Результатов: 19

1

Всё предопрелено ...

Когда мне было 9 лет - родители ушли по делам, а мне было скучно.

Я из алюминиевой проволоки согнул вилку, - но так как я уже тогда немного соображал - взял плоскогубцы с изолированной рукояткой - и сунул эту проволоку в розетку!

И - ничего! - перегорела пробка!

Когда родители пришли - я говорю - свет перегорел!

Папа сделал жучок и поставил пробку на место - но вероятно что-то заподозрил - поскольку через полгода, на мой день рожденья, - он подарил мне набор "Юный электрик"!!! (это был конструктор с полной инструкцией и всякими прибамбасами, включая даже электромоторчик на 1,5 В)

____________________________________

Когда мне было 12 лет - у нас был сломанный утюг - он тупо не работал.

Я сидел после школы дома, уроки сделал, мне скучно ...

Я взял отвёртку - разобрал этот утюг - обнаружил неисправность (контакт отгорел) - неисправность устранил - и утюг - заработал!

___________________________________

Когда мне стало 18 лет и-- стало определяться кем быть - я хотел заниматься программированием.

Пытался поступмть в университет - но не прошёл по конкурсу.

Чтобы год не терять - поступил в техникум - тоже на программиста!

И вот - нам объявляют 1 сентября - что поскольку группа нашего факультета программистов составила всего 4 человека - нам проедложили - либо отказатся от обучения - либо влится в группу изучающих электротехнику!

Так я стал - электриком! Хотя - не очень и хотел!

Судьба ...

(Мне 50 лет - стаж электриком - 30 лет - но я не люблю свою работу, но против судьбы - не попрешь ...)

2

Мужской оргазм - как джойстик с одной лишь рукояткой: всё просто и понятно, как, что и куда. Женский - долбаная гигантская панель на космическом корабле. Вроде чего-то делаешь, нажимаешь, и ничего не происходит, а в какой-то момент - хренак! - и всё взорвалось к чертям!

3

Гораздо раньше, когда еще государство не платило за первого и второго ребенка, а дети были не менее желанными, чем сейчас. Но любимые детские игрушки действительно были деревянными.
Андрей уже в старшей группе детского сада, мама между делом, убирая в комнате, говорит ему:
- Всё Андрюша, отбегался ты с друзьями.
Неспокойно стало на душе у Андрейки:
- Почему?
- На подготовку через неделю пойдешь, а там и школа не за горами.
Старший брат успокоил, как смог:
- Не переживай, в школе много нового узнаешь, научишься читать, писать. Я вот на уроке труда, для тебя сделал пистолет. Держи, дарю.
Пистолет был деревянным, но шикарным, подобие револьвера, с барабаном, рифленой рукояткой, мушкой на стволе, курком и рычагом взвода.
Всю неделю Андрей хвастал подарком, а лучший друг Мишка попросил:
- Дай мне поиграть.
- Бери, только осторожно.
Не прошло и двух часов, прибегает Мишка.
- Андрюха, а можно я у пистолета мушку откушу?
- Ты что, обалдел, нет, конечно.
- Ну, можно, мы же друзья.
- Да нет говорю, что я брату скажу.
- Скажешь, Мишка откусил.
Минут тридцать Мишка уговаривал Андрея и тот сдался:
- Ладно, кусай.
Тот достаёт из-за спины пистолет:
- Я уже откусил…
- Мишка ты что натворил?
- Ну ты же сам разрешил…

4

Хлопоты бубновые, пиковый интерес.

Дочке 15.
И каждый раз отпустить ее куда-то одну это предмет долгих споров и опасений. Хоть вооружена перцовым баллоном, шокером, обучена пускать их в дело при первом подвернувшемся случае. Да и времена-то спокойные-чего б кипешить?
При этом я как-то неуютно себя чувствую. Ну не мне ее ограничивать, ей-Богу.
Сам я мотался в магазин на велике лет с семи. Через две трассы. Помню, как непросто было везти на руле бидон сметаны и сетку картошки одновременно. Но довозил же.

