Результатов: 9

1

Надеюсь, тебе будет интересна история , рассказанная мне , как-то, приятелем C. , которому, в свою очередь, её поведал начальник одной из золотодобывающих сибирских артелей.

Старатели

В старательские артели, на короткий сезон сибирского лета, народ в наём всегда шёл особый, часто разношёрстный, умеющий, как «по-чёрному» вкалывать, так и быстро всё заработанное пропить. Специфика производства и удалённость золотоносных приисков от благ цивилизации, ещё с дореволюционных времён собирали туда людей в бытовом плане непритязательных, готовых - ради приличного заработка - терпеть любые лишения. Немногое и в нынешние дни принципиально изменилось в кадровом подборе старателей. Где-то, на сибирских просторах, в недавнем времени, случилась такая история. Лето в тот год выдалось жарким, в тайге морило, комар с мошкой лютовал, грызя всё, что встречалось на пути. Даже лось — могучий таёжный великан — гиб, иногда, в болотных топях, ища спасения от гнуса. На приисках народ от мошки спасался как мог - кто дымом от елового лапника, кто накомарником. Но, в любом случае, сезонную работу никто не отменял и вкалывать приходилось до седьмого пота. Начальство артели выполнением плана было довольно, справедливо полагая, что все старания, как положено, будут оценены достойным заработком. Контроль в то время за государственным добром был намного строже, чем теперь, но даже тогда кто-то, всё же, ухитрялся намыть «левого» золотишка , мечтая об отпуске в Гаграх с томными подружками. Приняли в ту артель на сезон повариху - моложавую хохлушку, не очень привлекательную лицом, но ядрёную на тело - из тех, о ком знатоки женского пола говорят : «Бывалая !» В общем, то ли от наваристых борщей, то ли от сладких грёз с пальмами и бикинями, но стали артельные мужики как-то по-особенному посматривать в ту сторону, где трудилась над сковородками единственная, на ближайшие три сотни вёрст, особь прекрасного пола. Наша повариха (звали её Катька ) - баба бойкая, жизнью битая - не собираясь довольствоваться одним жалованьем при таком повышенном к себе эротическом интересе, быстро смекнула : как конвертировать старательские гормоны в ювелирные украшения. Выбран был древний и проверенный способ приработка. И стали к ней в вагончик захаживать вечерком наиболее бойкие мужички - из тех, кто днём не совсем изработался. Тарифы за визиты Катька установила в самой твёрдой валюте - золотистой, со всеми северными коэффициентами. Озабоченные половым вопросом, старатели были, почему-то, уверены, что за такую плату они получат от поварихи что-то похожее на неприличные картинки, какие они много раз видели в замусоленном журнале, неизвестно как и когда попавшем в артель. Но любовное искусство поварихи их ожиданий не оправдало и выходили они от неё матерясь, очумелые - то ли от бражки, которую повариха заблаговременно настояла, то ли от увиденного стриптиза. Катька, как монополист на рынке телесных услуг, товар «голодному» народу продавала наспех и, как правило, некачественный. Порой, правда, и с ней случались непредвиденные казусы. Как-то понадобилось поварихе перед обедом пойти в соседний с кухней амбар. Привычно найдя во тьме ларь, наклонилась Катька, чтобы взять то ли муку, то ли картошку, но, вдруг, почувствовала как что-то тяжёлым гнётом прижало её грудь к стенке ящика. От испуга дыхание у поварихи спёрло, голос пропал, ноги ослабли, и приготовилась уже баба помирать от нечисти амбарной, как вдруг, почувствовала, как чьи-то проворные руки задрали сзади её юбку и …. Артельный бухгалтер, заглянувший в амбар по учётной надобности, до икоты перепугался увидев необъятный голый зад с мешком муки поверх, но повариху от позора спас. Та, оправивши одежду и растрёпанные волосы, не отблагодарила перво наперво спасителя, а схватила здоровенной ручищей за горло, потребовав страшных клятв за молчание. Хотя обед в тот день у работяг всё же был, но качество его обсуждалось громко и нецензурно. Счетовод, естественно, тайну о поруганной поварихиной чести долго не хранил и, по пьяной лавочке, рассказал в артельной конторе о том, что ему пришлось пережить. Стены конторы должны были пасть от обрушившегося на них хохота, но благодаря тому, что были сложены из сибирской лиственницы, испытание децибелами выдержали.
