Шутки про церемонясь - Свежие анекдоты

Результатов: 7

1

Вот ведь, как бывает.

Перелистывал я давеча страницы Кинопоиска, заинтересовался названием - посмотрел, и весь фильм меня не отпускало ощущение "дежа вю" - как будто сюжет был мне известен заранее. Потом постепенно вспомнилось - оно не сразу всплывает, особенно негативное.

Году в восемьдесят восьмом познакомился я с таким ушлым мужичком - представился он - Коля Наякшев. Лет на пятнадцать меня старше. Кто помнит эпоху - кооперативное движение, зарождение коммерческого рынка.

- У нас в Томске, говорит, фамилию Наякшевы уважают. (А может и не в Томске, а в Иркутске? Уже не вспомню).

Мужик был энергичный, оборотистый, нигде конкретно не работал, однако мог себе позволить обедать в ресторанах. Вертелся в околокоммерческих кругах, где-то что-то хапал, где-то зарабатывал - я всего не знаю. Он мало о себе рассказывал.

Будто бы отец у него - генеральской должности, начальник дистанции на железной дороге - полторы тысячи километров пути, десятки станций, сотни единиц подвижного состава, пара тысяч подчинённых - там кроме всего прочего, ещё и вертолёт по статусу полагается.

Семья сильная, по Сибирски основательная - а Коля - раздолбай. Работать не хочет, институт бросил, в армию пытались призвать, просто уехал - ну, что Родине служить он не хотел, на то были основания - но об этом позже, в своё время.

Мы с ним вместе провернули пару дел - мне всё равно тогда в аспирантуре особо было делать нечего - времени свободного достаточно. Помню, я поразился тогда, как легко можно заработать несколько тысяч рублей - а зарплата у меня на кафедре была сто шестьдесят.

Небольшое отступление. Бабушка оставила мне в наследство квартиру - где я и жил тогда. Хорошая квартира - со своим телефоном. Потом на подстанции произошёл сбой - и все телефонные номера перетасовались. Мой в том числе. Я выяснил, с каким номером мне теперь придётся существовать - а тут Коля говорит:

- Слушай, а давай коттеджный посёлок построим?

- Ну, давай.

Объявления в газету были даны на мой номер - Коля жильё снимал, просто комнату - в коммуналку рекламу не дашь. "Всем, кто хочет построить дом в экологически чистом уголке Ленинградской области, предоставляется уникальный шанс..."

Я принимал звонки и записывал желающих. Когда набралось человек пятьдесят, мы арендовали автобус, и поехали на место.

Красивущая ровная поляна размером в полтора футбольных поля, лес вокруг, солнышко на небе. Коля, распихивая по портфелю учредительные документы, и зачитывая из них выдержки, скатился на любимое - "экологически чистый уголок" - вдруг из лесу вышел лось, пофыркал на присутствующих, и пошёл по своим делам - общественность зааплодировала.

Коля собирал предоплату, заключал на бумаге договора, а я разыскивал надёжных строителей- подрядчиков с проектами индивидуальных домов. С дольщиками договаривался - не всем всё нравилось - кому-то хотелось побогаче, кто-то рассчитывал на ограниченный бюджет.

Чтобы согласовать с регионгазом и водоканалом будущее строительство, его надо было вписать в ситуационный кадастровый план - с привязкой по топографическим реперам - это такие вроде основания - точки отсчёта. Я нашёл знакомого геодезиста, мы с ним, вооружившись теодолитом, и схемой реперов, отправились на место.

Бл...дь.

Чуть не утонули. Красивая ровная поляна оказалась бывшим лесным озером - заросшим торфом болотом. Там не то, что строить - там ходить было нельзя - земля под ногами колыхалась.

А Колю я с тех пор больше не видел. Не знаю, сколько денег он слизнул с потенциальных заказчиков, но совесть щемит до сих пор - на телефонной станции вводы отремонтировали, мне вернули старый номер, и все звонки от обманутых "владельцев коттеджей" в экологически чистом месте, достались не мне, а владельцам того телефонного номера, которым я пользовался целых три недели. Денег с этой афёры я не видел ни копейки, думаю, Коля специально меня так подставил. Ну, Бог ему судья. Да и времени сколько прошло.

Единственный раз он выглядел искренним, разговорившись - нет, врать он конечно мастер, но в том случае - и глаза прыгали, и руки тряслись, и голос дрожал. Так не врут. Даже Станиславский сказал бы, по доброму улыбнувшись - "Верю".

