Результатов: 7

1

Работаю в отделе шуб в ТРЦ. Часто к нам заходят люди, которым не размагнитили товар. Как правило, мелочёвка какая-нибудь. На писк ворот мы привыкли реагировать снисходительно. В очередной раз женщина, заходя, трезвонила и, выходя, стала трезвонить. Мы, не оборачиваясь, говорим: "Проходите". Вдруг кассир говорит: "Она в нашей шубе идёт!" Мы за ней, и да, действительно, мадам пришла в похожей шубке, а когда закончила примерку, то свою повесила, а в нашей пошла. "Не прокатило…" — сказала она.

2

Не моё. Друг пишет, но обо мне...

Я бежал по деревне Видяево и шумно отдувался. Вокруг буйствовала северная весна; будто сорвавшись с цепи, она весело разливалась по дороге ручейками и слепила глаза. Воздух звенел радостью, содержимое моего пакета отвечало ему в той же тональности, но на душе было невесело.

— Куда бежишь, Серёга? — спрашивали меня встречные.
— Бизона провожаем, — отвечал я и мчался дальше.

C Бизоном мы прослужили бок о бок два года. Жили в одной квартире, а когда наступало время идти на службу — вместе ехали на корабль, и мозолили друг другу глаза уже там. Однажды мы с ним три месяца несли вахту через день, и виделись только на корабле: он сменял меня, а на следующий день — я его. Это называлось «через день на ремень». Довольно утомительно, но другого выхода не было — людей не хватало. В море мы друг друга тоже сменяли: я стоял в первой смене, а он во второй. Так и жили.

И вот однажды наступил момент, когда Бизон плюнул, и сказал: «Пошло всё к чёрту, я увольняюсь». И написал рапорт. Такое случалось сплошь и рядом — людям такая жизнь надоедала, и они уходили. Сделать это было трудно, потому что отпускать офицеров никто, конечно же, не хотел. У иных на эту унизительную процедуру уходил год, а то и больше, но я не помню случая, чтоб кто-то махнул рукой и остался. Когда человек перестаёт видеть будущее, — даже умозрительно, внутри своей головы, — заставить его с этим смириться очень трудно. Он топает ногой и пишет рапорта вновь и вновь, добиваясь для себя вожделенной свободы.

Свой к тому времени я уже написал — длинный и высокохудожественный. Написал, что ходим мы на ржавых корытах, которые не ремонтируются, и от постоянного ожидания аварии у нас едет крыша. Что нам не платят денег, и потому едим грибы и ловим рыбу. Что вокруг царят идиотизм, повальное воровство, пьянство, и наплевательское отношение к людям. В общем, как было, так всё и написал. И адресатом на этом рапорте я поставил главкома ВМФ, чтоб уж наверняка. По моей задумке главком должен был испытать шок, и немедленно застрелиться из наградного оружия. Но перед этим, конечно же, слабеющей рукой подписать мою кляузу: «Уволить с вручением Ордена Мужества». Рапорт получился настолько хорошим, что ко мне приходили, переписывали его слово в слово, и подавали уже от своего имени.

«Несокрушимая и легендарная» уходила в историю. Позади неё шагал предприимчивый Бизон.

И вот, за скудно накрытым столом, в окружении близких друзей, сидел большой и счастливый человек. Он был счастлив тем счастьем, что является после долгого ожидания, — когда кажется, что ничего хорошего уже не будет, — а судьба вдруг дарит то сокровенное, о чём долго и уныло мечталось. Большой счастливый человек по прозвищу Бизон вздохнул, словно сбросив с себя путы, разлил водку по стаканам, и торжественно произнёс:

— Ну, за гражданскую жизнь. Дополз таки, бляха-муха.
— В добрый путь, Димон, давай, удачи тебе, не забывай нас! — загомонили сидящие вокруг приятели, звучно чокаясь и с удовольствием выпивая.
— Я к вам скоро на джипе приеду, — сказал Бизон, жуя, — заработаю денег и приеду вас чмырить, военщину дикую. А вы будете мне заискивающе улыбаться и клянчить деньги на опохмел.
— Какого цвета джипарь будет? — спросили его заинтересованно.
— Ещё не решил, — ответил он.
— Бери красный, — посоветовал я, — кэп от зависти лопнет.
— Не успеет, — оживился Бизон, снова выпив, — я его раньше колёсами перееду.
— Вот это правильно! — согласно кивнули сидящие.
— Не жалко уезжать-то, Димон? — спросил я, — столько вместе придуряли.

