Результатов: 29

1

ВЕЛИКИЙ ИДЕНТИФИКАТОР

Задумчиво плыли клубы пара, а с ними наш неспешный банный разговор. Кто они, эти загадочные цифровые девушки, вечно уставившиеся в экраны, как заколдованные злым волшебником? Не о таких ли старинные предания про принцесс, спящих вечным сном до первого поцелуя? Про взгляд прекрасной Медузы Горгоны, обращающей людей в статуи? Овощи ли они, цветы жизни или сочные фрукты?

- Угу. Только вот что потом с этими тепличными хурмами и мандаринками делать? Как показала практика, от понтов типа "айфона, мерседеса и ноготочков с ресничками" до насущных вопросов "где поспать, пожрать и уцелеть" путь недолгий, причем во всех районах мира. Помрет весь этот фруктовый сад, естественным образом. Останутся только неприхотливые "кабачки и огурчики".

- Ну, не надо так мрачно, это вечный цикл! Тяжёлые времена рождают сильных мужчин. Сильные мужчины создают хорошие времена. Хорошие времена создают цифровых куколок. А они не делают мужчин. Вовсе. Обычная саморегуляция природы. Во все времена на древе жизни были живые ветви и усыхающие. Обломится какая – в целом хуже не станет. Опиум, кокаин, алкоголь, смартфон – в этом смысле их действие одинаково.

- Не скажи, смартфон – полезная штука, а глупая девушка за ним – это просто как обезьяна с гранатой. Может ковыряться довольно долго с ним без всяких вредных последствий, пока ее что-нибудь не подцепит. Вот тогда застынет навечно. Ну или будет ходить как робот. Я вот анекдот старинный вспомнил, еще с 90-х:

- Я тут на Канары на недельку намылился. У тебя модели никакой на примете нет?
- Модели чего?
- Девушки.
- На неделю могу свою уступить. Я с ней на все фуршеты и презентации хожу.
- Спасибо, старик, но твоя модель не подходит. У тебя выставочная, а мне нужна действующая.

Общий ржак. И вдруг один мужик задумался и выдал:

- Вот вам идентификатор, как отличить нормальную девушку от выставочной, то есть самодвижущегося таксодермического чучела. На первый взгляд, обе хороши: красивы, стройны, загорелы, румяны, с ослепительной белоснежной улыбкой, прекрасной кожей и так далее. Но есть и маленькие отличия.

1.

Достаточно отвлечь их от каких-то обязанностей и запустить отдыхать на пляж в свое удовольствие. Навести камеру с выдержкой на час-другой. Потом глянуть внимательно.

Настоящие девушки со снимка испарятся! В пространственно-временном изображении они представляют собой облако. Там поплавали, тут пробежали по волнам, здесь играли в бадминтон, тут в теннис, здесь забрались на живописный обрыв, в этом месте разговор с приставшим незнакомцем оборвался быстро, а тут слегка завис - это всё, что можно будет понять по форме облака, оставшегося на снимке.

На нем будет пустынный пляж с несколькими застывшими телами, все со смартфонами. Выставочные девушки не рады своему движению, потому оно по работе избыточное, но роботоподобное, однообразное. Опытному кукловоду достаточно трех ниток, чтобы изобразить весь набор их движений. Телу достаточно полусотни мышц из 800 имеющихся у нормального человека. Остальные давно атрофировались за ненадобностью, штук двести поддержаны фитнесом для общего правдоподобия пропорциональной фигуры. Но этими невыносимыми упражнениями разрушена ЦНС - если за подъем на обрыв никто не платит и никто не снимет, чего взбираться?

В постели она себя будет вести точно так же. Одетый в живую человеческую кожу робот превосходит вероятно по своим качествам резиновую куклу, но и то и другое суррогаты.

2. Плавание в море. Живая девушка выйдет из него точно такой же, как вошла - без всякой косметики румяная и свежая. Если муляж полез в море, убедительно выглядящий человеком, то он сделает это без свидетелей, держась от них подальше.

3. Вестибулярный аппарат. Живая девушка обожает крутиться в танце, взлетать в воздух в руках кавалера и самостоятельно, плавать в яхте при волне, нырять с высоты, спускаться по водным горкам, носиться по рельсовым американским, в Америке называемым русскими, справляться по бурным рекам, вертеться на карусели - у каждой свои увлечения, но именно из этого бесконечного набора, свидетельствующего от том, что этот аппарат есть. У выставочной девушки его нет. Рассосался за ненадобностью. Такая девушка даже в гамаке будет лежать полутрупом.

