Результатов: 7

1

Нина - ДЦПэшница. Еле ходит с костылями. Маленькая, скрюченая. Сама про себя шутила "Жил на свете человек - скрюченые ножки." Светленький был человечек, Ниночка. В НИИ работала, потом в фирмочке. И все надомницей. То расчеты делала дома, то заказы принимала. Как бы сейчас сказали - на удаленке.
В советское время успела получить от государства однушечку на первом этаже и машинку - "Таврию" с ручным управлением. Квартирка осталась, а машинку уже новую не дали. Иные пришли времена, инвалиды хрен кому нужны.
Помирают родители, остается от них двушка в наследство. Думала продать, да надоумили коллеги - "Сдавай. Рубль летит, как ком с горы. Продашь-проешь и все. А на съем ты цену повысишь и вот тебе прибавка к зарплате."
Риэлторов тогда еще мало было, искали через объявы в газете, через знакомых. И тут является красавец-араб. Изысканые манеры, дорогой костюм, золотые часы, парфюм, все дела. Он инженер. Учился в Кембридже и Сорбонне. Здесь по контракту на год. Да, район отдаленный, да ремонт советский, да третий этаж без лифта и мусоропровода. Но Хасана устраивает, он мужчина скромный и после английского студенческого городка еще не такое переживет. С сочувствием в голосе говорит (говорят на английском. Нина - переводчица, правда техническая, а у араба инглиш практически безупречный. Этакий саудовский интеллигент в пятом поколении. К тому же мы что - буржуи какие? Дружба народов крепко вбита в сознание советского человека.) "Нинель, я вижу Вам будет тяжело приезжать каждый месяц. Давайте я заплачу за год вперед, а вы мне скидку 10%." И Ниночка плывет от такого обращения, от парфюма, костюма и Сорбонны. И делает скидку, и принимает хрустящие бумажки. (Он английским фунтом расплатился.) И счастливая едет домой, вручив арабу ключи. "Таврия" уже скрипит, но тогда еще не сгнила.
И живет Нина целый год хоть не как кошка в сметане, но чуть получше прежнего. Позволяет себе и покушать повкусней и часть гардероба поменять и даже на новый диван разорилась.
Через год араб звонит, говорит, что приятно было познакомиться. Он уезжает в свои барханы к любимому верблюду. Ключи у соседки слева, оревуар, мадмуазель.
Нина едет на родительскую квартиру. Прибрать там и снова искать жильцов. Взбирается на третий этаж, соседка отдает ей ключи и смотрит с невероятной жалостью.
-Что? - спрашивает Нина.
И бабку прорывает, да так, что Ниночка медленно опускается на пол.
Хасан прибыл на хату с кучей чемоданов, двумя женами, двумя братьями в бурнусах и женами братьев. Плюс куча детей.
И вся эта шобла запихалась в двушку. В гостинную (или залу, как хотите). В маленькой комнате они резали и разделывали баранов, которых каждый день привозил с рынка один брат. В ванне спала жена брата, поскольку в залу все не влезли. Дети спали в коридоре и на кухне. На кухне же четыре арабских тетки с утра до вечера парили и жарили национальные блюда, от которых весь подъезд рыдал горючими слезами - острая перченая вонь.
Кто-то что-то вякнул, так арабцы мигом ему объяснили кто он такой и что сейчас будет, если русси не заткнется. Хасановы братья явно интеллигентами не были. По ходу выяснилось, что братья они друг другу, а Хасану то ли довереные слуги, то ли телохранители.
Нина на дрожащих ногах заходит в квартиру. Хата уделана в ноль! Баранья кровь и ошметки протекли под паркет. Запашина с ног сшибает. Зала ободрана и расписана фломиками бойких арабчат. Паркет частично выломан и опален. Кухня в толстом-толстом слое жира. Даже потолок. Унитаз верблюды разнесли вдребезги и пополам, пристроили на раструб воронку из линолеума. И так далее... и тому подобное... и до самой Италии...
Вот тебе и Сорбонна.
Остатки денег ушли на очистку и хоть какой-то ремонтик.
- Почему вы мне не позвонили?! - рыдала она. Соседушки стыдливо прятали глаза.
И с этого момента - все! Кончился слепой советский интернационализм. Лесом пошла доверчивость и "на год вперед."
Хоть в Кардене, хоть в золоте, хоть в парфюме.
Никаких арабов, кавказцев, негров, китайцев! Всех лесом!
Только славян!
И каждые две недели ездит - проверяет.
И уже двадцать с лишним лет - так и только так!