Я мог бы не спрашивать, потому что загодя знал, что он мне ответит. И я, и любой другой из нашей компании ответил бы одинаково; это было частью ритуала, кем-то выпестованной, и на подобных мероприятиях повторяемой из раза в раз. Поэтому, услышав ответ, не удивился.

— Пошло всё в жопу, — сказал он и насупился.

Мы сидели, болтая о глупостях, вспоминая случаи из нашего общего боевого пути, и беззастенчиво выпивая. На исходе второго часа кто-то вспомнил, что Бизон вроде как собирался уезжать.
— Точно! — воскликнул тот, — засиделся я у вас, морячки. Пора домой.

Мы оделись и взяли его баулы.
— Когда-нибудь, Димон, вся дрянь забудется, и мы будем вспоминать это время как лучшее, что было в нашей жизни, — сказал я.

Он хмыкнул, обводя взглядом стены, похлопал ладонью по двери, и молча вышел на лестницу.

Автобус уже ждал. Бизон загрузил багажный отсек и обернулся к нам:
— Ну, на ход ноги.
Ему налили в припасённый стакан, он медленно выпил и сказал:
— Ну всё, не поминайте лихом, мужики.
По очереди со всеми обнялся и поднялся на подножку ракеты, которая должна была унести его в прекрасные дали.

— Служить и защищать! — воскликнул он, вскинув сжатый кулак, и пошёл на своё место. Автобус медленно тронулся.

— Знаешь, Гвоздь, — сказал я, глядя ему вслед, — у меня такое чувство, что мы Димона только что похоронили.
— Скорее, наоборот. — ответил тот, — Ладно, пошли, что-ли.

Мы побрели в сторону дома.

В квартире было тихо, сиротливо, и как-то излишне просторно. Рассевшись по своим ещё тёплым местам, мы молча выпили и начали обсуждать текущие проблемы. Их было много, каждый спешил поделиться своей, и выслушать мнение товарищей по несчастью. Так продолжалось до тех пор, пока в дверь не начали истерично трезвонить и барабанить.

— Кого это принесло, интересно? — задумчиво проговорил я, — Муратов, не иначе твоя Светка со сковородкой пришла. Она любит ногами по двери лупить.
— Сейчас узнаем, — сказал Гвоздь и пошёл открывать.

Через несколько секунд из прихожей раздались хохот и дикий рёв вперемешку с руганью, затем в комнату влетел Гвоздь и, задыхаясь от смеха, выдавил:
— Димон приехал!
— Димон, ты, надеюсь, на джипе? — крикнул я в коридор, — денег одолжишь?
— Идите в жопу! — в комнату влетел злой как чёрт Бизон, плюхнулся в кресло, и потребовал водки.
— Погранцы, суки, — выдавил он, немного успокоившись, — не выпустили. Предписание неправильно оформлено, ни в какую не уговаривались. Пешком вернулся, блин. Хорошо хоть вещи у них оставил, обещали присмотреть.
— Это ещё что, — сказал Гвоздь, усаживаясь, — в Лице недавно одного турбиниста провожали, так он так нажрался, что когда автобус тронулся, решил напоследок помахать рукой. И вывалился. А водитель отказался его везти, дескать, нафиг мне это рыгающее тело нужно.
— И что потом? — спросил Бизон.
— Расстроился, конечно. В него прямо там наркоз влили, чтоб не буянил, и отнесли домой. Проспался, да на следующий день и уехал.
— Суки, блин, козлы долбанные, — опять завёлся Бизон, — что за уродство у этой грёбанной военщины?! Дятлы тупорылые!
— Да не бубни ты, — весело сказал Гвоздь, протягивая ему наполненный стакан, — пей. Со свиданьицем, стало быть.