4. Термо- и гидрорегуляция. Живая девушка способна краснеть и бледнеть, блестеть глазами или холодно глядеть сухими от переполняющих ее эмоций, ветра, температуры, движения меняясь поминутно, получше хамелеона - эта рептилия далеко отстала в своей эволюции от млекопитающих, превосходя только тепличных горожан.

Настоящая девушка с наслаждением зайдет в сауну при +120, или в баню с крепко поддатым паром при +80 после плавания в ледяной воде или катания по снегу. Руки ее всегда горячи и сухи, если она не заболела чем-нибудь.

Муляжная девушка на ощупь пластмассовая, температура ее конечностей совпадает с температурой атмосферы, поэтому она предпочитает держаться комнатной.

Глаза у нее стеклянные, поэтому она выбирает кондиционированные помещения с оптимальной влажностью и страны, где подходящие дни и часы для выбраться из дома наружу случаются чаще. Во всех остальных случаях отсиживается внутри.

5. Отношение к жизни. Настоящая женщина вплетена в нить времен, как волос в косе до попы - ее волнует все, что имеет отношение к прошлому и будущему своего рода. Живет здесь и сейчас каждый миг, но мысль и разговор ее может убежать то к заветам предков, то к своей бабушке с дедушкой, которых давно уже может не быть на этом свете, то к родителям, и это бесконечно - случись ей дожить лет под сто, будет так же волноваться за своих внуков и правнуков. Потому они и есть.

Суррогатную девушку волнует вероятно только то, не забыл ли ты надеть презерватив, и что там дальше по графику.

Этих впрочем пробовал только по дури в молодости и в их внутренний мир не углублялся - достаточно было перечисленных инвалидностей, чтобы далее избегать, несмотря на все правдоподобие внешнее.

С этого мой идентификатор только начинается - речь, лексикон, поступки, привычки, чувство юмора вообще разные. Будьте наблюдательны, мужики, не давайте пудрить себе мозги муляжной красотой, и выйдет вам немуляжное счастье!

2

В этот сентябрьский, продуваемый всеми ветрами день советские войска по приказу командования устремились в наступление. Пришли в движение рычащие и перемалывающие гусеницами землю танки, потянулись на запад вереницы помятых, невзрачных, но таких надёжных полуторок и измученных лошадок, тащивших за собой пушки, послушно мерила шагами километры пехота.

Небольшая каменная церквушка с белёными стенами, с покосившемся от времени, но всё ещё величественным куполом посверкивающем в лучах солнца золотом как раз располагалась на пути наступления. Настоятель храма отец Николай несмотря на возраст - статный, широкоплечий, с побитыми сединой волосами и бородой не мог нарадоваться, что в его церкви в это субботнее утро было столько народу в советской форме.

Старший лейтенант с нахмуренными бровями цвета спелой пшеницы прищурив глаза с недовольством взирал на крестящихся перед иконами солдат.

- Чем раздражены, Павел Дмитриевич? - спросил знакомого уже офицера священник с высоты своего немалого роста.

- Религия опиум для народа, - буркнул себе под нос тот, но вспомнил о чести советского офицера оправил на себе форму и фуражку добавив совсем уже другим тоном. - Я политрук, должен быть с солдатами. Раз товарищ Сталин верующим разрешил молиться, обратите внимание - без фанатизма… пусть так оно и будет.

- А сам-то верующий сын мой? - улыбнулся в усы священник, спрятав кисти рук в рукава.

- Родители верующие. Я коммунист.

Политрук на мгновение вдруг стал серьёзным-серьёзным и грудь с боевыми наградами выпятил так, что гимнастёрка на нём чуть не треснула.

Отец Николай снова улыбнулся и уже тише, произнёс офицеру на ухо:

- Не поверишь, Павел Дмитриевич, но я тоже.

Политрук замер с открытым ртом, потом звонко щёлкнув зубами захлопнул его, и тоже шёпотом спросил:

- А... а разве так бывает, отец Николай?

- Всяко бывает, - кивнул священник, выглядывая из дверей храма наружу. - Я в Гражданскую ротой командовал. Награждался неоднократно.

