Шутки про происхождением - Свежие анекдоты |
В Англии индюшку называют turkey (Турцией). Кстати из-за этого курьеза турки переименовали свою страну.
Оказывается, не только англичане отличились. Сегодня с коллегами выяснили, что в Бразилии индюшку называют peru (созвучно с названием страны Перу).
Но если разобраться, то великий и могучий тоже не прав, так как индюшка,
она получается происхождением из Индии, а на самом деле из другой Индии, той которую открыл Колумб.
|
Видный деятель отечественного Просвещения, Александр Сергеевич Строганов был страстным коллекционером и просто не мог не обратить внимание на предложение некоего Леонарда Паш ван Кринена. Кринен, голландский авантюрист, которыми был богат XVIII век, утверждал, что найденным им саркофаг - ни много, ни мало - гробница самого Гомера, что якобы подтверждается высеченным на ней именем великого поэта. Какую сумму заплатил Строганов, чтобы получить саркофаг и привезти его из Италии в Россию - тайна сия великая есть, и тайна коммерческая. Гробницу установили в саду Строгановской дачи, об этом сразу же узнал весь Петербург, и Строгановский сад сделался местом паломничества петербуржцев.
Надо заметить, что ушлый Кринен предлагал купить саркофаг не одному Строганову. Фридрих II, например, от "заманчивого" предложения отказался, заявив, что у него такого добра полно. Но реклама сделала своё дело, и происхождением саркофага занялись немецкие учёные. И очень скоро дотошные немцы доказали, что это вовсе не гробница Гомера. Репутации Строганова-коллекционера был нанесён серьёзный удар. И тогда он вышел из положения: начал рассказывать, будто на самом деле саркофаг ему подарили (а дареному коню, как известно...), и Александр Сергеевич, восхищаясь подарком, пошутил: "Уж не гробница-ли это Гомера?". Ну а досужий народ взялся повторять...
Шли годы, о гробнице то забывали, то вспоминали снова. Наконец, учёные вбили последний гвоздь в гроб легенды о гробнице Гомера, научно доказав, что это надгробие вовсе не греческое, а римское и вполне заурядное. Потомки Строганова превратили дачу в доходный дом, а о надгробии забыли. Заваленное всяким хламом оно дождалось революции, пережило Гражданскую войну, и только в 30-е годы усилиями краеведов было помещено в Эрмитаж, где сейчас и находится.
Что ж, к Гомеру строгановский саркофаг отношения не имеет, зато к истории Петербурга - самое прямое.
|
|
Тем, кто так рьяно делит людей по крови, следовало бы вспомнить, что Руфь, мама Царя Давида, была по крови моавитянкой, Екатерина Великая немкой, Пушкин и Дюма африканцами, Леся Украинка русской, Василь Вышиваный австрийцем, а Никола Тесла сербом, родившимся в Хорватии. Человеческая история пестрит примерами выдающихся личностей, чей вклад в мировую культуру, науку и искусство не имеет границ и национальностей. От Геродота, грека, писавшего о Персии, до Альберта Эйнштейна, немецкого еврея, преобразившего наше понимание Вселенной. Мари Кюри, полька, ставшая символом научного прогресса во Франции, и Фредерик Шопен, композитор и пианист, чьи полонезы и мазурки остаются венцом польской музыкальной культуры, хотя большую часть своей жизни он провел в Париже. Эти примеры напоминают нам, что величие человека не определяется его происхождением или национальностью, а его деяниями и вкладом в общее благо человечества.
|
|
Недавно прочитал одну историю на ДЗЕНЕ про прозвища. В качестве разогрева расскажу. У одной красивой-успешной бизнесвумен в конторе было прозвище "зебра". Естественно, "инопланетяне" интересовались происхождением. Оказывается у нее была фамилия Белая, а вышла замуж за мужика по фамилии Черный и взяла двойную фамилию.
История несколько поучительная. У всех же, или почти у всех, есть всякие группы в мессенджерах. Из моего города куча народу перебралась в Москву. И, как водится, со временем образовалось некое землячество из представителей среднего-среднего класса, само-собой с соответствующими группами в различных мессенджерах. У одной из гражданок была фамилия Письменная. Угадайте с одного раза, какое ей дали прозвище за глаза. И вот как-то они получают рассылку:" Завтра идем на днюху к письке". Ребята забыли, что и именинница получит это сообщение. Барышня на днюхе очень постаралась, чтобы не высказать, все, что она о своих друзьях думает.
|
|
Зелёный берет.
На судоремонте в далёком 1997 году, в жарком Лас-Пальмасе трудился я в замечательном зеленом берете. Такой медики в операционную одевают - тогда еще в свободной продаже в аптечной сети не было таких. Свободно пропуская воздух, оберегал он мою буйную голову от палящего солнца, капель корабельного сурика и пыли судовой ржавчины. А когда моряки интересовались его происхождением, я честно пускался в объяснения:
- Да это мне хирург из реанимации отжалел. Я ему печку с камином – еще позапрошлым летом – выкладывал: на берегу, между рейсами, я этим занимаюсь. Печку, правда, теперь перекосило слегка, а камин от дымохода отошел – фундамент плохой завёл: неглубокий. Переделывать после рейса придется. Зато беретов стопку возьму!
Понятно, что пересказывать такой перегруженный подробностями, хотя и страшно правдивый, текст для широкой морской души было утомительно. Вот однажды краем уха я и услыхал, как говорит наш боцман, кивая на мой берет, матросу с соседнего сейнера:
- В реанимации дали. Думали – умрет, а он выжил.
https://proza.ru/2016/09/28/1273
|
|
Сказки дядюшки-переводчика.
Как я умудрился попасть в элитную школу в то сказочное советское время, не знаю, а родители не признавались. Но учился я не по месту жительства, где школьники имели доступ не только к кое-каким знаниям, но также и к порнографическим открыткам (сам видел) и наркотикам (этих не видел, но два ровесника получили смерть в молодости от передоза, а один – срок). Я посещал учебное заведение, гордо именовавшееся «школой с преподаванием ряда предметов на английском языке». Ряд предметов этот к моему появлению в стенах школы, изрядно поредел (а, может, никогда густотой и не отличался) и включал только сам язык, английскую/американскую литературу и технический перевод. А математика, физика, химия, биология, история и прочие предметы первой необходимости шли на уровне, но на чистом русском. Однако языком нас прогрузили сильно, как фактически, так и формально.
Фактическую нагрузку я ощутил, понятное дело, в самой школе, одиннадцать уроков упомянутых англоязычных предметов в неделю. А вот формальную крутизну почувствовал, лишь поступая на физфак. Получив в приемной комиссии экзаменационный лист, я обратил внимание выдавшей его девушки, что там забыли написать время и место тестирования по английскому. «Нет, не забыли», ответила она, указывая на полное титулование моей школы в моём уже перекочевавшем в ее руки аттестате, «просто с вами всё и так ясно».