Итак. Середина шестидесятых. Сибирский большой город. Коле лет четырнадцать. Утром в воскресенье он просто вышел на улицу по своим делам - глядь, что за движение? Какая- то непонятная колонна людей, двигаются так целенаправленно - ну любопытно же, что происходит?

Подошёл поближе, а тут откуда не возьмись, солдаты внутренних войск вперемешку с милицией, дорогу с обеих сторон перегородили "воронками" - автозак называется, народ пробует разбежаться, да не тут то было - всех заталкивают в машины. Кто пробует сопротивляться - со всего маху прикладом, не церемонясь - и туда же. Стрельнули в воздух пару раз - для острастки.

Коля и оглянуться не успел, как оказался в компании задержанных.

- А что происходит- то?

- Ты кто? Мимо проходил? Ну с крещением тебя. Сейчас узнаешь, что такое Советская власть.

Это были похороны какого-то известного диссидента, что властями было воспринято как антисоветский несанкционированный митинг. Тогда с этим не церемонились. Коле уже после об этом рассказали- в камере.

Задержанных отвезли в монастырь под городом, в келью на четверых пинками затолкали человек сорок. Коля рассказывал так -

- На улице минус двадцать, у нас в камере жара за тридцать - отопления нет, это так надышали. Воздуха нет совсем, мужики стоят потные с красными рожами, полураздевшись- потеют. Под потолком окошко маленькое- разбили, по очереди поднимаем друг друга - свежего воздуха глотнуть. Потолки высокие. Стоим, как кильки в банке. Сесть нельзя - некуда. К утру призывы к справедливости и стуки в дверь прекратились - поняли, что ничего не добьёмся.

- Пить дали на второй день, кормить начали на четвёртый. Самая большая проблема в камере - не переполнить парашу - большой оцинкованный бак - а желающих пополнить содержимое было больше, чем объём бака. Переливалось, воняло. И так дышать нечем, а тут ещё это.

- Большинство в полуобморочном состоянии, морды багровые, глаза выпучены. За неделю двое умерли, один в шоке, еле дышит, один с ума сошёл - это вообще кошмар. Сидит в углу, возле бака и воет. Это даже вытьём назвать нельзя - что-то между звериным рычанием и визгом. Слушать такое постоянно было невозможно - поэтому его били. Били страшно - пока не заткнётся. Тот полежит скрючившись, придёт в себя, отдышится и снова выть начинает. Как завалится - на нём стоять приходилось тем кто поближе - другого места не было.

- Примерно дней через десять появилась-таки врач. Холёная тётка - она даже в камеру не входила. Нос платочком зажимает. Чем-то вроде указки приподняла веко у одного из умерших, потом у второго - мы подносили.

- Да, этих убирайте. В морг.

А третьего, что без сознания лежал - нет, говорит, дышит ещё, пусть здесь побудет.

Шло время. Народ постепенно рассеивался - человека забирали, и он не возвращался. Никто не знал, что там происходит, за дверью. Настала и Колина очередь. Допрос - ровно три минуты - имя, фамилия, дата и место рождения, адрес прописки. Всё. Обратно в камеру.

- Там время по другому течёт, Коля говорил. Я и сейчас не могу точно вспомнить, сколько я там отсидел. После допроса прошёл наверное месяц, когда меня вызвали, выдали справку, что я находился на профилактическом лечении в психдиспансере -

- Ну ты помни, дружок, ты у нас теперь на контроле. Слово лишнее кому скажешь, языком болтать - недолго и снова сюда вернуться. А с протоколом ты знаком уже, объяснять тебе ничего не надо.

По справке получалось - почти три месяца "лечили".

- Я тогда никому ничего не сказал, и родителям тоже - плохо помню, говорил, всё как в тумане. Мать плакала. Отец попробовал повыяснять, но видать и ему в КГБ внушение сделали - замолчал. Вот такая история.

А теперь немного мистики.

История эта, если верить Коле, произошла в середине шестидесятых. Поведал он мне её по пьянке в восемьдесят восьмом - срок давности вышел. А в девяностом был снят фильм - по очень похожему сюжету - название - "Уроки в конце весны".

Собственно, с этого фильма мне всё и вспомнилось. Может совпадение, а может ушлый Коля и сюжет этот ухитрился продать на киностудию? Он такой, с него станется...

А фильм неплохой, хоть там и ляпов достаточно - ну откуда у внутренних войск в СССР, в середине шестидесятых резиновые дубинки?

