Результатов: 5

1

Отец воевал не больше года. Учился на пулеметчика. Попал в разведку. Успел получить "За отвагу". А однажды при возвращении из немецких тылов его посекло очередью. Он выжил, но остался инвалидом. Отец мало рассказывал о войне. Наверное, старался забыть. Никогда не ходил на всякие торжества, только на встречи с однополчанами. И вот тогда выпадал случай его послушать.

Однажды ранней весной их часть, на очередном усталом марше по снежному месиву, встала на привал. Это был пригорок у леса, на котором снег почти сошел, и даже появились цветы. Перекусив, солдаты разбрелись. Ветер стих. Солнце пекло так, что все скинули шинели, а некоторые - даже гимнастерки. Кто лежал прямо на траве, кто трепался, сидя в кружке, несколько ребят побрели за подснежниками. Все были расслаблены и почти счастливы.

И вдруг командир неожиданно и страшно заорал: "Рота! Никому не двигаться! Это приказ! Застыли! Не дергаться! Все, блядь, замерли!". Он кричал это долго, пока не дошло до каждого. И все окаменели.

Потом он приказал каждому, не сходя с места, осмотреться вокруг, и поискать проволочки, торчащие из земли. И тогда отец действительно увидел недалеко от него небольшой торчащий пучок. С разных сторон стало доносится: "Вижу! Здесь вижу!" Все уже поняли, что это были прыгающие мины. Медленно и осторожно, по одному, шаг в шаг, вся рота вышла на безопасное место.

Кому я это не пересказывал, удивлялись, как сотня солдат могла беспрепятственно расположиться на минном поле. Ведь стоило хоть одной "лягушке" рвануть, как все бы кинулись на землю, и подорвали бы остальные. Один из невероятных случаев баснословного везения, которых немало было на войне...

А мне почему-то запала одна деталь. Солдаты, которые несколько часов до этого плелись с тяжеленными поклажами, на отдыхе пошли собирать цветы. Блин, это ведь действительно были всего лишь пацаны. Юные и беспечные. Вчерашние школьники, которые безропотно шли к боям, окопам, атакам, и бомбежкам. К своим увечьям и смертям...

2

В детстве у меня был приятель - Юра. Юра во дворе имел репутацию хулигана, перебивался с двойки на тройку, хотя и был человеком незаурядным и талантливым. Как-то он целый год провёл в интернате для трудновоспитуемых и возвращался домой только на выходные.
Мой папа нашему общению не только не препятствовал, а наоборот поощрял. Например он показал Юре, как играть в шахматы, после чего он меня вскоре стал стабильно обыгрывать. А вот с другим парнем из нашего двора, отличником Лёшей, папа мне рекомендовал общаться поменьше, хотя Лёша был из хорошей семьи: капитана дальнего плавания и профессорши в ВУЗе.
Папины интуиция и преподавательский опыт оказались правильными: Юра - сейчас крупный бизнесмен, а Лёша в 90-е стал мажором, подсел на наркоту и умер от передозы.

Задатки бизнесмена, необходимые в России, у Юры проявлялись с детства. Мы с ним подрались всего один раз, по моей инициативе: сам он никогда не дрался. Он был гораздо сильнее меня физически, быстро повалил меня на землю и после этого, к моему удивлению, зарядил ногой по лицу.
"Юра" - возмутился я: "Это не честно!"
"А у нас драка, а не борьба!" -сказал Юра. "Драться надо насмерть. А если хочешь бороться, так и скажи: я научу тебя приёмам."
Это был очень полезный для меня урок.

Финансовых идей у Юры было тоже много. Мы с ним несколько раз гуляли по Невскому, и просили разменять рубль, чтобы позвонить. Естесственно все нам давали 2 копейки просто так, и за один проход мы зарабатывали на кино и мороженое.