Больше политрук вопросов не имел, но о чём-то серьёзно задумался. Отец Николай же, пройдясь мимо солдатиков, глазевших на убранство храма, которое ему при немцах стоило сохранить большого труда (по лесам даже побегать пришлось), вернулся к политруку у входа снова бросив взгляд с крыльца на улицу где на самодельной лавочке под берёзой сидел средних лет крепкий мужик с серо-голубыми глазами и в пилотке с начищенной до нестерпимого блеска красной звездой. На погонах его было три красные полосы.

- Задам тебе вопрос, сын мой, - обратился отец Николай к офицеру и не дождавшись ответа тут же продолжил. - Скажи мне... вот эти то ребята комсомольцы, им просто интересно в храме. Все зашли, и они тоже. Бог не против, ибо злого умысла в сердцах их нет. Эти верующие - крестятся правильно, свечки ставят кому надо... а этот парень? Чего сидит не проходит?

Взглянув на солдата на лавочке, политрук просто пожал плечами, зато откуда не возьмись к ним подскочил жилистый востроглазый мужичок, который спрятав самодельный крестик из консервной банки под гимнастёрку согнулся в три погибели и поцеловал руку настоятеля.

Надо сказать, что батюшке такое поведение не слишком понравилось, но он смолчал, обтерев обслюнявленную руку о рясу.

- Это Лесков, батюшка. Тихон Лесков, - тем временем зачастил нахальный мужичок. - Он не может в храм божий заходить. Нельзя ему.

- Почему? - удивился священник, взглянув на говорившего.

- Никифоров, отставить пропаганду! - громыхнул было политрук, но увидев остановившийся напротив храма виллис с ротным, опрометью выскочил из храма затопав сапогами по крыльцу.

- Да пусть говорит, Павел Дмитриевич, - бросил в спину офицеру священник, но Никифоров молчать и не собирался, оглянувшись на Лескова под берёзой, он быстро-быстро зашептал. - Бабка его ведьмой была. Очень сильной. Её все в округе как огня боялись. Когда внучок на фронт в сорок первом уходил она его заговорила. Намертво. Его теперь ни пуля, ни штык не берут и даже снаряды избегают. В храм войдёт все иконы потрескаются. Точно-точно.

Отец Николай с удивлением уставился на мужичка на полном серьёзе раздумывая трепло он или дурак.

- Что за бред солдат? - в голосе настоятеля храма прорезались командирские нотки.

- Вовсе и не бред, батюшка. Вот послушайте. Я с ним с сорок второго, но от мужиков, его земляков, слышал, что в августе 1941 года Тихон единственный в своём вагоне выжил при бомбёжке на станции, потом под Москвой один остался невредимым из роты, без единой царапины, между прочим, а потом в одиночку взял в плен шестерых немцев, четверых застрелил. Это я сам видел! А месяц назад, - Никифоров прямо захлёбывался слюной торопясь поделится со священником накопившейся информацией, - месяц назад, он выжил при взрыве склада боеприпасов (немецкие диверсанты мину пустили), всех рядом в труху, а ему хоть бы что! Да ещё и троих раненных притащил. Ведьмины проделки это всё! Точно говорю!

Не дослушав болтуна до конца, отец Николай вышел из храма и спустившись по ступеням быстрым шагом подошёл к заинтересовавшему его бойцу. Справный, форма починена, почищена, сапоги ваксой натёрты, каждая деталь солдатская на месте. Вот только... взгляд священника как будто притягивало левое плечо сержанта, над которым и вправду будто витала какая-то чернильная тень. Сморгнёшь и нет её. Снова посмотришь - тут как тут. Волосы на затылке священника встали дыбом, но устыдившись страха, он быстро взял себя в руки мысленно прочитав защитную молитву.

- Что батюшка просветили тебя уже сослуживцы мои? Воспитывать будешь или беса изгонять? - улыбнувшись глазами поднял голову на священника Лесков.

- Правду бают али лгут?

- И правду бают и лгут. Всё сразу, - рассмеялся сержант, продемонстрировав отцу Николаю здоровые белые зубы.

Чем-то Лесков священнику сразу понравился – открытый взгляд, смуглое, волевое лицо, вот только будто усталость тяжким грузом висела на нём. Бабкино колдовство может и спасало до поры до времени, но сведёт красного молодца в могилу. Ой, сведёт.

