Результатов: 6

1

Очередной поворот судьбы. Видимо в насмешку, жизнь предложила поиграть в нефтяника. Зигзаг удачи, мать его. Мне было в принципе пофиг. Куда нести огонь своего сердца. Это у Данко выбора не было.
"Дела в "колхозе" шли хорошо… Можно сказать, даже — очень хорошо…
Можно сказать, и великолепно… Только с каждым годом все хуже и хуже…".
Зачем меня позвали было понятно. Где не вышло по науке. Запросто может получиться случайно.
После представления коллективу, куда мне предстояло влиться. Как водится поехали знакомиться поближе. Будущие подопечные накрыли поляну, затопили баню и мангалы.
Через два дня налаживания неформальных отношений. Нефтяники признали за своего. Если человек может пить двое суток нон стоп. Он им явно подходит и на него можно положиться. Проверять мои способности дальше смысла не было и с рассветом третьего дня, народ сбавил обороты. Перед расставанием собрались за бренди и кальяном. Поговорить.
Среди прочего. "Иванов" поведал о "Петрове". Который так "горел" на работе, что уже в 45 лет попал на операцию по шунтированию сердца. Публика оживилась и стала делиться диагнозами и методами лечения. Как оказалось проблемы с сердцем были у половины присутствующих.
"Сидоров" решил поделиться сокровенным и поискать сочувствия у своих товарищей. Перед предстоящей операцией по устранению анальной трещины.
К моему удивлению никто не заржал. Через минуту выяснилось, что такая беда есть почти у всех добытчиков чёрного золота. И им не до смеха.
Умный человек знает, когда надо промолчать. А мудрый не только знает, но и промолчит. Только ко мне это видимо не относится. Всегда был лёгок на подъёб:
"Мужики! А что с вами не так? Я понимаю газовики. Они столько газа производят для страны. Тут любой пердак треснет".
Народ заржал. Судя по всему нефтяники газовиков не жаловали. Тут бы мне и заткнуться. Но "Остапа понесло": "Хотя о чём это я. У вас при бурении тоже дофига попутного газа из скважины вылетает. Может в этом и проблема? Давайте считать это профессиАнальной деформацией".
После. Когда пришло время прощаться. Люди подавали мне руку, но в глаза не смотрели. Может обиделись? Юмор у меня иногда бывает странным. Ну и ладно. Привыкнут со временем: "Уou can't teach an old dog new tricks".
Я давно смирился, что весь круг моего общения состоит из людей, которые меня любят. Или с которыми просто не получилось поссориться.
Сдаётся мне, что не с того я начал. Хотя... Да нет, наверное показалось.

2

В музыкальную школу я поступила, можно сказать, случайно. У меня была подруга Светка, с которой мы дружили с детского сада и были не разлей вода. Родители убедили её, что благородная девица из интеллигентной семьи просто обязана уметь музицировать. Поэтому, подруга поступала в музыкалку осознанно, а я пошла за компанию. На предварительном прослушивании Светка провалилась, а меня взяли.

Встал вопрос: на каком инструменте будет учиться играть ребёнок? Ребёнок хотел на «пианине», но пришлось соглашаться на скрипку. Потому что, пианино – это дорого, и ставить некуда. А скрипка много места не занимает, и её можно купить у старших учеников за символическую плату.

Я слабо представляла себе, на что подписываюсь. Оказалось - это настоящая школа. И ходить в неё придётся ежедневно. И, помимо собственно обучения игре на скрипке, там будут другие предметы: сольфеджио, фортепьяно, оркестр, хор и ещё куча всего.

Оркестр. Это когда собираются трое бедолаг - две скрипки и виолончель - и пытаются играть в унисон. Постоянного преподавателя у нашего трио не было, и с нами занимался педагог, у которого в это время образовалось «окно». Со свободным кабинетом тоже случались проблемы. Поэтому урок по оркестру частенько проводился в закутке под лестницей. Отличное, кстати, место для осознания своих перспектив на музыкальном поприще.

Фортепьяно. Это же логично – мы выбрали скрипку, чтобы не покупать пианино, но пианино всё равно нужно. Не знаю, как выкручивались другие, а моя мама договорилась со своей знакомой, располагающей нужным девайсом, что раз в неделю я буду приходить к той заниматься. Владелица инструмента не излучала особого восторга от общественной нагрузки на своё имущество. И, когда я начинала разбирать этюды, она начинала причитания:

- Боже мой! Боже мой! Это не музыка, это сплошное расстройство инструмента.

