Результатов: 7

1

Рассказал отставной бравый прапор. Ближе к концу службы довелось ему крупно накосячить. Командир полка сора из избы выносить не стал, никаких докладных и возбуждений дела не последовало. Ограничился наказанием неформальным – стал посылать под попечительство прапора худших фриков, которых заносило в эту часть.

Вот двое, которые мне особо запомнились из его рассказа.

Фрик №1. Обладатель редчайшего дара – заразного заикания. Он не спотыкался на каждой букве П или какой еще, как это делают обычные заики. Заикание его было смысловое. У каждого нормального человека случаются зависания мозга, которые мы заполняем словами-сорняками: «так сказать», «в общем», «блять», а самые воспитанные важно блеют длинные эээээ. Так вот этот чувак в подобных случаях начинал долбить первую согласную, которая ему попалась в миг ступора - то жужжал жуком, то зззвенел мухой, то дддолбил дятлом. В общем, речь его производила, так сказать, сильное впечатление. А поскольку он был весьма общителен, окружающие быстро к этому привыкали. Боролись потом с зудом выражаться в том же духе.

Этим экземпляром прапорщик гордился, потому что проявил сметку и вылечил несчастного по его же просьбе. Велел тому забраться в сейф и прислушаться к тишине, после чего захерачил кувалдой. Более никакого заикания не наблюдалось – чувак сделался нем, как Герасим. Впрочем, при абсолютной необходимости выражался четко и ясно: «Есть!», «Так точно!» То есть перешел к лексикону, который никаких затруднений мысли вызвать не может в принципе.

Фрик №2. Уникальное косоглазие – парень умел вращать глазами в разные стороны самостоятельно, как хамелеон. Ему давались самые различные комбинации, кроме взгляда в упор. Сколько ни подносил прапор кулак к его носу внезапным махом, уникум не отшатывался, продолжал беспечно глядеть вдаль в разные полусферы неба.
- Как тебя в армию-то взяли?! – в отчаянии спросил прапор – какая у тебя воинская специальность?
- Артиллерист-наводчик! – гордо ответил тот.
- А, понятно – хмуро ответил прапор – наводчик перекрестного огня!

Ну и еще несколько кадров, даровитых каждый по-своему. На пенсии прапор любит смотреть сериал «Люди Х».

3

T: Ну вот кстати если вампиру дать не просто световой меч, а световой меч из специальной фитолампы для рассады...
T: тогда он будет реально жечь!
T: там специальный спектр для выращивания растений, приближенный к солнечному
T: если на помидоры действует, то и на вампиров должно
MY: Было в "ночном дозоре"
T: Ну, в принципе, да, идея на поверхности лежит. Садоводы вообще страшные люди
T: Вот, например, ручной культиватор "Торнадо". Отлично справляется с дёрном и сорняками, а также отлично вкручивается в грудь и вырывает сердце
T: адская вещь, я себе взяла.

4

xxx:
Помню пыталась своих пацанов приспособить полоть сорняки.
Младший не понимал разницу между петрушкой и сорняками. Я показываю- листья разные, в он не видит...?зеленое и то и то. А старший в 9 лет заявил что прополка- это геноцид ..

yyy:
А младший-то уже похитрее старшего будет.

5

Системный администратор Вадик, сдавленно чертыхаясь, карабкался по водосточной трубе на второй этаж. Задача отчасти упрощалась тем, что офис располагался в старинном особняке, чей фасад украшало множество декоративных лепных элементов, за которые при необходимости можно было ухватиться. Вадик искренне надеялся, что такой необходимости все-таки не возникнет, ибо, несмотря на наличие внизу газона с аккуратно подстриженными сорняками, падать было бы высоко и больно. С другой стороны, определенную сложность процессу добавлял еще и тот факт, что размеренная сисадминская работа не располагала к совершенствованию акробатических навыков. Она располагала к философскому миросозерцанию под пиво с чипсами, и сама по себе стимулировала бурный рост исключительно пуза, но никак не мускулатуры плечевого пояса. Однако Вадик с упорством альпиниста-спасателя лез вверх — там, в приветливо распахнутом окне, его уже терпеливо дожидался заветный приз в лице главного бухгалтера фирмы — Валентины Александровны.

Этот рабочий день начался для Вадика не совсем традиционно, то есть, не с просмотра френдленты в «Фейсбуке» под чашечку кофе, а с пронзительного звука, прокатившегося по этажам офисного центра и затихшего гулким эхом где-то в районе переговорной. «Примерно так, наверное, должен звучать заводской гудок», — подумал Вадик, едва не пролив от неожиданности горячий кофе себе на штаны, — «или, как минимум, раненый бизон в брачный период». И хотя раньше он никогда не сталкивался с ранеными бизонами, но интенсивность звука в децибелах, а также его полифоническая насыщенность красноречиво свидетельствовали о том, что бизон, как минимум, крайне недоволен и очень агрессивен. Со вздохом оставив недопитый кофе, Вадик отправился на поиски источника аккустической аномалии.