Что именно со мной было «ясно», стало ясно, когда на первое занятие нашей группы по английскому языку явилась сотрудница учебной части, разыграв сценку из известного анекдота: «Ты, ты, ты и ты…» - «А я?» - «И ты. Пойдёте учить немецкий». И пошли мы, солнцем палимы, всё ещё довольно жарким сентябрьским солнцем. Учить с нуля новый язык, да еще почему-то по учебникам для химиков, было тем еще удовольствием, но это совсем другая история.
Я каким-то местом почуял (и оказался впоследствии прав), что мне не повредит наличие в зачётке результатов сдачи зачётов и экзаменов по английскому, с которого меня увели. Докопавшись до учебной части, я получил такое разрешение от них и преподавателя английского. Но сдавать предстояло экстерном, поскольку семинары по английскому и немецкому проходили, естественно, в одно и то же время. Позже, на третьем курсе, эта проблема ушла – академические группы рассортировали по кафедрам, а нашу группу немецкого языка, где все шесть человек попали на разные кафедры, не смогли. Занятия стали проходить вне сетки расписания, по вечерам. Именно тогда мы и попали к нормальной немке, обычно преподававшей на филфаке, той самой, которая в 1992 году убеждала нас, что наша страна теперь называется GUS («СНГ»).
Ну а пока подходило время первого зачета по иностранным языкам. Я спланировал всё чётко. Ближе к сессии расписание немного «поплыло» и последние два семинара по языку оказались сдвоенными. И я собирался прийти на этот сдвоенный последний семинар к «англичанам», чтобы хотя бы получить представление о том, чего ждать на зачёте. Я заранее закрыл все «хвосты» по немецкому, оставалось только сдать последнюю порцию «тысяч» – перевода научного текста с нужным количеством тысяч знаков. Стратегия моя была проста. В связи с надвигающимся концом семестра все мои товарищи по немецкому несчастью были немного загружены, и рассчитывали доперевести «тысячи» в начале семинара, пока кто-то другой сдает. Я, конечно, тоже был загружен, но напрягся и пришел уже с готовым переводом. Пяти минут не прошло, я всё сдал, был допущен к зачёту и получил возможность переместиться в рамках англо-саксонской парадигмы из ее второй части в первую.
И вот тут меня ждало потрясение. За что я тогда проливал свою кровь, зачем ел тот список на восемь листов, зачем переводил «тысячи» заранее? Зайдя на семинар по английскому своей академической группы, я услышал, как препод травит байки. Причем на чистом русском. Видимо, обязательная программа была уже пройдена, мучить бедных студентов добрый препод не стал, но и отпустить всю группу, не проведя положенное по расписанию занятие, он не рискнул.
Конечно, можно было тихо слинять с такого «занятия». Но что-то (уже второй раз за историю интуиция работает!) подсказало мне, что лучше остаться.
Оставшись, я вскоре понял, что препод изначально был военным переводчиком, а к нам попал по выходу в отставку. Начало первой байки, в частности, где именно он учился, так и осталось для меня тайной. К моменту моего появления на семинаре препод уже дошёл до того, как он был курсантом на казарменном положении, и его терзало не само это положение, а начальник школы (надо понимать, школы военных переводчиков), который был человеком прогрессивным и любил инновации.
Случилось этому начальнику прочитать где-то про гипнопедию. Если не знаете, это гениальная идея бормотать спящему человеку что-то на ухо. Бормотаемое откладывается на какой-то там подкорке, и человек запоминает это всю жизнь.
Курсанты в связи с этим запомнили на всю жизнь только одно. Спать на подушке с двумя вшитыми динамиками (чтобы курсант слышал их, лёжа на любой стороне подушки) очень неудобно. Разумеется, запрещалось спать без подушки, а стоящий «на тумбочке» дневальный должен был следить за этим и за работой магнитофона, по ночам же регулярно приходила инспекция. Если кто-то спал неправильно, группу поднимали по тревоге и объявляли двухчасовой марш-бросок по окрестным улицам.
Курсанты постепенно приучились спать «на кАмнях острых», твёрдость оных презирая. Но вот с эффектом гипнопедии вышло не так хорошо. Успеваемость не спешила подниматься, тем более, что преподавателям было сказано, что курсанты и так выучат слова во сне, и напрягаться на это не нужно. Но волшебная методика почему-то не спешила явить свои плоды.
И тогда начальника осенило: гипнопедия работает так слабо, потому что звук слабый. Курсанты – это же, можно сказать, будущие богатыри! И сон у них богатырский! А, значит, слабого бормотания недостаточно. Нужно включить динамики на полную!
Сначала вышла небольшая заминка. До этого все динамики какой-то местный кулибин подключил к одному магнитофону, который и крутил записи на вражеском языке. Поскольку выходная мощность магнитофона распределялась на все динамики, то есть на удвоенное количество курсантов в казарме, из них доносилось лишь слабое бормотание. Но начальник поднял свои связи в среде зампотыльства, и уже через пару дней в казарму был доставлен усилитель. Нет, не так: доставлен УСИЛИТЕЛЬ! Чудо отечественной ламповой электротехники приветливо мигало, в соответствии со своим происхождением, многочисленными лампочками и жрало мощность, сопоставимую со всем остальным оборудованием казармы. А заодно посылало на каждый динамик децибелы, вполне достойные смотра строя и выправки на плацу.
Для курсантов настали чёрные дни, точнее, ночи. Спать не получалось от слова «совсем», хотя такого выражения тогда не существовало, и рассказчик его, понятное дело, не употребил. Невыспавшиеся курсанты отсыпались на занятиях, успеваемость быстро достигла нуля, а местами упала ещё ниже. Преподаватели тоже были недовольны, поскольку потеряла смысл старинная армейская шутка. Это когда посреди занятия препод тихим ровным голосом командует: «Всем, кто спит…», а затем рявкает: «Встать!!!» Теперь вскакивала вся группа целиком.
Спасителем этой конкретной части человечества оказался один из курсантов. На фоне остальных гуманитариев-переводчиков он слыл технарём. Про него ходили легенды, что в отсутствие штопора он мог правильно рассчитанным ударом выбить из винной бутылки пробку, сохранив в целости и вино, и бутылку. В какой-то момент его осенила идея, он достал иголку, которую полагалось носить с собой каждому военнослужащему, и страшным шёпотом сообщил своим однокашникам: «Звук – это ток!» Офонаревшие от недосыпа гуманитарии нестройно переспросили в смысле: «Ну и что?» «А ток идёт по металлу!» Курсанты выразили разными способами полное непонимание.
