"Земную жизнь пройдя до половины"
Сегодня исполняется ровно 30 лет моей жизни в Америке, - это большая часть моей сознательной жизни. И я вспоминаю свой самый первый день, самое начало, свой самый первый шаг по американской земле...
11 августа 1990 года самолёт "Аэрофлота" приземлился в JFK. Пассажирам заранее, еще при подлёте, раздали таможенные декларации на двух языках. Мне было легко заполнить, я не вез с собой ничего кроме своих картин и 12 долларов, прикупленых из-под полы у ребят из райкома комсомола. Да-да, всей валюты у меня было три бумажки, десятка и две по доллару. Доллар я сразу же истратил на 2 тележки, которые доверху загрузил картинами и тощей сумкой с пожитками, я ведь ехал всего на 2 недели. Отстояв несколько часов на паспортном контроле, вышел в терминал.
Здесь случилась первая неприятность. Меня никто не встречал. Это было неожиданно. Я был уверен, что пригласившая галерея кого-то пришлёт меня встретить. По крайней мере в Германии было именно так - встретили, погрузили в машину, отвезли, накормили, и спать уложили. Но в JFK если кто и интересовался "где тут русским духом пахнет", то ко мне это не относилось во всех смыслах. Перед выходом из таможни стояли разнокалиберные парни с еврейскими носами и картонками в руках надписанных: "Рабинович", "Сёма Гольберг", "Циля - mother" и тому подобными, моей фамилии не было ни по-русски, ни по-английски.
"Ну может опоздали" подумал я, сел в кресло и стал ждать. По мере выхода прибывших, встречающие с плакатиками на русском, сменились азиатами на плакатиках у которых были иероглифы. Я сидел, ждал. Хотелось пить. Мои познания английского были ограничены "Ыес" и "ноу" - я мучительно пытался вспомнить что-нибудь из школьной программы, но вспомнил лишь то, что обычно инглиш я прогуливал, или играл с приятелем в буру по 5 копеек на "камчатке".
Прошло часа два, на улице темнело, зверски хотелось пить и наоборот. Рядом присела пожилая дама с девочкой, я её видел в самолёте. Она милостливо согласилась приглядеть за моими тележками и подсказала где найти туалет. "Только недолго пожалуйста, за нами сейчас приедут." Я постарался очень быстро, заодно помыл руки и попил из под крана. Когда вернулся они уже стояли с мужиком державшим их чемоданы. Я поблагодарил и они ушли.
Прошло еще несколько часов. В терминале почти никого не осталось. Я вспомнил что отец, в шереметьевской провожальной суете, дал мне клочок бумаги со словами: "Если будут проблемы в Нью Йорке, звони Мишке, он там уже 2 года и всё знает". На бумажке был номер телефона. Телефоны-автоматы висели на стенке совсем близко. Рядом с монетной щелью были цифры 5,10,25 - я догадался что это значит, но мелочи не было. Рядом по телефону, перемежая ритмичный армянский русским матом, болтал мужик. Я дождался когда он закончит и спросил как позвонить. Он разменял мне доллар мелочью, коротко сказал "кыдай манэту суда ы набырай номыр" и ушел.
Телефон был непривычный, с кнопками. Я бросил пятак и снял трубку. "Бу-бу-бу" - сказал нежный женский голос и пошли гудки, монетка не вернулась. Я бросил гривенник и повторил попытку. Баба в телефоне ответила тем же. "Где наша не пропадала" подумал я и сунул в автомат четвертак. Баба в телефоне радостно повторила "Бу-бу-бу" и сожрала монетку. Я наконец допёр, что пока не пойму о чем она говорит телефон будет попросту жрать монетки. Я вернулся к тележкам и задумался. Очень хотелось курить. Стеклянная дверь была рядом. Я решил что если даже кто-нибудь решит меня ограбить ему трудно будет убегать с тележками к которым я, чтоб не рассыпались, чемоданными ремнями привязал картины и сумку. Я рискнул. Вышел на улицу и закурил. Рядом курил бандитского вида небритый мужик в ковбойской шляпе, прямо как из вестерна. Он меня что-то спросил, я кивнул, он опять спросил, я кивнул, он сказал "Рашен?" это я понял и закивал из-за всех сил. Он достал из кармана какой-то кожанный кошелёк на котором блестел латунный значок. Мужик сказал "полис" - я сказал "ноу, ноу", я не хотел в полицию.
