Результатов: 8

1

Всех с Днём Великой Победы! Хоть и сидим в этот день под карантином :) . И вспоминаем наших предков, победивших фашизм - на фронте и в тылу, с оружием в руках или за станком. И узнаём из рассказов старших новые детали жизни тех лет. Про свою бабушку Шуру я уже писала (11.11.2015, основной выпуск, ник - Внучка своей бабушки). В двух словах - во время войны она была шофёром и перегоняла грузовики для фронта (из Горького в Москву). Но только сегодня, к своему стыду, я узнала, что бабушка, оказывается, была военнообязанной и ей дали бронь - её квалификацию сочли достаточной для подготовки шоферов. То есть она ещё и учила молодых призывников. И рассказывала, как молодой, высокий и красивый парень паниковал за рулём, как она мучилась с ним и в итоге этот кадр пробил головой фанерный верх кабины, когда врезался в дерево. Ещё был эпизод, когда она на тихом ходу проезжала через площадь города Лысково, когда там шел сбор солдат для фронта. Толпа призывников шумела на площади, мешая проезду. А мимо машины шла женщина с маленькой девочкой. И эта женщина толкнула девочку под колёса грузовика. Трагедии удалось избежать благодаря реакции моей бабушки - она резко вывернула руль и затормозила. Поскольку вокруг было множество свидетелей происшествия, к бабушке не возникло вопросов, все вопросы были обращены к мамаше этой девочки. Ещё при поездке в Горький (у бабушки был четко указан пункт прибытия и маршрут) к ней напросился в попутчики какой-то офицер, который стал уговаривать бабушку завернуть по дороге в нужный ему пункт, а при отказе достал пистолет. Бабушка особенно гордилась тем, что, начихав на его пистолет, продолжила путь по своему маршруту. Кстати, зная фамильное упрямство своей бабушки, я этому верю :) . Сестра у меня такая же. :)
А однажды уже после того, как машины уже были сданы в Москве, группа шоферов разделилась и договорилась встретиться на некоей ж/д станции. Бабушка туда добралась первой, ходила там, ждала остальных. Зима, мороз. А тут вполне благообразный пожилой мужичок предложил ей погреться в его вагончике, стоявшем неподалеку. Бабушка согласилась, но держалась настороже. И когда этот тип стал к ней потихоньку подбираться, то она рванулась, сбила крючок запора и кубарем выкатилась из вагончика. А потом местные работницы сказали ей, что никого из тех, кто с этим мужичком ушёл, больше они не видели.
В общем-то, делюсь с вами воспоминаниями бабушки просто так - чтобы ещё одна страничка военной жизни сохранилась.

2

Во времена глубокой юности вели мы дискотеку в клубе "Октябрь", ну как вели, официальными диджеями были два Серёги - моих дружбана. Ничего за это не имели, кроме геморроя в лице тёти Шуры.

Тётя Шура была дама преклонных лет, где-то за пятьдесят, худощавая и суровая, но молодёжной музыкой проникалась. Трудилась заведующей клубом и по совместительству, как принято сейчас говорить, «вышибалой» - без билета никого не пускала. Сама на входе стояла. И что характерно, все её слушались.

Мы с пацанами приходили задолго до дискотеки, часа за полтора, звук настроить, втроём оторваться под "Металлику" в пока ещё пустом зале, поскольку не всем такая музыка по нраву. Ну и выпить немного, какая дискотека без этого. Через некоторое время являлась тётя Шура, смотря на нас, как Ленин на буржуазию, подходила ко мне и спрашивала (орала) сквозь децибелы:
- Дай закурить!
Пацаны конечно смеялись.

Тётя Шура потом с этой шуткой от меня отстала. Почти. Но так как-то интересно посматривала и я это чувствовал. Декабрь, почти уже Новый год. Начало дискотеки.
В зале не люблю курить, хотя можно. Выхожу через тётю Шуру на улицу. Закуриваю. На улице красота, большими хлопьями тихо падает снег. Молодёжная суббота в самом разгаре.
Стою спиной ко входу, слышу, открылась дверь и ко мне кто-то подбирается, негромко похрустывая снегом.
- Дай закурить! - чей-то знакомый голос.
Поворачиваюсь…
- Тётя Шура, блин горелый!
Но закурить дал.

