Результатов: 10

1

483. Гельмут Шмидт, Жискар д"Эстен и Брежнев хвалятся дорогими
подарками. Шмидт показывает изящную табакерку с надписью "Дорогому Гельмуту от любящей жены". Д"Эстен — оригинальную трубку с
надписью "Дорогому Жискару от француженки — патриотки". Брежнев
вынимает золотой портсигар с бриллиантом. Надпись: "Дорогому графу Уварову от великого князя СергеЯ Александровича".

3

Друг познакомился с шикарной девушкой. Цветы, рестораны на крыше, полеты на вертолете, гонки на катере по Москва- реке- в общем, полный пакет состоятельного обольстителя. Девушка тоже не промах - 185+, семья старая, дед генерал, прадед зам. наркома. И вот, через месяц конфетно- букетного периода, наш Ромео наконец приглашен в гости на чай.
Среди антикварных безделушек взгляд его упал на целую полку с кубками по конному спорту. Причем крутыми кубками - английское и американское серебро конца 19 - первой четверти 20 века.
- Ты любишь лошадей?
- Ну, не то что бы люблю...
- А почему столько кубков по конному спорту? Собираешь?
- Это подарки.
- Оригинально. Никогда бы не решился подарить девушке серебряный кубок за первое мест по конкуру.
.....
Прошло 3 часа. Совершенно счастливый друг вышел на балкон покурить. Голова его была пуста от мыслей, а на лице было состояние глубокого удовлетворения. Он осознал, что НАШЕЛ СВОЮ ЖЕНЩИНУ. И вдруг МЫСЛЬ ЛЕЗВИЕМ ПРОНЗИЛА ЕГО С ГОЛОВЫ ДО НОГ....
- Маша! Я понял! Я понял! МАША, ТЫ- лучшая! ТЫ ДОСТОЙНА НЕ СЕРЕБРЯНОГО, А ЗОЛОТОГО КУБКА!
Маша, у меня нет с собой кольца - но это не важно!
Маша! Выходи за меня замуж!

Я был на этой свадьбе. На столике для подарков, на самом видном месте, стоял упакованный в изящную коробку подарок жениха- золотой кубок за первое место по скачкам. А позже, уже заглянув в гости, я прочел на нем надпись- "Моей любимой наезднице!"

5

Купил арбуз, положил на сиденье машины. Тронулся. Через минуту раздался сигнал «Пассажир не пристегнут». Хваленая японская техника не смогла отличить изящную попку моей жены от арбуза. Да, японский автомобилестроитель по-прежнему не отвечает чаяниям русского потребителя. Вот ведь «Жигули» себе таких ошибок не позволяли…

6

Мои милые пакости.

Однажды очень и очень давно декан изловил меня в момент моего возрождения из пепла.
В пепел я превратился, проводив своего друга Серёжу Н-ва в армию.
Рассказывал уже эту бесстыдную историю, прекрасно характеризующую моё разрушительное влияние на все стороны жизни людей, окружающих меня.
Вкратце напомню.

Мы с Серёжей жили в одной общежитской комнате. И символизировали собой два полюса одного холодильника «Полюс». Папа у Серёжи работал директором крупного свинокомплекса.

А я жил сам по себе на гречневых и гороховых концентратах. Завтракал Серёжа двумя ломтями свинятины, которые из-за знания общежитских нравов жарил тут же, у нас в комнате, деликатно задёрнув от меня занавеску.

Обедал Серёжа тоже чем-то очень диетическим на основе смальца и копчёностей, ужин я обычно не наблюдал, потому как горбатым шакалёнком бегал по коридорам общежития нумер два, обезумев от гастрономических кошмаров.
В нашей комнате пропахло сытой едой всё: Серёжа, его вещи, мои вещи, подушки, одеяла, учебники, я жратвой тоже пропах насквозь.

Омерзительная привычка нюхать пальцы, галлюцинации, бред стали моими постоянными спутниками.
Холодильник свой Серёжа запирал на изящную цепочку с замком, которые ему привезла из свинокомплекса мама. Она при этом привезла ещё пять кило копчёного сала и две банки маринованных с перцем пятачков.

