Результатов: 14

3

Зашел мужик в ресторан пообедать. Зал практически пуст. Сделал заказ. Принесли. Сидит неторопливо ест, наслаждается. На эстраде ансамбль готовится к вечернему выступлению, репетирует. При этом то, что они играют, мягко говоря, музыкой назвать нельзя. Мужик встает из-за своего столика, подходит к эстраде: - Ребята, Вы меня простите, но даже на мой невзыскательный слух Вы играете такую лажу!!! - Мужик, да ты че?! Мы же так... на черновую... без бемолЕй!

4

Зашел мужик в ресторан пообедать. Зал практически пуст. Сделал заказ. Принесли. Сидит неторопливо ест, наслаждается. На эстраде ансамбль готовится к вечернему выступлению, репетирует. При этом то, что они играют, мягко говоря, музыкой назвать нельзя. Мужик встает из-за своего столика, подходит к эстраде: - Ребята, Вы меня простите, но даже на мой невзыскательный слух Вы играете такую лажу!!! - Мужик, да ты че?! Мы же так... на черновую... без бемолЕй!

6

История давняя, примерно того времени, когда гласность еще была, но колбаса и мыло в магазинах уже закончились. Начинался этап борьбы с пьянством и алкоголизмом. Времена уже далекие, так что за абсолютную достоверность не ручаюсь.
Был я в ту пору флагспецом эскадры кораблей в Индийском океане. 3 месяца на берегу, а потом кораблем из Севастополя или Владивостока в зону эскадры и 7-8 месяцев солнца, качки и много соленой водички за бортом. С пресной было хуже – танкерам обеспечения перестали продавать воду, даже в долг в ближних портах, а расплачиваться валюты не было.
Время летело быстро - стрельбы, разведка, учения, иногда сопровождение конвоев в Персидском заливе, бытовуха, одним словом. Немного разнообразили быт рыбалка да волейбольные баталии на верхней палубе, с мячом на леске или прибытие писем с каким-нибудь проходящим танкером. Да, в 1989 году еще писали бумажные письма!
Прибыл на смену очередной БПК, смена произведена, за встречу-расставание выпито, пора домой! С группой офицеров штаба эскадры убываем на корабле, отбарабанившим в зоне эскадры свой срок, во Владивосток. Классно на боевом корабле идти пассажиром. Экипаж трудится, несет вахты, а у офицера штаба эскадры уже наступает подготовка к отпуску – он практически не вовлечен в корабельный распорядок (главное не проспать завтрак-обед-ужин), может спать, читать книги. Одним словом прекрасный морской круиз. Конечно, вылезти на верхнюю палубу боевого корабля и лечь позагорать – это уже будет запредельно, но в остальном – именно круиз. Однако на сей раз наше путешествие сразу же было омрачено телеграммой – корабль задерживают на 5 суток и мы должны совершить заход в индийский порт Бомбей (после 1995 года – Мумбаи), где должна состояться встреча министров обороны и главкомов ВМФ Индии и наших. Конечно, еще никогда заход в иностранный порт не считался наказанием, но заход, приуроченный к встрече министров – это ничего хорошего. В телеграмме было указание – находящимся на борту офицерам штаба эскадры обеспечить качественную подготовку корабля к визиту и организацию встречи. Я уже неоднократно наблюдал, как на флотах происходит встреча Главкома – «зачищается» все, чтобы на глаза не попался какой-нибудь полупьяный матрос, мичман или офицер. Прибытие Главкома для корабельных событие, сопоставимое с прилетом марсиан. А для командования корабля оно давало шанс «засветиться», что могло хорошо сказаться при дальнейшем продвижении по службе (или, наоборот, не сказаться!) Размеренная жизнь корабля была безжалостно перечеркнута. Четверо суток непрерывно корабль красился, подкрашивался и перекрашивался, драились до блеска все медяшки. Экипаж практически не спал. На мою долю выпало не так много. Кроме работы по специальности с корабельным специалистом, я должен был составить маршрут возможного прохождения иностранной делегации, так, чтобы он не проходил мимо спец. кают, секретного вооружения и т.