С 13 взял все вопросы провизии на себя. Мотался из Люберец в Москву, ибо с жратвой в Люберцах было не ахти.
Да и вообще...
Секция, куда надо было пройти через вражескую территорию...
Дискотека в Люберцах, где танцы были только для разогрева перед мордобоем.
Но это как-то забылось...Так, иногда , проедешь мимо мебельного на Никитских воротах, и вспомнишь неравную битву за колбасу в этом помещении. Когда потерял все пуговицы, но колбасу взял и даже умело использовал, как оружие ударно-дробящего действия.
Лет в 14.
Но тут судьба занесла в родимый 115 квартал Люберец. И вдруг всплыл в памяти случай. Так-то я давно забыл этот малозначительный эпизод, а тут обстановочка напомнила. Лет 10 мне тогда стукнуло, в Люберцах я тогда бывал наездами. Семья в то время жила на два города, и визиты из мирного Севастополя в эту зону фронтира были сродни командировок на войну.
...
Прабабушка моя , 1894 года рождения , (н.э), владела несколькими артефактами времен царя-батюшки. Икона , светильник и турецкая шаль (трофей персидских походов Петра, полагаю) меня интересовали мало.
Но шило. Нет, ШИЛО!!!
Это было не шило- мечта! Золингеновское, с квадратным жалом, великолепной ореховой рукояткой, удобно ложащейся в руку...
Совершенно незаменимая вещь в ночных Люберцах. Да и носить удобно- воткнул в пробку от шампанского- и в карман.
Но старая сквалыга заветное шило берегла, как Кащей- иглу в яйцах. Все попытки выменять пресекались на корню.
Приходилось выклянчивать - поносить.
И тут вечером меня отправляют в овощной. Чего-то для борща не хватило. Свеклы, что ли. Сунулся в ближний магаз- нету. Прусь в другой. Тоже облом. Хм. Остался последний. У цыганского дома. Была там резервация на два подъезда, что добавляла оживленности местному пейзажу.
Одомашненные индейцы к этому времени были изрядно усмирены местной накаченной гопотой, но все же бродить возле их вигвама в составе меньше взвода было явным безрассудством. Да еще в темноте.
Но - борща хочется, да и шило со мной. Прорвемся. Или убежим.
Fortis fortuna adiuvat- путь в магаз проходит без приключений. Цыгане, видимо, шумною толпою по Бессарабии кочуют.
А , нет, тут они. Судя по воплям и шлепкам по роже барон публично учит своих самок послушанию и трудолюбию. Видимо, квартальный план завален напрочь. Заботы мирные семей ,готовых с утром в путь недальний, тэк сказать.
Им не до меня, счастью.
В магазине малолюдно, лишь у прилавка трясется местный калдырь. Колбасит его не по-деццки, а денег на опохмел нету. Жалобный скулеж не растопил каменное сердце суки подколодной из вино-водочного отдела и страдалец вываливается на воздуся.
Покупаю заветный овощ и выхожу во тьму.
-Эй, шкет! Сюда идибля!
Оппаньки. Ханыга, видимо, решил опохмелиться гоп-стопом.
Разводить с ним дискуссии о вреде пьянства кажется мне малопродуктивным.
-На хуй шагай, дядя!
-Как?!- лорд явно фраппирован моими манерами.
-Бодро!
-Чеееегобллля?!
От сука. Недооценил я силу его отчаянья. Пролетарий успевает вцепиться мне в руку мертвой хваткой. Давно хотел пробовать шило в деле. Прям руки чесались.
Ну нака.
Выхватываю баушкин гостинчик, зубами срываю пробку и на тебе в ногу.
Черт издает вопль такой силы , что притихли цыгане.
Меня отшвыривает от жертвы метра на три.Твоюжмать. Шило осталось в ноге. Видимо, в кость попал. Вынуть его-проблематично: калдырь танцует какой-то замысловатый страстный этнический танец , траектория его конечностей совершенно непредсказуема. Все это под дикие первобытные крики.
Прыгаю вокруг страдальца, но шила, похоже, мне не вернуть. Но чу! Кажется, ромалы пожаловали.
Мужья и братья, жены, девы,
И стар и млад вослед идут;
Крик, шум, цыганские припевы,
Лохмотьев ярких пестрота,
Детей и старцев нагота пожаловали.
Пора делать ноги.
Очень хорошо помню основное чувство от произошедшего. Досада.
Жаба душила по поводу утерянного шила неимоверно. Плюс- гнетила перспектива тяжких объяснений с прабабкой.
А так- обыденность. Рассказал о происшествии одноклассникам, те еле сдерживали зевоту.
Было б о чем говорить. Вот у Толика кошка родила-это тема. А гопстоп в Люберцах- ха!: нашел нашел чем удивить! Рутина. Неудивительно, что я быстро забыл этот незначительный эпизод. Кабы не потерянное антикварное шило- то и не вспомнил бы, наверное.
Мда. Теперь я понимаю, почему родители спокойно отпускали нас, "детей с ключом на шее" куда угодно и когда угодно. Мы были другие. Пырнуть шилом калдыря, засветить кирпичом в дыню грузчику мебельного магазина в пустяшном споре-нам было раз плюнуть. Мы прекрасно умели решать проблемы и еще лучше- их создавать.
Так что хрен тебе , доча, а не поездка на метро. Сам отвезу.
А шила до сих пор жалко.

5

Мужской оргазм - как джойстик с одной лишь рукояткой: все просто и понятно, как, что и куда. Женский - еб:::ная гигантская панель на космическом корабле. Вроде чет делаешь, нажимаешь, и ничего не происходит, а в какой-то момент - х:::як! - и все взорвалось к чертям!

6

Мужской оргазм - как джостик с одной лишь рукояткой: все просто и понятно, как, что и куда. Женский - ебаная гигантская панель на космическом корабле. Вроде чет делаешь, нажимаешь, и ничего не происходит, а в какой-то момент - хренак! - и всe взорвалось к чертям!

7

Острый нож

Нож этот мне друг подарил. И он, и я не суеверные, и если я дал ему за этот нож какую-то монетку, то чисто по традиции.
Вот уже лет двадцать этот клинок живет в моих машинах, меняя их, когда я их меняю. Сталь – не знаю какая, но заточку держит нормально, нормально и точится.

Этот нож не является холодным оружием уже по двум явным признакам – по недостаточной толщине клинка и явно недостаточной жесткости крепления клинка в рукояти.

Нож этот со мной на всех рыбалках, во всех походах и поездках. Только отправляясь на Украину оставлял его в гараже.

