Результатов: 2

2

Отдельная тема еврейский юмор при Сталине и вообще в СССР. Вскоре после того как Сталин одержал победу в борьбе за власть, в Политбюро пришла покаянная телеграмма от Троцкого. Ее зачитал Калинин. « Я совершил ошибки, а не вы. Вы были правы, а не я». Члены Политбюро уже собрались аплодировать, как вскочил Каганович. « Телеграмма прочитана неправильно. В ней говорится: Я совершил ошибки, а не вы? Вы были правы, а не я?» Во время пышных похорон видного коммунистического деятеля, обошедшихся государству в примерно 100 тысяч рублей, еврей возмущенно говорит: « А где же политика экономии? За такие деньги я похоронил бы весь Центральный Комитет». Преподаватель военного училища рассуждает о том, как СССР может выиграть войну у Китая. Озадаченный курсант спрашивает, а как же справиться с неистощимыми людскими ресурсами Китая. « Меньшая армия тоже в силах победить, - отвечает преподаватель. У Израиля всего два-три миллиона населения против ста миллионов арабов, и тем не менее он выиграл Шестидневную войну». « Так-то это так, - возражает курсант, - но где нам взять три миллиона евреев?» Переходя к Израилю пока он остается мишенью для своих многочисленных врагов, он, по словам Рут Вайс, останется инкубатором еврейского юмора. Сара в Иерусалиме слышит в новостях о взрыве в популярном кафе около дома, где живут ее родственники в Тель-Авиве. В панике она звонит своей двоюродной сестре, которая заверяет ее, что, слава Б-гу, вся семья цела и невредима. - А что Анат? спрашивает Сара о своей племяннице, для которой это кафе было излюбленным местом тусоваться. - С ней все в порядке, - отвечает мать. Она в Освенциме. Стоит задуматься над замечанием Вайс, что история сама как будто насмехается над еврейскими туристами в Европе, которые платят приличные деньги за экскурсию в Освенцим или за билет в Пинкасову синагогу в Праге: ее стены исписаны именами 77,297 умерщвленных чешских евреев. Как не крути, а получается, что в этой очевидной парадоксальности есть элемент жизнеутверждения. Сошлемся еще на один анекдот, завершающий на трагическо- оптимистической ноте наше скоротечное путешествие. В Варшавском гетто встречаются два старых еврея. Один жалуется на голод и тиф люди мрут как мухи. Ни один из нас, говорит он, не доживет до конца войны. Другой его утешает: « Ну и зачем волноваться? Это правда, что ты не доживешь, да и я не доживу, но мы доживем».