д. На всех ненужных «ответвлениях» должен был стоять матрос, задача которого не пропустить никого, направив по «правильному» маршруту. Матросов тщательно проинструктировали, обучили их иностранному слову «ПЛИЗ» и жесту рукой, показывающему нужное направление движения. К исходу 4-го дня корабль сиял, как котовы яйца, а матросы были в белоснежной форме, в кают-компании были накрыты столы с накрахмаленными скатертями. БПК встал на якорь на рейде. Министр обороны и главком должны были подойти на командирском катере, который отдраили до неестественного блеска. На случай его поломки были задействованы еще 2 катера, не столь «помпезные». Утро, как всегда, высветило массу мелких недоделок, которые тут же устранялись. Командир в пятый раз отрепетировал перед зеркалом свой доклад. Прошла информация – министры обороны обеих стран после возложения венков едут сразу в Министерство обороны, а на корабль прибудут только Главкомы ВМФ. Уже проще, только командир быстро репетирует новый доклад. Показалась кавалькада машин на берегу, в командирский катер погрузились несколько военных и гражданских, катер бодро захлопал винтом и двинулся к кораблю. Через несколько секунд доклад сигнальщика – катер потерял ход! Второй экипаж с резервным катером был спущен на воду за 10 секунд и …. Катер не завелся! Еще 10-15 секунд и катер с другого борта спущен и полетел на выручку. Как оказалось впоследствии, командирский катер, намотал на винт рыбацкую сеть. Главком калач тертый, знает о существовании «адмиральского эффекта» - он сразу проинформировал своего коллегу, что на корабле проводятся учения по спуску катера и т.д. На корабле, все затихает и только по палубе мечется матрос, у которого в руках оказался спасательный круг из спущенного катера. Командир грозно глядит на матроса и рявкает – ты ЧЁ? Матрос лопочет, что не знает, куда деть круг. «Куда-куда? да хоть за борт»! отвечает командир. Катер подходит к борту, экипаж выстроен, командир по стойке смирно, пожирает глазами швартующийся катер. Сзади появляется матрос и докладывает: «товарищ командир, ваше приказание выполнено»! Командир удивленно оглядывается – «какое приказание?». Однако уже ясно какое – из-за кормы корабля выплывает ВЫБРОШЕННЫЙ ЗА БОРТ спасательный круг. Полный абзац! Далее следует доклад командира корабля, поздравление экипажа Главкомом, короткая речь. Вместе с главкомом прибыли представители нашего посольства, они по гражданке. И видимо приспичило одного из них очень серьезно. Он бочком к старпому и спрашивает – где «отлить» можно? По палубе, вниз и налево. И посольский бочком-бочком и далее бегом. Добегает до матроса, и говорит, что старпом разрешил ему забежать в гальюн. Однако матроса обучили, две последние ночи он практически не спал и кроме слова «Плиз» и указания рукой он ничего не в состоянии воспринять. Ни шепота посольского, что он русский и бежит по малой нужде, ни русского языка он уже не понимает. ПЛИЗ, Я СКАЗАЛ! и снова жест рукой в направлении движения. А когда посольский пытается проскочить, матрос передергивает затвор автомата и посольскому уже бежать никуда не надо! Хорошо, что речь Главкома была краткой, а то бы сходил посольский не только по малой нужде! Главком поздравил экипаж, вручил несколько заранее подготовленных грамот и подарков (мне, кстати, в тот заход были вручены часы командирские с поздравлением от Главкома. Часы проходили всего лишь 3 дня. Ясно, хорошего не подарят!) и, не спускаясь в кают-компанию, вся делегация грузится снова в катер и видимо на банкет в министерство обороны. Так что в кают-компании мы хорошо посидели с офицерами корабля и штаба эскадры. На следующий день еще были сходы на берег, моряки, наконец-то отоспались. А через 2 дня мы уже держали курс на Владивосток с заходом во вьетнамский порт Камрань.
