Результатов: 11

1

Стюардесса или ночной резерв в Новый год

В последний день уходящего года, когда воздух особенно насыщен запахом ёлок и всего нераспроданного, а под звуки путешествия Сандуны-Ленинград из телевизора и барабанную дробь ножей на разделочных досках иногда вклинивался перезвон бокалов, из дверей обычной московской многоэтажки, элегантно выпорхнула королева.
Красный шарфик нежно обхватывал шею и аккуратно обмякнув лежал на тёмном шерстяном форменном пальто. Заскрипели снежинки под чёрными вычищенными до отражения фонарей уставными сапогами и заскрипели колёса верного и единственного спутника на сегодняшний день – чёрного как ночь небольшого чемоданчика.
Королеву звали Наташа Лапкина, и в этот вечерний час дорога её, согласно отделу планирования службы бортпроводников лежала к зданию аэропорта.
- Молодым везде у нас дорога, к этой фразе можно было бы добавить: - Особенно на короткие разворотные рейсы и ночной резерв. Сегодня был как раз второй случай, и приговор предполагал даже за что такая честь выпала, а именно: - за отсутствие семьи и непотребную молодость.
Праздничный Новогодний Ночной Резерв – состоял в отметке у врача и дежурного диспетчера, а после брифинга заселение в гостиницу для участия в особой Новогодней лотерее. Главным призом которой было не улететь за пределы воображаемой карты мира.
К 31 декабря каждого года, «девятый вал» опоздавших и взявших больничные листы был идеально высоким и стабильным. Все, кто не сумел улететь в командировку к тёплым морям, чтобы встретить Новый год под пальмой, брали больничные и отпуска, опаздывали на рейс и всячески отлынивали, а запланированные рейсы от таких хитрожопов и был призван спасать резерв.
Можно было улететь разворотным рейсом в Санкт-Петербург, что было почти счастьем, а можно было за 40 минут до окончания «лотереи» загреметь утренним Магаданом на неделю и смотреть на уходящие за горизонт снега в свете уличного фонаря из окна тамошней гостиницы.
Конечно, были и всякие южные варианты с недельным ничегонеделанием на морском песочке, но на такие рейсы являлись все без исключения даже с тотальной диареей на фоне острого коллапса.
Такая вот идеальная несправедливость.
Всю дорогу к аэропорту, по Наташе, стаей голодных насекомых, ползали восхищённые взгляды разновозрастного противоположного пола, отягощённых и ещё не совсем новогодними подарками и семейными узами.
О! Поверьте, там было на что посмотреть! Молодость в форме лётного экипажа – безупречна, как едва ощутимый запах полевого разнотравья после летнего дождя.
Но Наташины интересы, да и вся настоящая жизнь, были заключены в небольшом прямоугольнике размером с ладонь, которые имеют без исключения все прогрессивные и молодые люди.
Смартфон – хранилище личной жизни и финансов, домашняя библиотека и счета за квартиру, музыкальная шкатулка и альбом с фотографиями, друзья и знакомые со всеми днями рождениями, будущее счастье и просто вся жизнь была в этом наладоннике. Надо ли говорить, что будущее счастье она искала даже в тот момент, когда поезд метрополитена мчал её к зданию аэровокзала, а окружавшим её мужчинам грозил вывих шеи.
Не так давно, зарегистрировавшись на одном из сайтов знакомств, с таинственным названием foxbox, она максимально кратко и осторожно ввела свои данные, загрузила фотографию на которой были видны в пол лица глаза цвета весеннего неба и копна рыжих волос и принялась ждать. Странно конечно, что девушка, которую по работе окружает такое количество мужчин, так банально и неинтересно ищет знакомства, но в самолёте, все люди (и мужчины, и женщины, включая детей) волшебным образом превращались в пассажиров и все различия между ними стирались. Если на рейсе к тебе обратились, значит что-то случилось или кому-то что-то нужно.
На сайте знакомств – абсолютное большинство составляли женатые мужчины самых разных возрастов, под чужими фотографиями. И чтобы они не говорили о проблемах с жёнами и грядущем и неминуемом разводе – все хотели только одного. Лучше на первом свидании, не тратясь на кафе и в идеале на заднем сиденье кредитного авто. Мужчина, чтобы затащить женщину в постель, готов на любую подлость и переплюнуть его в этом, может лишь женщина решившая выйти замуж.
Один такой написал ей в чате: - Заеду за тобой к 7 вечера, нижнее бельё можешь не надевать, мне так больше симпатично.
Любопытство – главный враг девушек, конечно Наташа пошла. А он был дьявольски пунктуален и приехал за ней на ободранном микроавтобусе, в грузовом отсеке которого стоял диван.
Мимо!
Следующий сыпал как из пулемёта переделанными стихами из школьной программы, а когда закончились патроны - прислал фотографию отсканированной письки с приглашением посетить почасовую гостиницу, сетуя, что цена на номер стала просто конской.
Опять в молоко!
Третий назначил свидание в ресторане и приехал на дорогой машине изрядно помятым, в пыльных остроносых туфлях и запахом вчерашнего праздника изо рта.
Жаловался на болячки и бизнес, объяснял, что хочет чтобы его любили за душу, а не за деньги. Рассказывал анекдоты про тёщ, пердел и хрюкал от собственного смеха тут же.
Чуда опять не произошло!
Правда он долго потом писал, что солнца не видно из-за туч, но если подождать, то снова будет светло.
Наташе так хотелось друга мужчину, которому можно будет позвонить в любое время или прижаться и шепнуть: - Мне плохо!
А он бы ответил, почти по-японски даже не шевельнув бровью: - Ну рассказывай, моя цунами!
Правда среди жаждущих знакомств был один незатейливый персонаж, который не хвастался заработками и независимостью, а ведь если нет ценностей, то женщина в мужчине ценит ум. И он не подвёл в и даже написал ей странный персонализированный стих:
Ты необычной красоты,
В пол роста ноги, в пол лица глаза,
Ты мне явилась в поисках мечты,
Махнув ресницей в пол размаха самолётного крыла.