Думаю, что в детстве у Серёжи были забавные игрушки, а его детская была красиво убрана поросячьими головками и гирляндами сосисок над кроваткой в форме свинки из натуральной кожи. Серёжа очень любил эти маринованные пятачки и, похрустывая, закусывал ими водочку, которая, понятное дело, при такой диете его не губила, а делала всё краше и краше.

Человек на моих глазах наливался телесной красотой не по дням, а по часам.
Стали приходить к нам повестки из военкоматов. Родина настойчиво звала нас к себе в армию, гостеприимно указывая номер статьи Конституции. Серёже повестка всё никак не приходила и не приходила.

На проводах в рекруты какого-то очередного счастливца Серёжа сказал, что служить вообще не собирается. Сказал негромко, времена были ещё прилично социалистические. Но в глазах у Серёжи стояло безмятежным синим озером понимание жизни.
В эту же ночь я сел за письменный стол, взял пропахшую свининой бумагу, липкую ручку и написал между жирными разводами письмо в «Красную Звезду».

От имени Серёжи Н-ва. В письме говорилось, в частности, что дед-балтиец и отец-тихоокеанец Сергея с осуждением смотрят на него, до сих пор не служившего, а военком района подполковник Б.Гусев под надуманными предлогами отказывает Сергею в его праве защищать нашу страну.

«Под надуманными предлогами» я подчеркнул два раза. Письмо завершалось просьбой направить Серёжу служить на флот, желательно, на атомную подводную лодку. Подписал просто: Сергей Н-в.

И утречком опустил в почтовый ящик.
Я сам не ожидал, что это письмо опубликуют в «Красной Звезде» в рубрике «Навстречу съезду ВЛКСМ».
За Серёжей пришли прямо в лекционный зал. Пришёл сам подполковник Б.Гусев и два капитана.
С большим и понятным волнением я читал письма, которые мне писал друг Серёжа из Североморска. В этих письмах было всё.

В тех местах, где описывалась моя судьба в инвалидном кресле на вокзале, я всегда прерывал чтение и замирал.
Через полгода я привык к этим письмам, перестал их хранить у сердца и начал усиленно отжиматься от пола, бегать в загородном парке и записался в секцию гиревого спорта.
Вот при возвращении с тренировки, » на которой я много плакал и просился домой» (тм), меня и подловил наш добрый король Дагоберт.

Декан наш замечательный. Который меня, в принципе, помнил, как-то распознавал меня на визуальном уровне, но имени моего запоминать не хотел. Декан схватил меня за руки и взволнованно произнёс: «Джеймс! У нас на факультете произошла беда!»

Если бы передо мной не стояла самая главная беда на факультете, если бы она не так крепко держала меня, то, возможно, я и не стал, впоследствии, тем, кем стал.

А просто вырвался бы и убежал. Но что-то меня остановило и две беды факультета разговорились.
«Понимаешь, Джим», — сказал мне декан, -«у нашего факультета огромная задолженность по членским взносам. Мы много должны комитету комсомола университета. Студенты не платят свои взносы, понимаешь?!

И поэтому образовалась задолженность. Комитету комсомола университета. Студенты не хотят платить, и задолженность получилась, понимаешь, да?!» «Перед комитетом комсомола? Задолженность перед комитетом комсомола организовалась, да?», — уточнил я, на всякий случай, переминаясь призовым жеребцом и, прикидывая, смогу ли я выбить головой стекло и скрыться в кустах.

«Да!», — ответил неторопливый декан, -«студенты не платят вовремя взносы и образовалась задолженность». «Это очень плохо!», -честно произнёс я, -«за это по головке не погладят. За задолженность перед комитетом комсомола. В такое время это очень плохо, когда студенты вовремя не платят взносы». Стекло не казалось мне толстым.

«Ты, Джин, вот что, ты должен нам помочь, да. У Колесниковой ( декан посмотрел на бумажку), у Колесниковой не получается собирать взносы вовремя, ты должен ей помочь взносы собрать» Стекло казалось уже очень тонким и манило. «Я обязательно помогу!», — пообещал я максимально честно.