Был на том прииске один мужичок по имени Егорыч - ветеран старательского дела, из тех, кого обычно держат не за умение работать, а за умение вечерком рассказывать мужикам разные байки : о том, как ещё у Петьки Громова на Угрюм реке, мыли в старину золотишко.
Наружности Егорыч был весьма примечательной. Физиономия его - изрядно потрёпаная - красноречиво свидетельствовала о бурно прожитых годах и об уважении владельца ко всему что имеет градус. Газетная самокрутка , как сигара у джентльмена, была неотъемлемым дополнением его гардероба и ни при каких обстоятельствах не покидала редких, чёрно-жёлтых зубов. Имеющиеся волосы торчали, в основном, из ушей и носа. Потрёпаная фуфайка, которую Егоров отказывался снимать даже летом, была насквозь пропитана ядрёной смесью махорки и кислого пота. Маловероятно, что имея такие «фактурные» данные, сей старожил «сибирских руд» мог на что-то рассчитывать у женского пола. Тем не менее Егорыч тоже пытался «подъехать» к Катьке, но та с треском его прогнала. Тайга не Амстердам и долго там такой беспредельный разврат длиться не мог - мужики, наконец-то одумались и повариху посещать перестали. В товарных отношениях «Катька - Старатели» предложение стало превышать спрос, чем незамедлительно воспользовался наш герой. В общем всё совпало: и сладкие сны поварихи о «заработанном» «богачестве», и покупательский спад, и застарелое желание старого вакха истратить порох в своих пороховницах. Получилось, как в кино : Катьке сделали предложение, от которого она не смогла отказаться. Очевидно, что не страсть, а жадность, впоследствии, помогла ей справиться с бурей совсем не нежных чувств , которые она испытывала к Егорычу в процессе товарного обмена.
Тем временем (как всегда бывает в таких случаях) кто-то «стукнул», и Катька попалась. Обыск, проведёный нагрянувшими на прииск оперативниками , выявил, что «честно заработанный» поварихой золотой песочек по объёму, почти, приравнивался к недельной добыче артели, а его стоимость в несколько сот раз превышала установленное ей жалованье. Данный факт говорил не только о хорошем здоровье тружеников золотодобывающей отрасли в целом, так и о неудовлетворительном моральном климате в отдельно взятом коллективе. Естественно, было следствие и был процесс - на котором на скамье подсудимых сидела повариха и наиболее резвые её поклонники, среди которых был и Егорыч, по виду и возрасту смотревшийся среди соучастников как случайная личность. Но!, который, как выяснилось, многократно превзошёл остальных в обменных операциях с поварихой. Сей факт стал полной неожиданностью не только для прокурора и судей , но и для артельщиков, которые недоумевали, как Егорыч , "упахиваясь", в основном, на растопке бани, мог намыть столько золотишка. И громом среди ясного неба - для всех обвиняемых- явилось экспертное заключение о том, что в золотом песочке, изъятом у предприимчивой поварихи, была большая доля «измельчённого до мелкой крошки металла, по составу квалифицируемого, как бронза». Сказать, что данным фактом Катька была потрясена, значит преуменьшить действительность - Катька была просто раздавлена вероломством старателей. Апогеем этой истории явилось озвученное на суде признание Егорыча о том, что он, в расчётах с Катькой, пошёл на обыкновенный подлог - с помощью старого, никому ненужного самовара (валявщегося в старательской кладовке с прошлого века) и напильника, добыл себе нужной валюты. Милиция, всё таки, успела среагировать, когда Катька, после услышанного, прямо на скамье подсудимых чуть не задушила тщедушного Егорыча. Помятого, но живого суд освободил его из-под стражи прямо в зале суда - в виду отсутствия состава преступления.