- Можно один вопрос тебе задам, Тихон?

- Можно батюшка, кто ж мешает.

- Злишься на врага?

Лесков вдруг надолго задумался.

-… злюсь, батюшка. И вот что странно чем дальше, тем больше. Иногда хочется на куски их всех порвать. А ведь бьём мы их, бьём… легче должно быть. Отпустить что ли.

- РОТА СТРОЙСЯ! – зычно закричал политрук и солдаты, подчиняясь приказу, горохом высыпали из храма на улицу.

- Вижу беса у тебя на левом плече. Ух силён! Надо чтобы на правом ангел поселился, - быстро оглянувшись вокруг, отец Николай ловко снял с шеи массивный крест покоившийся всё это время на его груди и опустив свою левую лапищу на правое плечо Лескова, правой рукой приложил крест ко лбу сержанта неистово зашептав молитву.

Много чего в жизни священника происходило, многое он испытал, видел ещё больше, но никогда… НИКОГДА не молился он так искренне и неистово как в этот субботний день. Когда сержант покинул его и встал в строй отцу Николаю даже показалось что серебро в руке нагрелось, а сам он будто в бане вспотел.

Колонна пехоты двинулась на запад мимо его церквушки, а в «каждой дырке затычка Никифоров» подскочил к нему заглядывая в лицо.

- Батюшка! Батюшка! А что это вы такое сделали? Бабкин наговор сняли? Беса изгнали?

- Бесов изгонять не научен, - оборвал болтуна священник, сжав от нахлынувшей злости губы.

- А что тогда?

- Что-что… во всём должно быть равновесие, - непонятно бросил через плечо отец Николай, поднимаясь в храм.

Седьмая рота, надвинув на глаза пилотки и подняв воротники шинелей, дабы защититься от хлынувшего с неба дождя, двигалась на запад, а над правым плечом сержанта Лескова внимательный человек, обладающий особым зрением, разглядел бы бело-молочную дымку… вроде густого тумана на рассвете.

* * *

В сентябре 1945 года, когда листья только-только нарядились в красно-жёлтый наряд, младший лейтенант Лесков встретил идущего в храм отца Николая всё на той же самой скамейке под берёзой. Солнце недавно взошло и двое мужчин с интересом уставились друг на друга.

- Смотрю помогло, - широко улыбнулся священник, остановившись рядом с офицером. Покосившись на левое плечо бывший герой гражданской войны абсолютно ничего там не увидел. Но и над правым ничего не было.

- Вам виднее, батюшка, - нарушил молчание Лесков почесав пальцем свежий шрам, пересекавший левую щёку. – Днепр форсировал, в Польше в огненный мешок угодили и чудом спаслись, Рейхстаг брал, много чего ещё было… но жив-здоров, на своих двоих домой возвращаюсь.

Отец Николай хотел было позвать гостя в храм, теперь-то уж точно можно, да в последний момент передумал. Хотел выслушать что тот скажет. И тот сказал:

- После вас злость застилающая разум и правда прошла. Врага конечно убивал, но ничего к нему не чувствовал. Трижды ранен был. Легко. Зато сны начали сниться радостные, яркие, после них просыпался полным сил. Вот только извиняйте, рассказать о чём, не смогу. Не помню ни одного.

Мужчины дружно посмеялись, и священник похлопал мужчину по спине:

- Теперь ты сам по себе, Тихон. На равных. Как простые смертные. И плохого, и хорошего в тебе вдоволь, а что победит от тебя зависит.

Подняв с земли за лямки солдатский сидор, Лесников двинулся за священником.

- Всё-таки надумал в храме помолиться? - обрадовался отец Николай так что чуть в ладоши не захлопал.

- Для молитв мне храм не нужен, батюшка. Но другим видно ещё понадобится. Помогу вам купол поправить. Я умею…

3

Назвать бизнесом можно всякое, даже нудную работу. Хотя трудно не согласиться, что бизнес только там, когда тобой движет идея, а не жадность к деньгам. Ведь только там ты можешь пить шампанское рискуя, что завтра не хватит и на воду.