«Давай сюда зачётку!», — внезапно хищно сказал декан. Помог мне её найти и спрятал в свой карман. «Верну, когда (декан посмотрел на бумажку) Колесникова скажет, что задолженность перед комитетом комсомола ликвидирована…»
«Прекрасно, Джим!», — сказал я сам себе, — «прекрасно!

Очень удачно всё сложилось. Правда? Главное, секция гиревого спорта очень помогла!»
Через два часа я был вышвырнут из всех возможным общежитских комнат, в которые входил с требованием комсомольской дани. Я орал и бесновался, стучал кулаками в двери, давил на сознательность и простую человеческую жалость.

Может, на других факультетах это бы и сработало. Но на историческом факультете, сами понимаете… Какая жалость, если кругом конспекты по гражданской войне? Обида была в том, что дело-то пустяшное было: по две копейки с носа в месяц.

Но первый сбор украли, вторую сумму как-то потеряли. В третий раз собрали не со всех и такая карусель несколько месяцев продолжалась. Но не кошмарная сумма корячилась, нет.

С огорчением и болью вернулся в свою конурку. После увода Серёжи Н-ва на флот, комнатка моя не осиротела. Ко мне подселили отслужившего пограничника Ваню и жизнь наладилась. Ваня выпивал.

А так как его путь в страну зелёных фей только начинался и весил Ваня около центнера, то алкоголя ему надо было довольно много. Недостаток средств Ваня возмещал, работая сторожем в школе, в которую по ночам запускал всех окрестных сластолюбцев и женщин трудной судьбы.

Деньги, полученные от сластолюбцев, Ваня аккуратно пропивал, заглушая совесть и расшатывая нервную систему. У него начали появляться странные идеи и видения. В видениях этих Ваня был страшен.

Спал я в такие ванины периоды как кашалот: только одной половиной мозга. Вторая половина стояла на страже моего здоровья и жизни. Потом половины мозга менялись местами, происходила смена караула и к седьмому дню видения начинались уже и у меня.
«У тебя водка есть?»,- спросил у меня Ваня. «Водка будет, когда мы с тобой ликвидируем задолженность перед комитетом комсомола!», — произнёс я, валясь в постель.

«Студенты не платят взносы, понимаешь, Джеймс, а Колесникова не справляется… декан зачётку…весь издец!», — засыпая половиной мозга, обрисовывал я ситуацию. Я даже не заметил, как Ваня взял обмотанную изолентой монтировку и вышел из комнаты, приставив на место нашу традиционно полуоторванную дверь.

Утром я проснулся уже второй половиной мозга и понял, что стал жертвой какого-то насилия. Иного объяснения тому, что я лежу в постели и весь усыпан как среднеазиатская невеста бумажными деньгами, найти мне было трудно.

Ощупал себя всесторонне, посмотрел под кровать, попил воды. Под раковиной обнаружилась коробка из-под обуви, в которой тоже были деньги. Деньги были ещё и на полу и даже в сортире.

Ощупал себя ещё раз. Отлегло от сердца, не так уж я и свеж был, чтобы за моё потрёпанное житейскими бурями тело платили такие бешеные деньжищи. Тем более что и Ваня спал среди синих и красных бумажек. А он-то просто так не сдался бы.
Собрал Ванятка за ночь адское количество рублей.

Нет, не только с историков, он методично прочесал два общежития, заглянул и к юристам, и к филологам. Сначала трезвым собирал, объясняя ситуацию с задолженностью, а потом где-то разговелся и стал просто так входить с монтировкой и уходить уже с купюрами.
«Лет семь…», — думал я, разглядывая собранные кучей дензнаки, -«как минимум. На зоне надо будет в придурки постараться попасть.

В библиотеку или в прачечную, самодеятельность поднимать». В голове лаяли конвойные собаки и лязгали запоры этапных вагонов. «Отучился ты, Джим, отучился…»
Деньги мы с Ваней сдали в комитет комсомола. Я успел написать красивым почерком обращение к М.С. Горбачёву от лица студенчества.

