Лето, жара, окна открыты, кондиционер отсутствует как класс. Приемная
регионального депутата, я помощник, веду прием. Приемные часы, но
пустынно. Все жалобщики разъехались по садовым участкам и в битве за
урожай временно забыли про депутата. Все, да не все! В приемную бодрой
походкой входит низенький, сухой мужичек в картузе и кирзовых сапогах.
Брюки не первой свежести заправлены в широченные голенища. На вид
мужичку лет 60. Руки рабочие, привыкли к топору. В глазах решимость
стоять за правду. Начинается.. Шоу маст гоу он! И оно, шоу, не
замедлило.
- У меня срочная телефонограмма губернатору!
Первая мысль: «А чего ж так мелко? Надо сразу в ООН!», но:
- Мы не занимаемся передачей телефонограмм губернатору. Вот телефон его
приемной. Обратитесь, пожалуйста, туда непосредственно.
- Вы не понимаете, гибнет урожай!
- А чем же может вам помочь губернатор?
- Вот, телефонограмма, читайте!
Ладно, читаю. «Губернатору ххх, такому-то. Телефоноргамма. Срочно
прибыть в город zzz в коллективный сад Монтировщик-2! Гибнет урожай!
Требуется немедленное вмешательство. Предсетатель Имеряк». Ыгы.
Краткость - сестра таланта.
- Зря,- говорю,- затеяли Вы это. Не приедет к вам губернатор. Если Вы
расскажете в чем состоит проблема, попытаюсь Вам помочь.
Председатель в задумчивости одной рукой чешет затылок под картузом,
другой дергает брюки. Штанина начинает живописно вываливаться из
мушкетерских ботфорт.
- Тут, эта… Такое дело…
Выясняется следующее. Жило-было Садовое некоммерческое товарищество
Монтировщик-2. Создано оно было еще при советской власти и именовалось
тогда коллективным садом. Еще в те незапамятные годы садоводы сбросились
на строительство оросительной системы и проложили трубы, по которым
поливочная вода подавалась к каждому участку. Шли годы. Советская власть
приказала долго жить и пришли лихие годы перестройки. Сад стоически
пережил экономические штормы и кризисы. И железная труба, видевшая еще
времена Сталина продолжала снабжать садоводов водой. Но, ничто не вечно
под луной. И сначала робко, потом все более настойчиво труба стала
требовать замены. И когда заплаток на трубе стало уже намного больше,
чем основной трубы было решено прекратить издевательство над трупом.
Садоводы вздохнули и понесли свои кровные денежки для покупки новой
трубы и замены ею старой, заслуженной. Однако Сталина давно нет, а
других авторитетов садовой председатель, видимо, не признавал. Осенью,
когда необходимость в поливе пропала, он деловито демонтировал старый
водопровод и на том счел свою функцию выполненной. Груда древних ржавых
труб всю зиму лежала под открытым небом, а рядом с ней возвышалась
небольшая кучка новых.
Пришедшая за зимой весна не пробудила председателя к деятельности иной,
кроме как сообщить садоводам, что цены на трубы поднялись и надо
заплатить еще столько же, сколько они сдали осенью. Такое заявление не
нашло отклика в чутких сердцах растениеводов и начался скандал.
Председателя стали обвинять в смертных грехах. По крайней мере одна
заповедь упоминалась особенно часто, и заповедь эта была «Не укради».
Наиболее экономически подкованные садоводы требовали проведения ревизии.
Тучи сгущались над головой председателя. И понимая, что неумолимо
близится развязка, грусно вздохнув, он сдал в металлолом старые трубы и
вместе с выручкой от этой коммерческой операции растворился в голубой
дали. То есть, натурально, пропал. По его адресу никого не было, телефон
его не отвечал, паспорта его, как выяснилось, никто не знал. А сад свой
в товариществе этом он продал как раз перед сделкой века.
Особенно усердствовала в обличении старого председателя какая-то тетка,
которая кричала, что она его найдет, оторвет какой-то орган и будет
далее заниматься вредительством председательских членов, пока тот не
восстановит водоснабжение. Пораженные представившейся им картиной,
садоводы на общем собрании единогласно избрали тетку новым
председателем. Дальнейшие события развивались со скоростью близкой к
скорости звука. Буквально за две недели тетка успела: 1. Объявить о том,
что старый председатель хапуга и надо сброситься на новые трубы в
размере лишь половины объявленного им взноса.
2. Собрать эти дополнительные взносы с подавляющего большинства
садоводов
3. Продать купленные старым председателем немногочисленные трубы
4. Продать свой садовый участок в этом товариществе своей родной
дочери
5. Скрыться со всеми деньгами от сделок в том же направлении, что
и первый председатель
Между тем наступил июнь, талая вода, которую использовали для полива
в гомеопатических дозах была вычерпана досуха, денег не было ни
копейки, труб не было, председателя не было. Народный гнев принял
изощренные формы. Любители овощей собственного производства снова
собрались на сходку, было много крика и непечатных выражений. В
результате этого плебисцита был выбран третий, последний председатель.
Как раз тот самый, который покачивая ботфортами, принес срочную
телефонограмму губернатору с требованием немедленно прибыть в
коллективный сад. Шпагу борцу за правду заменяла сухая сучковатая палка,
треуголку- картуз. Мне было искренне жаль этого дважды обворованного
человека, который верил в силу губернаторского слова. Он жарко говорил,
что это уголовщина, воровство, что такого больше терпеть нельзя.
- Что вам ответила милиция?- спрашиваю.
- Какая милиция?
- Ну вы в милицию обращались? По факту хищения труб, по факту хищения
денег от продажи труб, хищения взносов товарищества?
- Нет, не обращались…зачем?
- Ну как, зачем? Вас же обокрали! Вы же сами только что мне говорили что
это воровство, уголовщина, мошенничество…
- Да не знаю… Неудобно как-то…