Мои первые потуги в бизнесе связаны с рыбой и весьма чреваты. Ведь именно тогда я понял как засолить первый миллион, да еще и не свой, а подогнанный в виде предоплаты.
- Вообще не соленая! - ткнув палец в рассол и старательно облизнув, произнес мой напарник, Сашка, - вообще!
- Соли по норме, - успокаивал нас продавец, тыча в лицо документами, - здесь все написано.
Но Сашкины вкусовые рецепторы почему-то внушали мне больше доверия чем эти бумажки. Тем паче, что цена которую заломили нам за эту соленую рыбу уж точно предусматривала, что соли должно быть больше. Или вообще дохрена.
- Гарантию даешь? - попер я грудью на продавца, - и почему бочки не полные? Что-то здесь не так, давай-ка выборочную перевесим! - вспомнив как видел в каком-то кино сделку наркодилеров. Там опиум не только пробовали на вкус, как сделал это Сашка, но и проверяли по весу. Грех было не воспользоваться чужим опытом.
- Да ладно вам, мы даже с довеском кладем, что бы никаких претензий не было, - успокаивали нас работяги засолочного цеха, но бочку в которую мы ткнули пальцем, вытащили и выпотрошили на весы.
Вес совпадал, но сомнения все равно остались, поэтому до конца погрузки мы посматривали на продавца косо и исподлобья. Что по нашей версии должно было сподвигнуть его к честности. Но он почему-то не бил себя в грудь кулаком, не божился и старался держаться от нас подальше.

К концу недели все шестьдесят тонн были перевезены на наш импровизированный склад, рядом с железкой. Пора было двигать за вагоном. Но там нас отбрили по полной.
- Какой вагон, какой вагон? - произнесла начальник станции, - вы вообще на календарь смотрели?
Календаря у меня с собой не было и я взглянул на часы, ради порядка. На них было все ровно, время рабочее.
- Наверно взятку хочет — промелькнула мысль и ничего в голову больше не пришло. Осталось только требовать пояснений.
- Август месяц на дворе, а под продукты мы вагоны даем в сентябре. Вы первый раз что ли? - это уже попахивало катастрофой и я ткнул ей в нос бумаги которыми еще неделю назад тыкали мне. - Да мне разницы нет, что рыба у вас соленая, у меня приказ. Ваша рыба стухнет, а отвечать потом мне?
- А я тебе говорил, что рассол не тот. Надо пересаливать, а то она и у нас стухнет, - заявил Санек, когда мы уныло покинули здание станции.

Я, тяжело вздохнул и работа закипела. Соли не жалели, сентябрь еще далеко. Сливали хреновый рассол, рыбов аккуратно перетирали солью и опять укладывали в бочки.
- Ты особо не переживай, потом когда сдавать будем соль по цене рыбы продадим, соль же тяжелей чем вода и рыба, - успокаивал меня Сашка. - Было шестьдесят тонн, а станет шесть две, а может и три. Еще в наваре будем! - И кидал в бочку дополнительные пригоршни этой самой соли.

И вот наступил долгожданный сентябрь, следом за вагоном, недельки через три самолетом отправился и я.
- Ну что, все хорошо, железка говорит, что завтра вагон встанет под разгрузку. Долго же он где-то мотылялся. Октябрь уже - слова зам.директора рыбозавода внушали оптимизм. Я даже незаметно пустил слезу воспоминаний, но оказалось это было только начало. - Это что!!! - в ужасе воскликнул он, когда разгрузившие вагон грузчики, вскрыли в холодильнике одну из бочек. Да я сам немного прифигел, потому что выдернутая им из бочки рыбина седела просто на глазах. И я выдернул вторую, та тоже минутку подумав покрылась инеем. Так мне показалось.
- Может замерзла нахрен, - искал я оправдание - или от старости седеет, мы же ее в августе купили. Да и там она где-то месяц пролежала. Молодкой ее точно не назовешь...
Но зам.директора меня не слушал, с рыбой которая почему-то стала как доска, он ломанулся в лабораторию.
- Восемнадцать процентов, восемнадцать процентов... - как заведенный повторял он, - как можно было вогнать в нее столько соли?
- Так мы старались, - наконец-то поняв, что к чему, гордо произнес я, - чтобы не протухла.
- Да ее, после вашего посола можно было в вагон как дрова навалом грузить, зачем вы ее в бочки пихали?

Спасла меня только инфляция которая в девяностых была жуткая. Говорят она всем мешала, а мне помогла. Потраченный мной в августе миллион предоплаты к ноябрю превратился если ни во что, то во вполне терпимое. А пока рыбу вымачивали, а потом коптили, к концу всей этой эпопеи я еще и в наваре остался. И вот эту поговорку, что кашу маслом не испортишь, я с солью до конца жизни не перепутаю.