2

Мы с тобой — две бумажные снежинки на высоком окне в гулком школьном коридоре. Мы здесь для того, чтобы создавать атмосферу праздника, которого никогда не увидим. Мы — не настоящий снег. Бумага, из которого вырезали меня — в клеточку, а твоя — в полоску. Ещё вчера мы были тетрадными листами, но праздник спутал планы, и теперь мы — его часть, мы — в его честь.
Теперь мы — вечно падаем из ниоткуда и, судя по ряду достаточно веских факторов — в никуда.

Наши бумажные грани не блещут изяществом линий, наши создатели торопились и не имели большого опыта в деле, которым были вынуждены заниматься, так что мы вышли средне. Поэтому нас определили на вторые роли, в коридор, где мы постепенно подмокая и коробясь, медленно отклеиваемся от холодного, чуть вздрагивающего от порывов ветра стекла.

Где-то далеко-далеко хлопнет тяжёлая дверь на пружине, за ней вторая, уже ближе, и долгий, пронзительный звонок, последний звонок четверти подхватывает нас, как настоящий зимний ветер и несёт вдоль коридора, над головами вечно бегущих детей, мимо остро пахнущего лыжными ботинками спортзала, где десятки наших собратьев, надёжно зафиксированных и сделанных с большим старанием и мастерством, неистово кружат в неподвижном вихре вокруг исполинской ели, увешанной тускло поблёскивающими шарами и бумажными цепями, мимо нещадно грохочущей посудой столовой, мимо притихших классов, мимо дремлющих над газетами бабок-гардеробщиц, мимо всего того умного, доброго, вечного, что постоянно сеют в этих стенах, раз за разом собирая неоправданно скудные урожаи, обусловленные то ли излишней суровостью климата, то ли спецификой местных традиций.

Мы помчимся над кривыми улочками с деревянными, двухэтажными домами, над троллейбусными рогами и яростным перезвоном трамваев на перекрёстках, над серыми шиферными крышами и чёрными пальцами голых крон.
Полетим как настоящие, как живые, мы будем пугать бледноглазых галок и смело заглядывать в чужие окна, но довольно быстро поймём, что в каждом окне видим всегда одно и то же, тогда как из каждого окна — неизменно видят совершенно разное, и случись одному окну описывать соседнему улицу, на которую они оба выходят всю свою жизнь — непонимание меж ними будет настолько неловким и всеобъемлющим, что даже не хочется представлять.
Мы проведём эти бесконечные зимние каникулы вместе и у нас не будет всего того, что есть сейчас, а только почти целых две недели беззаботного счастья.

Всё будет просто и правильно, скромно, но с размахом. Будет ёлка, и будут въевшиеся пятна смолы на паласе, будет потёртый, видавший виды Дед Мороз с ватными, болтающимися руками и облупившимся носом, будет пластмассовая, пустая внутри Снегурочка, в которой раньше, по слухам, был целый килограмм небывалых, невиданных конфет с особой, Кремлёвской ёлки, но сейчас в это верится с трудом.
И обязательно будет тот самый, особенный шар тёмно-розового цвета, который непременно вешается на самое видное место, потому что он невыразимо красив и таких большее уже не делают, как говорит бабушка.
В нём, как в центре этой маленькой, двухнедельной вселенной отразятся серые бумажные пакеты с конфетами, которые отец и мать принесли с работы, густо поблескивающий хрусталём стол, широко раскинувший свои изобильные крылья, тихое мигание гирлянд и враз повеселевший экран телевизора, показывающий всем желающим первых «Гардемаринов», «Гостью из будущего» и тысячи мыслимых и немыслимых мультфильмов всех сортов.
В его круглых боках промелькнут все те, чьи лица знакомы с раннего детства, все будут молоды и нарядны, подтянуты и смешливы сверх всякой меры.
Мы будем стоять возле него, прижавшись носами к его прохладной хрупкой броне, удивляясь, какие вытянутые и нелепые у нас лица и это будет так смешно. Чёрт, это действительно было и было смешно.
Шар качнётся, закрутится, и вместе с ним качнётся комната и синие сумерки за замороженным окном. Шар закружит нас в искристом вихре и мы на время забудем, кто мы и зачем.
Это старая игрушка. Таких больше не делают.