Стоим, курим.
- У нас на фабрике дед Мороз скончался, - как бы между делом говорит она.
- Соболезную, - отвечаю я.
- Ты меня не понял, - говорит она. И глубоко затягивается сигаретой.
- Тридцатого числа приходишь ко мне, я тебе даю костюм, бороду...в общем, нужно будет сходить поздравить начальство.

Ох нихрена себе, подумалось мне. Но вслух сказал:
- А кто Снегурочка?
- Я! - отвечает тётя Шура, не вынимая сигарету изо рта.
- Чоёёё!? - вырвалось у меня.
Тётя Шура невозмутимо:
- В общем так, пионер, тридцатого к девяти не придёшь - к клубу больше не подходи!
__________________

Я пришёл тридцатого, одел костюм, бороду, пошёл с тёть Шурой поздравлять начальство. Смеялись все. Так как такой Снегурочки, как у меня, больше ни у кого не было - эксклюзив, лимитед идишн.
На этом, внезапно свалившемся на меня мероприятии, я даже немного заработал.
Свою первую "Снегурку" не забуду никогда и вспоминаю с теплотой).

3

Ещё во времена СССР жили-были три подружки, бабушки-старушки. Придя однажды с чьих-то похорон, они постановили: каждой, кто вперёд уйдёт в мир иной, покупать букет цветов за 12 рублей. Наверное, понравился им букет за такую довольно-таки приличную по тем временам сумму. В скором времени одна из них оставила своих подружек и они выполнили своё обещание. Букет за 12 рублей украсил холмик на погосте. Прошло ещё немного времени и из подружек осталась только одна. Сидя на лавочке во дворе, она сообщила, что проводила свою подруженьку Шуру в последний путь и положила ей на могилку букетик цветов за 7 рублей. Соседи, слышавшие об уговоре, напомнили ей, что букет-то должен стоить не 7 рублей, а 12, на что был получен следующий ответ: "А покойная 5 рублей была мне должна...".

4

Надлежащие меры

Был у нас в классе парень по имени Лёня. Был он жаден, любил ябедничать и подворовывал у нас всякую мелочь, а потому частенько бывал битым, индивидуально и коллективно. Особенно старательно воспитывал его мой приятель Шура – парень крепкий, решительный и суровый.

И вот однажды битый Лёня решил к Шуре подольститься – позвал его к себе в гости. Шура из любопытства пришёл. А родители Лёнины работали в торговле, поэтому потчевал он Шуру всякими редкостными ништяками. В процессе угощения вернулась домой Лёнина мамаша. Шура кивнул ей и сухо представился: мол, Александр, очень приятно. А Лёня льстиво добавил: это мой лучший друг! И тут же осёкся под суровым Шуриным взглядом.

Тут Лёнина мама Шуре и говорит:

– Ой, как же я рада, Александр, что у Лёни теперь появился такой замечательный, такой большой, сильный друг! Вас же, наверно, все мальчишки в классе уважают. Возьмите уж, пожалуйста, Лёню под защиту! А то его одноклассники постоянно обижают! Лёнечка нам на них всё время жалуется! Особенно на одного – это уж такой хулиган, такой драчун, Шурой зовут! Отец уж собирается к директору школы с жалобой на него идти. Пусть этого безобразника в колонию отдадут! В общем, Александр, я на Вас теперь надеюсь. Пожалуйста, отнеситесь к моей просьбе серьёзно. Примите, пожалуйста, меры!

Шура отложил бутерброд с салями, внимательным, долгим взором оглядел съёжавшегося Лёню и неторопливо, веско уронил, постукивая пальцами по столу:

– Н-да... Я всё понял. Не беспокойтесь, отнесусь внимательно. Разберусь. Приму надлежащие меры.