Мимо трусцой пробежал молодой тощий негритёнок. Ковбой ему что-то сказал, тот заржал и смылся. Я докурил и ушел в зал. Ковбой сёк за мной через стекло. Мне стало некомфортно. Вскоре вернулся негритёнок таща за собой даму в форменном кителе. Дама умела говорить по-русски. Жить стало лучше, жить стало веселее. Звали её Алла, она мне объяснила, что работает на другом терминале и её часто зовут в похожих ситуациях, что "ковбой" это полицейский "под прикрытием", который здесь дежурит, что негритёнок местный носильщик чемоданов. Она же подвела меня к телефону и объяснила как сделать "коллект колл".
Я дозвонился отцовскому приятелю. Миша, который не сразу понял кто я такой, взял "коллект колл" только услышав фамилию. Выслушав меня и разобравшись в ситуации, он дал адрес, который мне записала Алла.
"Я заплачу за машину. Бери вэн, или стейшен-ваген" - сказал Миша узнав сколько у меня багажа и наличных. Я не имел представления что это такое. Но добрая Алла всё объяснила "ковбою" и носильщику. Негритёнок исчез и через пару минут подогнал длинную зелёную машину, в которой сидел очень крупный экземпляр негра с лицом голливудского преступника. Переодетый полицейский, носильщик и водитель в пару минут загрузили меня и картины в огромную машину. Носильщик протянул лапку, но у меня была всего десятка на всю оставшуюся жизнь и я, вместо денег, дал ему какую-то маленькую сувенирную матрешку. Он засмеялся, сказал "Гуд лак", машина тронулась и я покинул JFK.
Миша жил в Бронксе, в Кооп-Сити. Он велел сказать шоферу взять Инглиш-Срувей. Даже не хочу догадываться как слово "Срувей" прозвучало с моим акцентом, но он меня понял и кивнул. Было темно, начинался дождик, я вспоминал популярный тогда фильм "Коммандо", водила был похож на убийцу-Кука, которого замочил Шварцнеггер в мотеле под визг огромных сисек и мне было тревожно и любопытно. Когда мы въехали в Бронкс, стало совсем неприятно. В темноте, под редкими фонарями кучковались стайки негров и они не выглядели дружелюбно. Машина остановилась у многоэтажки похожей на российскую, водила обернулся и что-то сказал. В ответ я протянул ему бумажку с номером телефона, которую мне дала Алла и сказал "колл", он недовольно поморщился, однако вышел и пошел к телефону-автомату на углу. Через пару минут из дома выбежал Миша, я его сразу узнал, он до эмиграции часто бывал в гостях у отца.
Миша расплатился с шофером, а когда я выгрузил всё из машины он невольно сказал: "ни хуя себе... как ты это допер?" Потом мы всё таскали к лифту, потом в квартиру. Распихав картины по маленькой квартирке, в которой совсем не осталось свободного места, мы сели на кухне. Я попросил попить и Миша из огромной зелёной пластиковой бутылки налил мне в стакан со льдом воды с пузырьками. Это была самая вкусная вода в моей жизни. На бутылке была нарисованно "7 UP" и эта наклейка мне всегда напоминает мой первый день в Америке.
Потом Мишина жена Саша поставила на стол какую-то еду, Миша налил водки.
- Ну, с приездом! - сказал Миша.
- Велком ту Америка - сказала Саша и мы выпили...
(с) Харлампий