И вот однажды на Ахтубе подходит ко мне наш идейный и фактический руководитель Слава со словами: «Вить! А давай филе сазана на углях испечём?! Я – нарежу, а ты – пожаришь! Дай только твой нож».
Я отвечаю: «Говно-вопрос! Нож – вон. Бери. Только ты осторожно! Я его только-только Ракетчиковой точилкой наточил».

Слава забирает нож и уходит. Выбрал он из садка среднего размера рыбину – килограмма на четыре с половиной. Я, спиной к нему, разжигаю мангал. Минут через пять слышу: «Вить, бинт есть?»
Достал я бинт из аптечки, завязал ему сильно рассеченный палец. Филе пришлось нарезать мне самому под его руководством.

Обидно потом было, что порезался он зря. Потому что, когда они уже все сидели за столами, а я снял с углей превосходно испеченное филе, сдобренное специями (я попробовал присохший к решетке кусочек), сложил это филе в большую пластиковую миску, понес к столам, - оступился и все выронил в песок. Услышал тогда в свой адрес много новых для себя выражений.

Прошло месяца два-три.

Решил я подлатать крышу гаража, и позвал Славу на помощь. Работы там было немного. Запланировали на вечер пятницы – с мангалом, мясом и пивом.

В пятницу Слава привел ещё одного своего друга. Я с ним раньше не был знаком, а он в этот день проставлялся за третьего сына.

Залатали прореху на крыше, разожгли мангал. Этот Дима начал нанизывать мясо на шампуры. Когда поворачивается ко мне: «Вить! Куски крупноваты. Нож есть?»
Я лезу в багажник, протягиваю ему рукояткой вперед нож. Слава оглянулся на нас и сказал: «Дима, осторожно, - нож острый!»

Через минуту Дима спрашивает: «Вить, бинт есть?»

***
PS
Написал эту историю давно, но не выкладывал почему-то. И оказалось. что не зря, потому что тема продолжилась.

Писал уже, что был с тинейджерами на турслете этим летом.
Общался немало с мальчишками, зашел раз разговор и о ножах.

Объяснил им, что красивые тесаки, которые они взяли с собой, годятся только для нащипывания лучины. Но и для этого гораздо удобнее использовать небольшой хорошо заточенный топорик. А вообще в походе нужно иметь среднего размера столовый нож. Который пригоден и картошку-морковь почистить, и лук пошинковать, и рыбу выпотрошить и почистить, и палочку обстругать. И вообще для всего. Рассказал им и про этот свой нож, клинок которого, хоть и длинноват, но сам он имеет уже свою историю.
Пацаны спросили, конечно: «Николаич! А нож-то этот у тебя с собой?»

Я полез в багажник. Достал. Дал им в руки. И тут кто-то меня позвал, я отвернулся. И слышу за спиной: «Николаич! Бинт есть?»

Я испуганно обернулся. А эти мальчишки смеются. Они не порезались, - просто прикололись надо мной удачно…

9

Очень бесят люди, которые приходят ко мне в кабинет для разговора и при этом начинают хватать разные предметы со стола, не спрашивая разрешения...
Как-то подарили мне охотничий нож на день рождения. Большой. Страшный. С рукояткой из рога и в кожаных ножнах. Лежал он на столе. Пришел такой товарищ с шаловливыми ручками... Пока рассказывал о своих проблемах, клинок в руках крутил-вертел, из ножен вынимал – вставлял… Наконец, положил обратно на стол. А я, продолжая разговор, достаю носовой платок, аккуратно беру нож, кладу его в сейф и закрываю на ключ. Через минуту мужик начинает сбиваться, теряя нить разговора... Потом спрашивает: «А ты что это сейчас сделал?» Отвечаю: «Ничего», - и пристально смотрю на него. Короче, тот пол дня за мной бегал, упрашивал дать ему ножик протереть.

10

В те далёкие годы, когда автоматические камеры с радарами ещё не висели над дорогами, контроль за соблюдением скоростного режима осуществляли живые гаишники. С такими ручными радарами вроде куска толстой трубы с пистолетной рукояткой. А я ездил на иномарке довольно потрёпанного вида, но вполне хорошего состояния. Во всяком случае, она просто-таки просилась бежать быстрее, чем разрешено правилами дорожного движения. Да и я был молодой, потакал ей в этом желании.
Это сейчас по знакомой дороге наизусть знаешь, где камеры висят, а наряд ДПС с радаром встречается всё реже. А тогда ХЗ где они станут, и каждый раз в другом месте. Старался высмотреть их издали, ещё вне зоны действия радара, смотрел на встречных - не моргнут ли фарами, но не всегда удавалось.
Однако, хотя и был я молодой, но, надеюсь, не очень глупый. Заранее обдумал план действий. И вот еду я по дороге, как всегда, быстрее положенного, и вдруг за поворотом - они! И уже целятся в меня из радара. И он уже достаёт. Резко включаем правый поворотник, тормозим, направляясь к гаишникам, пока они даже ещё не успели жезл поднять. Не дожидаясь, пока ко мне подойдут, выскакиваю из машины и к ним с вопросом: "Ребята, а у вас радар есть?" Ну, они, конечно, не отрицают, есть радар, говорят. Сразу, без паузы - парни, у меня проблема, мне кажется, что у меня спидометр брешет. Давайте, я сейчас мимо вас проеду, а вы мою скорость замерите, а потом я вернусь и вы мне скажете? Они, чуток обалдев, соглашаются.
Думаете, я прыгаю в тачку и по газам? Нифига подобного. Плавненько стартую, демонстративно разворачиваюсь и уезжаю назад. Там снова разворот и проезжаю мимо радара с постоянной, но уже допустимой скоростью. Останавливаюсь, сдаю назад, выхожу и спрашиваю - ну как, сколько радар намерил? 85, говорят. Я - вот сука, а у меня спидометр только 70 показывал. Значит, точно врёт! Ну, буду теперь знать. Спасибо вам!
И с благодарностями уезжаю, потеряв три минуты, а не полчаса на протокол. И вообще без штрафа. Трижды это проделывал и трижды получалось. Тут главное назавтра тому же патрулю не попасться с новым превышением скорости.
Гаишники - тоже люди и ничто человеческое им не чуждо. Чуть-чуть обдумать психологию общения с ними, и они довольны, что человеку помогли, и прежние показания радара стёрты, изменены на допустимые. Да и не поднимали гаишники в этих случаях вопроса о превышении ни разу.