Однако идея сработала. Теперь после отбоя дневальный аккуратно прокалывал провод, идущий от магнитофона к усилителю, иголкой. Она осуществляла не то что бы совсем короткое замыкание, но брала на себя основную мощность выходного сигнала магнитофона. На усилитель шла полная тишина, которую тот исправно усиливал. При появлении проверяющих дневальный быстро выдёргивал иголку, и динамики оживали. Конечно, при этом спящие получали внеплановую побудку, но побудка – это всё-таки не всенощное бодрствование и не двухчасовая пробежка. Курсанты начали высыпаться, преподы на занятиях вернулись к любимым шуткам, начальник был доволен: успеваемость пошла вверх по сравнению с недавним провалом.
Эта идиллия, наверное, могла бы продолжаться бесконечно, но однажды инспекция пришла под утро. Нет, не бойтесь, за курсантов: дневальный успел вытащить иглу. Проверяющие ушли довольные. Но после этого сонный дневальный воткнул иглу в провод, выходящий ИЗ усилителя. Произошёл небольшой фейерверк, вырубилось электричество во всём здании, но, главное – сгорел усилитель. Курсант-технарь еще долго недоумевал по этому поводу (и я недоумеваю вместе с ним, но провести экспертизу, понятное дело, не могу). При замыкании на выходе (!) усилителя, его предохранители остались целы (!!), при этом вышли из строя лампы (которые должны выдерживать ядерный взрыв по соседству!!!) и сгорели «пробки» в здании (!!!!).
Не иначе, имело место божественное вмешательство. Ведь починить усилитель или достать новый начальнику не удалось. Впрочем, он уже охладел к идее гипнопедии и задумал нечто новое. К тому же, приближалась пора экзаменов.
В этот момент рассказа прозвенел звонок, и препод прекратил дозволенные речи. Впрочем, он их продолжил на второй паре, и я также надеюсь продолжить рассказ о них в будущем.
|
|
Жил-был Саня. И жил он в рабочем посёлке с 4 тыс. населения. Санина мама работала уборщицей в местной больнице, а Санин папа... а хз где этот папа - исчез ещё до Саниного рождения.
Саня довольно неплохо рисовал и мечтал стать художником, в чём его активно поддерживала мама, что довольно необычно, ибо как правило, женщины, которым без образования и на "низовой" работе приходится поднимать дитя в одиночку, настаивают на получении более "основательной" профессии. Но мама Саню поддерживала и даже откладывала для него деньги на сберкнижку.
Поддерживала Саню и классная. Саня рисовал плакаты на все праздники, участвовал в местных выставках, оформлял мероприятия, причём не только для своего класса, но и для "старшаков" по линии комсомола. Даже какой-то именитый художник из облцентра приезжал посмотреть на Санины работы, и даже говорил о всяческом со своей стороны содействии при поступлении Сани на художника. В связи с этим для классной руководительницы Саня был "наш художник" и "гордость всего класса и даже школы" и ещё куча хвалебных эпитетов.
Шёл 1986 год. Год Мира и атмосфера соответствующая. Все ещё под впечатлением отгремевшего в прошлом году фестиваля молодёжи и студентов. Потепление отношений с американцами. Саманта Смит и фильм про собаку, остановившую войну. Ну и, разумеется, в тренде детские рисунки про мир во всём мире: ну там земной шар, дети взявшиеся за руки, бомба перечёркнутая красным крестиком и надпись "Миру-мир, нет войне!" или ещё как.
Семикласснику Сане 13 лет.
В середине января районная газета объявляет конкурс детских плакатов на тему "Мир во всём мире". Главный приз - наручные часы "Слава", грамота, ну и почёт и уважуха, само собой... Ясен пень, от поселковой школы классная предложила рисовать Сане. Саня поднапрягся: согласовал эскиз с классной, потом три дня корпел над ватманом, стараясь, чтобы не вышел банальный детский рисунок типа "нет войне". Наконец, готовый рисунок был сдан классной, одобрен классной, а затем упакованный и подписанный, отправлен с оказией в районный центр (час езды от посёлка). Осталось ждать результатов примерно месяц. Вот Саня кое-как проживает этот месяц, потом разворачивает газету, и там - наконец-то! - опубликован результат конкурса. И - да! - фото Саниного рисунка (ура, 1 место!). А вот фамилия под рисунком не Санина...
После минутного замешательства, Саня понял, что знает "автора" - его одноклассница Вика. Флегматичная как корова на выпасе, не только рисованием, а вообще ничем не интересующаяся, ну кроме еды разве.
Классная, при предъявлении газеты дала объяснение - ну там в редакции что-то напутали с этикетками, она позвонит туда и всё объяснит. А пока поздравляет с победой. (Хотя осадочек назревает)
Хреновое впечатление от радости, что Санин рисунок опубликован в газете (хоть и под чужой фамилией) стало ещё более хреновым, когда Вика пришла в класс с новыми часами. На вопрос - "откуда?" - флегматично жуя булку, объяснила, что ездила с мамой в райцентр, где ей в редакции вручили часы и грамоту. Да-да, за Санин плакат. Тут уже Саня не выдержал - с максимальной громкостью, он объявил, что Вика не имеет право носить эти часы, и даже объяснил, почему не имеет. И в общем-то класс с Саней согласился. Вике было предложено не носить часы, пока не откроется ошибка - всё равно ведь придётся их отдавать законному владельцу. Вика, как это ни странно, с Саней соглашается и прячет часы в карман (хотя ничего странного, удивительно флегматичная девчонка, Саня подумал, что покусись он тогда на её булку, вот тогда бы, наверное, была рефлексия. Но проверять не стал) Такое "самоуправство" сильно не понравилось классной. После урока она объяснила Сане - так дела не делаются, ибо она уже позвонила в редакцию, объяснила, что произошла ошибка, они разберутся, оформят нужные приказы, перепишут грамоту и Вика вернёт часы; а вот это вот что он устроил - это на уровне истерики и вообще "детский сад какой-то", надо уметь держать себя в руках и т.д. В общем, Саня внял словам классной и принялся ждать, когда "ошибка" будет исправлена.
Маленькое пояснение: Саня не был наивным дураком. Просто отношение классной руководительницы к нему было действительно хорошим и добрым - хвалила, шла навстречу, когда надо было подтянуть оценки, хлопотала перед другими учителями, ставила в пример другим и др. Так что - да - Саня принялся ждать, когда в редакции исправят ошибку, тем более, что классная объяснила, что процесс это небыстрый - всё-таки часы это материальная ценность.
Неизвестно, сколько бы Саня ждал исправления "ошибки", но на второй-третий день, после уроков к нему на улице подошла дама. Высокая блондинка в охренительном кожанном плаще, роскошная как кинозвезда. И вот эта роскошная мадам подбегает к Сане, встряхивает его за плечи и отвешивает оплеуху. Саня охренел... не не так - ОХРЕНЕЛ, но это как оказалось, было только начало. Лексикону роскошной блондинки позавидовала бы любая поселковая бичиха, на которой пробы негде ставить.
