Результатов: 10

1

Как два анестезиолога педиатру нейрохирурга искали.

Я, грешным делом, подумал: мишугэнэ, сумасшедшая.
Маленькая, метр с кепкой, педиатр ураганом носилась по госпиталю и всех строила: врачей, медсестёр, пациентов и, особенно, родителей пациентов.
Пожал плечами… эксцентричная особа, в медицине, области по определению консервативной — встречается редко. Этика, регламент, иерархия, порядки и уставы диктуют сдержанный характер поведения медицинских работников.
Всё это было не про неё — фанатики часто пренебрегают правилами.
А её фанатизм я распознал не сразу…
Сейчас, 25 лет спустя — я, без малейшего колебания, отдам ей место лучшего педиатра в моей медицинской карьере. Вы спросите — почему?
Судите сами: абсолютная преданность своей профессии и своим маленьким пациентам, раз.
Два — никогда никому не отказывает в помощи, консультации в любое время дня и ночи, самые сложные пациенты в городе — у неё, она на связи с самыми знаменитыми специалистами из самых престижных центров и пользуется у них большим авторитетом.
Сидит ночами и читает последние новости в своей области, что позволяет ей в разговоре со специалистами разбираться в их специализации не хуже их, три.
Одна деталь — многие её пациенты, повзрослев, не уходят, остаются её пациентами, а потом и своих детей приводят. И это несмотря на её легендарную требовательность к родителям — за своих пациентов она и порвать может, как Тузик — грелку.
Мой уже личный опыт — а я сравнительно часто занимаюсь педиатрической анестезиологией — всегда на её консультации можно положиться , проблемы моего внука она решила за пять минут телефонного разговора с дочкой( проблемы казались непреодолимыми даже после визитов к трём разным педиатрам!).
А вот и история.
Все мы стареем, настигают и врачей всякие болячки.
Спина прихватила — да так, что она даже работать не может!
Пытались мы её лечить консервативно — безуспешно, только хуже становится, ноги вот стали слабеть — грозный знак, что помочь может только операция.
Взялись искать хирурга, ортопеда или нейрохирурга.
Негласное братство работающих в операционных дало нам возможность получить внутреннюю информацию и по перекрестным рекомендациям мы отправили её на консультации к двум ортопедам и нейрохирургу.
Специалисты они были очень хорошие, по гамбургскому счёту хорошие — кого выбрать?
Последним был нейрохирург — которого она и выбрала, он блестяще провёл операцию, минимально агрессивную и максимально успешную.
В тот же день она была дома, а через неделю вернулась в свой офис.
Я к ней заходил проведать и выгулять её большую собаку, поскольку хозяйке были предписаны лишь минимальные упражнения.
А заодно и расспросил — как она сделала выбор.
А вот как: после консультации у нейрохирурга ей захотелось поесть, проголодалась.
И зашла в ресторан, незнакомый ей, приезжей, в почти чужом городе.
Села, задумчивая, кого бы из трёх выбрать?!?
Ресторан, кстати, был такого типа, где еду готовят прямо перед тобой, на жаровне посреди стола.
И, к своему удивлению, моя героиня увидела его, нейрохирурга, — он надел высокий накрахмаленный колпак повара и пошёл прямиком к ней.
Он её тоже узнал — и закатил пир горой!!
По её словам — было и вкусно и аккуратно и артистично, безукоризненная работа ножами впечатляла.
Короче, отличный был повар — наш нейрохирург.
Она прямо там и решила — делать операцию у него, так убедительна была его демонстрация виртуоза- перфекциониста, в далёкой от медицины специальности.
Он, кстати, владелец ресторана — и считает, что переключение с врача на повара — лучший способ отдохнуть.
Напоследок — пожелаю всем нам чаще встречать хороших поваров и нуждаться в хороших врачах как можно реже.
@Michael Ashnin.