11

«Каждому положен свой Державин» - сказал поэт. Но это только малая толика правды: каждый сам хочет быть Державиным, или хотя бы Сорокиным. Внутри всякого человека глубоко запрятан вирус эксгибиционизма, который лишь ждет своего часа.
Один переплывает Атлантику верхом на бревне, гребя рукояткой бамбуковой удочки и пия кровь проносящихся летучих рыб. Другой проживает совершенную среднестатистическую жизнь, выпивая ежедневно свои 0.18 литра водки, съедая в месяц 5.4 килограмма картофеля и корнеплодов и совершая положенные ему 0.0013 убийства. Но и тот, и другой равно одержимы желанием поделиться содеянным, в назидание современникам и потомкам. В результате один пишет «За бортом по своей воле», другой «Москва – Петушки», третий создает «Кумаонских людоедов» или «Леопарда из Рудрапраяга». А иной ограничивается поучением друзей по гаражу.
И проявление означенного вируса неизбежно, как пресловутый дембель. Невозможно, совершенно невозможно избежать его тлетворного воздействия. Вот и азмь, грешный, впал в эту хворь и пишу, пишу, пишу… Зачем? Для кого? – Не знаю. Но вот история, полная трагизма.
В конце 70-х годов прошлого века – как видите, это древняя история и обязана быть правдой, ибо предки наши верили ей слепо, - так вот в то самое время получил наш институт некий Прибор. Я бы даже сказал – Спектрометр. На фоне остального нашего оборудования, в основном извлеченного из хранилищ времен Хуфу или Тутанхамона и крашеного молотковой эмалью, новая игрушка была красива, как новогодняя елка и в качестве гнета для капусты была идеальна. Как спектрометр это изделие не вполне оправдывало свое название, поскольку не работало.
Начальству же, даже самому лучшему, свойственно желать обратного – хочет оно научных результатов с каждой единицы оборудования. Поэтому с регулярностью раз в неделю был вызываем наладчик, Полномочный Представитель Изготовителя, человек-гора ростом за 2 метра и весом за полтора центнера. Начальник же мой, к слову сказать, рост имел примерно полтора метра и вес килограмм пятьдесят или меньше. И в один прекрасный день Начальник возопил, обращаясь к Полномочному и глядя на него снизу вверх:
- Слава, - вопиял Начальник, - ну неужели Трижды ордена Ленина Ленинградское оптико-механическое объединение имени Владимира Ильича Ленина (sic!) не может справиться с такой мелочью, как спектрометр?
На что Полномочный, исполненный спокойствия и величия, из-под потолка гласил:
- Миша, да все эти ваши научные приборы составляют четверть процента в программе ЛОМО, они просто на хер никому не нужны!
И тут стало ясно, что нас, говоря современным языком, «кинули». И если мы хотим с этим чудищем (не Славой, а Спектрометром) работать, придется действовать самим.
Тогда я принялся думать, потом паять, потом ругаться, опять паять и после опять думать. Даже книжки читал, даже инструкцию к прибору! И прибор, как это ни странно, стал подавать признаки жизни и даже заработал, и работал настолько устойчиво, что меня обуяла гордыня. Грешен. Захотелось поделиться своей мудростью с собратьями – это, кстати, тоже было проявлением ранее упомянутого вируса эксгибиционизма, хоть и с научным акцентом.
Подстрекаемый гордыней, написал я Статью, и приложил к ней Акт экспертизы, и послал Статью в Приличный журнал.
Зря. Зря я не обратил внимания на тот факт, что Приличный журнал, хоть и полностью соответствует профилю Статьи, но издается самим Курчатником. В связи с этим прискорбным фактом спустя пару месяцев после отправки Статьи я был обеспокоен звонком из редакции Приличного журнала, и был поставлен перед необходимостью получения разрешения на публикацию от самого нашего Министерства, поскольку ранее редакция с такой мелочью, как наш институт, дела не имела.
Всякий человек в своем развитии проходит стадию восторженного восприятия окружающей реальности, именуемую наивностью. За определенным рубежом окружающие почему-то начинают эту милую черту именовать глупостью, но это остается полностью на их совести. И вот, полный наивности, или глупости, я отправился в само Министерство. В приемной, посовещавшись, синклит теток вынес решение о том, что «Это вам надо к Пал Палычу». Ну, к Пал Палычу – так к Пал Палычу, куда двигать-то? Синклит посмотрел на наивного (глупого) с сожалением, но номер комнаты назвал. И я двинул.
В результате получасовых блужданий по разноэтажным корпусам Министерства, топология которого навевала мысли о 5-м или 6-м измерении, я добрел до искомой комнаты и отворил дверь, предварительно робко постучавшись. Комната, в которой я оказался, помимо крашеных зеленой масляной краской стен, имела следующие приметы: два окна без занавесок, стол без единой пылинки на нем, два стула и Пал Палыч.
Великий человек каким-то образом был предупрежден о моем приходе, ибо начал орать сразу.
- Вы что, - орал Пал Палыч, - не понимаете, что вы сделали? Вы изменили Гостовский прибор! Люди работали! А вы! Подсудное дело!
Мои робкие попытки объяснить, что я просто починил прибор и заставил его работать, не могли прервать могучих элоквенций Пал Палыча:
- Вы не понимаете! Гост! Предприятия! Метрология! Получите разрешение на публикацию у производителя или в его министерстве!
В тот момент, когда я произнес:
- А кто же меня пустит на ЛОМО и в Средмаш? И как же предприятия будут этим дерьмом пользоваться, коли оно не работает, хоть и Гостовское? – настала тишина. Пал Палыч молчал, как граната с выдернутой чекой, как снаряд со взведенным взрывателем.
Остатки инстинкта самосохранения, свойственные даже очень наивным (глупым) людям, заставили меня выскочить за дверь, пренебрегая элементарными правилами вежливости и не прощаясь… Последний взрыв настиг меня уже в лифте и, по счастию, пришелся вскользь…
И вот тут-то и произошло волшебное превращение наивного (глупого) в умного и хитрого. Я решил ждать, и в конце концов дождался своего часа. Пал Палыч был поражен насморком и взял больничный! А я, отныне хитрый и умный, пошел на прием в Научно-техническое объединение нашего главка, рыдая, сообщил о тяжкой болезни Пал Палыча и необходимости срочно-срочно получить разрешение на публикацию, и за шестнадцать секунд получил визу Главного инженера НТО. И Статья увидела свет. И ее даже, может быть, прочитало человек пять-шесть. Виктория, сиречь победа!