В начале общения представился Олегом, и довольно часто выпадал из переписки. Появлялся так же внезапно, став Наташи милым электронным жителем смартфона, со своими странностями, но чуткими и приятными сообщениями, поздравлениями и посвящениями зелёного цвета. По крайней мере, ему можно было пожаловаться на несправедливость жизни и доверить маленький секретик о невовремя отлетевшей набойке с каблука туфли.
От других стюардесс, она слышала про женскую трагедию, когда по молодости ориентируешься на карьеру, а не замужество! А спустя время внезапно оказывается, что для карьеры ты слишком тупая, а для борща слишком само развитая.
Конец фильма!
В таких грустных и совершенно не новогодних мыслях, Наталья подошла к зданию аэропорта.
Терминал блистал и переливался огнями, на фоне чёрного неба в шлейфе сигналов автомобилей и рёва двигателей самолётов. Это был портал в другой сказочный мир, готовый перенести любого желающего в другую реальность, в зависимости от типа воздушного судна и купленного билета.
Перед лифтом на четвёртый этаж, Наталью совершенно внезапно поприветствовал молчаливый и вечно попадающий в нестандартные ситуации и оттого немного замкнувшийся в себе и разворотных рейсах бывший однокурсник по первоначальной подготовке бортпроводников Алексей. Он так же был молод, не имел семьи и так же вышел в ночной резерв. Это сближало.
А вдобавок он казался несколько странным с маленьким прибабахом в виде поцелуя рук барышням при встрече, как в старых фильмах. Но в этом он был настолько последователен, что это умиляло.
- Завтрак в Сочи, обед в Минеральных Водах, а ужин в ночном резерве? – попытался пошутить коллега.
- И тебе разворотный Питер под утро! – парировала Наташа.
Пройдя врача, отметившись у диспетчера и отсидев у инструктора на брифинге, две не родственные, но вычеркнутые их всеобщего праздника на эту ночь души, через полчаса после встречи и колких приветствий получали ключи на рецепшене аэропортовской гостиницы.
На фоне всеобщего праздника, ужин был скомкан и задумчив. Хотелось побыстрее в номер, нырнуть под одеяло и пожаловаться на трагическую несправедливость милому и чуткому другу из смартфона. Он всегда её понимал и находил утешительные слова.
- Надо будет с ним обязательно встретиться в Новом году! – про себя подумала Наташа, заходя на сайт знакомств лёжа животом на кровати.
Милый друг был в сети, и даже успел прислать днём приветственную эмодзи в виде дед мороза и ёлочки.
Наташа ответила тем же и прибавила сердечко, что означало неравнодушность к проявленным знакам внимания и празднику в целом.
Дальше завязалась переписка, которая в эту ночь могла увлечь только тех, кого развернули на входе не пустив внутрь, разрешив в виде исключения постоять у окна, за которым шёл праздник. Тематика переписки была настолько разнообразна, что описать её каким-либо известным образом – не представляется возможным. Их мысли взлетали вверх, атакуя стратосферу и так же стремительно падали вниз, отражались от морского дна и рикошетили по поросшим зеленью скалистым горам, пинпонговым мячиком скача по лесам ныряли в озёра и величественно плыли по реке. Так что, будучи культурными людьми, мы не будем вдаваться в конкретику чужой переписки, лишь можем немного позавидовать разнообразности тематики бесед, завёрнутые в бриллианты словесных оборотов.
Неожиданно для себя самой Наташа впервые, сама, первой, предложила встретиться в будущем году, числа второго или третьего января. На том конце диалог прервался, но спустя секунду появилось эмодзи в виде руки с одобрительно поднятым вверх пальцем.
Приглашение одобрили!
На часах было два ночи, пять часов общения пролетели как одна минута.
Самые главные страхи пребывающего в резерве, это увидеть входящий звонок от диспетчера. Он может быть через час после ужина, может застать посреди ночи, но самый опасный и коварный – бывает под утро, он не оставляет никаких надежд и по закону подлости случается именно за сорок минут до часа освобождения.
По всеми признанному, но не описанному академиками закону, произошло и в этот раз. Уставший и тихий голос из диспетчерской был величественно грустен, как никогда:
- Лапкина? Через час в службе бортпроводников, недельный Магадан, на рейсе один больничный, один…гхм… опоздавший. Жду! – и положила трубку.
Свидание, поход в гости, да вообще всё откладывалось как минимум на неделю.
Неспеша собравшись, Наташа присела на краешек кровати, разблокировала экран и зашла в недавний чат. На удивление, ник до сих пор горел зелёным.
— Вот не спится же человеку- подумала она и написала:
- Второго – третьего встретиться не смогу, у меня вылет из резерва на неделю в Магадан – к слову Наташа не рассказывала, кем и где она работает, ровно, как и не спрашивала этого у собеседника. Видимо считала этот вопрос нетактичным.
Прилепила в конце предложения грустный смайлик со слезинкой, и отправила сообщение.
Опустив ручку на двери номера вниз, Наташа заметила, что дверь номера через коридор напротив так же открылась и в проёме появился собрат по несчастью и ночному резерву. Алексей что-то дописывал одной рукой в своём смартфоне одновременно вытягивая из недр номера такой же как у Натальи чемодан на колёсиках.
В кармане пальто, залихватски свистнул телефон, это означало, что в чате Наташе кто-то прислал новое сообщение.
- И я в Магадан на неделю – сообщал Олег.
Надо ли говорить, что виртуальный Олег оказался Алексеем, а недельная командировка из ночного резерва, стала началом чего-то большего, чем просто командировка?!
Волшебство начинается тогда, когда Ваши мысли и желания, одним потоком направлены в сторону желаемых изменений! Особенно в Новый год. Уж и не знаю почему.