Также Юра научил меня бессплатно пить газировку, с помощью проволочки, при этом дергая проволочку можно было налить любое количество сиропа. Но, как это окэшить было не понятно. Мне, но не Юре.
Два раза в неделю я ходил на кружок математики во Дворец Пионеров.
Как-то Юра мне сказал: "Я поеду с тобой."
Мы приехали, выпили в холле по стакану газировки с помощью проволочки, я пошёл на кружок, а Юра остался меня ждать. Когда я вышел примерно через час я застал следующую картину: Юра стоял у автомата с проволочкой и к нему выстроилась очередь из детей.
"Мне пожалуйста с двойным сиропом!" - попросил пионер в красном галстуке.
"А мне с тройным." - попросила девочка с бантом, стоящая следующей.
Впрочем цена у Юры была одна: 2 копейки, то есть на копейку ниже рыночной. Как он мне объяснил, именно этот дэмпинг и создал к нему очередь.

3

Было это давно, но, правда. Н-да… Где-то в самом начале 90-х, мы, четверо балбесов послешкольного возраста решили сходить, куда бы вы думали? В планетарий! Вообще, в детстве отец, лично меня часто водил в планетарий, чему я был несказанно рад, и где я многое почерпнул. Итак, трое великовозрастных балбесов едут в планетарий. Но, "мы же, типа, взрослые", "надо как-то разнообразить посещение". Короче, под "гы-гы-гы" и "бу-га-га" покупаем бутылочку алкоголя. Поскольку с закусью в темноте морочиться не получится, купили бутылку шампанского. Ладно, прошли в здание, погуляли в фойе, посмотрели на землю в разрезе, на глобус луны, бабушки открыли двери в зал, идем в зал.
Уселись в стороночке, погас свет, зажглась лампочка у лектора…
- Добрый день… (не помню, как точно) – начал лектор.
- Ну, давай, открывай! – шепчем держателю бутылки.
Хранитель бутылки тихонечко вынимает пузырь, стиснув зубы и стараясь не шуметь, начинает снимать фольгу.
- Сегодня мы с вами… - продолжает лектор.
Фольга с минимальным шелестом снимается, остальные участники безобразия внимательно и напряженно прислушиваются к процессу.
- … восход сегодня был в … (не помню) часов. Вот, солнце совершает свой… - вещает лектор стандартное начало любой лекции.
Фольга аккуратно снята, начинается процесс раскручивания проволочки, удерживающей пробку.
- Вот, солнце склоняется к закату… - вещает лектор.
Проволочка откручивается…
- И, вот, наше солнце уходит за горизонт и на небе мы с вами видим… - воодушествляется лектор, и тут…
ПУХ!!! Проволочка отвинтилась! А удержать пробку руками у малолетнего негодяя не хватило ни опыта, ни ума.
Пробка взмыла в закатное небо планетария. Белым спутником она грациозно проследовала вслед за скрывающимся за горизонтом солнцем, и все посетители планетария, зачарованно внимавшие лектору задрав головы вверх, волей-неволей проследили за полетом этой неожиданной модели космического корабля. Да и лектор тоже. Это было настолько неожиданно и настолько пропорционально укладывалось в общие размеры модели звездного неба планетария, что создавалось общее впечатление какой-то уместности происходящего. В полнейшей тишине этот эрзац-спутник совершил свой полет, закономерно направился вниз, и запрыгал где-то между рядами.
Воцарилась тишина. Потом кто-то хрюкнул в одном конце зала, кто-то хихикнул в другом, и вдруг весь лекционный зал планетария взорвался хохотом. Мы сидели посреди всего происходящего, ни живы, ни мертвы. Нам реально было страшно. Страшно за наше недостойное поведение в ЛЕКЦИОННОМ ЗАЛЕ! И не чего-то там, а, ни фига себе, МОСКОВСКОГО ПЛАНЕТАРИЯ!!!
Лектор кричит, пытается прекратить безобразие, зал хохочет, мы в ужасе замерли. Хранитель бутылки сжимает проклятый сосуд, и не знает, что с ним сделать. В общем, ждали мы позорного изгнания из планетария. Однако обошлось. Буквально, через минуту, зал отсмеялся и смолк, лектор погрозил страшными карами в виде изгнания с лекции, и продолжил свою просветительскую деятельность. Наш бутыльмастер до конца лекции держал шампанское в руках, после окончания лекции, он прикрыл бутылку свитером, и мы, прикрывая его, вывели его на улицу, где вылили шампанское в сливной люк. Не могли мы пить его после такого позора.
Знаете, дорогие товарищи, те моральные ценности, которые в нас закладывали в советской школе, были сильны не только в толпе, но и в каждом лично. Никто не сомневался в том, что его поведение было недостойно, никто не оправдывал себя, не утешал. Каждый в первую очередь, был честен перед самим собой. Это сейчас произошедшее кажется смешным, а тогда, перспектива общественного порицания незнакомых людей, пугала. Все-таки в нас закладывали самодисциплину. Уважайте себя, друзья, уважайте. И будьте честными перед собой.