…Минуло больше тридцати лет, но меня по сей день мучает один вопрос: кем был этот Пал Палыч? Какой пост в Министерстве занимал? Узнал ли он о моей страшной хитрости, и если узнал – что стало с ним и почему я все еще не на лесоповале?
И еще, для всяких скептиков и маловеров: в приведенных мною диалогах каждая буква соответствует сказанному в действительности. Я не придумал, не сочинил, не добавил и не сфантазировал ни единого лишнего слова.

12

«Я - Рубль. Новенький советский бумажный Рубль. Родился я в большом кирпичном доме, где у каждого входа и выхода стоят часовые и куда посторонним вход строго воспрещается». Так начинается рассказ Сергея Михалкова «Похождения рубля». Это серьезный рассказ про обращение денег, где после всех похождений бумажный рубль превращается в серебряный.

А это не серьезный рассказ про обращение с рублем, без всякого его превращения.

У Лёхи был рубль. Обычный юбилейный рубль с портретом Владимира Ильича Ленина. Рубль Леха нашел. Еще у него было шило в заднице и папа, начальник цеха неизвестного оборонного завода. Шило и папу Леха не находил, они у него были всегда. С самого рождения.

- Папа, - подозрительно кротко спросил Леша, - а у вас есть сварщики, способные сваривать разные металлы?

- У нас есть все! – твердо ответил папа Леши, даже не подозревая как он попал.

- А могут они приварить вот этот гвоздь к вот этому рублю? – Леша протянул отцу двухсотмиллиметровый гвоздь, металлический рубль с Лениным и соврал, - нам в школе задали опыты провести.

- Приварят, - не глядя сказал папа, - положи мне в карман и не мешай смотреть программу Время.

- И не жалко вам Ленина, Борис Михайлович? – спросил старый сварщик начальника цеха, - раньше за это десять лет без права переписки могли бы припаять.

- А ты к обратной стороне привари, Николай Геннадич, - вывернулся начальник цеха, - я потом слесарям отдам, резьбу нарежут, гайку подберут, – значок получится с Ильичом.

Гвоздь был приварен к рублю аргонно-дуговой сваркой неплавящимся вольфрамовым электродом. Возникшие было цвета побежалости на юбилейном лике зачищены и заполированы.

- Спасибо, пап, теперь пятерка по физике мне обеспечена, - поблагодарил Леха и ушел на улицу искать своего приятеля Антона.

- Принес? – Антон держал в руках молоток и обрезок мягкой сосновой доски, - может не будем рисковать, Лех, а? Привяжем кошелек на леску и вся недолга.

- Это хорошо, что вы такой зеленый и плоский, - ободрил Лешка Антона, подражая мультяшной старухе Шапокляк, - не боись, Тоха, все будет хорошо.

И они вбили гвоздь в асфальт. Обрезок доски был нужен, чтоб не оставлять на дедушке Ленине следов молотка. Рубль "лежал" на асфальте и сиял. Антон и Леха сидели в кустах и ждали. Не долго. На дорожке показался слесарь-сантехник, Иван Григорьевич. Дядя Ваня был немного не трезв, из-за чего аккуратен и внимательно смотрел под ноги.