- Хули ты, сучёныш, моей дочери указывать взялся, как ей СВОИ часы носить?!?! Жало завали и стухни, выблядок!
Дальнейшая её речь (если убрать мат и уголовный жаргон) сводилась примерно к следующему утверждению: он никто, бастард, рождённый поломойкой от неизвестного алкаша, такому на роду написано между отсидками в тюрячке сдохнуть от дешёвого пойла в луже дерьма, и самым лучшим будет для него смириться с единственно доступной ему участью, а не лезть к детям приличных людей со своими принципами. И если ещё раз он подойдёт к Вике, его заберут в милицию, там сунут в камеру к уркам, где его быстро из Александра сделают Алёнкой... и тд и тп... И всё это с килотоннами мата и блатной феней. Закончив своё феерическое выступление подзатыльником, Викина мамаша отчалила.
Саня не помнил, как пришёл домой, а пришедши (мама была ещё на работе), дал волю эмоциям. Да ладно, чего уж там, начал плакать в голос. Во-первых, ещё никто и никогда не попрекал его внебрачным происхождением; во-вторых, в школе учили, что всякая работа почётна (даже уборщица), и его мать в поликлинике действительно уважали; ну и в-третьих, было большим шоком, что приличная с виду дама вот так при всех матюкается и раздаёт тычки.
Выплакавшись, Саня решил взять дело в свои руки. Удивительно, но он ещё верил, что это в редакции что-то напутали, просто не торопятся с решением проблемы. Встал. Утёр сопли и слёзы. Пошёл к матери на работу (у них дома телефона не было), сел в регистратуре со справочником у телефона, открыл его на странице "Редакция газеты ***", позвонил сначала главреду, но главредша в тот день была в командировке (спойлер - повезло!). Странным образом это не остановило Саню, а завело его на полную катуху. Он позвонил на все номера редакции: заместителю, бухгалтеру, в отдел работы с письмами, отдел партийной жизни, в отдел комсомола и работы с молодёжью, даже секретарше и корректору. И везде в подробностях рассказывал, что он автор плаката-победителя, и что награда попала не по адресу; а отзвонившись по всем номерам утёр чело с чувством выполненного долга. Был вечер...
На другой день, после третьего урока вызывают Саню в учительскую. Подходя к учительской, Саня услышал вопли Викиной мамаши. Как большинство советских детей, Саня не был подкован в юридическом плане, а потому на тот момент был уверен: прямо из учительской его заберут в милицию, в камеру к уркам, как и напророчила Викина маман. Душа ушла в пятки, зато появилось резкое нежелание заходить в учительскую, да и вообще сбежать из района, из области, на север из страны, через северный полюс прямиком в Канаду, или что там ещё... Но взял себя в руки и зашёл в учительскую, аки христианин на арену Колизея. А на арене в учительской: завуч, классная, орущая Викина мамаша и ещё два посторонних человека (как оказалось - члены жюри, учитель рисования и сотрудник редакции из отдела по работе с молодёжью, да - специально приехали из райцентра). А на столе - тот самый плакат раздора. Уложен "лицом вниз", и на обороте написано от руки, что автор рисунка - Вика (Фамилия, класс, возраст, школа и название). При виде надписи у Сани улетучиваются последние иллюзии относительно "ошибки" редакции - уж что-что, а почерк классной он отлично знает. Как потом выяснилось, до Саниного прихода и классная, и Викина мамаша, уверяли, что плакат нарисовала Вика, а на настойчивые просьбы привести Вику, её мамаша орала отказом, дескать девочка стеснительная, испугается и растеряется и вообще "кто вы такие, чтобы ребёнка допрашивать, моя Вика честно всё заслужила и ниипёт!"; на просьбы принести другие работы Вики для сравнения, заявили, что работы лежат в школьной кладовке, которую по несчастливому стечению обстоятельств залило ржавой водой из лопнувшей трубы. Тут уже завуч не выдержала и решила (несмотря на протесты классной) позвать "предполагаемого автора", то есть Саню. Саня подтвердил, что плакат рисовал он и даже может принести не только другие работы для сравнения, но и эскизы к плакату. В общем, справедливость восторжествовала, вручили грамоту Сане, в газете напечатали поправку (правда, маскимально мелким шрифтом), часы Викиной мамаше пришлось вернуть Сане, впрочем, возвращая часы, мадам не отказала себе в удовольствии заявить, что "ничего-ничего, я куплю Викусе настоящие японские электронные, а не вот это говно".
Что касается родителей Вики: её отец (который в этой истории никак себя не проявил) был завязан в местном автосервисе, мамаша - директор местной гостиницы, то есть по советским меркам - тоже не последний человек в посёлке. (Хотя, я думаю, это упоминание здесь явно лишнее, ведь все профессии одинаково почётны - так, по крайней мере, нас учили в советских школах (sarcazzzm...))
Итак, чем же обернулась для Сани борьба за справедливость? Прежде всего тем, что для классной он уже не был "нашим художником" или "гордостью класса и школы", зато стал "мелким склочником" и "скандалистом", который "из-за каких-то часов устраивает скандал на ровном месте, и готов облить грязью всех подряд". Классная вела химию, так что с тех пор по этому предмету Саня утонул в двойках и тройках. А когда в том же 1986-м году он перешёл в 8й класс, она еще и завалила ему вступление в комсомол. Да, комсомол в те годы уже вовсю катился в УГ, тем не менее, тогда еще принадлежность к рядам ВЛКСМ давала кое-какие бонусы и преимущества. Что интересно, когда Саня предъявил ту самую грамоту (за плакат), классная заявила, что "заслуги прошлых классов не учитываются". В то же время, когда Вику принимали в комсомол, в перечне заслуг упоминалась и та самая грамота из редакции. Да-да, хоть Сане и выдали грамоту, Викину никто не аннулировал. Классная с тех пор перестала поручать Сане рисовать для класса, а привлекла к рисованию некую Машу, которая весьма посредственно (хоть и аккуратно) пеперисовывала по клеточкам открытки на ватман. К слову, Саня не перестал рисовать для других классов, просто договаривались уже непосредственно с Саней, минуя классную. Когда классуха узнала, что Саня рисует для других "через её голову", она попыталась устроить скандал, на что ей намекнули, что крепостное право давно отменили и Саня не её собственность. Стоит ли говорить, что после этого классная возненавидела Саню ещё больше.