4

Китайцы-братцы, вы засранцы:
боитесь вирусов и санкций.
Неужто вы так бестолковы,
под всех прогнуться вы готовы?
То вы косички отрастили,
то дружно опиум курили,
то истреблялся воробей,
то ограничили детей.
Живите лучше, как живётся,
пусть враг над вами не смеётся!

5

"Ты ничего не докажешь, Джейк. Это Китайский квартал." (нуар)
Когда в конце XIX века очередной государь-император одобрил проект Желтороссии, китайцы в России стали привычной частью пейзажа. Сначала, понятное дело, на Дальнем Востоке, потом в Сибири, а к 1910-м годам добрались и до российских столиц. Присоединение Манчжурии считалось делом почти решённым: подданство в упрощённом порядке, все дела. А как они строили железные дороги! например, в Мурманск. К началу I Мировой войны китайцев в России насчитывалось полмиллиона.
Высокое китайское презрение к религии, администрации и санитарным нормам страны пребывания вынуждали эту самую администрацию селить этих самых китайцев покомпактнее, желательно на отшибе. Так возникали чайнатауны по всему миру - пусть там промеж себя разбираются (старейший за пределами Азии примерно с 1850 г. в Сан-Франциско, США).
Придя к власти в октябре (ноябре) 1917 г, большевики не верили своему счастью и обещали всем всё за поддержку: "Мир народам, земля крестьянам, море матросам...". Неизвестно, чего наобещали китайцам (опиум?), но их порядка 100.000 подалось в Красную Армию. Больше половины состава ЧОН - Частей Особого Назначения - составляли китайцы. Невероятно дисциплинированные были солдаты, особенно под командованием китайских же командиров. "Ударить человека - значит причинить ему боль. Убить человека - значит избавить его от боли."
К середине 1920 года большевики озаботились индустриализацией и стали задерживать своим наёмникам жалованье, взывая к революционной сознательности. Китайцы, кто жив остался, кивнули и разошлись по домам: кто в Москву, кто в Питер, кто в Мурманск. Отношения между китайской общиной и Советской властью испортились.
Косвенное свидетельство: в нашумевшей повести "Красные дьяволята" (1922) одного из трёх главных героев, китайского акробата, зовут Ю-Ю. В одноименной экранизации (1923) китайца уже срочно заменили на негра, тоже акробата, Тома Джексона. В снятых "по мотивам" сильно позже "Неуловимых мстителях" их поделили на цыгана и гимназиста.
Чайнатаун в Москве продержался по одним данным до 1925 года, по другим данным до 1930-го. После смерти Владимира Ильича Иосиф Виссарионович простил всем, кому был должен, порекомендовав китайским товарищам уделять больше сил освобождению исторической родины. Их не депортировали в теплушках, "выдавливая" постепенно. Сначала из европейской части, потом из Сибири, в конце - с Дальнего Востока. А кто не уехал до 1937 года - тех расстреляли.
К чему я всё это рассказываю... Есть серьёзное подозрение, что Китай-город в Москве таки название бывшей китайской слободы. Гиляровский указывал, что там всю первую четверть XX века работал громадный толкучий рынок. А какой рынок без китайцев?
И наоборот.

6

Американских солдаты в панике покинули Афганистан, оставив его на попечение трёхсоттысячной Афганской армии. Для разгрома этого,откормленного за 20 лет, колосса на глиняных ногах, талибам хватило всего 20 дней.

Оказалися афганцы
100-процентные засранцы.
20 лет,забыв про пушки,
просидели у кормушки.
Отлучили от корыта,
и, увы , их карта бита.

300 тысяч их людей
продержались 20 дней.
Этим доблестным воякам,
дали штатники по сракам.
Сами в Штаты укатили,
в унитаз друзей спустили.

Кто за самолёт цеплялся,
щедро пулей угощался.
Сразу вспомнили коран,
побежали в «ТАЛИБАН».

Будут опиум растить,
«ТАЛИБАН» не будет мстить.
Если опий слегка красть,
можно жить, как прежде в сласть

8

Религия есть опиум народа...
Но может быть, спасительная ветвь?
На свете есть немало жизненной отрады,
Но их не унести на тот свет.
Ведь вера помогала и русским и иудеям
Перенести немало трудных бед.