- Ух ты, елкиндрын, - приветствовал слесарь-сантехник сверкнувшего полировкой Владимира Ильича, - рубль, тля! – нагнулся и цапнул его пальцами, поднимая. Ильич не поднялся, уходя своим коренным гвоздем в упрочненный годами асфальтобетон.

- Дрын, дын, дрын, - прокомментировал дядя Ваня поведение вождя и открыл свой сантехнический чемоданчик, - сейчас мы тебя, гада…

- На кого это вы ругаетесь Иван Григорьевич, - спросила, пенсионерка Мария Сосипатовна, выйдя из подъезда.

- Так, елкиндрын ведь, Маша, сволочь такая, - дружелюбно ответил дядя Ваня, в притворных сердцах хлопнув кепкой об асфальт, прикрывая рубль, - опять бездетность вычли в расчете. Злюсь вот на руководство.

- Вот падлы драные, - тихо посочувствовала милая пенсионерка, посетившая по политическим мотивам два лагеря строго режима, - не переживай, Вань, сейчас в магазин схожу, приходи чай пить с пряниками.

И ушла. Дядя Ваня поднял кепку, вытащил из чемодана клещи, ловко поддел рубль рукояткой, зацепил губками и выдернул его привычным жестом.

- Ух ты, елкин, ля, дрын ля, - сказал он, рассматривая двухсотмиллиметровое основание рублевого Ленина, - Тоха, ля, с Лехой, ля. Не иначе.

Слесарь-сантехник зажал гвоздь клещами под корень, положил на кстати торчащую из асфальта металлическую полусферу и грохнул сверху молотком. Гвоздь отлетел. Невидимые в кустах Леха с Тохой вздохнули, а дядя Ваня спрятал оставшийся от гвоздя рубль в карман.

- Говорил, кошелек на леску надо было, - Антон врезал приятелю локтем в бок, - рубль жалко.

- Из-за ядра все, - вяло возразил Леха, - не было б ядра не откусил бы.

Металлическая полусфера действительно являлась спортивным ядром. А папа Антона когда-то был спортсменом и толкал это ядро на всех соревнованиях. Ядро было счастливым и однажды папа толкнул его так далеко, что выиграл чемпионат Московской области по легкой атлетике. Хотя у нормального человека, смотревшего на стотридцатикилограмового папу Антона, ни за что не повернулся бы язык назвать его легким атлетом.

Ядро путешествовало с папой по соревнованиям в специальной сумочке для переноски спортивных ядер. Потом папа потерял интерес к спорту. Потеряв интерес, он нашел маму Антона, самого Антона, счастье в личной жизни, квартиру на семнадцатом этаже и даже автомобиль запорожец.

Ядро лежало в специальной сумке и ждало своего часа.

- Вот, - обычно говорил папа Антону, легко жонглируя двухпудовой гирей, упражняясь физически - будешь заниматься спортом, я подарю тебе свое счастливое ядро и ты выиграешь соревнования.

- Вот, Леха, счастливое ядро, - говорил Тоха приятелю, на балконе семнадцатого этажа, доставая ядро из специальной сумки, - фиг его знает почему, оно счастливое.

Ядро повернулось, выскользнуло из рук Антона и улетело вниз.

- Не, и правда счастливое, - минуты через три Леха выглянул вниз уже из кухонного окна своей квартиры на четвертом этаже того же дома, - у вашего запорожца только бампер оторвало и дядю Ваню нисколько не задело. Чирикнуло немного и все.

- Ух ты, елкиндрын, ля, - сказал далеко внизу немного чирикнутый ядром слесарь-сантехник, сидя на бордюре и разглядывая металлическую полусферу, выглядывающую из асфальта, - Леха, ля, с Тохой. Попадутся еще.

Сказал, привычно сорвал белую головку с вынутой из кармана чекушки, вылил водку в горло и только после этого сглотнул набежавшую слюну. Уф.

13

В 60-е мой отец служил в суперсекретной воинской части. Места там были глухие, кроме радио да клуба развлечений никаких. Поэтому все развлекались, как могли.
Сразу за воротами части стоял "грибок" для часового, на нём висел телефон с рукояткой, которую надо было покрутить, прежде чем позвонить. Этот-то телефон и будет героем истории.
Существовал в части писаный или неписаный порядок, по которому новый офицер сразу же заступал на дежурство. То ли для того, чтобы быстрее вникал в курс дел, то ли это было первой ласточкой нарождающейся дедовщины - не знаю. В тот раз моему отцу как раз и выпало инструктировать заступающего на суточное дежурство новичка. В заключение инструктажа отец ему показывает стайку телефонных аппаратов в кабинете дежурного по части и рассказывает о назначении каждого из них.
- Этот - прямой домашний командира части, этот - связь с комендатурой, этот - с дивизией, этот - со штабом армии, этот - со штабом округа. Вот и всё, принимай дежурство!
Тут новичок замечает ещё один аппарат, о котором ему ничего не рассказали.
- А это что за телефон?
Такой же хохмач, как и отец, его друг, присутствовавший при инструктаже, мгновенно соображает и бросается к грибку часового.
- А это - международный, - на полном серьёзе отвечает отец.
И тут раздаётся требовательный звонок "международного" телефона. Новичок в растерянности, не знает, что ему делать. Отец кивает, мол, дежурство принял - отвечай! Новичок хватает трубку и громко и чётко произносит фразу, надолго ставшую его новым прозвищем:
- СССР слушает!

