1

Странно, подумал я, когда после нарочито-противного «Рота подъем!», свесил сонные ноги со шконки и посмотрел вниз на свои гады. Гадами мы называли ботинки курсантов ВМУ ММФ и остальных моряков. Наши ботинки.
Не, ВМУ это не военно-морское училище, а Владивостокское Морское, Министерства Морского Флота.
То есть мы обучались на специалистов, которые сразу после сссровских дипломатов и балерин театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, могли увидеть мир.

Я не был из тех, кто встав на крыло после подъема, еще пол часа врубается лбом в косяки дверных проемов, но и не рисковал собственной утренней моторикой, приводя в порядок с вечера, все что будет нужно надевать с утра. Мои гады, странным образом, оказались сильно замызганными.
-Елки-моталки!- чертыхнулся я про себя, стараясь не ругаться на анеке, и достал из рундука обувную щетку.
Получать на утренней поверке пару нарядов вне очереди, совсем не хотелось, и выскочил в коридор на построение вслед за Хавой и Карлой, на ходу пристегивая «гюйс» ( на сленге - форменный голубой воротник с белыми полосками). Кровать Толстого была заправлена, он должен был скоро вернуться с ночной вахты.

Я встал в шеренгу, ощущая пальцами ног в ботинках какой-то дискомфорт. Ощущение было такое, как будто бы они, пальцы, раздвинули локтями в стороны все лишнее, и приготовились к игре на фортепиано. Сука, Толстый подменил, догадался я. Размер обуви у нас с ним был одинаковый, но его кости были гораздо шире моих. Кстати, толстым он не был, он был широким как шкаф пловцом, тяжелее меня кил на пятнадцать и на пол головы выше. А еще друг, называется.

Когда, после первых двух пар занятий, перед обедом мы заскочили в кубрик, Толстый еще спал. Ботинки стояли под шконкой. Я примерил – мои, вычищенные. Переобулся.
Хава с Карлой уже ржали в ожидании развязки.

-Подъем, пидарас! - Крикнул я ему в ухо, переворачивая шконку вместе с ним. Толстый уже очнувшись, ржал, цепляясь за кроватную дугу.
-Следующий раз ты мои чистишь!
-Неа,- закатываясь, кричит мне Толстый, - Я же тебя не просил!
-Ну ладно,- сказал я, прыгая подошвами по его блестящим ботинкам

А в очередной понедельник, по понедельникам у нас были строевые, мы втроем, в предвкушении оргазма, ждали когда самый неторопливый из нас, Толстый, начнет наконец доставать из под шконки свои парадные гады, прибитые накануне сотыми гвоздями к дощатому полу.