И где-то числа с четвёртого мы начнём с опаской смотреть на календарь, успокаивая себя, что ещё почти неделя с лишним впереди и каждый день наше спокойствие будет таять, и ставшая вдруг жёсткой хвоя будет бесшумно падать на пол, и кот Барсик доберётся до дождика, хорошенько наестся им и наблюёт ночью красивую серебряную лужу в коридоре.
Кончатся гардемарины и Алиса улетит, бесчисленные мультфильмы выдохнутся и поблекнут, пакеты с конфетами опустеют на две трети, оставив в живых самых невкусных и обычных, подарки, так волновавшие воображение — непостижимым образом вдруг сделаются чем-то привычным, начисто утратив весь волшебный шарм.
Будни крадучись подойдут и неумолимо положат свою сухую, тяжёлую руку на плечо.

А потом мы глубоко вдохнём и откроем глаза. Мы с тобой — две бумажные снежинки на школьном окне. Я — в клеточку, ты — в полосочку. Мы — ненастоящий снег, вечно идущий и так никуда и не приходящий. В последний день каникул уборщица не особо церемонясь сорвёт нас со стекла, и думая о чём-то своём выбросит в ведро.
На улице холодный ветер подхватит нас, поднимет, закружит и мы полетим совсем, как настоящие над узкими улицами старого города. Исполинская ель махнёт нам порыжевшей лапой из мусорного бака и исчезнет в сером январском сумраке уже навсегда.
Праздник кончился, но наша грусть светла. Светла настолько, что мы её не замечаем. Мы уходим вслед за ним, мы летим, мы совсем как живые, и нам уже ничего не страшно. Нас никто не вспомнит, да и самим нам все эти воспоминания через пару секунд покажутся чем-то с глупым и несущественным. Мы не захотим вспоминать себя.

Но это только через целых две недели, а пока всё только начинается, пока - с новым годом, ребята.
С новым годом.

3

Часто публикуют истории о присутствии интеллекта у животных. Но пока сам не убедишься, обычно верится с трудом.
Однажды бродячий кот как-то умудрился открыть замок-молнию на кармашке моего оставленного без присмотра на пару минут рюкзака. Причем открыл ровно настолько, чтобы можно было вытащить из этого кармашка бутерброд с колбасой в полиэтиленовом пакете. После чего, уже не особо церемонясь, развернул, а местами разорвал пакет и нагло сожрал весь финский сервелат.
Когда я подошел, на траве возле рюкзака уже валялись только куски булки от бутерброда и порванный пакет, а беспредельный котяра, сыто облизываясь и не очень торопясь, перемахнул через ближайший заборчик и смылся.
Как он умудрился, не повредив рюкзак, открыть молнию (довольно тугую, кстати), у меня до сих пор в голове не укладывается.

4

Антитабачный закон принятый в свое время несомненно является нарушением прав курильщиков о чем наши законодатели не побеспокоились. Они не понимают что законом невозможно заставить людей что-то делать или не делать. Вот ввели например курить не менее чем в 15 метрах от вокзалов и аэропортов. Простой обыватель скажет "да это же еще надо доказать, с рулеткой ходить мерять". Не поверите, ходят с рулеткой и меряют предварительно мелом указав точку где человек стоял. 15 метр и 1 см - кури на здоровье, а меньше - добро пожаловать до выяснения личности и выплаты штрафа.
Но дело даже не в этом. В поезде дальнего следования также запрещено курить. Москва - Владивосток, 7 суток езды без курения??? Понятно что курят все, на переходном мостике между вагонов, а если вдруг пойдет начальник поезда - попросит купить лотерейный билетик за 100 рублей и хоть обкурись.
Но помимо этих товарищей в поезде курильщиков подстерегает еще одна опасность - в виде ребят из ЛОВД. Они как правило патрулируют поезда от станции до станции. Хватают за всякую мелочевку - пиво, сигареты, даже храп могут как хулиганство квалифицировать. А если в плацкарте мужской потной ногой (к женским приятно потеющим ножкам не относится) ткнешь ему в лицо, случайно разумеется - то еще как нападение на представителя власти может квалифицировать. Жуткие люди, в глазах только палки.
И вот едет такая бригада сопровождать один из поездов. Зашли на одной станции надо выйти на следующий через 2 часа. Но как назло в поезде никто пиво не пьет, в неположенных местах не курит, ходят туда сюда по всему составу, глаза злющие. Хоть бы ногой кто ткнул что ли, отыгрались бы на нем. И вот значит напарываются эти ребята на некую ногу заграждающую их величественным физиям проход. И они недолго думая сбрасывают "тело" с верхней полки и оно барахтаясь в воздухе падает вниз. Этим телом оказался величественный амбал который падая сломал столик и попортил чьи то продукты своим весом. Ребята из ЛОВД увидели на кого наткнулись, прифигели, побежали к проводнику - у вас там пассажир упал и сломал столик типа давайте ему ущерб припишем.
Приходят проводник и ЛОВДшники к нужному вагону а перед ними стоит этот амбал, на нем ни царапинки и задает один вопрос после которого ЛОВДшники спешно ретировались:
- Какой пидорас пытался мне вырвать яйца?
Оказывается мужик спал и видел сны и сквозь сон почувствовал какое то копошение (видимо когда об его ногу "случайно" споткнулись). Затем когда ЛОВДшники не церемонясь скинули его с полки, ему на полном серьезе начало казаться что его вот-вот хотят лишить детородного органа. Одной фразы хватило чтобы ЛОВДшников больше не было видно до конца поездки.