Заход в Камрань был организован без всякой помпы – мы просто заходили для пополнения запасов топлива и продуктов. В Камрани базировалась одна из наших эскадр. Флагманским специалистом на ней в тот момент был мой однокашник Володя. В Камрани я побывал впервые. Мы пришвартовались к стенке в пятницу в 17.30. На эскадре короткий день. Кроме дежурной службы на пирсе никого не было. Офицеры штаба эскадры в 17.00 уже убыли на автобусе в свой городок, который был километрах в 3-4 от пирса. Я запросил добро у начальника походного штаба на посещение однокашника. Спросил у дежурной службы, как добраться до военного городка – оказалось, что все просто – нужно идти вон по той дороге, уходящей куда-то в джунгли. Уже через 10 минут я широко шагал по раздолбаной асфальтовой извилистой дорожке, слева и справа густой стеной стояли заросли тропической растительности, действительно, настоящие джунгли. Смеркалось и довольно быстро. Когда уже прошел километра полтора-два, после очередного поворота чуть позади меня вышли 2 вьетнамца с автоматами Калашникова и громко спросили у меня: «куришь?». Я ответил отрицательно и для убедительности покрутил головой. Мой ответ им явно не понравился. Они пошептались меж собой и один из них еще раз на своем птичьем наречии спросил «куришь»? Я впервые пожалел, что не курю. У одного из них была дурацкая привычка передергивать затвор автомата. Я обратил внимание, что «Калаши» у них стоят на предохранителе, однако, щелчок затвора оптимизма не добавляет. Я сделал попытку пропустить их вперед. Однако они остановились и ждали, когда я продолжу движение. Так мы и шли, я, не слишком ускоряясь, а когда слышал очередной щелчок затвора и вовсе останавливался и поворачивался лицом к ним, они, следовавшие метрах в 10-15 позади и яркая луна, освещающая узкую дорожку. Наконец джунгли расступились и мы вышли на открытую площадку, слева я увидел огороженный колючей проволокой военный городок, на КПП дежурили морпехи, которым я был рад, как родным. Вьетнамские вояки, убедившись, что я прошел через КПП, исчезли в джунглях. Морпехи подсказали, где проживает мой однокашник, а заодно сообщили, что в последнее время обстановка чуть накалилась, запрещено добираться самостоятельно и всех штабных возят только на автобусе. Через 10 минут я уже обнимался с Володей и его женой Танюшкой, которую хорошо знал еще по училищу. Володя посмеялся моему рассказу и сообщил, что вьетнамцы спрашивали у меня не закурить, а обнаружив незнакомца (всех “местных» русских они хорошо знают), уточняли, друг ли я им – употребляя русское слово «КОРЕШ», а я им отвечал, что я «не кореш», что им явно не нравилось. На следующий день, дорвавшись до прочной земли, вместо гуляющей палубы, я умудрился поломать себе руку, играя в большой теннис и "герой Персидского залива" вернулся домой в гипсе.
Кстати, повезло, что при игре присутствовал местный эскадренный врач. Когда я пытался достать уходящий мяч, то сделал кувырок с опорой на левую руку. Стало больно, поморщился, а через несколько минут стал еще играть в волейбол. Когда принимал мяч, то видимо так "скукожился, что врач сразу сказал – ну-ка, давай посмотрим, что там у тебя с рукой. Посмотрели, сделали снимок - двойной перелом руки чуть выше кисти. Через час я был уже в гипсе. Пока еще пару дней были в Камрани, пока чуть не неделю шли до Владивостока, прячась от шторма, потом еще день провел во Владике и когда прилетел в Москву, понял, что гипс не позволяет настолько приоткрыть пальцы, чтобы туда входила грудь, по которой я за 8 месяцев ну уж очень успел соскучиться, то сразу принял решение - нафиг гипс! и, не смотря на возражение жены (думаю в ней в тот момент все же говорил медик) разломал весь гипс, утверждая, что хорошее настроение - лучший лекарь. И оказался прав!