4

А вот позвольте вас спросить: случалось ли вам быть свидетелем чуда? Причем чуда незаметного, как бы совершенно обыденного для делателя его? Ну вот как, скажем, случайный сосед по садовой скамейке вдруг поднимется в воздух, чтобы просто достать из-под себя газету, а потом опустится на место, и примется ее читать, да затем еще и прикурит из пальца? И при этом никак не ища никаких свидетелей, а так, как будто чудесные дела его совершенно естественны для любого из нас, а? Нет? Не видели? А я видел. И потрясение мое было так велико, что и сейчас, через четверть века помню все до мельчайших деталей...

Если верить фильмам, то типичное российское утро начинается со свежих криков петухов, сладких хлебных дымков из печных труб и тихим восхождением золотистого светила над православными куполами. Может быть. Не спорю. Но любой день на российской стройке начинается с истошного мата. И это утро не стало, увы, исключением.

Утренний морозец сотрясал рев Николая Бровкина, огромного и страшного бригадира кабельщиков. Он набирал воздух в огромную гориллоподобную грудь, там алхимически превращал его в мат, и изрыгал его наружу, целясь в кабину бульдозера. При этом турбодизель сверхмощного Комацу стыдливо затихал; у него просто не хватало сил.

Переждав в упражнении «вспышка слева» первую волну, к эпицентру, на тоненьких ножках, приседая и зажмуриваясь, прибежал недавний выпускник политеха, он же - свежевылупленный мастер участка. Это был я.

Выяснилось, что бульдозерист, этот достойнейший правитель стальной арбы, перепутал место работы, и аккуратно снивелировал грунт вместе с указателями над кабелями, которые мы проложили на прошлой неделе. Это означало, что теперь любой мудак (а как раз их выращиванием активно и занимается стройка) вскоре непременно начнет сверлить и копать как раз в месте их пролегания. Законы Мерфи у нас соблюдались строже, чем нестояние под стрелой. И что еще все знали, что необозначенный кабель заменяется за наш счет.

Нужно было что-то делать, чтобы найти и пометить кабель. Но что? Мои мозги завертелись, листая в мозгу конспекты на эту тему. Решение не появлялось. Что-то помнилось о специальных приборах для поиска линий, но в наших условиях я смог бы быстро их достать, разве только найдя основание радуги, и спросив там у гномов.

Тем временем Бровкин таки отогнал своими дивными матюками огрызающийся бульдозер далеко за границы прайда и вернулся в хорошем настроении. Для него этот инцидент был всего лишь полезным дыхательным упражнением, типа тай-чи. Я попытался прикинуться начальством, поправил сползающий подшлемник, грозно насупился и как можно строже спросил: «ну что, бугор, что делать-то будем?». Тот моментально меня передразнил, причем в его исполнении я почему-то говорил писклявым голоском школьной ябеды. А потом буркнул миролюбиво: «чё делать бл, чё делать...искать епсть кабель нах...»

Сунув между усами и бородой кривую «Приму» из мятой пачки, он подошел к куче мусора и с натугой выдернул какую-то алюминиевую проволоку. Морщась от дыма, он разломал ее на два куска, а затем согнул каждый буквой «Г». Взял в каждый из кулаков по куску, и держа их, как игрушечные пистолеты, стал ходить зигзагом, иногда проваливаясь пудовыми кирзачами в незастывший суглинок. Я следовал следом. Николай не отывался от своих проволочек, держа их параллельно. И вдруг они скрестились. «О,- удовлетворенно ухмыльнулся он, - кажись, нашел. Чего стоишь, ставь вешку!» Я повиновался. Бровкин продолжал ходить галсами, я втыкал случайные палки, и вскоре на земле вырисовались наши трассы.