Ну и положительные моменты (по версии Сани). В людях он, конечно не разочаровался и в тотальное недоверие не скатился, но свои взгляды на отношение между людьми пересмотрел кардинально. Не менее основательно он пересмотрел свои взгляды на выбор профессии. То есть, рисовать не перестал, но определил для себя: рисование - это для души, для снятия стресса и под настроение; а работа - это совсем другое. Короче, мухи - отдельно, котлеты - отдельно. И Саня пошёл по экономической части. Уже в 90-х, когда он сотрудничал с районной газетой*, он узнал подробности про этот конкурс. Естественно, никто до Сани в редакцию по поводу "ошибки" не звонил. И, как, оказалось, ему здорово повезло, что главредши в тот день не было в редакции, т.к. хоть и не зная классухи, она явно одобряла её стремление вылизать жопу Викиным родителям через ребёнка. Ответь она на звонок Сани в том далёком 1986-м, то просто бы заверила, что они исправят ошибку, надо только подождать))) А так, когда она приехала, то уже застала разборки в полном разгаре, только и оставалось задним числом выписывать подчинённым пиздюлей "за самоуправство".
Всё
--------
* - Это конечно удлинит пост, но оно того стоит. Дело было в первой половине 90-х, когда такие финансовые монстры как МММ, Селенга и иже с ними еще не оскандалились и люди вовсю несли им деньги, короче идея "мы сидим, а денежки идут" вовсю владела массами. На этой волне главредша договорилась, что Саня запилит ряд статей по теме финансовой грамотности для ширнармасс. Саня выдал статьи с тем расчётом, чтобы они были понятны простому человеку (стараясь не углубляться в терминологию), а свою первую статью начал с того, что самым простым и доступным учебником по экономике является книга Носова "Незнайка на Луне", из которой в первую очередь следует вынести вывод, что нужно крайне осторожно относиться к радужным обещаниям при вложении денег. Главредша, пробежав глазами первый абзац, скривила губки: "Я думала, вы серьёзные вещи пишите, а вы про какие-то детские книжки..." И отказала в публикации. А ещё через пару месяцев некая страховая фирма с вычурным названием (не одним МММ насучным живы) обещая заоблачные проценты, обобрала местное население (в том числе и главредшу) и свалила в закат.
Вот теперь точно всё.
P.S. Какая тут мораль?
1. Когда борешься за правду - думай, как отнесутся к этому другие люди. Не создавай себе врагов.
2. Когда пишешь про серьёзные вещи, не ссылайся на детские книжки. Люди из детского возраста уже выросли.
|
|
Эхо прошедшего лета любви
Посвящается комментаторам в обсуждениях моих историй — подлинным соавторам многих идей и воспоминаний.
Итак, обычное утро, предоперационная, пациентка, высокая седая женщина, ухоженные волосы, маникюр, моложавая, за 70, но выглядит лет на 10 моложе.
И — очень здоровая, витамины, биоприбавки, эстроген, довольно спортивная, не курит, пьёт — вино, изредка.
Операция у неё — несложная, планируется выписка домой в тот же день.
Закончил предоперационный осмотр, мы оба подписали её согласие на наркоз, ничего, кроме взаимно уважительного, и спокойного, отношения, в воздухе не витает — рутина, приятная своей предсказуемостью...
И точно — всё проходит очень штатно, или, как я люблю говорить — скучно. В нашем деле скука — дело хорошее, поверьте мне на слово.
Бужу, пробуждение — на « отлично», дышит хорошо, силы к мышцам вернулись полностью, команду поднять голову с подушки выполнила безукоризненно — можно переводить в послеоперационное отделение.
Приземляемся, все жизненные показатели хорошие, можно даже сказать — отличные.
Спрашиваю, есть ли боль? Головой мотает — нету.
Спали хорошо? Пожимает плечами... хмм, странная реакция, заинтересовался.
Брови нахмурены, глаза плотно закрыты, поджатые губы — признаки явного дискомфорта, не очень понятного в условиях полного отсутствия боли...
Прошу открыть глаза — мотает головой — мол, не открою и не просите, нет и всё.
Сестра, примирительно — давайте дадим ей поспать, проснётся с более положительным настроением.
Услышав женский голос она, не открывая глаза, поворачивает к сестре голову и говорит: « Я не сплю, с закрытыми глазами мне легче переносить галлюцинации — за последние пять минут я побыла с двумя мужчинами, слетала на единороге к Марсу и поработала в цирке акробаткой, окружённая толпой клоунов, стаями розовых пуделей и табуном синих пони!!
Вы что, опять мне дали ЛСД?!»
Давайте возьмём паузу и в подробностях разберём последнее предложение —в котором каждое слово несёт бешеное количество важной информации.
ЛСД, нелегальный галлюциноген, популярный в конце 60ых , быстро разонравился большинству людей, его отведавших, в силу непредсказуемости, галлюцинации могли быть неприятно устрашающими и, главное, долгими — на сленге именуемым « плохим путешествием», bad trip.
Ясное дело, что ЛСД я ей не давал — это было бы преступным нарушением всех законов этики и уголовного кодекса...
Далее слово — «опять»: явно, что, по крайней мере однажды , она приняла ЛСД, хорошо запомнила его эффекты и быстро распознала свои галлюцинации, как схожие.
И не зря — один из медикаментов, компонент моей анестезиологической сборной солянки, Кетамин, приходился дальным родственником ЛСД.
Тут бы надо взять вторую паузу и сказать «Всего несколько слов в защиту» не господина де Мольера — меня, доктора Ашнина и его верного старого друга, Кетамина.
Происхождением Кетамин, действительно, из галлюциногенов — но учёные сумели превратить его в анестетик, быстрый и мощный, с массой полезных свойств, сделавших его популярным в 70ых -80ых.
Постепенно, однако, его популярность потускнела — побочным эффектом, его порочащим, остались галлюцинации, иногда очень приятные, иногда — кошмарные, особенно у детей.
Да и другие медикаменты появились, намного более предсказуемые и дружелюбные.
Его оттеснили на случай массовой травмы, массовых поступлений раненых в военно-полевых условиях...
Анестезиологи старшего поколения, тренировавшие меня, остались ему верны — препарат грубоватый, но надёжный: дайте мне мешок физиологического раствора и Кетамин и я сумею провести наркоз и вытащить пациента в самых примитивных условиях открытого поля, пустыни, тайги, в землянке или палатке. Настолько он полезен и надёжен, что ВОЗ внесла его в список Основных Лекарств.
Позвольте, спросите вы — а зачем его применили в этом случае?!?
Явно же, что речь идёт о плановой операции в стандартно оборудованной операционной пусть и небольшого, но современного госпиталя...
Что, динозавр анестезиологии решил поиграться грубо оструганными игрушками своей медицинской молодости?!?
Поизголяться над почтенного возраста пациенткой, доверчиво подписавшей с ним договор о стандартном наркозе?!?