9

Антирелигиозный агитпоход в Поволжье, 30-е годы, село. После лекции на тему: «»Религия — опиум для народа»» на лавочке сидят
старики, к ним подходит лектор:
— Ну как, теперь вы поняли, что бог — это плохо?
Старики:
— Мы всегда были против бога, да покарает его Аллах…

12

Опиум для народа.

Медицинский факт и свидетель Иеговы
1995 год. Поехали мы как-то с другом Вовой в Казахстан. Калоши продавать.
Дорога длинная. Степь. Я - атеист. Вова - свидетель Иеговы.

«Бога нет – это медицинский факт» - убеждал я его словами Остапа Ибрагимыча.
«Чудес не бывает!»

А Вова парировал мои нападки выдержками из журнала свидетелей Иеговых «Сторожевая башня».
«Посмотри на пчелу!» – говорил он. Потом - небольшая пауза, чтобы я мог представить пчелу.
И железобетонный аргумент – «Разве это не чудо!».

Поначалу развлекало, но потом мы заспорили не на шутку. Пару раз даже долго и сердито молчали. Да и как иначе – рядом сидит тупица и считает себя умным.

Мудрёный бизнес.
По приезду Вова сказал, что надо забрать у каких-то мужиков чужие мешки, которые он брал у кого-то взаймы.
«А что за мужики?» спросил я.
«Бригада. Деловые ребята. Они тут рулят всем» - сказал Вова.
Потом помолчал и добавил подробностей – «Они ждут, что я им цистерну вина пригоню. А я не пригнал. Не получилось».

Я напрягся - могли ведь и предъявить!
В голове сначала нарисовалась оптимистичная картина: Вова связанный лежит в подвале, а я бегаю по степи и ищу цистерну вина, чтобы его выкупить. Потом нарисовались картины менее оптимистичные.

Вдвоём и без оружия.
Пока я осмысливал ситуацию, Вова решительно завёл машину и мы поехали.
Мне было очень неуютно.
«Вова, давай вернёмся и захватим с собой пару ломиков или лопат, чтобы отбиться если что» – предложил я.
«Нормально всё будет» – отвечал бесстрашный Вова.
«Точно?» - с надеждой в голосе спрашивал я.
«Точно, я уверен» - отвечал Вова.

Нехорошие лица.
Мы приехали на место. Мужики нас заметили и вышли во двор.
Я увидел эти лица и мне сразу захотелось быстро уехать. Пока ещё есть возможность сбежать.
«Вова, а почему ты уверен, что всё обойдётся?» – я наконец-то догадался спросить.
«Потому, что я богу помолился» - ответил блаженный свидетель Иеговы и вышел из машины.

P.S.
И правда. Обошлось.

14

Нью-Йорк, 50-е годы, почти полностью ассимилированная семья в Бронксе. Сын закончил школу и стремится овладеть новыми знаниями в высшем учебном заведении. Предпочитает калифорнийский Беркли: во-первых, далеко от родителей; а во-вторых, этот ВУЗ уже и тогда славился левизной и свободой нравов.
Отец, понимая, что не может не исполнить родительский долг, провожает сына проникновенной речью.
- Яков! Я не буду тебя уговаривать не курить - все равно закуришь. Я не буду тебя уговаривать не пить - там не та обстановка. Я даже не буду тебя предупреждать о недопустимости бесконтрольного секса - ты молодой и горячий. Я прошу тебя только об одном - не женись на шиксе.
- Папа! Как можно!! При всем при том, но ведь мы сохранили нечто от традиции, чтобы не жениться на нееврейках!
Но папа был в больших сомнениях.

Яша отправился на другой конец Американских Соединенных Штатов и немедленно окунулся в бесшабашную студенческую жизнь. Нет, не подумайте - он учился, но при этом пил и курил. А где-то на 3-м курсе юноша был очарован девушкой с другого факультета - белокурой красавицей со шведскими корнями. Симпатия была взаимной и на определенном этапе взаимоотношений Яша предложил Хелене руку и сердце. Ура!
Но в ответ услышал пространное объяснение ситуации: мол девушка выросла в глубоко религиозной семье и среде, с ежедневным чтением книг Ветхого Завета, где главным героем еврейский народ. И Хелена готова стать женой представителя избранного народа. Но глубоко осознает то, что должна быть достойна своего избранника и, подобно библейской Рут, она должна приобщиться к народу Завета, приняв на себя все его законы. То есть пройти процедуру гиюра.