7

Штирлиц с Мюллером шли Зальцбург-штрассе. Из окна дома напротив они вдруг услышали громкие крики "Muter! Muter!".
- Rammstein! - догадался Мюллер.
Голос за кадром: "...И только Штирлиц знал, что это радистка Кэт репетирует роды..."

8

На тренировке футболист оживленно разминается: делает рывки, всякие упражнения, активно включается в квадраты, от души бьет по воротам, после тренировки остается и час репетирует штрафные.
К нему подходит тренер:
— Ну как дела?
— Выпустите меня на поле, я этот долбаный «Шахтер» порву!
— Успокойся… ты и так в «Шахтере».

9

О студенческих хитростях.

Когда у нас в институте (МЭИ) студенты защищали диплом, то на защиту приходить мог кто угодно, и соответственно вопросы задавать дипломнику.

А я перед защитой немного волновался, тема досталась новая, то есть с нуля
всё сам писал. Похожих работ у старших курсов просто не было.
Ну и решил подстраховаться, друга подговорил, специально он по бумажке заготовленный заранее вопрос выучил.
Так как с темой вообще не знаком - 8 классов средней школы и ПТУ заканчивал.
Конечно я его поднатаскал, три часа рассказывал ему про свою экспериментальную криогенную установку.

На защите мои однокашники в заднем ряду скромно сели, и приятель этот с ними.
В бумажку уткнулся, вопрос ключевой репетирует.

Закончил доклад, проиллюстрировал детали на чертежах, и говорю:
- Установка экспериментальная, но возможно пойдёт в серию. Cлушаю вопросы.
И товарищ с задних рядов тут же:
- Почему была выбрана именно такая форма охлаждающей камеры?
Как и было задумано, выкладываю все козыри - почему именно так, а не иначе.

Преподаватели с разных кафедр внимательно слушают наш диалог, лишь изредка прерывая несущественными замечаниями. Защитился на отлично.

А приятелю моему потом один из профессоров говорит:
- Вы с какого факультета? Приходите к нам на кафедру, сейчас нужен лаборант,
а потом возможна аспирантура.

Тут Васька сначала растерялся немного, а потом нашёлся.
- Я подумаю, но пока кафедра физического воспитания у меня в приоритетах.

12

Еврейский хор репетирует.
Дирижер: - Теноры, возьмите первую ноту песни.
Теноры: - Шме-е-е...
Дирижер: - Баритоны, первую ноту.
Баритоны: - Шме-е-е...
Дирижер: - Басы - первую ноту.
Басы: - Шме-е-е...
Дирижер: - А теперь - споем!
Хор: - Шмело, товарищи, в ногу!

14

Приезжает в провинциальный театр столичный режиссер ставить "Гамлета".
Смотрит труппу и говорит:
- О, вот этот парень мне годится на главную роль! Как его фамилия?
Ему отвечают:
- Это Сидоров... Но, знаете, мы бы вам не советовали его брать...
Вот возьмите Иванова или Петрова... Да кого угодно, только не Сидорова!..
Режиссер:
- Да нет, почему же? Он мне подходит. Пусть приходит завтра на первую читку...
Короче, начинаются репетиции. Сидоров репетирует блестяще, идеально выполняет
все режиссерские замечания и пожелания. Режиссер в восторге: "Вот Гамлет,
о котором я мечтал всю жизнь! Это будет блистательный спектакль! И какой
прекрасный, тонкий артист этот Сидоров! А мне еще советовали его не брать...
Вот что значит актерская зависть!"
Через полгода изумительных репетиций - премьера. Режиссер садится в первый ряд.
Открывается занавес.И тут начинается что-то необъяснимое: главный герой начинает
делать все по-своему, ломает мизансцены, не исполняет ничего из того, о чем
договорились - короче, ужас!
В антракте режиссер с безумными глазами влетает к нему в гримерную и кричит:
- Да что с тобой! Это кошмар!
На что Сидоров гордо поворачивается и спокойно говорит:
- Когда вы работали, я вам мешал?..