Да нет, конечно — просто Кетамин вернулся в обойму анестезиологии совсем в другом качестве: в малюсеньких дозах, в десятки раз меньше наркозных, — он оказался сильнейшим обезболивающим, прекрасной альтернативой опиатов, с массой бонусов, главными из которых я бы назвал профилактику хронической боли и отсутствие главных побочных эффектов опиатов.
С уменьшением доз и галлюцинации стали большой редкостью... не в этом случае, однако.
Старые мои рефлексы работы с Кетамином оказались очень кстати— я немедленно остановил все её устрашающие галлюцинации и она задремала, перестав хмуриться...
Проснулась, спустя полчаса, с улыбкой на лице — и с полным забвением всего эпизода устрашающих галлюцинаций.
Мы подержали её ещё пару часов — галлюцинации не возвращались, она чувствовала себя хорошо, никакой боли, полная амнезия всего предоперационного и послеоперационного периодов.
Мы перевели её на выписку домой.
Где и произошёл наш с ней последний разговор, наедине и по душам.
— Я бы хотел выяснить с вами несколько неясных моментов, если не возражаете: во время моего опроса вы упомянули небольшую поддержку местному виноделию ( тут она улыбнулась), без всякого упоминания о применение наркотиков, в прошлом. Так ли это? И вам и мне важно это выяснить — не для обсуждения вашей морали, не из праздного любопытства — а только лишь с целью избежать подводные камни наркоза, буде он нужен в будущем.
Недолгое колебание и она приняла правильное решение в пользу откровенности.
— Мои извинения — я, действительно, кое-что скрыла от вас.
Много лет назад, в 1967, в Сан-Франциско, во время того знаменитого «Лета любви» я попробовала ЛСД...
Немного, всего один раз — с ужасающими галлюцинациями, долгими и мучительными, закаялась на всю жизнь.
Признаться честно — я просто подзабыла этот эпизод, не хотелось даже вспоминать, да ещё при внучке...
Я её вырастила и воспитала, к чему ей знать грехи бабушкиной молодости...
— Абсолютно ни к чему, я полностью с вами согласен.
Сделаем так — в разговоре с будущим анестезиологом, сделайте одолжение и упомяните о « посленаркозном делириуме с галлюцинациями», он поймёт. Я также добавлю в вашу историю аллергию к Кетамину — чтобы не наступать два раза на одни грабли...
Мы попрощались, я лично проводил её до машины, она сидела в коляске, которую толкала её внучка, на редкость воспитанная и приятная девица.
Помахав им обоим на прощание рукой, я побрёл к себе, в свои соляные копи оперблока.
Грехи лета любви были надёжно перезахоронены, всё что случилось в Лас-Вегасе — остаётся в Лас-Вегасе, внучку она действительно воспитала отменно.
Хотя... кто знает, ещё каких-то там 50 лет и придёт ее черёд признаваться моему ещё не рождённому коллеге в каких-то грехах молодости начала 21 века...
@Michael Ashnin
|
|
Во время поездки на Эльбрус экскурсовод в горах рассказывает примерно следующую местную легенду: - Видите вон ту скалу? Говорят, давным-давно в соседних аулах жили чудесный юноша и прекрасная девушка. В первый раз увидев друг друга, они решили во чтобы то не стало пожениться, так сильна была их любовь. Но их родители были категорически против брака, ведь отец невесты был богат, имел большой дом и много баранов, а родители юноши были бедны и еле-еле сводили концы с концами. Но родители юноши происходили хоть и из обедневшего, но древнего и знатного рода, а родители невесты не могли похвастаться знатным происхождением. И вот, совсем отчаявшись пожениться, юноша и девушка решили свести счеты с жизнью. Вместе они поднялись на гору, нашли крутой обрыв, взялись за руки и, разбежавшись, собрались прыгать. Юноша прыгнул, а девушка, испугавшись смерти, в последнюю секунду бросила его руку и остановилась у самого края. Юноша упал на дно глубокого ущелья и разбился, а на том месте, куда он упал, выросло растение. Как думаете, как оно называлось? - Дикая роза! Лилия! Мак! Барбарис! - послышались голоса пассажиров автобуса. - Лопух! - громким басом авторитетно заявил водитель.
|
|
Есть в Москве такая Англо-Американская школа (AAS). Та самая, которую сейчас наш МИД прессует, не впуская в Россию ее учителей по дипломатическим паспортам. Учат там по английским и американским программам детей сотрудников соответствующих посольств, а также, на коммерческой основе, всех желающих.
И случилось мне практически в одно и то же время давать частные уроки нескольким русским детям, там обучавшимся. Во-первых, я разъяснял им, как будет по-русски всё, что они там проходили (ведь от тогдашних аналогов ОГЭ/ЕГЭ их никто не освобождал, да и в жизни школьные знания иногда нужны бывают) на английском. А во-вторых, они хотели поднять свой высокий уровень знаний, который AAS давала, до высочайшего, поскольку каждый из них уже наметил себе в качестве цели поступление в конкретный британский или американский вуз, уровень которых начинался с Лондонской школы экономики. И, кстати, целей своих все они достигли.
Но был среди них парень, назовем его, Петя, абсолютно спокойный, способный, трудолюбивый. Сам, кстати, попросил научить его выполнять школьные работы с поправкой на личные качества учителей. И мы с ним успешно пользовались тем, например, что учитель естествознания был скорее химиком, чем физиком, при этом гордившимся своим шотландским происхождением. Ну так Петя, придумывая второстепенные факторы, влияющие на давление в газе, писал про возможность химических реакций и про то, что в ущельях в шотландских горах, которые Highlands, дует ветер, и давление при этом снижается. Учитель был счастлив, и ставил A+.
Так вот, Петя оказался патриотом. Принял твердое решение поступать в российский вуз и продолжать потом карьеру в России. Сказал: "У нас в стране что-то много всякой ерунды. Очень много ерунды. Надо исправлять".
Поступать собрался изначально в МГИМО. Я пытался осторожно намекнуть, что в МГИМО "чужие не ходят". Но Петя при поддержке родителей просто решил поступить на платные подготовительные курсы, тем самым став "своим" за некоторую сумму денег.
Однако возникла неожиданная проблема. Петю "завалили" на вступительном экзамене по английскому языку. Вступительном на курсы, где его собирались еще готовить и готовить к поступлению! Человека, который с первого класса учил все предметы на английском языке, общаясь в школе только на нем, и сдавшего все российские школьные экзамены по нему на высший балл! Чужие, короче, там не ходят.
После этого я встретил Петю и спросил, как впечатления.
"Нормально," ответил он, "просто всякой ерунды оказалось чуть больше, чем я изначально рассчитывал".
Да, а в российский вуз он поступил. В чуть более знаменитый и чуть менее блатной, чем МГИМО. И успешно его окончил.