14

Вдогонку на историю от 18 декабря «Отомстил» есть тоже почти похожий сюжет и у меня.
Не заводишься – будешь без глаз
Брат давно рассказывал, тогда он работал в совхозе водителем грузовика, и ему часто приходилось ездить на комбикормовый завод, получать комбикорм, и привозить его в совхоз. Это была ездка на один рейс, и чтобы пораньше освободиться от работы, водители спозаранок, ещё до открытия, подъезжали к заводу и занимали очередь за получением комбикорма. Вот в такую очередь встал и мой брат, впереди уже стояло несколько машин, и один автомобиль ГАЗ-52 с молодым парнишкой. В 8 часов ворота открываются, включаются стартёры, заводятся моторы, все стремятся попасть первыми. А у парнишки мотор не заводится, он и так и сяк, а ни звука.
Выскочил он уже с так называемым «кривым стартером» - заводной рукояткой, и стал вручную прокручивать мотор. Ну не заводится мотор и всё тут, его уже начали объезжать другие более фартовые автомобили, потерял он свою очередь. И тут слышится – хрясть- хрясть, это он в сердцах начинает рукояткой бить по фарам машины. Побил стёкла в фарах и говорит – «Будешь знать, как не заводиться, вот ходи теперь безглазая!» Что и говорить – смех его коллег был гомерическим.

16

НОЖИК

Я учился в третьем классе, когда отец привез мне из командировки перочинный ножик. Чтобы передать ощущение этого подарка, надо написать это слово заглавными буквами и выделить жирным шрифтом – НОЖИК. Все мои одноклассники тогда бредили ножами, мы играли в индейцев, воображали себя первопроходцами джунглей, учились метать ножи в ближайшем лесочке, хвастались расположением центра тяжести и гордились толщиной лезвия.

Этот ножик был лучшим из виденных мной – с дорогой перламутровой рукояткой, с длинным и тяжелым лезвием, которое с приятным сопротивлением выходило из рукоятки, если его подцепить ногтем за углубление у основания лезвия.

Получив подарок, я моментально отпросился на улицу. Меня распирало желание показать ножик знакомым ребятам. Было около восьми вечера, уже стемнело и на улице никого не было. Я побродил минут десять около дома и – ура! – увидел Сашку Рябко из соседней парадной. Я помахал ему рукой и он подошел. Я с волнением показал свое сокровище, Сашка достал свой нож – простой перочинный с хлипким лезвием и деревянной рукояткой.

- Пошли покидаем, - неожиданно предложил он.
- А куда? В лес-то уже поздно, – ответил я.
- А вон куча песка – сказал Сашка и зашагал к близкой стройке.

Мы подошли к трехметровой куче песка и Сашка пальцем начертил небольшой круг в качестве мишени. Отойдя метра на три мы размахнулись и кинули ножики в цель. Оба ножа попали в круг и зарылись в песке. Мы бросились к куче и обеими руками стали копать в песке. Сашка быстро нашел свой ножик и стал помогать мне. Мы копали минут двадцать. Ножа не было...

Я вернулся домой зареванным.
- Что случилось? – спросили родители.
- Я ножик потерял, - еле выдавил я из себя, хлюпая носом.
- Пойдем искать, - ответил отец и стал одеваться.

Мы копались в песке еще полчаса, но ничего не нашли.
- Ладно, - сказал отец, с трудом скрывая досаду, - пойдем домой.

* * *
Прошло двадцать лет. Я случайно вспомнил об этом случае, покупая очередной метательный нож для своей коллекции. Вдруг я понял, что тогда произошло - Сашка украл мой ножик, первым найдя его в песочном месиве, притворно помогая мне перелопачивать пустую гору песка. Эта отгадка поразила меня своей простотой и запоздалой очевидностью.

Взрослея, мы остаемся не застрахованы от подобных уловок - новые грабли, не похожие на предыдущие, больно бьют нас в лоб. Казалось, есть два пути – быть начеку, ожидая подвох в любой ситуации или продолжать играть по правилам, полагаясь на свой здравый смысл и удачу. Я играю по правилам.

17

По просьбам трудящихся. Вся правда о сбежавшем трамвае.

В том самом роковом 2000 году я снимал офис у метро Шоссе Энтузиастов. Пописывал проги на пару с Борисычем. Как-то вошло в привычку, что к концу рабочего дня к нам заваливался Леший, мы брали по паре пива и через Измайловский парк неспешно пилили к одноименной станции метро, откуда и разъезжались по домам. Но в ту пятницу посреди парка случился шашлычник с разливным из бочки вином. Вино на пиво - это диво, ага.

Долго ли, коротко ли, набрели мы на трамвайное кольцо с тупиком, где тогда разворачивался 43й маршрут. В тупике стоял вагон...

Идея угнать его пришла, конечно, Борисычу. Я б не додумался. Прецедент - великая штука.