С праздником Вас!

2

История самых знаменитых джинсов

Когда 24-х летний еврейский эмигрант из Баварии основал в Сан-Франциско, Калифорния мастерскую по пошиву штанов для горняков и золотоискателей, никто не мог предположить, что полтора века спустя его детище станет настолько популярным…
20 мая 1873 года Леви Страусс, сын еврея-лоточника, за 20 лет до этого перебравшийся в Америку, получил патент № 139.121 Бюро патентов и торговых марок США на производство «рабочих комбинезонов без бретелей с карманами для ножа, денег и часов».Первые джинсы Леви Страусс соорудил в 1853 году.
Они напоминали комбинезон и были скроены из коричневой ткани, предназначенной для палаток и тентов.
В те времена ткань для этих легендарных штанов отправлялась из Итальянского порта Генуя, и на тюках ставили штамп места отправления «Genes».
Американцы – получатели читали штамп на свой манер – «Джинс».
Однако свое нынешнее название джинсы получили лишь в нашем веке, в тридцатых годах, а до тех пор их называли «комбинезон без верха».
Когда у Страусса кончились запасы палаточного брезента, он закупил плотную синюю саржу в Ниме, Франция. Отсюда пошло название ткани denim (de Nimes – из Нима).
Однако обнаружилась одна проблема: под тяжестью самородков, добытых золотоискателями, через некоторое время рвались карманы.
В 1870 году выход из положения нашел компаньон основателя фирмы – портной из Невады Якоб Девис, который придумал укреплять карманы джинсов заклепками для крепления конской сбруи.
Оригинальная идея настолько понравилась публике, что Девис предложил использовать заклепки на всех изготавливаемых ими джинсах.
Именно так в 1873 году на свет появились Оригинальные Проклепанные Джинсы Ливайс.
Прочные, комфортные и практичные штаны быстро полюбились лесорубам, фермерам и ковбоям.
Первоначально заклепки ставились и на задние карманы и на ширинку.
Признаться, паховая клепка оказалась не лучшей усладой вольной ковбойской жизни, но ее решительно убрали только в 1941 году – по личному распоряжению тогдашнего президента компании Уолтера Хааса: как-то, сидя у костра, он благополучно обжегся раскалившейся заклепкой.
С задних карманов заклепки тоже были убраны, поскольку царапали седла и стулья.
Во время второй мировой войны джинсы стали чуть ли не военной формой в США – они продавались только тем, кто участвовал в военных действиях. Но это ни чуть не смутило хиппи, и несколько лет спустя джинсы стали их настоящей униформой.
Через океан джинсы перепрыгнули лишь в конце пятидесятых, отпраздновав свое столетие.
А что бы стать неотъемлемой частью высокой моды, джинсам понадобилось еще 20 лет – в семидесятых годах дизайнеры с мировым именем начали придавать джинсовой одежде собственные линии.
Появились новые технологии: джинсы шлифовали, мочили в кислоте, отбеливали и даже расстреливали из дробовика, что бы получились особенные дырочки.
Но настоящий джинсовый бум начался в мире с появлением новых, нетрадиционных цветов и оттенков – прежде всего черного.
Это стало возможным благодаря появлению теперь уже знаменитых технологий «overdye» и «stonewash», придуманных японцами в восьмидесятых годах.

3

Деревенский туалет - это одноместные апартаменты с дыркой. Зимой там в попу дуют холодные мистрали, а летом хозяйничают мухи какой-то конской породы.
Отличное место! Кури - не хочу! Совсем как большой: колготки не носишь, в кармане ножик, а на руке «Вася» синим написано. Хотя ты вообще-то Андрей. Если точнее, то Андрюша. В марте исполнилось 6, и скоро в школу.
Андрюшин папа курил «Беломор» по-чёрному. Без выходных и праздников, как бессмертный. Щёлкал красивой зажигалкой, выпуская на волю жёлтый огонёк. Магия!
Мальчик шёл с папиросой не спеша. Весь мир обещал подождать, пока Андрюша вкушает запретные плоды.
Но тут из лопухов нарисовался бабушкин петух. Хищник быстро выкатил навстречу недовольную грудь.
Он вытоптал всех кур в радиусе километра, а после взялся за людей. Склочная и крайне общительная тварь! Андрюша рассмеялся в лицо опасности и ускакал галопом, пока не клюнули.
Прикрыв тылы дверью сортира, он отдышался. Петух затаился снаружи. Андрюша щёлкнул зажигалкой, опалил кончик папиросы и левую бровь.
В туалете повис сиреневый туман. Густой, как бабушкин кисель из тутовника.
Мухи сразу всё поняли. Они же не дураки! Побросали имущество, и, в чем были, полетели к выходу.
Но щели для мух 56-го размера оказались маловаты, а снять дверь с петель им мешал ржавый шпингалет.
Андрюша кочегарил, кашлял и много думал о взрослой жизни. В ней было мало романтики. Туалет в это время чадил так, будто его поразила молния.
Парень и рад был вернуться в детство, но снаружи кукарекала дикая природа.
Драчун-экстраверт отложил все дела до понедельника и просто ждал, когда мелочь сама себя выкурит.
Первыми не выдержали мухи. Эта жужжащая тишина сводила их с ума. Они требовали от Андрюши объяснений! «Доколе, ссссударь?» Оккупант махнул на них рукой, и... выронил зажигалку.
Он видел, как папина прелесть улетает в вонючую даль. Её было жаль, но не прыгать же следом! Хотя мухи настаивали.
Оказалось, дымящий туалет - большое событие в деревне. Люди бежали к нему по бабушкиным помидорам с вёдрами. Лили воду куда попало. Затопили гальюн и петуха. Эвакуировали парня, передали в руки удивленного отца.
Мокрый Андрюша тогда подумал, что с сигаретами надо бы повременить.
А подзатыльник бати лишь укрепил его в принятом решении...