5

Когда я учился на первом курсе и жил в общаге, то обитал в комнате с тремя третьекурсниками – Валерой, Женей и Шурой. Потом к нам присоседился еще один чувак – Витя Ушаков (мой ровесник – я в институт поступил после армии), земляк и приятель Валеры. Он уже закончил институт и уст-раивался на работу в Подольске. Поскольку жилья там ему, естественно, еще не выделили, то он и ошивался в родной институтской общаге. Ну, так вот. Жили себе, не тужили, ходили в "школу", как тогда на жаргоне обзывали институт, иногда – особенно после "стипы" – довольно сильно поддавали. Шура тогда познакомился с одной девчушкой – она работала в местном почтовом отделении, – и загулял с ней. Когда по вечерам он возвращался после очередного рандеву, почти всегда подробно делился с нами деталями прошедшей встречи, восторгался своей, как называл ее Витя Ушаков, Дуль-синеей – и какая она симпатяга, и как страстно целуется, и задница-то у нее – о-го-го! Ну, и т. д. и т. п. Мы его, конечно, прикалывали по этому поводу, но та-ак, с ленцой. Но вот однажды Шура вернулся с рандеву несколько мрачный и сообщил, что Дульсинея дала ему мягкий отлуп, сказав, что, увы, но она выходит замуж, и, как ей не жаль, им придется расстаться. В общем, Шура от тоски или, желая наверстать упущенное, с головой ушел в учебу, в науку, и пропадал теперь вечерами в институте и на кафедре. И вот сидим мы как-то вечерком в комнате в отсутствие Шуры, и Витя Ушаков предлагает:

– Отцы! А давай напишем Шуре любовное письмо от Дульсинеи!

Идея нас зажгла, и мы дружно стали сочинять письмо. Валера сел за стол и круглым дамским по-черком стал записывать всю выдаваемую нами фигню (в основном Вити Ушакова). Содержание было примерно таким: "Здравствуй, Саша! Пишет тебе такая-то и такая (имя я уже не помню.). Надеюсь, ты ме-ня еще не забыл. Да, как ты помнишь, я вышла замуж. Но мой муж оказался, к несчастью, не тем че-ловеком, каким он мне представлялся. Он часто приходит домой пьяный, скандалит и даже распуска-ет руки... " Ну и тому подобное. И далее: "... Я с грустью вспоминаю наши с тобой встречи, как мы... " - идет перечисление сцен их свиданий – "... Я так хотела бы снова встретиться с тобой... ". Местом встречи мы назначили автобусную остановку напротив нашего окна, чтобы наблюдать Шурины том-ления. В тот же вечер мы бросили письмо в почтовый ящик, и через день-два (почта тогда работала лучше, чем сейчас) письмо пришло. Сияющий Шура принес его тем же вечером и вслух нам его зачи-тал. Мы внимательно выслушали и выразили Шуре радость по этому поводу. Честно говоря, мне ста-ло тогда Шуру немного жаль, но отступать уже было некуда. Тем более что наметился интересный поворот. Шура обратился к нам:

– Мужики, вы мне комнату оставите часика на два-три?

– Ну, о чем разговор? Конечно!

Тут Витя Ушаков нашелся:

– Слушай, отец. Ты же не в сухую ее будешь встречать?! Надо ж ее подготовить!

– Да, ты прав, – спохватился Шура и, сбегав в магазин, принес пузырь водки и пузырь вина.

Через день или два в назначенный час Шура пошел на рандеву. Мы в окно наблюдали, как он мается, взад-вперед слоняясь по остановке, и с нетерпением ждали, когда же это ему надоест – мы же в буфете "для них" уже закусь взяли! Спустя примерно час печальный Шура вернулся.

– Бля! Не пришла, – с досадой выругался он. – Наверное, муж не во время со смены пришел.

– Да, скорее всего, – поддакнули мы. – Да ты не переживай – в другой раз получится!.. Ну, лад-но. Не пропадать же добру. Доставай!