На наше удивление, задняя дверь вагона открылась с первого пинка. Замок висел только на передней: инерция мышления? Запасливый Леший открыл дверь кабины швейцарским ножиком и расположился в середине салона. Борисыч потихоньку сдулся и кемарил где-то сзади. Я начал изучать намертво закрашенные бежевой маслянкой органы управления транспортным средством. Очень мешало отсутствие руля. Наконец повыше моего затылка обнаружился Главный Рубильник и трамвай загудел ожившим преобразователем. Я нажал на педаль - газа? - и тут же въехал в деревянный брус, которым заканчивался тупик. Оно и понятно. (Спящий Борисыч сперва звучно приложился репой о поручень переднего сиденья, потом, не просыпаясь, сполз обратно на свое. Леший заржал.) Пришлось искать задний ход. Он, оказывается, включается рукояткой реверса слева от кресла. Я начал осторожно сдавать назад и наткнулся на яростный дззззззыннннннь пролетавшего мимо кольца 32-го трамвая. Стук Борисычевой головы дал мне понятие о качестве трамвайных тормозов: вагон, как оказалось, останавливается мгновенно.

Выбрались с кольца, мордой в сторону Семеновской. Ну, туда и поехали. Оглядевшись и не обнаружив помех, я вжал тапку в пол и не без удовольствия убедился, что и трамвай может стартовать с пробуксовкой, только вместо визга и дыма - искры и грохот.

Перед мостом Окружной дороги я исправно остановился на красный, потом тихонько забрался под мост, вытягивая на себя канат, которым опускается пантограф: мост низкий, я раньше видел, как это делают трамвайщики. Но чуть перетянул: "коробка" сложилась и защелкнулась. Вожатый удивился, трамвай остановился. Стоим под мостом, заткнув дорогу. Все орут, бибикают, я в панике. Наконец, нашелся маленький канатик, который освобождает защелку. А нога-то на педали... Как мы рванули... на красный... бедный Борисыч.

До Семеновской добрались почти без приключений, не считая того, что на остановках нам приходилось притормаживать за идущими впереди трамваями, при этом народ пытался штурмовать соблазнительно пустой вагон. Мы упорно не открывали дверей, и это было к лучшему.

У метро до нас дошло, что просто бросить трамвай на путях и скрыться будет как-то неэтично, поскольку способности трамваев к обгону и развороту оставляют желать лучшего, а за нами идет уже несколько вагонов. И мы поехали дальше...

А дальше была стрелка. Налево в Лефортово - или направо к Преображенке. Я начал искать кнопку перевода стрелки, при этом (в лучших традициях Мышей из мультика про авто Кота Леопольда) успел пооткрывать и позакрывать все двери, помигать всеми огнями, включить печку, шугануть звонком гаишника и на прощанье помахать ему дворниками. Но стрелка не переключилась, и мы поехали к Преображенке. К моему удивлению, народ на остановках продолжал попытки к нам зайти, несмотря на то, что 43-й там не ходит, а Леший махал бутылкой и, топорща усы, страшно говорил "Кыш!"

На Преображенке стрелка велела нам идти прямо, так что путь наш лежал в Останкино, за 11-м... К тому времени я изрядно пообвыкся с управлением и, отпустив подальше впереди идущий трамвай, нагонял его потом с шиком, воем и грохотом. Было весело. Правда, у кладбища, на крутом достаточно повороте, Борисыч выпал с сиденья. Я попросил Лешего прикрыть его и сунуть куртку ему под голову.

На Ростокинском я нечаянно подрезал навернутую бээмвуху, которая после этого ехала за нами до Галушкина, матюгаясь клаксоном. Тогда я не знал еще всех выразительных способностей автомобильного сигнала. Многому научился.

Около Аргуновской случился небольшой затор: на светофоре через пр. Мира я упустил своего "лидера" и между нами втерлись несколько битком набитых трамваев из Медведкова, тащившихся как улитки. У самого кольца (свобода!!!) в Останкино, окончательно теряя терпение (долгонько мы однако, катаемся, а туалетов в трамвае не предусмотрено) я решился на необдуманный трюк: тихонечко толканул сцепкой медлительного предшественника. По случайному совпадению, в этот же момент я нажал локтем кнопку перевода стрелки и, растерявшись окончательно, преблагополучно затолкал полный народу трамвай в тупик, такой же как и тот, откуда мы начали вояж. После чего мы с Лешим побудили Борисыча и дали деру...

Я бежал и оглядывался, а водитель запертого мною трамвая всё стоял и стоял у своей кабины с монтировкой в руке, стоял и стоял...

Насколько я помню, сей бессмысленный хулиганский акт не был зафиксирован нигде, кроме коротенькой заметки в "подвале" какой-то вечерки, которую я вырезал и бережно хранил, пока не потерял при очередном переезде.

(с).sb.

18

Охваченный творческой лихорадкой, Господь Бог рисует один за
другим эскизы человека, которого он хочет создать, и
показывает их ангелочкам:
- Я думаю, что эта модель, - говорит он своим советникам, -
больше подойдет для самки. Что же касается самца, я думаю,
он будет активнее, если мы снабдим его рукояткой.

19

Охваченный творческой лихорадкой, Господь Бог рисует один за другим эскизы
человека, которого он хочет создать, и показывает их ангелочкам:
- Я думаю, что эта модель, - говорит он своим советникам, - больше подойдет для
самки. Что же касается самца, я думаю, он будет активнее, если мы снабдим его
рукояткой.