(автор не указан)

4

Хорошо когда есть работа и очень хорошо если она в радость.
Более превосходная степень определения отношения к работе будет лукавством.
Кто бы что не говорил, но всегда над тобой кто-то или что-то довлеет, будь то начальник или та же совесть. И ни кто не скажет, расслабься отложи дело, успеешь времени много, завтра наверстаешь. Только давай сегодня, давай больше, давай качественно.
Но есть одно производство, где рабочему говорят не спеши, не торопись, делай помедленнее.
И это тоже напрямую связано с качеством.
Нет ни какой интриги, это производство конской упряжи.
Гужевой транспорт существует и сейчас, в меньших количествах конечно, но где-то он единственно возможный.
Экипажам и кареты используют не только в сельской местности, сейчас они популярны и в городах. Запряженные в элегантные коляски, нарядные лошадки катают свадебные процессии и туристов.
Так вот при изготовлении обычной деревянной дуги, крепкий паренек гнет распаренную в кипятке ветлу, а мастер стоит рядом и подсказывает:
- Не спеши, сделай паузу, помедленнее, еще медленнее…
И так каждый раз.

5

xxx:
Докторская дорогая была. Её в отличие от свиной, говяжей или конской из докторов делали. А их учить почти шесть лет, потом интернатура, всё такое. Хлопотно очень. И мясистость у них разная и пьют, собаки, спирт свой медицинский. А сейчас суррогаты одни, настоящую докторскую ни за какие деньги не купишь.

xxx:
Секретный рецепт молочной вообще утрачен, её военные учёные в подземных бункерах из молока делали. Сейчас продаётся, но не то, совсем не то.

xxx:
Уважительно к колбасе-то относились, да.

6

Лет десять назад в Англии двое грабителей остановили на шоссе микроавтобус и, вышвырнув водителя, угнали его. Но вместо желанной добычи в кузове оказались коробки, в которых были баночки со сладковатым пудингом. Попробовав его на вкус и решив, что дело дрянь, грабители бросили машину в лесу. Этот случай вошёл в историю как самое крупное ограбление банка конской спермы.

7

=Сказка - ложь...=

Меня всегда занимала сказка об Иван-царевиче и сером волке. Вкратце напомню, как там дело было. У царя Берендея в саду росла яблоня с золотыми яблоками. И вот повадился кто-то яблоки воровать по ночам. Младший сын царя Ванюша смог застать за этим делом жар-птицу и хоть не поймал, но перо из хвоста у нее выдрал. Царь дает своим трем сынам наказ найти и привезти к нему эту птицу и они отправляются в путь. Пока все складно. Но дальше начинаются непонятки.

Сначала у Вани волк съел коня, так что только косточки остались. Видать, сам волк был размером с хорошую лошадь. Ваня в слезы. Волку бы и его сожрать, нет человека – нет проблемы. А он соглашается царевича на себе возить. И отправились они к царю Афрону за жар-птицей.

Приехали ко дворцу ночью. Волк Ваню инструктирует, мол, сторожа спят (ну чистый социализм, ей-Богу), ты птицу спокойно заберешь, а вот клетку не трогай. Так разве нашего человека удержишь? Клетка-то оказалась золотая со всяким финтифлюшками драгоценными. Позарился на нее Ваня, сработала сигнализация, сторожа его и схватили. Попинали немножко, а наутро к Афрону привели.

Афрон Ване попенял, мол, царский сын, а воровством промышляешь. Отец твой – человек известный. Рассказал бы, как дело было, я бы тебе птицу из уважения к нему отдал. Ну ладно, отпущу тебя под честное слово, что приведешь мне коня златогривого, что у царя Кусмана есть. Тогда и птицу получишь.

Пошел Иванушка виниться перед волком в своей жадности да глупости. И поехали они коня златогривого добывать. То есть, это Ваня ехал, а волк вез, но так уж говорится. И пошла история по кругу – Иван коня взял, да от уздечки роскошной не смог отказаться. Снова сторожа, пинки да зуботычины и наутро – к царю. А у того уж готово задание для Ванюши – в обмен на коня чудесного киднепингом заняться. Выкрасть дочку царя Далмата Елену Прекрасную.

Тут уж волк не дал Ване все дело завалить, сам девицу умыкнул. И начинается следующее действие этого позорного спектакля. Царевичу теперь и коня хочется, и с девушкой расстаться невмоготу. Ладно, волк сам красавицей прикинулся (где были царские глаза), а потом в опочивальне раскрыл свою звериную сущность. Понятно, царь его в постели удерживать не стал.