И мы распили Шурин запас, так и оставив его в счастливом неведении. Прошло еще недели две или около того. И как-то очередным вечером Витя Ушаков и говорит:

– А давайте, отцы, еще одно письмо Шуре напишем.

Мы стали опять сочинять письмо, но сочинялось как-то вяло – еле страничку накалякали. Женя сказал, что второй раз раскручивать Шуру на водку будет слишком уж жестоко. Витя Ушаков махнул рукой:

– Ладно, давай заканчивать! – и продиктовал концовку.

И вот опять сияющий Шура приходит вечером с нераспечатанным еще конвертом:

– Опять письмо прислала! – он уже по почерку определил.

Распечатал конверт и, улыбаясь, стал нам его читать. Дойдя до концовки, он запнулся, лицо его вытянулось, и, под наш дружный хохот, он с растерянной улыбкой лишь промямлил:

– А-а-а, суки, наеба-али!

Содержание письма было примерно таким:

"Здравствуй, Саша! Извини, что я не пришла на встречу. Но я не могла прийти, так как муж не-ожиданно вернулся с работы, и мне пришлось

остаться дома... " и так далее. А вот какая была концовка:

"... Если бы ты знал, Саша, как я скучаю по тебе! Вчера ты мне даже приснился! Как будто ты в виде ангела спустился ко мне в постель... И нну-у меня ебать! И нну-у ебать! И ттакой иджой!!! Тта-кой инджой!!! " (Инджой – по-английски enjoy – наслаждение.).

6

ПОСЛЕДНИЙ РОМАНТИК

За три часа неподвижного сидения на скамейке, у меня затекли руки и ноги. И почему я не догадался подложить под себя мягкую подушечку?
Чуть шевельнешься и тут же дедушкин крик, сквозь закрытую дверь дачного домика:
- Нэ рухайся! Сядь, як сыдив!

А самое пикантное, то, что одет я был при этом в бабушкину юбку и кофту. На голове бабушкина панама, в руках резная палка и большой букет цветов…
И весь этот балаган организовал мой дедушка Вася – абсолютный технарь и прагматик, лишенный всяческой романтики и ненужных глупостей.
Только став взрослым, я понял, каким романтичным был мой дед.
До него мне так же далеко, как граблям до органа Берлинского собора.
Вообще он был довольно странным человеком – имел два высших образования (математик и авиастроитель) жил в разных городах, заведовал кафедрой в универе, но при этом до самой смерти, ни разу (!) не бывал за пределами Украины. Даже моря не видел…
Телевизор почти не смотрел, возился с клубникой на даче, а на сон грядущий, как беллетристику, читал толстенные книги по алгебре, слушая при этом старые пластинки Марио Ланца и Карузо на 78-й скорости…

Больше всего на свете, дедушка любил бабушку Шуру и без всякого повода, делал ей милые сюрпризы.
Вот палочку дубовую вырезал с узорами и надписью «Шура», подставку для чтения книг смастерил, стихи писал на самодельных открытках (правда без претензии на рифму, зато регулярно). Да мало ли…

Когда бабушка шла на дачу, ее можно было видеть издалека, пока она минут сорок медленно спускалась с горы.
Дед на крыльце подвесил большую бронзовую ступку и бил в нее, чтобы бабушка, там, на горе знала, что Вася, ее уже увидел и ждет.
А на пути следования, дед на столбах и заборах приделал откидные сидения, чтобы бабушка могла отдохнуть по дороге.

Иногда он слишком увлекался и как Робинзон Крузо строил такие необъятные «лодки», которые невозможно дотащить из глубины острова к океану…
Как-то бабушка помечтала о том, что хорошо бы на огромном тазу для варки варенья, иметь такую же огромную крышку.
И дед тут же взялся за дело.
На свалке нашел стальной лист и каждый день ходил к нему с хиленькой ножовкой, но недели за две, все же выпилил круг нужного диаметра. Отполировал до зеркального блеска, просверлил дырки, намертво приклепал дверную деревянную ручку и торжественно презентовал бабушке Шуре. Бабушка была очень рада, но не смогла принять такого дорогого подарка. Не из кокетства, а просто не смогла оторвать крышку от пола. Этот спартанский щит весил чуть меньше канализационного люка.
Грустный Дедушка предложил смастерить на потолке нехитрую систему блоков для подъема крышки с пола на таз с вареньем, но бабушка почему-то мягко отклонила эту идею…
Но вот приближался ее день рождения и дед как всегда, решил прыгнуть выше головы, создав что-нибудь эдакое.
Запала ему в голову идея – красками написать большую картину метр на полтора и это при том, что художник из него такой же, как из Кисы Воробьянинова.