На месте "ерунды" я бы призадумался о своем поведении. А она начала прессовать школу...
|
|
Есть у меня друг, живет за городом, которому дико не везет с животными. Для примера: зимой у него лиса несколько раз пиздила выставленный остывать суп. Причем, при попытке воззвать к ее совести посмотрела как на говно и продолжила жрать. Другой раз летом, сидел на крыльце и его укусил еж. Просто подошел и укусил за жопу! И новый прикол.
Приезжаю как-то. У него фингал на полморды. Интересуюсь происхождением. И он мне жалуется:
- Кто сказал, что совы это милые няшные животные? Я залез на чердак, а у нее там гнездо! Так она меня крыльями по роже так отходила, забыл зачем лез! Теперь по вечерам еще и издевается! Сидит на заборе и смотрит, мол, будешь вонять - еще получишь!
Но бороться с наглым чердачным захватчиком не планирует (для зоозащитников). Ждет, пока проблема сама рассосется. Вернее улетит.
|
|
Ноги Буша и Трамвай № 11.
Вспомнил я историю из 90-х, увидев фото В.В. Путина в кабине трамвая при посещении им Тверского вагонзавода.
Город Тверь, начало 90-х. Два моих друга, отслужив в армии 2 года и вернувшись в родной город в разгар рыночных реформ, приняли решение о начале своего бизнеса, который привел бы их к успеху и процветанию. Надо заметить, что к разделу госсобственности, в связи с пролетарским происхождением и обналиченными (как и у большинства) ваучерами, отношения они не имели. Выбор пал на торговлю продуктовыми товарами. Организовали по городу несколько розничных точек, специализировавшихся на яйце-курино-мясной и т.п. продукции.
Теперь история. Зима, метель, мороз под 30. Новоявленные коммерсанты рассекают древний и славный г. Тверь на чудо-автомобиле «Москвич-412» с двухосным прицепом, гружённым под завязку куриными окорочками, так любимыми россиянами в те славные времена "ножками Буша". Объехать все точки, сгрузить окорочка и собрать выручку – вот их простая задача! В машине орет музыка, веселье, смех, строятся планы на вечер, т.е. царит добрая и непринуждённая атмосфера. Чудо-автомобиль был уже не молод, печка то работала, то не работала, зеркала и стекла были без обогрева и покрыты инеем, но водитель не беспокоился ни о чём, т.к. ему вполне хватало для обзора небольшой смотровой щели, протёртой им ещё в начале поездки перчаткой.
И вот, подъехав к точке для разгрузки товара, друзья обнаружили полное отсутствие, как упомянутых ножек, так и собственно прицепа, в котором они (ножки) ехали. Это была катастрофа! Товар им выдан на реализацию, денег ни у кого нет, бизнес, не успев начаться, накрывался медным тазом. Решают вернуться к исходной точке тем же путём, хотя надежда еле теплилась - бесконтрольные объекты в те годы быстро меняли хозяев (не важно, окорочка это или предприятия). Минут через 20 пути, на перекрестке с ул. Благоева, что возле трамвайного парка (тверские знают), они увидели на перекрестке Трамвай № 11, машину ГАИ и неспокойную толпу народа. Друзья мои останавливаются подальше от эпицентра, обходят трамвай и видят результат страшного ДТП. Трамвай №11 и прицеп с окорочками воссоединился! Картина для них прояснилась: видимо на одном из поворотов прицеп отсоединился от авто и поехал по своей траектории, в дальнейшем уткнувшись в и так помятый и побитый в дорожных войнах тверской трамвай, процарапав его дышлом.
А между тем события на перекрёстке принимали нешуточный оборот. Все свидетели видели только бодро двигающийся прицеп и момент аварии. Никто не мог сказать, откуда он взялся, и кто его направил в эту точку. Водитель трамвая скандалила и требовала у ГАИшника оформления ДТП по всем правилам. Он сопротивлялся, предчувствуя глумление коллег и начальства, принеси он протокол, где участниками ДТП обозначены: 1) Трамвай №11 – жертва и 2) прицеп с окорочками – виновник! Толпа между тем не расходилась, поглядывая на ценный груз на прицепе. Владельцы груза поняли, что свои права на него надо срочно заявлять. Представились. Повинились.
Все кончилось хорошо: одна коробка с ножками Буша была отгружена в машину ГАИ, вторая вручена вагоновожатой, а третья – подоспевшему сотруднику трамвайного парка, который обещал ликвидировать царапины на красном боку Трамвая №11.
P.S. Конечно трамвай никто не покрасил, он ещё долго ходил по маршруту со шрамом, напоминая всем об эпической битве ножек Буша и чешского трамвая, случившейся в одну из зим 90-х годов в г. Твери.
P.P.S. Сегодня трамвай в городе практически умер, остался только один маршрут, остальные рельсы закатали в асфальт. А Тверской вагонзавод, где был Президент России в январе, делает современные трамваи только для платежеспособных заказчиков.
|
|
Во время поездки на Эльбрус, когда мы ехали уже в горах, экскурсовод рассказал примерно следующую местную легенду:
"Видите вон ту скалу? Говорят, давным-давно в соседних аулах жили чудесный юноша и прекрасная девушка. В первый раз увидев друг друга они решили во чтобы то не стало пожениться, так сильна была их любовь. Но их родители были категорически против их брака, ведь отец невесты был богат, имел большой дом и много баранов, а родители юноши были бедны и еле-еле сводили концы с концами. Но родители юноши происходили хоть и из обедневшего, но древнего и знатного рода, а родители невесты не могли похвастаться знатным происхождением.
И вот, совсем отчаявшись пожениться, юноша и девушка решили свести счеты с жизнью. Вместе они поднялись на гору, нашли крутой обрыв, взялись за руки и, разбежавшись, собрались прыгать. Юноша прыгнул, а девушка, испугавшись смерти, в последнюю секунду бросила его руку и остановилась у самого края.
Юноша упал на дно глубокого ущелья и разбился, а на том месте, куда он упал, выросло растение. Как думаете, как оно называлось?"
"Дикая роза! Лилия! Мак! Барбарис!" - послышались голоса пассажиров автобуса.
…"Лопух" - громким басом авторитетно заявил водитель
|
|
СТЕКЛЯННЫЙ СУП.
– «Горьковские», уёб…, выйти из строя! – истошно орал лейтенант Косогоров, стоя на плацу перед выстроившимися в ряд солдатами.
Ряды разомкнулись, и вперед вышло несколько человек. «Горьковские», надо сказать, относились к не самой, мягко говоря, уважаемой группировке в советской армии. Они слыли людьми ненадежными, безответственными и ленивыми, злостными нарушителями воинской дисциплины; среди них было немало уголовников, которые подчас, чтобы не сесть в тюрьму, отправлялись в армию. Горьковчан ненавидели примерно так же, как и москвичей – тех, правда, по другим причинам, – и я старался особо не афишировать своего происхождением. Лично мне нравились москвичи, с ними было интересно, вот и сейчас я стоял с москвичами, в самом углу нашего подразделения.