И наконец, надо жар-птицу для отца добыть, а коня-то жалко. Ну, сценарий все тот же – меняем птицу на волка в конской шкуре. Дальше идет разборка с братьями, убийство Иван-царевича, живая и мертвая вода, добытая опять же волком. Потом приезд к батюшке, братья выведены на чистую воду, Ваня женится на красавице и наследует престол... Только одно непонятно, зачем волку-то вся эта бодяга с лживым, жадным, глупым недорослем. Съел бы его сразу и - гуляй, рванина!

А посмотрим на это вот с какой стороны. Скажем, массонской ложе или, там, ордену иезуитов нужно утвердиться при дворе в каком-то государстве. Они выбирают из претендентов на престол самого молодого, несмышленого и падкого на блестящие безделушки. Подводят к нему опытного советника, женят на смазливой девице и помогают сесть на трон. В результате, он им всем обязан и клюет у них с рук. А потом, если что не так, в пьяном застолье вырывают вилкой кадык и готово место для новой императрицы. И тут вспомним Пушкина нашего А.С.: «Сказка - ложь, да в ней намек.»

8

Вот еще пару историй, из того времени, когда я работал на конюшне. Первая - как я с лошадью освещение делал. Однажды мне надоел полумрак внутри, и я решил повесить еще один светильник: если помните, на производстве такие часто висели, на две лампы дневного освещения, по 80 Ватт каждая. Потолки не высокие, метра 2-2.20, не стремянок, ни лестниц нет, только огромная кастрюля, «выварка», как мы ее называли, объемом - литров 50-60, в ней запаривали овес. Перевернул, стал на нее и начал вещать светильник, сзади «станки» с лошадьми, ближе всего - с Милкой.

Пару слов о ней. Милка, с еврейского – смеющаяся – это вся суть ее характера: если ехать на ней верхом, то спокойно пейзажем вы не полюбуетесь, ей, во чтобы то не стало, просто необходимо, либо укусить впереди идущую лошадь, либо лягнуть лошадь сзади, несильно так. А если ездок зазевался, то и стать «на свечу». При этом, все делалось относительно беззлобно - она не ставила цель скинуть наездника, или покалечить сзади идущую лошадь - ей нужен был "драйв" что ли – ну скучно же просто так ехать. Я любил ездить на ней верхом, потому что приходилось именно ехать, а не дремать сидя на лошади.

Итак, начал вещать лампу, стою, выгнувшись на выварке, и чувствую, подходит она сзади и упирается в мою "пятую точку" своей задницей – они получались примерно на одном уровне, только моя чуть выше. Первая мысль была, - скучно ей, решила потолкаться. О том, что может ударить, даже речи не шло, просто толкается. Толкнул ее, не отходит. Осторожно облокотился на нее, готовый в любой момент "вскочить" – но нет, держит меня.

Каждый раз, когда я залазил наверх, она подходила, чтобы я мог опереться на нее. Слазил, уходил за чем-то – она отходила в сторонку. Я до последнего не верил, что она именно помогает мне, поддерживая меня пока я монтирую. Думал – совпадение. Закончив монтаж, я попробовал, просто так, с выварки опереться на нее, она сразу отошла, не стала меня держать. То есть, она увидела, что мне очень неудобно, решила помочь, и я скажу, облокотившись на нее, было намного легче вешать светильник.

Вторая история из конской жизни, мне ее рассказал наш начальник - Юрий Борисович. Или просто Борисович. Начинал он с обычного конюха на Киевском Ипподроме. Однажды привезли туда молодого жеребца с табуна, опробовать его, и решить, что с ним дальше делать - либо в спорт, если покажет хорошие результаты, либо обратно в табун.
Для жеребца оказаться в неволе очень большой стресс: тут он был в поле, а тут стоит в деннике. Какое-то время они проходят акклиматизацию. Лошади, по своей природе, очень нежные и ранимые существа. Не знаю, чем он тронул Борисовича, может растерянным своим видом или характером, стал он его морковкой подкармливать, благо стоила она тогда, что ли, 3 копейки за килограмм. Привязался к нему жеребчик, ходит за ним хвостиком, в прятки и догонялки между зданий конюшен играют. Подружились, одним словом.

Теперь сама история - поехал как-то Борисович верхом на нем по Голосеевскому парку прокатиться, и уже возвращались назад, но на беду, в одном месте, тропинку пересекал заломленный кустарник. Жеребец наотрез отказался переходить через кусты. Боится, фыркает, в самый последний момент сворачивает в сторону. Борисович слез с коня, прошёлся по тропинке, показал, что все хорошо, что совсем не страшно, и можно спокойно идти – на лошадей это действует. А тот упрямится и все, ехать назад – далеко. Уговаривал минут 15, ничего не помогает. За голенищем сапога у Борисовича был тонкий прутик, он его больше по привычке взял, толку он него никакого. Психанув, он хлестанул его по корпусу. Жеребца! Тот моментально на свечу, и в полете, открыв пасть хотел укусить. Но пока опускался на передние копыта, что-то в его лошадиных мозгах щелкнуло - это же человек, который меня любит и заботится обо мне, что я делаю? - наверное подумал конь. Целился, изначально, или за ухо или за ключицу схватить. Ставши на передние копыта, он его все же укусил, за третью пуговицу рубашки, чуть потеребил ее и отпустил, отошел, и с испугом и растерянностью, стал смотреть на Борисовича – что же я наделал? Эта растерянность длилась пару минут, а потом подошёл, уткнулся мордой в плечо и зарыдал: слезы в два ручья, только что не всхлипывал. Перешагнул он эти кусты, даже не заметив, и всю обратную дорогу не попытался даже взбрыкнуться...
Вот такие они животные, эти лошади.