Дедушка умел рисовать только графики функций, а я только индейцев стреляющих из пулемета…
Но не будем забывать, что у деда два высших и его никогда не пугали сложные пути к поставленным целям.

Напряженная работа над картиной продолжалась целую неделю, по три часа в день, дольше было нельзя, ведь мы зависели от правильного освещения еще больше, чем все великие художники возрождения вместе взятые…
В последний день, перед домом установили четыре табурета, а на них взгромоздили садовую скамейку на которой я и сидел в бабушкиной одежде, свесив ножки.
Сейчас бы соседи вызвали милицию и обвинили моего деда в педофилии, Еще бы – сам закрылся в домике, переодел десятилетнего внука в женскую одежду, усадил на высоченную скамейку и покрикивает на него из-за двери…
Ну точно – извращенец.
Каждый день после изнурительного писания картины, дедушка выходил весь потный, но счастливый. Как вампир щурился на солнечный свет и говорил:
- А ну ходы подывыся. Ну шо, гарно выходыть?
Я с нетерпением врывался в домик где на стене вверх ногами висело огромное полотно и старался сделать стойку на голове, чтобы оценить - что же прибавилось за сегодняшний день.

Картина у нас получилась настолько шикарная, что даже Репин, наверняка замедлил бы шаг проходя мимо нее. Ну хоть чуть-чуть…
А уж бабушка была просто счастлива.
Жаль, что этой картины давно нет, но за многие годы я запомнил ее до последней травинки. Композиция, правда, никакая: забор, кусок огорода и пара сараев торчащих из зелени, а на переднем плане уставшая «бабушка» с палочкой и цветами закрывающими лицо…
Зато как прописан каждый листочек, каждый пиксель. И неудивительно, ведь это была все же скорее не картина, а фотография сделанная при помощи нашего дачного домика, на неделю превращенного в идеально затемненную камеру обскура.
Завешивались окна, законопачивались все щели и сквозь проделанную в двери дырочку, свет уже готовой перевернутой картиной, ложился на холст. Оставалось только обрисовать и раскрасить…

...В 86-м неожиданно умерла бабушка Шура и дедушке Васе, больше некому стало бить в самодельный колокол.
Через месяц он тихо отправился за ней…

7

Решил Филипп Киркоров узнать как к нему в народе относятся. Оделся
чтоб его не узнали, вышел на улицу. Видит, стоят студенты. "Мои
слушатели!" - решил Филипп. Подходит, спрашивает как дела, мол, что
слушаем, как последний альбом Филиппа Киркорова... Те отвечают:
- Мы Тату слушаем, такие клевые лесбияночки, а Филипп нахрен никому не
нужен.
"Во как!" - подумал Филипп. Видит, студентки стоят. "Спрошу у них,
как мол вам Филипп".
- Да ну, Филипп, кому нахрен он нужен! Мы Тату слушаем, они за свободную
любовь.
"Во как!" - подумал Филипп. И решил создать группу голубее которой не
было. Назвал "Голубая луна", хит заказал у Элтона Джона, Борю Моисеева
на подтанцовку взял, Шуру на подпевки, песню записали, клип с
трансвиститами сняли, ротация на всех радиостанциях, на ТВ, реклама.
Снова вышел Филипп в люди, спрашивает, как дела, что слушаем мол, как
вам "Голубая луна". Ему в ответ:
- Группа супер! Песня супер! Только там Филипп Киркоров, а вот он -
нахрен никому не нужен!..