Я следовал за бригадиром со странным ощущением розыгрыша. Этого не могло быть. Но подтянулись работяги, и стали вбивать стандартные указатели вместо моих палок...никто не удивлялся и не подкалывал. Для них это было НОРМАЛЬНО! Как? Спокойно работать вместе с человеком, который запросто чувствует неподключенный кабель под землей? Мировоззрение тихо съезжало. Дико захотелось уйти и подумать о тщете. Но вместо этого я попросил попробовать самому.

Я взял еще теплые проволочки, слегка расслабил, как посоветовал Бровкин, захват, и побрел, запинаясь по полю. Проволочки колебались в такт моим шагам, но оставались параллельны. Руки мерзли. Я понимал, что надежды никакой, но страстное желание чуда только нарастало.
Вдруг на одном из шагов они сомкнулись. Мама. Я сделал два шага назад. Они разошлись. Вперед. Перекрестились. Еще вперед. Снова разошлись. Я тоже нашел кабель....

Как оказалось, почти все в бригаде могли это делать. Меня научили, и через неделю я даже мог отличать под землей водопроводные трубы от кабеля. Потом я сделал себе пару из нержавеющих электродов и носил их в сапоге. А чудо, ставши обыденным, потеряло остроту волшебности.

Потом стройка завершилась. Я уехал. Много чего произошло с тех пор. Было много разных людей, городов и даже стран. Но никогда, никогда мне не забыть себя, такого молодого и беспричинно радостного, бредущего в грязном ватнике, с каплей на носу, уставившегося на две неровные блестящие проволочки...

И то, как вдруг они сошлись.

5

Меня всегда восхищали те безымянные, но главные люди человечества,
которые подарили миру свои гениальные изобретения. Именно подарили,
потому, что их творения настолько гениально просты, что один раз увидев,
повторить чудо может любой желающий: Огонь Колесо Парус Лук Рычаг, да
мало ли…
Каждая из этих вещей поделила историю человечества на «до» и «после».
Это вам не какой-нибудь жлобский айфон, с которого скоро будут брать
деньги даже за зарядку батарейки…
Поистине великие открытия – бесхитростны и понятны – увидел, сварганил,
применил и у тебя ощущение, что все твое родовое племя стало работать
только на тебя…
А мне как режиссеру и искателю сильных эмоций, всегда была интересна
реакция людей на чудо.
И вот однажды мне повезло. Я своими глазами увидел как древние люди,
которые всю жизнь тягали грузы на себе, впервые увидели колесо…