– Я не вижу еще одного бойца! – выходил из себя лейтенант. – Как его?!. Алёх… Алёшин… Алёшин, сука, выходи сюда, иначе я пинками тебя сейчас выведу!!
Нас было восемь человек: пара-тройка безнадежный гопников, да пара конченых тормозов, да один полоумный лысый качок с Автозавода, да еще я. Один Ивахин в этой компании сохранял хоть какое-то человеческое достоинство – видимо, с ним мне и придется общаться ближайшие сутки.
– В наряд в столовую сегодня заступаете! – злорадно сказал лейтенант. – Разойтись.
Вообще в такой наряд отправляют тех, кто совершил какой-то проступок, но, раз уж мы «горьковские», то и причины никакой не нужно, чтобы отправить нас на ближайшие 24 часа в настоящий ад. Ибо накормить тысячу человек завтраком, обедом и ужином не так просто, если всё делается вручную: 12 ванн картошки, предварительно притащенные из дальних складов на носилках, чистятся вручную, посуда моется вручную, столы и полы за этой оравой солдат тщательно оттираются после каждой трапезы. Место, где моют посуду, называют с издевкой «дискотека»: сколько дисков (тарелок) нужно прокрутить, чтобы убрать за тысячей солдат. Туши лошадей или свиней тоже несут на носилках, а чаще всего волоком, чтобы случайно не сломать носилки – а они, туши, ледяные, неудобные и очень тяжелые. В наряде находятся 24 часа без сна и отдыха, и это удовольствие еще надо «заслужить»…
Самое мерзкое место в таком наряде – варочный цех. Несколько огромных жбанов с кипящей съедобной массой, которую кашеварят волосатые коротышки туркмены, расхаживающие в одном исподнем: таких белых кальсонах и рубашках. Это установленная форма для кухонных работников, другой одежды для них не предусмотрено.
Мы с Ивахиным полночи чистили и таскали картошку, а потом нас, как самых ответственных, отправили в варочный цех – лучше бы сразу убили. Там все в жиру, и жир этот приходится бесконечно убирать. Ты ползаешь в этом дерьме, трешь и трешь, но его не становится меньше, жир повсюду: у тебя в ушах, на голове, вся одежда становится как кожаная от этих саломасов.
В отдаленной части помещения мы нашли… впрочем, не буду говорить, что мы нашли, и вспоминать не хочу. Видимо, таджикские поварята пили водку всю ночь, там же испражнялись и от нечего делать разбивали пустые бутылки прямо об стену – повсюду валялись осколки. Мы с Ивахиным собрали совковой лопатой весь этот мусор в 80-литровый бак – а тут еще напасть, лопата сломалась, и штык от неё мы тоже положили в этот бак – и потащили это всё на выход.
– Кепутста! Кудэ кепутста? Кудэ? – вдруг заорал таджик повар, увидев, как мы выходим на улицу с баком, сверху которого действительно лежали грязные, с пола, капустные листья.
Я сначала даже не понял, чего он хочет; Ивахин попытался было объяснить повару, что капуста только сверху, а вообще там мусор, бутылки.
– Кепутста в суп нести! – таджик стал пинать нас с Ивахиным ногами; мы пытались вырваться с баком, но нам этого не удалось. Таджик как с ума сошел. Смирившись, мы двинулись к тысячелитровому чану с кипящей водой и высыпали содержимое бака прямо туда, в суп. Мы так устали, а таджик или узбек, или кто он там был, практически ничего не понимал по-русски или попросту был невменяем после перепоя. Это не наше дело. Высыпали полный бак мусора с битым стеклом, дохлой крысой и штыком от ржавой лопаты в суп. Капуста!
Лопату мы потом достали, что, кстати, было непросто: подходить к еде солдатам запрещено. А своим друзьям сказали, чтобы суп не ели, там стекло.
|
|
Коллега раньше работал программистом в страховой компании. Один из проектов был - рассылка потенциальным клиентам предложений об "очень выгодной" медицинской страховке. Базы адресатов добывались разнообразными и не всегда легальными путями, и надо было эти базы как-то между собой сопоставить, чтобы не задалбывать людей десятком одинаковых писем, не писать на адрес, с которого человек давно уехал, и в то же время никого не пропустить. Ну и сопоставляли по множеству критериев: фамилия, имя, дата рождения, номера телефонов, номер социального страхования (редко в каких базах есть), даты обращений к врачам и прививок (а этого добра хватало, базы в основном медицинские) и так далее. Типа если 25 параметров из 40 совпадает, то это тот же самый человек, а если только 24, то скорее всего разные.
Однажды к нашему Джону приходит бизнес-аналитик и говорит: давай исключим фамилию из списка обязательных критериев и переведем в необязательные. А то в этих фамилиях куча разночтений. Посылаем предложения Михельсону, Михалзону и Майклсону, а это, оказывается, один и тот же человек. Ну, исключили, добавили взамен каких-то еще медицинских цифр. Потестировали, вроде все в порядке. Пустили в продакшн.
Через месяц к президенту компании являются два господина с корочками ФБР и начинают интересоваться происхождением баз адресатов. Тот мнется и рыбные места выдавать не хочет.
- В чем дело, - спрашивает, - неужели население жалуется на спам? Вроде спамим в рамках дозволенного.
- Нет, тут все в порядке, население у нас привычное. А вот скажите, вы посылали по такому-то адресу коммерческое предложение на имя такого-то?
- Было дело.
- И почему вы решили, что он живет по этому адресу?
- Ну... я в такие тонкости не вникаю. У наших программистов есть свои алгоритмы.
- Понятно, - говорит ФБРовец. - У меня к вам большая просьба. Засуньте эти алготитмы своим программистам как можно глубже и никогда-никогда не доставайте. Мы убили два года, чтобы внедрить в банду своего агента. Придумали мужику шикарную биографию. Нарисовали все документы. Внесли изменения во все базы в интернете, до которых смогли дотянуться - в бандах теперь тоже умеют гуглить. И только агент приступил к работе, как получает от вас предложение о страховке. На новый агентский адрес. На свою настоящую фамилию. Никогда еще Штирлиц не был так близко к провалу.
|
|
Известный раввин оказался на званом обеде за одним столом с англосаксом,
весьма гордившимся своим происхождением.
- Один из моих предков, между прочим, - заметил потомок первых переселенцев, -
подписал Декларацию Независимости.
- Надо же, - заметил раввин, - а один из моих предков подписал Десять Заповедей.
|
|