9

Лет десять назад в Англии двое грабителей остановили на шоссе микроавтобус и, вышвырнув водителя, угнали его. Но вместо желанной добычи в кузове оказались коробки, в которых были баночки со сладковатым пудингом. Попробовав его на вкус и решив, что дело дрянь, грабители бросили машину в лесу. Этот случай вошёл в историю как самое крупное ограбление банка конской спермы.

11

ПАРИЖСКИЙ ГРУЗЧИК
Во времена, когда бумажки от жвачки хранилась в советских семьях наравне со свидетельством о рождении, а захватывающая история о том, какой у неё был вкус, исполнялась на бис при каждом семейном застолье, учился я в одном из поволжских университетов с Хосе Викторовичем Хэбанес Кабосом. Кто не в курсе, Хосе Викторович был потомком в первом колене детей коммунаров, вывезенных из республиканской Испании в промежутке между 1937 и 1939гг уже прошлого века.(история от 28.04.2012)
В 1975 году умер генералиссимус Франко, в 1980 в Москве состоялись Олимпийские Игры. Может быть, поэтому и, наверное, вкупе ещё с целым рядом причин, отца Хосе Викторовича пригласили в очень специальные органы и открыли секрет, который им был известен давно, а именно, что в далёкой Испании у него есть родственники, и эти родственники много лет ищут следы мальчика, сгинувшего в Советской России накануне Второй Мировой войны. Вручили бумагу с адресом и попросили расписаться в двух местах. За бумагу с адресом и за то, что он прошёл инструктаж по поводу возможных провокаций со стороны счастливо обретённых близких. Инструктаж сводился к тому, что ему посоветовали (конечно же, во избежание возможных провокаций) бумажку спрятать подальше и сделать вид, как будто её и не было.
Тем же вечером, на кухне полутора комнатной хрущёвки гостиничного типа (это, когда трое за столом и холодильник уже не открывается) состоялся семейный совет. Решили: писать родне и ждать провокаций.
Ответ пришёл через месяц, откуда-то с севера Испании, из маленького провинциального городка, где чуть ли не половина населения была с ними в какой-то степени родства. Священник местной церкви на основании старых церковных записей о рождении, крещении, документов из городского архива отправил несколько лет назад в советский МИД очередной запрос о судьбе детей, сорок лет назад увезённых в гости к пионерам. Теперь он славил Господа за то, что тот сохранил жизнь Хэбонес Кабосу старшему, за то, что нашлась ещё одна сиротка (Хэбонес Кабос старший был женат на воспитаннице того же детского дома, где рос сам), и отдельно благодарил Всевышнего за рождение Хэбонес Кабоса младшего.
Далее, как и предупреждали в очень специальных органах, следовала провокация. Служитель культа звал их, разумеется, всех вместе, с сыночком, приехать погостить в родной город (скорее деревню, судя по размерам) хотя бы на пару недель. Расходы на дорогу и проживание не проблема. Как писал священник, прихожане рады будут собрать требуемую сумму, как только определятся детали визита. Видимо, в городке советских газет не читали, и, поэтому, не знали, что трудящиеся в СССР жили намного обеспеченнее угнетённых рабочих масс капиталистической Европы. Тем не менее, родственников и падре (который, как оказалось, тоже был каким-то семиюродным дядей) отказом принять помощь решили не обижать, и начался сбор справок и характеристик. Так о предстоящей поездке стало известно у нас на факультете. Здесь для многих путешествие по профсоюзной путёвке куда–нибудь за пределы родной области уже была событием, достойным описания в многотиражке, наверное, по этой причине предстоящий вояж большинство восприняло близко к сердцу. Почти, как свой собственный..
Хосе был хороший парень, но, мягко скажем, не очень общительный. Он был близорук, носил очки с толстыми линзами и обладал какой-то нездоровой, неопрятной полнотой, выдающей в нём человека весьма далёкого от спорта. Особой активностью в общественной жизни не отличался, но в свете предстоящей поездки на Пиренейский полуостров стал прямо-таки «властителем умов» доброй половины нашего факультета и примкнувших почитателей и почитательниц (преимущественно по комсомольской линии), проходивших обучение на других факультетах. В те полтора-два месяца, что тянулся сбор необходимых бумаг и согласований, Хосе одолевали поручениями и просьбами. Девушки, на которых Хосе и посмотреть-то стеснялся, подходили первыми и задавали милые вопросы: «А правда ли, что в Испании на улицах растут апельсины и их никто не рвёт?» или « А правда, что там все свадьбы проходят в храмах и, поэтому, нет разводов?». В комитете ВЛКСМ факультета дали понять, что ждут от него фоторепортаж об Испании и сувениры. В университетском комитете ВЛКСМ от него потребовали материалы для экспозиции «Герои Республиканской армии и зверства режима Франко», стенда «Крепим интернациональную дружбу» и, конечно же, сувениры для комсомольских секретарей, а было их три - первый, второй и третий.
Надо сказать, что вся эта суета мало радовала Хосе Викторовича Хэбанес Кабоса. Плюсы от поездки просматривались чисто теоретически, ввиду мизерной суммы в валюте, которую разрешалось менять и того, что, судя по многочисленным косвенным данным, глухая провинция испанская мало чем отличалась от глухой провинции российской. А список просьб и поручений, тем не менее, рос от кабинета к кабинету. И только одно обстоятельство грело душу будущего путешественника. Так как дорогу оплачивали родственники, то они и проложили маршрут, который обеспечивал нужный результат при минимальных затратах. Поэтому, в Испанию семья летела до какого-то аэропорта, где их встречал падре на автомобиле и вёз потом до родного городка, а вот обратно они отправлялись с ближайшей железнодорожной станции во Францию, до Парижа !!!, там пересадка на поезд до Москвы. Один день в Париже в 1981 году для провинциального советского паренька, пусть даже и с испанскими корнями… Боюсь, сегодня сложно будет найти аналогию, скорее невозможно.