В комитете, увидев меня с петицией, и причёсанного Ваню с коробкой денег, сначала не поверили глазам. «Это наш почин!», — торжественно произнёс я взволнованным голосом коммунара, «на памятник первым комсомольцам нашей области.

И ещё тут задолженность по взносам».
На съезд ВЛКСМ Ваня поехал один. Мою кандидатуру зарубили в комсомольском обкоме.

7

КОЛЛЕКТИВ
Перед отъездом в двухнедельный отпуск жена отвезла нашу изящную ангорскую кошечку Уму (2,5 кг) на передержку.
Возвратившись домой, первым делом схватил переноску и поехал забирать нашу красавицу.
Хозяйка кошачьего приюта пригласила меня в комнату. Минимум мебели, по комнате перемещаются штуки три хвостатых постояльца, из-под тахты виднеется морда здоровенного кота породы "Невская маскарадная".
- А где же наша Ума? - спрашиваю я.
- А вон на кухне, на холодильнике сидит, за порядком наблюдает. Она тут у нас вроде как бригадир.
Показывает на кота, сидящего под тахтой:
- Вчера Филю привезли, хозяева предупредили, что кот очень дорогой, оставили сумку суперэлитного корма, я такого никогда ещё и не видала. Так ваша Ума загнала его под тахту и не выпускает оттуда. Конечно, котик ещё социально не адаптирован, но ничего, вот вы сейчас Умочку заберёте, так ему немного полегче будет...

8

Подружка у меня есть. Существо неземного очарования, главным девизом по
жизни имеющее: "сделайте красиво!" Замуж она вышла за бедного стюдента,
что нетривиально. Однако, многоопытный папа стюдента, знающий где нужно
и кого нужно, дал ему такой карьерный пендель, что засранец уже через
три года после окончания ВУЗа на собственные сбережения и смешной
кредитец в четыреста тыщ купил трехкомнатную квартиру в элитном домике.
А развелись они через несколько лет.
Супруг выдержал все: салоны красоты и спа, бутики и дизайнерскую обувь,
увольнение с работы по причине "что я буду там горбатиться за копейки!",
нежелание иметь детей до 40 (как С. Д. Паркер из "Секса в большом
городе"), готовку без соли в пароварке ("смотри как красиво и
полезно!").
Он даже сдюжил сюрприз к своему тридцатилетию: любящая супруга во время
пребывания юбиляра на работе посредством раб. силы выбросила из его
кабинета всю мебель (включая добротный письменный стол "с разным хламом"
в виде деловых бумаг), а компьютер обменяла в спец. магазине на
"хорошенький ноутбук" за небольшую доплату. Когда супруг увидел в
кабинете два ротанговых кресла и крошечный журнальный столик в окружении
тропической зелени... и ноутбук...
Бумаги нашли на помойке. Грузчики за три тысячи под сдержанный хохоток
вывезли именинника на свалку. Стол к тому времени уже сперли, но бумаги
из ящиков вытрясли, и после получаса поисков большая часть слегка
помятых и вонючих документов была собрана. В компьютерном магазине
бывалые продавцы предусмотрительно не трогали полученный комп и за
умеренный бонус скинули счастливчику всю информацию на две флешки,
которые он запихнул в пупок и вез так домой, придерживая обеими руками.
Сломался бедолага обнаружив в самом укромном и темном чуланчике дома
вместо болотников, дождевика, крутого спиннинга, любовно собранного
набора снастей, походного рюкзака и двухлитрового термоса... беленькие
резиновые сапоги от известного дизайнера, изящную бамбуковую удочку и
плетеную корзинку с набором посуды для пикника.

10

Гельмут Шмидт, Жискар д'Эстен и Брежнев хвалятся дорогими подарками. Шмидт
показывает изящную табакерку с надписью
"Дорогому Гельмуту от любящей жены".
Д'Эстен - оригинальную трубку с надписью
"Дорогому Жискару от француженки- патриотки".
Брежнев вынимает золотой портсигар с бриллиантом. Надпись:
"Дорогому графу Уварову от великого князя Сергея Александровича".