Компания радостно загомонила.

В тот вечер Димон безбожно напился. Он проклинал пограничников и Север, который его не отпускает, говорил, что ни на каком джипе сюда не приедет, потому что его обманут и запрут здесь навсегда. Когда он затих, его бережно уложили на кровать, накрыли одеялом, а затем разошлись по домам.

Уехал он через два дня, выправив себе правильно оформленную бумажку. Показав мне, он бережно убрал её в карман, и уверенно сказал:
— Теперь не отвертятся, уроды.

Провожал его только я. Гвоздь где-то пьянствовал, остальные были на службе. На остановке мы снова обнялись, и я сказал:
— Езжай, Димон, и обратно не возвращайся. А то мы сопьёмся, пока тебя проводим.
— Бывай, Серёга, увидимся на большой земле, — ответил он и торопливо заскочил на подножку газующего автобуса.

* * *

Через полгода уехал и я. Меня тоже провожали, — с застольем и всякими хорошими словами. Было приятно, что обо мне останется хорошая память, и не придётся об этом времени вспоминать со стыдом. Ну а если и придётся, то самую малость.

Был ноябрь; вовсю шёл снег — походя он заносил мои следы и бежал дальше по своим холодным делам. Меня по очереди расцеловали, как и Димон я помахал всем рукой, сел в кресло, и уехал. На повороте я посмотрел в окно, и в последний раз увидел заметаемый снегом посёлок. Едва заметные огоньки его фонарей мигнули мне вслед, и навсегда пропали за сопкой.

«Кто-то всегда едет, а кто-то остаётся, — подумал я, — И хорошо, когда остаёшься не ты, потому что иногда человек должен двигаться вперёд, а не топтаться на месте. Так уж заведено, ничего не поделаешь».

Автобус посигналил, — будто соглашаясь, — и, набирая скорость, помчал меня в Мурманск.

3

Как коллекторы мозг имеют

Одна из старых историй навеяла на меня воспоминания… Стояло лето 2013 года. И у меня зазвонил телефон. В рифму получается, что говорил слон, однако это было не так. Не буду название этой шараги писать, дабы не создавать ей даже антирекламы, недостойны! Тетенька (надо отдать ей должное, что говорила вежливо в отличие от многих ее коллег), представившись одной из многочисленных микрокредитных организаций, поинтересовалась местонахождением некоего Николая Юрьевича.

Человек я осторожный и задал вопрос, относительно цели столь острой заинтересованности данной персоной (с какой целью интересуешься за этого м..ака). Ответила, что он оставил мой номер телефона (который я сам-то хрен-с-два где оставлю) в качестве контактного при получении у них кредита. У меня был один Коля знакомый, но кредит взять не мог, ибо помер от алкоголизма за пару лет до описываемых событий. Об этом я ей и сообщил. Тетенька попрощалась, но вскоре мне позвонил дяденька, обхамил и сказал, что за мной выехала бригада. «Монтажников, - поинтересовался я, - или нефтяников?». Злой дяденька обозвал меня шутником каким-то зловещим тоном, и, приказав мне сидеть дома, кинул трубку. Бригада так и не приехала, так что дяденька, ты п…бол!

Подобного рода звонки продолжались три дня и я не выдержал… Поехал в офис к ним. «Твою дивизию», подумал я при виде толпы бабок, бравших у них деньги и в чем-то понял Николая Юрьевича – кинуть таких уродов сам Бог велел! Итак – очередная тетка выслушала мою претензию, буркнула, что такое случается иногда и предложила написать заявление.