Короткое расследование привело Вадика к дверям бухгалтерии, расположенной на втором этаже. Двери были сварены из толстых стальных листов и покоились на массивных металлических петлях, которым наверняка позавидовали бы ворота небольшой средневековой крепости, а выходившее во двор окно было забрано сдвижной железной решеткой. Подобные меры предосторожности были отнюдь не лишними, ибо в небольшой каморке, где располагалась бухгалтерия, имелось целых две чрезвычайно значимых для фирмы ценности: огромный старинный сейф, в котором хранилась оборотная наличка, и главный, она же единственный, бухгалтер Валентина Александровна. Валентина Александровна вполне могла посоперничать с сейфом в монументальности, поэтому они оба успешно заполняли собою все полезное пространство помещения — ничего иного в этот скромный приют балансов и авансовых счетов попросту не помещалось.

С Валентиной Александровной у Вадика отношения не сложились как-то с самого начала. Главный бухгалтер высокомерно считала сисадмина чем-то средним между дворовой прислугой и мальчиком на побегушках, отдавая распоряжения «быстро все починить» брезгливым и не терпящим возражений тоном. При этом «что-нибудь» приходилось чинить довольно-таки часто, ибо Валентина Александровна являлась абсолютным рекордсменом города по скоростному запуску присланных по электронной почте вирусов, запихиванию в принтер бумаги со скрепками и выдергиванию каблуками витой пары из висящего на стене свитча. Вадик тоже не оставался в долгу: в ответ на претензии из серии «я опять не могу войти в бухгалтерию» он вежливо советовал Валентине Александровне сесть на диету, а заявку «купить что-нибудь, чтобы я могла нормально работать на компьютере» однажды отклонил с резолюцией «невозможно выполнить в связи с отсутствием в розничной продаже мозгов».

Сегодня Валентина Александровна явилась на работу пораньше, чтобы проверить подготовленные накануне отчеты в фонды, открыла магнитный замок бухгалтерии собственным электронным ключом и по привычке захлопнула за собою тяжелую металлическую дверь. Поскольку главный бухгалтер всегда самоотверженно стояла на страже финансовых интересов фирмы, и принципиально не оплачивала счетов, если принесший их сотрудник не был готов представить развернутое обоснование, зачем оно нужно и почему на этом нельзя сэкономить (а особенно, если этого сотрудника звали Вадик), в качестве системы контроля доступа на предприятии использовалась самые дешевые магнитные замки, которые Вадик только сумел раздобыть и приладить на двери кабинетов. Однако в этот раз природная прижимистость сыграла с Валентиной Александровной дурную шутку: едва ворота бухгалтерской цитадели замкнулись за ее могучей спиной, в компьютерных мозгах дешевого электронного замка произошел какой-то непредвиденный сбой и он полностью заблокировал дверь, отказываясь реагировать и на кнопку открывания, и на прикосновение электронного ключа. Валентина Александровна очутилась в ловушке.

— Что тут произошло? — Озабоченно поинтересовался директор, привлеченный на второй этаж подозрительным и весьма интенсивным шумом.

— Дверь заклинило, — мрачно отозвался Вадик. — И не сломаешь, крепкая, зараза.

— Выпустите! — Изнутри бухгалтерии на толстый металл градом сыпались гулкие удары. — Немедленно выпустите меня отсюда!

— Может, этаж обесточить? — Предложил директор. — Там есть рубильник, в щитке на лестничной клетке.

— Бесполезно, — отмахнулся Вадик, — магнитный замок запитан от аккумулятора, сам по себе он разрядится в лучшем случае через пару дней. А она там за это время помрет от голода. Или от стресса. Эй, послушайте! — Вадик попытался перекричать не на шутку разошедшуюся Валентину Александровну, которая, похоже, впала в настоящую истерику, — там на стене, справа от двери, висит металлический ящик. Откройте его, внутри черная батарея. Снимите с нее любую клемму и замок разблокируется!

— Вот еще! — Донеслось с той стороны. — Я вам не программист! Я в этом ничего не понимаю! Выпустите меня немедленно, слышите?

Вадик с директором тоскливо переглянулись.

— Валентина Александровна, — примирительно прокричал Вадик в дверь, — вы сможете открыть решетку на окне изнутри? Я сейчас влезу к вам по водосточной трубе и отключу батарею сам.

***

— Это все он! — Разгневанно направила дрожащий палец на Вадика растрепанная, раскрасневшаяся, но вызволенная из неволи Валентина Александровна. — Это он не справляется со своими непосредственными обязанностями, в результате чего я оказалась взаперти! Я требую немедленно принять меры административного характера!

Вадик хранил молчание, понуро глядя в пол.

— Послушайте, Валентина Александровна, — устало прервал ее директор, — скажите, когда к вам в последний раз залезал в окно настоящий живой мужчина?

— Не помню… — Растерянно произнесла бухгалтер.

— Ну так вот и пользуйтесь моментом!

6

Подрабатываю в университете на кафедре французского. Обрабатываем номера "Ле Фигаро" 19 века для международного проекта. Одна из трёх самых респектабельных газет в сегодняшней Франции, Фигаро начинал своё существование четырёхлистковым собранием неполитических новостей и последних сплетен столицы. То оды о каучуке, то обсуждение последней шляпы Госпожи С., то аннонс брачного агентства, которое по размеру приданного подыщет жениха.
Встречаются и перлы. Сегодня заставило задуматься, привожу дословно:
"- Министр одного принца (умолчим, происходит ли действие в Европе) хотел последнего убедить увеличить налоги в его стране; на что принц ответил: "Я ненавижу садовника, который с сорняками выдёргивает все корни; и я люблю пастуха, который остригает овец не сдирая с них кожи.
Имеющий уши да слышит!"
18 августа 1826, и всё о том-же...