Зима, Ивановская область. Дремучий лес. Мы с оператором приехали снимать
документалку о местных ремеслах. С собой в нагрузку нам всучили
студентку из Финляндии Илму. Финка, как финка, маленькая, крепенькая как
табуреточка, веселая, компанейская и по-русски говорит. Ну никак не
обуза.
Сосредоточенная Илма бегала с камеркой по глубокому снегу и своими
толстыми вязанными варежками как то умудрялась нажимать на кнопочку
«REC». Дипломная работа - не хухры-мухры.
Лесорубы нас опасались и на всякий случай были радушны и приветливы,
поскольку мы вчера пили чай с их губернатором. Мало ли, вдруг он к
тридцатиградусному морозу еще и ветру им напустит, тогда вообще труба.
Съемка шла весело и бойко, иначе можно было замерзнуть.
Я мерил длину теней от сосен, потом в снег втыкал палку и прикидывал
соотношение ее высоты к длине тени, делил, умножал, считал шаги и
получал точку в которую должна упасть верхушка спиленного дерева.
Потом в это место ставил камеру (на всякий случай без оператора) и Илму
(которая почему-то верила моим расчетам, я ведь умолчал, что в школе по
геометрии у меня была твердая чуть ли не двойка).
Но все шло как по маслу. Лесорубы «улыбали» стволы в нужном направлении
и могучие столетние сосны с треском валились точно к ногам нашего
штатива и валенкам храброй Финки.
Однако мы неслабо задубарели и решили сделать перерыв на горячий чай.
Лесорубы засуетились - один начал бойко нарезать бензопилой дрова для
костра, второй вытаптывал место, третий полез в трактор за специальными
арматуринами и молотком, чтобы подвесить чайник над будущим костром.
Четвертый притащил огромную сковороду с примотанными к ней проволочками
и похвастал, что эти проволочки его личное изобретение, а то раньше
приходилось всем по очереди держать за ручку над огнем, покуда картошка
не поджарится…
Мы с оператором в радостном предвкушении потирали задубевшие руки и
только Илма с мольбой в голосе попросила:
- А можно сначала горячий чай и обед, а уж потом костер и прочие зимние
забавы? Вы извините, но уж очень я замерзла…
Лесорубы переглянулись глупо усмехаясь, но понимая, что в Финляндии все
не так как в России, попытались терпеливо объяснить, что мол не знаем
как у вас, но в нашем лесу на тридцатиградусном морозе чай без костра
сварить невозможно. Тут милая барышня, нет ни газа ни розеток. Так что
придется подождать. Вот Саня еще пару веток нарежет и будет костерок,
тогда погреетесь.
Илма ничего не поняла ни про газ, ни про розетку и раздражаясь сказала:
- Так я и прошу – не нужно костра – это долго, просто сделайте огонь –
чайник вскипятить и погреться...
Тут лесорубы уже слегка напряглись, один даже то ли в шутку, то ли
всерьез протянул финке зажигалку.
Та взяла, сунула ее в варежку и попросила у Сани бензопилу.
Саня дал.
И финка из начинающего режиссера мгновенно превратилась в сказочную
маленькую разбойницу. Лихо вырезала из сосны большое полено, сантиметров
тридцать в диаметре и поставила на торец, оно оказалось ей по пояс. Мы
наблюдали за ней как дети за фокусником, было видно, что бензопила для
нее такая же привычная вещь, как для наших девушек фен.
Дальше она начала резать полено вдоль как тортик, но не до самого низа -
чтобы оно не распалось на дольки. Всего четыре прореза.
Потом финка открутила какую то крышечку и в центр деревянного тортика
налила из бензопилы несколько капель масла, чуть плеснула бензина из
бачка, отдала хозяину агрегат, вынула из варежки зажигалку и чиркнула…
От начала ее работы, до появления у нас самой настоящей газовой плиты
прошла ровно минута. Еще через десять, мы все пили мятный чай, а на
деревянной конфорке уже шкворчала картошка с салом. Огонь никак не нужно
было поддерживать, он горел сам по себе - красиво и ровно выжигая полено
изнутри, как будто в середине бревна была спрятана хитроумная
газобаллонная конструкция. И продолжалось это не пять и не десять минут,
а почти час…
Ах какие живописные лица были у бывалых лесорубов. Жаль, что камера
замерзла, а то бы заснял для истории. Поначалу они недоверчиво шептались
ожидая подвоха, но когда поняли, что подвоха не будет и что их жизнь
поделилась на «до» и «после», тут уж излили душу радостными
междометиями:
- Хуе…
- О нихх…
- Твою жеж мать… ну пп…
- С хера…б…
Если бы Илма вдруг крикнула – «На колени! »
Я не сомневаюсь, что лесорубы попадали бы.
Больше в тот день уже никто не работал, они рвали друг у друга пилы и
строили деревянные буржуйки, все еще не веря своему счастью.
И когда мы в кузове трактора уезжали из леса, нас провожала снежная
поляна украшенная десятками волшебных огней и радостные бегущие люди
которым с этого дня уже на фиг не нужны были ни дрова, ни мангал, ни
проволочка на сковородке…

Знали бы вы, как приятно быть хотя бы примазавшимся к Прометею…

Честно стянуто http://storyofgrubas.livejournal.com/