- Какое, твою гренландскую маму, заявление?! Удали мой номер из баз и вытягивай дальше из бабок последние пенсии!
- Не имею права.
- Зови начальника!
Пришла вторая тетя и, выслушав меня, выдала тоже самое:
- Не могу!
- Этой мой дедушка не может уже как лет 30, а ты молодая, удаляй! – нервы начали сдавать: работа нервная, а тут еще эти две представительницы семейства куриных…
- Пиши, говорит, заявление, а мы его рассмотрим за хрен его знает сколько рабочих дней, и если слопаете в полнолуние трех жареных шмыкодявок, то, может быть, перестанем вас теребонькать, а пока отвечай на звонки!

Ну ок, ладно, все равно заявление на них писать собрался в полицию, не придумал еще, правда, в чем именно их обвинить. А сам начал писать их заявление под диктовку. Такой текст еще пафосный был, жаль память его не сохранила! «По великому прошению челом бью не наяривать мне 2387 раз в день!» Типа того) Ну и прошу у главной тетки показать фотку мужика этого, а может знаю все-таки? Показала – не, не знаю. Ну и уехал от них.

В тот же вечер звонит мне еще одна тетка и вкрадчиво так спрашивает:
- А ты что ж, реального того м..ка не знаешь?
- Не знаю, сбережениями твоими клянусь!

Молчит, недостойная, что-то печатает, слышу как кнопками щелкает.

- Приняли мы решение твой номер удалить, не будут тебе больше звонить, радуйся, смертный!
- Ой млин спасибо, от удружила!

Опять молчит, что-то думает, зараза… и выдает:

- Предлагаю взять тебе, - говорит, - кредит у нас с продленным льготным периодом и по льготной процентной ставке.
- О как, - охреневаю я от наглости, но беру себя в руки, - не, не возьму. Все равно я его вам не верну, а вы мне будете трезвонить уже по делу, оно мне на хрен не сдалось.
- До свидания.
- Угу….

Вот такая замечательная история произошла со мной летом 2013, незабвенного, года!

А у вас как отношения с коллекторами и прочей нечистой силой?

4

Решил как-то царь выдать свою половозрелую, прекрасную дочь замуж. Съехались женихи (соответственно): француз, американец и русский. Царь, добрейшей души человек, им и объявляет: "Выдам я дочь за того, у кого будет член о трех метрах росту. А коль не будет у кого из вас, к завтрему, таковой елдычины, тому, апосля научных замеров, тотчас яво и отрубят!" И повели стражники женишков бедных под белы рученьки в апартаменты охраняемые. Пригорюнились они, давай по мобилам трезвонить, помощь кликать. Съехались к французу все лекари европейские, на подмогу. И давай его пичкать лекарствами разными: гормонами, анаболиками, стероидами. Как только не наращивали, что только не делали, наутро выходит француз на замеры научные, а штука евойная всего 1.45 оказалась. Тут к нему палачишка с топориком - раз, и нетути у француза достоинства мужского. Америкосик и того пуще, лекарей накликал - вся элита мировая собралась. Что только не делали с ним, даже силикон вживляли бедолаге, глядишь еще пару часиков работы и готово. Ан нет. Утро подкралось незаметно. Привели его на замеры, глядь, 2.89. И его обесчленили. А у нашего женишка мобилки-то и не оказалось. Думал он - думал, горевал
- горевал, да и спать завалился. А во сне ему бог является и говорит: "Ну что Иван. Надобно-ли тебе чего?" Наш-то ему и отвечает: "Всего лишь самую малость: член о трех метрах". Бог ему и говорит: "Коли надо будет 3 метра, щелкни пальцами (щелк), а как обратно, в твой размерчик - в ладоши хлопни (хлоп)". Тут и утро наступило. Подвели его к приборам измерительным, портки сняли, да и спрашивают: "Где, мол, штука-то твоя?" А наш-то, не будь дураком, пальцами (щелк), БА! Ровно 3 метра! Тут и свадьбу сыграли. И пошли молодые в опочивальню, первой брачной ночью заниматься. Наш-то поставил принцессу к стенке рачком, отошел на три метра, на стульчик комфортно сел, достал, пальцами (щелк):
- Попал?
- Не-а.
- (хлоп), (чуть подвинулся), (щелк) Попал?
- Не-а.
- (хлоп), (еще чуть подвинулся), (щелк) Попал?
- Попал!
- Ну, понеслась!!! (хлоп, щелк, хлоп, щелк, хлоп, щелк, хлоп, щелк)