Нас с Хосе объединяло то, что жили мы в промышленном районе далеко от центра города, соответственно далеко и от университета, поэтому нередко пересекались в транспорте по дороге на учёбу и обратно. Сама дорога занимала около часа в один конец, мы оба много читали, немудрено, что к четвёртому курсу уже достаточно хорошо друг друга знали, обменивались книгами и впечатлениями о прочитанном. Любимыми его писателями были Хемингуэй и Ремарк. Думаю, что во многом по этой причине, Париж для него был каким-то детским волшебством, сосредоточением притягивающей магии. В последние недели до отъезда все наши с ним разговоры сводились к одному – Париж, Монмартр, Эйфелева башня, Монпарнас, набережные Сены. Все его мысли занимали предстоящие восемь часов в Париже. К тому времени он и в Москве-то был всего один раз, ещё школьником, посетив только ВДНХ, Мавзолей, музей Революции и ГУМ. Но в Москву, при желании, он мог хоть каждый день отправиться с нашего городского вокзала, а в Париж с него поезда не ходили.
Буквально за считанные дни до поездки, мы, в очередной раз, пересеклись в автобусе по дороге домой с учёбы и Хосе, видимо нуждаясь в ком-то, перед кем можно выговориться или, пытаясь окончательно убедить самого себя, поделился, что не собирается покупать там себе кроссовки, джинсы или что-то ещё, особо ценное и дефицитное здесь, в стране победившего социализма. На сэкономленные таким образом средства, он мечтает, оказавшись в Париже, добраться до любого кафе на Монмартре и провести там час за столиком с чашкой кофе, круассаном и, возможно, рюмкой кальвадоса и сигаретой «Житан» из пачки синего цвета. Помню, меня не столько поразили кроссовки и джинсы на одной чаше весов (по сегодняшним временам, конечно, не «Бентли», но социальный статус повышали не меньше), а кальвадос и сигарета на противоположной чаше непьющего и некурящего Хосе. Хемингуэй и Ремарк смело могли записать это на свой счёт. Вот уж воистину: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся»…
Через полмесяца Хосе появился на занятиях. Он практически не изменился, как никуда и не ездил, разве что сильно обгоревшее на южном солнце лицо выделялось на нашем общем бледном фоне. На расспросы реагировал как-то вяло, так, что через пару дней от него все отстали. К тому времени большинство наших комсомольских боссов стали появляться с яркими одинаковыми полиэтиленовыми пакетами, где было крупным шрифтом прописано «SUPERMERCADO» и мелким адрес и телефон. Надо думать по этой причине, они тоже Хосе особыми расспросами не донимали. Я пару раз попытался завести разговор о поездке, но как-то без особого результата. А ещё через полмесяца случилось Первое Мая с праздничной Демонстрацией, после которой разношерстная компания в количестве полутора десятка человек собралась на дачу к одной из наших однокурсниц. Пригласили и Хосе, и он, как это не однажды случалось ранее, не отказался, а даже обязался проставить на общий стол литр домашней настойки (впоследствии оказавшейся роскошным самогоном). Тогда-то мы его историю и услышали.
Апельсины действительно росли в Испании прямо на улицах, и никто их не рвал. Больше того, складывалось ощущение, что в городке, где они оказались, никто не плевался на улице, не бросал окурков и не устраивал пьяных драк с гулянием и песнями. Поселили их в маленькой семейной гостинице, где владельцем был тоже какой-то родственник. В первый вечер в ресторанчике той же гостиницы состоялся ужин, на котором присутствовали большинство из родственников. Тогда же определилась программа пребывания. Особой затейливостью она не отличалась. Каждый день за ними после завтрака заезжал кто-то из новообретённой родни, возил, показывал, как живёт, как работает, а вечером ужин и воспоминания, благо родители стали постепенно воспринимать, утраченный было, родной язык. Время быстро бежало к отъезду и уже были розданы все сувениры, в виде водки, матрёшек и металлических рублей с олимпийской символикой. Не без участия кого-то из родственников были приобретены и сувениры для Родины, а именно, пара простеньких двухкассетников, которые подлежали реализации через комиссионный магазин немедленно по приезду и рулон коврового покрытия размером 2х7,5 м. Судьбу ковролина предполагалось решить уже дома, оставить его себе или, разрезав на три куска, продать. В условиях тотального дефицита стоимость ковриков зашкаливала за три месячных зарплаты главы семьи. Настал день отъезда. Поезд на местном вокзальчике останавливался на несколько минут, провожающие помогли найти нужный вагон и занести вещи. Ковролин был тщательно скатан в рулон и упакован в бумагу и полиэтилен. По середине рулон для удобства был перетянут чем-то вроде конской сбруи, которую можно было использовать как лямки рюкзака и нести это сооружение на спине, либо использовать как ручки сумки и нести рулон уже вдвоём. Судя по полученным инструкциям, дорога с вокзала на вокзал в Париже должна была занять не более тридцати - сорока минут на метро. Такси обошлось бы значительно дороже, да и коврик вряд ли бы туда поместился. Чай в испано-французском поезде проводники не разносили, поэтому поужинали тем, что собрали в дорогу родственники, и Хосе