6

Поехала я как-то (лет 20 назад) с тетушкой и ее двумя детьми на курорт. А тетушка моя Татьяна женщина железная была. Однажды тетушка сварила суп, уху, кажись, и выставила на стол. Брат мой Макс ковырял, ковырял, вяло и недовольно, но ел. Сестра моя, Оксана, горделиво сидела за столом и демонстративно вытаскивала лук и выкладывала его на ободок тарелки, а потом и говорит: "Я это не ем". На что тетушка Таня, не церемонясь особо, хватанула ее тарелку и выплеснула содержимое в кусты: "Поела, доча? На ужин, если проголодаешься, придешь". Оксана замолчала, Макс активнее заработал ложкой, а я начала молоть всё, что было в тарелке, забыв о том, что не люблю рыбу, ненавижу лук, органически не перевариваю морковку и в целом как бы и есть не хочу, но желательно бы перекусить.
И вообще моя мама говорит: Не бывает плохих продуктов, бывает разная степень голода.

7

Недавно внук хотел развести деда, то есть меня. Мы практически сейчас с ним вдвоём живём, бабушка его маме помогает, нас только в гости навещает. А за компьютером он просто зависает, тем более мне не всегда есть свободное для него время, работаю ещё. Но когда я дома, то время его ограничиваю, лучше иди, погуляй.
Тут готовлю нам ужин, подходит внук с хитрым выражением лица и спрашивает: - «Деда, а ты как расписываешься, покажи». И подсовывает сложенный несколько раз тетрадный листок, оставив только узкую полоску. Я только улыбнулся: - «Плавали, знаем!»
Не прошёл у него этот номер, где он составил контракт: играть на компьютере с такого по такое-то время. И тут мне вспомнилась давняя история, когда начальник не гляди подписывал наряды и что из этого вышло.
Давно это уже было, в нашем посёлке, где проживал, находился небольшой заводик по переработке молока, в простонародье называемый маслозавод, кстати, выпускавший вполне сносную продукцию, которая шла на расхват. И директором здесь долгое время был уже давно пенсионного возраста человек, по национальности еврей. А так как имя его было Лев, то в народе особо не церемонясь, прозвали «еврейчик», наверное по ассоциации с известной блатной песней – «Жил был еврейчик Лёва…». Личностью он был достаточно колоритной, много вокруг него ходило разных пересудов, так и говорили: – «А наш еврейчик и т.п. и т.д.», и все прекрасно понимали о ком идёт речь. Так вот одну байку про него рассказал мне ревизор, который проверял бухгалтерию нашего предприятия. Мужик был дотошный до маразма, придирался к копейкам, если не получалось найти существенное. Так вот он тоже проверял недавно бухгалтерию маслозавода и рассказал, что он там откопал.
А откопал он наряд за выполненную работу, сумма небольшая – всего пять рублей. А вот перечень работ, что было сделано по наряду.
1.Пойти на склад и выписать верёвку, 4 м.
2.Пойти во двор завода и на столбе возле конторы привязать верёвку.
3.Сделать петлю на верёвке.
4.Пойти в кабинет директора и привести его к столбу.
5.Одеть петлю на директора и повесить директора.
Итого работы на сумму пять рублей, дальше стоит виза самого директора: - Бухгалтеру, оплатить.
Вот такую шутку сделал начальник цеха, прекрасно зная, что наряды до пяти рублей, директор подписывает не глядя, а бухгалтерия вообще почти не вникает в суть наряда. И конечно, эта новость быстро разлетелась по посёлку дав пищу дополнительным пересудам про «еврейчика».

Партнеры

Реклама