5

Типовое имя
-------------
В конторе комнатки для совещаний. У каждой не номер, а название. На нашем этаже географические – Сочи, Сибирь, Юрмала, Эйлат.
Созвал небольшое совещание. Пригласил на него даму по имени Света из параллельного отдела, порекомендовал ее босс, мой старый приятель. Застолбил «Сочи».
В назначенное сидим с коллегами, ждем. Нету Светы. Десять минут ждем – нет и нет. На телефон она не отвечает, эсэмэски явно не читает, в конце концов звоню ее начальнику – занято.
Оставил сообщение на автоответчике «Коллега, где обещанная Света? Я жду ее в Сочи и не один. Ее все нет и нет. Мы начинаем нервничать. Трое здоровых серьезных мужиков. Срочно пришли нам Свету. В Сочи. Надеюсь на понимание».
Через пять минут приходит Света. Через час после совещания в курилке мы улыбаемся друг другу с ее боссом, и почти сразу начинает трезвонить моя трубка. Не вовремя. Но уж очень настойчиво.
Пришлось ответить. На том конце дрожащий мужской голос
- Оставьте мою жену в покое! Ни в какие Сочи она к вам не поедет. Что было - то было, я ее простил, и больше никогда, слышите, никогда не повторится. А будете звонить еще, я обращусь в полицию.
Бум-трах. Короткие гудки. Смотрю на номер, с которого звонили, потом на приятеля и понимаю, что час назад, оставляя ему сообщения, ошибся цифрой.
Всего одной.
Но для кого-то этого оказалось достаточно...