Викторович заснул, мечтая о том, как проснётся утром в Париже. Утро наступило, но Парижа ещё не было. Поезд опаздывал на пару часов. В итоге, к моменту прибытия, от планировавшихся восьми часов, на всё про всё оставалось что-то около пяти. Хосе уже смирился с тем, что придётся отказаться от подъёма на Эйфелеву башню и довольствоваться фотографией на её фоне. На перроне он водрузил на себя ковролин, оказавшийся неожиданно лёгким для своих угрожающих габаритов, и, взяв ещё какой-то пакет, отправился вместе с родителями на поиски метро. Метро нашлось довольно быстро, и Хосе с гордостью про себя отметил, что в Московском метрополитене не в пример чище. Насчёт красивее или не красивее Хосе представления составить на этот момент ещё не успел, так как придавленный ковролином мог наблюдать только пол и ноги родителей, за которыми он следил, чтобы не потеряться в потоке спешащих парижан. Пока Хэбанес Кабос старший пытался на испано-русском наречии получить совет у пробегающих французов о том, как проще добраться с вокзала на вокзал, Хэбанес Кабос младший переводил дыхание, прислонившись ношей к стене. Только с третьего раза они загрузились в вагон (первая попытка не удалась, потому что дверь сама не открылась, пока кто-то не потянул рычаг, во второй раз Хосе недостаточно нагнулся и рулон, упершись в дверной проём, перекрыл движение в обе стороны). Проехали несколько остановок, как им и объяснили. Уже на платформе коллективный испанский Хэбанес Кабосов старших помог установить, что нужная точка назначения находится значительно дальше от них, чем за полчаса до этого. Ещё пять минут подробных расспросов помогли избежать очередного конфуза. Оказалось, что пересев в обратном направлении они окажутся ещё дальше от цели. Так устроено парижское метро, на одной платформе – разные ветки. Переход занял минут пять, но показался Хосе бесконечным.
В Париж пришла весна, окружающие спешили по своим делам одетые в легкомысленные курточки и летнюю обувь, а наши герои возвращались на Родину, где в момент их отъезда ещё лежал снег, и одежда на них была соответствующая. Пот тёк ручьём и заливал лицо и глаза, а перед глазами сливались в единый поток окурки, плевки, пустые сигаретные пачки, раздавленные бумажные стаканчики из под кофе. Рулон, в начале пути смотревший гордо вверх, через несколько минут поник до угла в 45 градусов, а к финишу придавил Хосе окончательно, не оставляя тому выбора в смене картинки. С грехом пополам, протиснувшись в вагон метро, он испытывал блаженное отупение, имея возможность выпрямить насквозь мокрую от пота спину и отдохнуть от мельтешения мусора в глазах. Если бы в тот момент кто-то сказал, что это только начало испытаний, возможно Хосе нашёл бы предлог, как избавиться от ковролина ещё в метро, но только на вокзале, и то не сразу, а после долгого перехода с ношей на горбу, в позиции, которую и в те времена считали не слишком приличной, после долгих поисков информации о своём поезде, стало ясно – это не тот вокзал. От этой новости слёзы из глаз Хосе не брызнули только по одной причине, судя по насквозь мокрой одежде, они уже все вышли вместе с потом. Во-первых, это предполагало, как минимум, потерю ещё часа времени, во-вторых, повторная плата за метро была возможна только за счёт части его заначки, где и так всё было просчитано впритык ещё у родственников в Испании. Вдобавок ко всему, продукция отечественной легкой промышленности, в которую было облачено семейство во время скитаний по парижскому метро, рулон ковролина и странный язык на котором они обращались за помощью, существенно сокращали круг лиц, готовых помочь им консультацией. Блеснуть своим, весьма посредственным, знанием английского и принять участие в расспросах редких добровольцев-помощников Хосе не мог, так как придавленный ковролином находился в позе, позволяющей видеть только обувь интервьюируемых. В итоге было принято решение, что на поиски информации о маршруте до нужного вокзала отправляются мужчины, причём источник информации должен быть официальный, а сеньора Хэбанес Кабос остаётся караулить рулон и остальной багаж.
Мужчины вернулись с листком бумаги, на котором был тщательно прописан и прорисован путь с вокзала на вокзал и, на обороте, крупная надпись на французском, призывающая всех, кто её читает, помочь владельцам листочка не сбиться с маршрута. Дальше были переходы, вагоны и, наконец, нужный вокзал. Когда через пару часов подали московский поезд, Хосе, молча просидевший всё это время, обречённо продел руки в лямки и побрёл вслед за родителями к нужному вагону. Проводник, выглядевший в форме просто щегольски, видимо не привык видеть у себя подобную публику. Приняв проездные документы, он скептически оглядел Хэбанес Кабосов старших, задержал взгляд на унизительной позе сгорбленного под рулоном Хосе и, обнаружив, что держит в руках три паспорта, с ленивым удивлением спросил: «Что, грузчик тоже с вами?»
Так закончилось это путешествие. Единственным воспоминанием о нём остался заплёванный и грязный пол парижского метро и тяжесть, не позволяющая разогнуть спину, чтобы увидеть хоть что-то, кроме обуви впереди идущих….
PS. Вот, вроде бы и всё. Но надо сказать, что тогда эта история настолько меня впечатлила, что через 14 лет оказавшись в Париже я первым делом поехал на Монмартр, заказал кофе и круассан (оказавшийся банальным рогаликом), кальвадос и сигареты «GITANES» без фильтра в синей пачке, а в метро так и не спустился. С тех пор я побывал в Париже раз пять, но до сих пор не знаю, какое там метро. Боюсь, всё ещё грязно….