И сколько Яков не уговаривал ее, объясняя про опиум для народа и средневековый обскурантизм, девушка была непреклонна. В течение года она посещала специальные курсы, зубрила законы, обычаи и основные молитвы. Наконец раввины составили документ, Хелена окунулась в микву, выйдя оттуда с именем Рут-Хая. А затем - свадебный обряд "хупа" по строгим ортодоксальным правилам. Престарелые родители не присутствовали, но ждали молодых на своем Атлантическом побережье.
А в это время Хая строила в съемной квартире около университета еврейский традиционный образ жизни: с кашрутом, шабатом и прочими атрибутами многовековой традиции.
Наконец нью-йоркские родители не выдерживают и со слезами на глазах по телефону требуют прибытия молодых.
- Хорошо, папа. В воскресенье мы к вам прилетим.
- Яшенька, почему в воскресенье? Прилетай в пятницу на уикэнд и еще побудете!
- Ой, папа. Я же тебе рассказывал, что у нас в семье творится. Зачем тебе эти проблемы у тебя дома: шабат, свечи, мясное-молочное, кастрюли - вы же от всего этого давно отвыкли. Да и я никак не привыкну...

После некоторого молчания отец тяжело вздыхает и произносит:
- А я тебе говорил: не женись на шиксе.

20

Выдающийся деятель коммунистического движения Карл Радек, автор первого русского перевода книжки "Майн Кампф" и несметного количества анекдотов, отличался крайней изворотливостью. Даже на публичном судебном процессе над ним самим он умудрился сочетать роли обвиняемого и блистательного обвинителя всей своей "преступной группировки", за что отделался десяткой. Моей преподавательнице научного коммунизма Ирине Сергеевне, потомку старинного рода пропагандистов-агитаторов, был известен только один случай, когда его удалось посадить в лужу.

В двадцатые годы Карл Бернгардович выступал с яркой лекцией о международном положении на многолюдном заводском митинге. Попутно он обрушился на религию - опиум для народа и рассказал свежий научный факт, что вес тела в момент смерти не изменяется ни на грамм. С позиций научного материализма, объяснил он, поскольку душа ничего не весит, значит она не является объектом материального мира, следовательно не существует.

В наступившей озадаченной тишине послышался вопрос из зала:
"А сколько весит Ваша партийная совесть?"

22

Антирелигиозный агитпоход в Поволжье, 30-е годы, село.
После лекции на тему: "Религия - опиум для народа"
на лавочке сидят старики, к ним подходит лектор:
- Ну как, теперь вы поняли, что Бог - это плохо?
- Мы всегда были против Бога, да покарает его Аллах!

25

Антиpелигиозный агитпоход в Поволжье, 30-е годы, село.
После лекции на тему: "Религия - опиум для наpода" на лавочке
сидят стаpики, к ним подходит лектоp: - Hу как, тепеpь вы поняли,
что бог - это плохо?
Стаpики: - Мы всегда были пpотив бога, да покаpает его Аллах...

26

Пассажир - новичок прилетел из Стамбула. Таможенник задает вопросы :
- Гашиш ? Героин ? Опиум ?
Переполненный впечатлениями от полета пассажир отвечает рассеянно:
- Благодарю, Вас, этого добра у меня у самого полные чемоданы.

27

Антирелигиозный агитпоход в Поволжье, 30-е годы, село. После
лекции на тему: "Религия - опиум для народа" на лавочке сидят
старики, к ним подходит лектор:
- Ну как, теперь вы поняли, что бог - это плохо?
Старики:
- Мы всегда были против бога, да покарает его Аллах...

28

Антирелигиозный агитпоход в Поволжье, 30-е годы, село. После лекции на тему:
"Религия - опиум для народа" на лавочке сидят старики, к ним подходит лектор:
- Ну как, теперь вы поняли, что бог - это плохо? Старики:
- Мы всегда были против бога, да покарает его Аллах...

29

Пассажир-новичок прилетел из Стамбула. Таможенник задает вопросы:
- Гашиш? Героин? Опиум? Переполненный впечатлениями от полета пассажир отвечает
рассеянно:
- Благодарю вас, этого добра у меня у самого полные чемоданы.