9

СЛАДОСТНЫЕ СЕКУНДЫ

Теперь, когда я стал взрослым и солидным, у меня уже есть свой двухсоткилограммовый любимый мужчина. Зовут его Павлик и живет он у нас на даче.
Я давно и искренне его люблю, Паша, наверное, тоже скучает без меня.
Так мы с ним вместе и стареем, у Павлика даже шея лопнула, скоро может оторваться голова, но изолента держит пока, да и старый друг, лучше новых…

А во времена моей студенческой молодости, когда у меня не было ни денег на своего личного мужчину, ни места где его держать, пришлось подкатить к своему однокурснику, худенькому фотографу Любомиру. Любчик был повернутым на своих длинных фотообъективах и абсолютно не интересовался спортом. Так что мне стоило больших трудов, убедить его выкраивать каждый день по часу, чтобы регулярно получать по голове…
Одним словом – Любчик был для меня живым боксерским мешком и всякий раз, когда он пропускал серьезный удар, сбрасывал на пол перчатки, охал и ахал и мне стоило титанических усилий, чтобы остановить его, пытаясь объяснить, мол - тяжело в учении – легко в очаге поражения, пуля – дура, а ты, Любчик – молодец…

Он никогда в детстве не дрался, только получал и теперь, в институте, от занятий боксом, тем более не видел никакого проку. В школе Любчика били хотя бы не каждый день, а тут на его жизненном пути появляюсь я и долбашу его ежедневно, да еще и по взаимному согласию.

Мне на первом курсе, в чужом городе, тоже некогда было ездить по каким-то тренировкам, вот и приходилось выплескивать все свое красноречие, чтобы убеждать Любомира, что у него уже гораздо лучше получается, а иной раз даже нарочно под удар подставлялся, чтобы у человека появился стимул и вкус победы.
Девушка Любчика оказалась не дурой, она очень быстро меня раскусила и слезно просила оставить его в покое с моим дурацким боксом. Ей, мол, не нужен парень с болезнью Паркинсона.

Итак, мой еле-живой мешок медленно, но неотвратимо ускользал от меня.

Но вот, после зимних каникул мы съехались обратно в общагу, я обнялся с Любчиком, к нам подошла его строгая девушка и вдруг нежно поцеловала меня в щеку, растерла пальцем помаду и сказала сакраментальную фразу:
- Прости меня, дуру и спасибо тебе за сладостные секунды…

Я испуганно глянул на Любчика, но он только краснел и отводил веселые глаза, стараясь не расплыться в улыбке.
Мне пришлось сделать дурацкую гримасу, мол, я не в курсе ваших дел – это все ее какие-то шуточки…
Когда мы остались одни, Любчик наконец объяснил мне что к чему. Оказалось, что на каникулах он свозил девушку в свой Кривой Рог, знакомить с мамой.
Во второй же вечер они ехали в полупустом трамвае, а трамвай в Кривом Роге, оказывается – тот еще аттракцион. Длина маршрута - километров пятьдесят и он пересекает множество враждующих государств со своими бандами и обычаями. Мало кто может рискнуть проехаться из конца в конец через весь город на трамвае, все время переходящем от «белых» к «красным», не говоря уже о «зеленых» и «махновцах»…

Вдруг на первой же остановке очередного государства, вошли три аборигена-гопника. Слово, за слово – «Ты кто по жизни?», «С какого района, шо-то у тебя рожа знакомая?» «А коза с тобой?» «Э, Зулейка, нахрена тебе этот задрот?» «Студент, бабки маешь?»

И тут Любчик, правильно не ответив ни на один поставленный вопрос, вдруг выдал отчаянную пулеметную очередь, сначала по двоим, а когда они оба рухнули, продолжал по инерции трамбовать кулаками воздух.
Третий вовремя успел отскочить назад, и после некоторой паузы недовольно проговорил:
- Ну ты бля, вообще…

А через остановку - этот третий, за ноги выволок из трамвая своих глубоко-накаутированных товарищей, ведь дальше им ехать было нельзя – впереди вражеская таможня…

…Любчик с чувством пожал мне руку и пообещал, что больше не пропустит ни одной тренировки.
_____________________________________________________

Эх, знали бы вы, какие – это были сладостные секунды…