Петр Капулянский

7

Случилось, мне попасть в больничку.
Вот как бывает – за всю жизнь не имел даже карточки в поликлинике, все
болячки были только результатами травм и ранений. Жизнь прожил и не
знал, что такое насморк, или похмельный синдром, и тут – на тебе! Первый
поход к участковому врачу, обернулся срочным вызовом неотложки прямо в
поликлинику. С ветерком и музычкой домчали до ЦГХ, если кто знает.
Спасибо, телефоны теперь у каждого имеются. Позвонил. Пока делали
экспресс – анализы, рядом появилась дочка.
Вместе почитали стандартный текст, подписавшись под которым, пациент
брал на себя всю ответственность за неудачный исход операции. Пришёл
посмотреть меня хирург – приятный молодой человек, которому предстояло
провести ремонт моего двигателя. Заверил нас, что до меня у него уже
около трёхсот оперируемых прошло. Анестезиолог тоже опытный и
внимательный. Делают они всё грамотно, аккуратно, независимо от того, на
какой основе попал на стол клиент. Никому ничего платить не надо. Всё
будет хорошо…, но, всё таки, если есть какая – то возможность
отблагодарить, то они будут очень благодарны.
Я, свою очередь, заверил доктора, что очень рад, что меня будет
оперировать именно он. Сам я ничего не боюсь и понимаю, что лично мне
станет лучше, при любом исходе операции.
Наутро покатили.
Привязали покрепче и стали прилаживать к морде лица маску. Было
любопытно, как будет действовать наркоз. Внезапно маску убрали. Лежу,
прикидываю - по какой это причине прекратили подготовку. Тут замечаю,
что света нет совсем и рядом никого нет. Ни хрена себе! Бросили меня и
свалили. Постепенно глазки стали к темноте привыкать, кручу головой
туда-сюда, уже отчетливо вижу на стене полоску света. За дверью светло.
Начинаю соображать, что нахожусь совсем в другом помещении. Как же,
думаю, я не заметил, что меня перевезли в другое место. Попытка
подняться ни к чему не привела – мало того, что тяжесть в теле
необычайная, так ещё и запутали меня всякими шлангами и проводами. Рядом
приборы какие-то, а людей никого. Хотя, где-то далеко, слышны какие-то
голоса.
Стало понятно, что самое интересное я проспал - операция закончилась.
Сколько времени прошло неизвестно. Ещё непонятно, как, в этой ситуации,
простите, «до ветру» сходить. Как только мысль эта коснулась моего
мозга, так сразу ни о чём другом я уже думать не мог. Хочу в туалет и
всё тут. Ничего больше не хочу. Наконец, посчастливилось дотянуться до
клавиши в изголовье. Нажал раз, другой. Слышу голоса приближаются. Дверь
распахнулась и в палату вошли сразу три спасительницы и один спаситель.
Наперебой сообщили мне, что я жив, показания все хорошие и, главное, что
сейчас глубокая ночь, я должен спать, выздоравливать и не мешать
дежурить.
Как бы неудобно не было, но я объяснил причину беспокойства. Одна
дамочка сунула руку под моё одеяло, и успокоила, сказав, что со мной
утка и мне больше ничего не надо. С весёлым гомоном компания удалилась.
Тему завёл, аж самому неудобно. Ну, ладно.
Лежу и продолжаю мучиться.
Не знаю, по какой причине, охватили меня такие боли и спазмы, что ровным
счётом ничего не могу поделать. Набрался наглости и снова надавил на
кнопку вызова.
В ответ на мою жалобу о спазмах, дежурная успокоила – сказала, что
завтра суббота, послезавтра воскресенье, а вот в понедельник в отделение
пригласят уролога, и тот разберётся почему у меня не получается
«сходить».
Своим искромётным юмором она так развеселила всех дежуривших коллег, что
стало ясно, что среди них нет ни одного трезвого.
Одна барышня наклонилась поближе и громким шёпотом поведала:
- Мужчина, вы платили хирургу? Вот он пусть за вами и смотрит. А если
ещё будете среди ночи трезвонить на всю реанимацию, то мы соберём
коллективную жалобу со всех палат, что вы ночами буяните и мешаете
больным спать.
Попробовал наорать, но только рассмешил экзекуторов. С хохотом свалили.
Лежу, мучаюсь, вполголоса матерюсь. Не выходит у меня ничего, хоть
тресни. Смотрю, а на тумбочке моей стоит пластиковая поллитровочка с
водичкой. Решил тут я попробовать клин клином вышибить – напиться, так,
чтобы … Короче, хуже уже не будет. Дотянулся до бутылочки, испил водицы,
а как стал бутылочку эту обратно на тумбочку ставить, чувствую,
бутылочка эта ровно стоять не желает, а с поверхности тумбочки моей,
стал свет голубой разливаться. Пошарил, и в руке оказался мой родной
телефон сотовый.
Без раздумий звоню в скорую помощь. Излагаю причину вызова. Так и так,
мучаюсь, мол, от боли, но ничего не получается. Спрашивают фамилию,
возраст, а как дошло до адреса, то мой ответ, что лежу в кардиологии
знаменитого центра, поверг женщину, на том конце провода, в шок.
Переспросила, не шутка ли это пьяная. Попросила успокоиться и подождать.
Не прошло пяти минут, как в коридоре началась беготня. Ко мне в палату
влетели две знакомые «дежурные по концлагерю». Я сразу стал «миленьким»
и «лапочкой». И стали расспрашивать про самочувствие, и попросили
постараться повернуть к ним лицом попочку, и сделали мне такой
эффективный укольчик, что напряжение и спазмы как рукой сняло, и всё у
меня чудесно получилось, и получается, дай им Бог здоровья, по сей день.
Пока засыпал, слышал хождение по палатам. Очень сильный интерес к
здоровью пациентов возник среди ночи у персонала.
В понедельник, после переезда в другую палату, ко мне пришёл мой хирург.
Послушал, то -да сё. Улыбается. Спрашивает:
- жалоб нет?
- обещали – говорю – сто грамм к ужину, да не подали.

Изобретателям сотовой связи, отдельное спасибо!