2

В древнем Риме основной силой государства была армия. И служили в этой армии все граждане Рима. Если ты не служишь или не работаешь на армию Рима, то ты не гражданин Рима и не римлянин, соответственно. Вот и вся система Римского государства.
Римская армия, в свою очередь, состояла из легионов, легионы из когорт, когорты из центурий, центурии из манипул. Отсюда и понятие "манипулировать". Легион состоял из 5 когорт, когорта из 10 центурий, центурия из 10 манипул, манипула из 10 легионеров.
Исходя из этого, можно рассчитать численный состав легиона - это 5.000 воинов. Воины внутри легиона разделялись на новичков, обученных, опытных, ветеранов и элиту.
Новички составляли обычно первую когорту, во второй когорте сражались воины, побывавшие в сражении, в третьей когорте сражались воины, побывавшие в нескольких сражениях, в четвёртой когорте сражались воины, за плечами которых целые кампании. И, наконец, пятая когорта или, по-другому, "непобедимая когорта" или "последняя тысяча".
Эта когорта состояла из самых опытных воинов, воинов, за плечами которых были не только компании, а целые войны, и вступала в бой эта когорта в самый решающий момент схватки и именно она решала исход сражения.
Эта когорта никогда не отступала без приказа - она побеждала противника или погибала! Потому она и называлась "непобедимой", т.к. её нельзя было победить. Её можно было только уничтожить.
А уничтожив последнюю когорту легиона - противник уничтожал весь легион, т.к. основной костяк легиона - это именно те воины, которые и были хранителями орла легиона. Так вот, именно воины последней когорты легиона и назывались в древнем Риме интеллигентами.
Почему же эти воины назывались интеллигентами, т.е. "понимающими"?
А очень просто. Этим людям не надо было ничего объяснять, они сами всё знали и понимали, что им делать, и когда делать. Им не надо было объяснять как построиться черепахой; им не надо было объяснять когда поднимать щит, а когда нет; им не надо объяснять, как разомкнуть строй и, как его сомкнуть, им не надо объяснять когда им надо достать гладий, а когда работать пилумом.
Эти воины сами всё знали, всё понимали, и именно поэтому их называли понимающими, т.е. интеллигентами.
И именно в этих воинах была сокрушающая мощь Рима. Из этих воинов набиралась преторианская гвардия и когорты сената. Быть интеллигентом, то есть, воином последней когорты, считали за честь для себя патриции, сенаторы, трибуны, цензоры, преторы и т.д.
То есть, быть воином последней когорты - значит быть профессионалом в военном деле высочайшего класса, быть достойным плечом к плечу сражаться рядом с лучшими людьми Рима и это значит быть самому - представителем лучших людей Рима.
Интеллигенция - это становой хребет Римской Империи. Интеллигенция - это скелет римского общества. Интеллигенция - это то, на чём стоял Рим.
Алла Захарова

4

Как-то довелось съездить в Японию. Впечатлений море, конечно, но пожалуй самое сильное на меня произвели японские бухарики. В тот день я ехал из Киото, старой японской столицы, в Токио, на скоростном поезде. Рядом сидела компания из четырех пацанов. Сидения в поезде устроены так, что ты можешь их развернуть на 180 градусов, то есть, поставить лицом против движения. Так вот, эта компашка организовала себе эдакий ресторанчик на четверых, развернув два сидения лицом к двум другим. Пили они пиво, но, видать, в вагон уже сели достаточно нажратыми. В какой-то момент пиво у них закончилось, они пару раз еще брали спиртное у буфетчицы, катающей тележку вдоль рядов, а потом отрубились совсем. Вдруг один из пацанов поднялся, качнулся пару раз так, что чуть не растянулся на полу, но умудрился-таки все жестянки запихать в пакет. И пошел в тамбур эту тару по мусорным ящикам распихивать. Мне на него страшно смотреть было, если честно - он на ногах почти не держался. Из тамбура пацан вернулся все с тем же пакетом, видать, ящики в том конце были забиты. И пошел в другую сторону. Там ему повезло больше, от тары он избавился. И таки ебнулся прямо над своим креслом под конец, - совсем его развезло.

Эта развеселая компашка выходила в Йокогаме, чуть раньше Токио. И вот они, цепляясь друг за друга, поднялись с кресел, с минуту на них тупо смотрели, а потом развернули сидения обратно по ходу движения, ну, чтобы все было так, как до того, как они бухать в вагон засели. И подняли спинки кресел в сидячие положения с теми же целями, при этом опять чуть не наебнувшись. И поковыляли, сердешные, наконец-то, на выход.

А их ведь даже с натяжкой интеллигентами назвать было нельзя, ну, по виду, конечно, отнюдь не по поведению.

5

Везёт мне на встречи с бомжами-интеллигентами. А, может быть, их просто больше стало?
Подходит недавно у магазина товарищ такой с бумажным пакетом:
- Мужчина, а вы знаете, к примеру, сколько стоит сборник стихов Иосифа Бродского в картонном переплёте?
- Нет. Ну, наверное, много...
- Да. Очень много. Но вам я готов отдать за 80 рубчиков.
- Беру. А что это вы так легко с Бродским расстаётесь?
- Ну, видите ли, Бродского я знаю наизусть, а вот вкус "Гуся жатецкого" нефильтрованного для меня пока загадка...

7

Вопрос к Армянскому радио:
- Почему милиционеры ходят по трое?
- Один умеет читать, но не умеет писать. Второй умеет писать, но не умеет
читать. А третий, который не умеет ни читать, ни писать, должен присматривать за
этими интеллигентами. Московский Институт Связи. Разговор в туалете. Голос из
первой кабинки - Ну что, сдал? Голос из второй - Не-а. Декан, гад допуска не
дал. Голос из третьей - И не дам.