Минут через 10 у неё приключалась головная боль. Ей срочно требовалось что-то принять и полежать в тишине. Моё занятие на этом заканчивалось. Очень скоро однообразное бездарное представление мне надоело, и я просто перестала посещать самодеятельный театр. Чтобы не расстраивать маму, дома я ничего не рассказала и стала симулировать занятия: в назначенный вечер одевалась, брала папку с нотами и уходила гулять по городу на часок.

И без того не слишком впечатляющие мои успехи замерли на месте. Преподаватель по фортепьяно каждый раз журила меня за невыученный урок и требовала больше заниматься. Я слабо оправдывалась:
- У нас дома нет пианино.
- Да, я всё понимаю. Но надо стараться, хотя бы по часу в день.
Я обещала, что буду стараться.

Но самым моим кошмарным кошмаром были концерты. Их проводили в актовом зале музыкалки по любому поводу: праздники, окончание учебной четверти, полугодия, года. Приглашались все педагоги и родители. Мои родители на них никогда не ходили: им хватало скрипичных концертов дома. А зря, занятное зрелище.

Не важно, какое произведение великих классиков я разучивала для выступления, на концерте неизменно исполнялась «Какая-то там пьеса для фортепьяно и чучела скрипачки». Потому что, стоило мне выйти на публику, как я впадала в ступор, практически - в анабиоз. У меня последовательно отключались зрение, слух и двигательные реакции. К этому времени я успевала на автомате проиграть несколько тактов, а дальше шли какие-то невнятные судорожные конвульсии. Аккомпаниатор доигрывала пьесу до конца, вежливые аплодисменты выводили меня из оцепенения, я кланялась и убегала со сцены.
- Как же так, - недоумевала преподаватель, - на репетициях же всё было великолепно.
А я не могла понять того маниакального упорства, с которым педагог тащила меня на подобные мероприятия. Возможно, она была адептом теории, что количество обязательно должно перерасти в качество, и, что со временем, когда критическая масса позора будет получена, я смогу чувствовать себя свободно под пристальным взглядом десятков людей. Главное – не сдаваться.

В силу своего юного возраста я ещё не знала красивого медицинского термина «невроз», но, когда концерты мне стали сниться по ночам, поняла, что занимаюсь не своим делом, и пора это прекращать. Я собрала всю смелость и решимость, на которые была способна, и заявила родителям, что в музыкальную школу больше не пойду. Мама с преподавателем пытались отговорить меня от столь необдуманного поступка, но я была непреклонна.

А с нового учебного года я записалась в тир в секцию пулевой стрельбы. И прозанималась там до окончания школы. Мне это нравилось, да и результаты радовали. Мама отнеслась к моему выбору с сожалением. Она почему-то была уверена, что хлеб музыканта лёгок и сладок. И что для девочки лучше мучить струны, чем бегать с винтовкой по пересечённой местности.

Много лет спустя мама спросила меня:
- Не жалеешь, что бросила скрипку. Была бы хорошая специальность в руках, могла бы неплохо зарабатывать.
Я не стала расстраивать маму и рассказывать ей, какие воспоминания у меня вызывает музыкальная школа, а просто отшутилась:
- Мам, а ты никогда не думала, что, как стрелок, я могла бы зарабатывать несравненно больше?!!!

4

Ветеранская песня

Обвешали уши лапшою,
Врут нагло, что жизнь хороша.
Заврались и кривят душою,
И нет за душою гроша!

Придёт время, скверы украсят,
Гвардейцев по пальцам не счесть.
Дубинками так отдубасят,
Что не на что будет присесть!

Путь к славе не лёгок и труден,
А жизнь нам один раз дана.
О, милые русские люди,
Подайте на чарку вина!

Подайте на чарку вина!

5

Оставьте, братцы, киселёва,
Он дорог мне, как артефак,
Когда на сердце мне х*ёво,
Когда в желудке что не так,
Я слышу тембр столь знакомый,
И близок очищенья миг,
Взлетает завтрак невесомый,
Я тигром к унитазу - прыг!
О радость, чудо просветленья,
Желудок пуст и лёгок вновь,
От ожиренья избавленье!
Тебе спасибо, киселёв...