январь 2011

2

Я до работы хожу пешком. Около шести километров. Часть из них через лес. Отклонился в начале июля от пути, чуть правее, и наткнулся на куст крыжовника. Ягод - немерено. Стал захаживать и смотреть когда поспеют. Поскольку я человек с лесом знакомый, приметил, что ишо кто-то захаживает. И решил: когда собирать пора придёт - пол куста оберу, остальное оставлю. И во вторник я с сыном (11 лет) пошли за урожаем. Привожу его к месту, объясняя, что надо пол куста оставить. А там - пол куста обобрано, и пол куста гроздями висит...

3

СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН
Работал я с одним пареньком по имени Миша, здоровым малым откуда-то из Сибири - в 70-х гг. в одной московской организации. Контора считалась престижной, поэтому там ни хрена не платили. Интеллигенция - за что ей платить, вот если бы мы мётлами на улице махали...
Но меня это не особо напрягало - почти весь народ так жил, а поскольку я был свободен и не женат, то выпить-закусить по-любому хватало.
Иное дело, Миша. У того имелась молодая красивая (неработающая - разве он мог разрешить такой женщине работать?) жена Ирина, с которой он пыль сдувал, а вот обеспечить не мог. Причем парень он был в деловом смысле хваткий, но вот не находилось сферы применения. Короче, брак трещал по швам.
И, видимо, с горя начал захаживать Миша в буфет соседнего ресторана на Казанском вокзале, и меня стал с собой прихватывать. Выпивали мы по 100-150, закусывая местными крохотными тарталетками (Россия - родина нано-технологий).
И постепенно он стал заглядываться на местную тетку, которая там была завом по производству (считай, сейчас шеф-повар). Ну ничего была себе тетечка, пышненькая и миловидная такая, но уж с Ириной не сравнить.
И все же он на нее форменно запал. И пока я дегустировал эти проклятые тарталетки, эта пара стала уединяться – чем дальше, тем больше. Но я, конечно, помалкивал – зачем в душу человеку лезть.
(Забыл упомянуть – в Москве стояла страшная жара. И само собой отключили горячую воду на месяц. А кое-где и холодную)
Так вот иду я уже в одиночестве к бару на Казанском. Заказываю свои 100, со скучающим видом обозреваю общий зал – и вдруг наблюдаю поистине космическую картину: за одним из столиком, уставленном яствами, сидят Михаил и Ирина в самых своих что ни на есть запредельных костюмах, а их обслуживает сама зав. производством! Феерия!
Хорошенько отобедав, молодые удалились в некое помещение. Как я предположил, небольшая банька для местного персонала. Я весь вспотел от жары, но не уходил, ждал в душном и прокуренном зале ресторана дальнейшего развития событий.
И вот они появились минут через сорок – СВЕЖЕВЫМЫТЫЕ и УДОВЛЕТВОРЕННЫЕ!
Потом мне Миша объяснил все просто. Он предложил завпроизводством научить ее делать настоящие сибирские пельмени. Взамен пользование местной банькой на три недели и небольшой банкет.
И с чего бы мне было Мише не поверить?

4

История из истории

Алексей Максимович Горький и Антон Павлович Чехов любили захаживать в этот красивый, славившийся своими архитектурными достоинствами и гостеприимством дом в старой Москве, что располагался на углу Петровки и Столешникова переулка. Потому почитатели таланта "буревестника революции" прозвали это славное местечко - "На дне"; те же, кто восторгался творчеством "совести русской интеллигенции" именовали сей приют - "Чайка". А вот официального названия это заведение, как и все остальные российские бордели, не имело.

5

СОВРЕМЕННАЯ РОМАНТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ
Есть недалеко от нашего дворика миленький кафе-бар. Туда местные жители не дюже ходят – зачем пить-распивать с переплатой? А вот из близлежащих офисов народец любит захаживать сюда после работы.
Я здесь тоже иногда коротаю время с соточкой, другой коньячку или парой кружек пива – по настроению и финансам. Так, вспоминаю прошлое, глазею по сторонам…
В тот раз мое внимание привлекла пара симпотных молодых девушек, о чем-то оживленно щебечущих между собой за бутылкой чего-то, похоже, сухого. Но не я один положил на них глаз – в девчонок вперился еще и молодой человек.
Однако он явно сконцентрировался на одной, что побрюнетистей – прямо глаз с нее не сводил. Но то ли паренек оказался слишком робким, то ли мешала ее подружка, которая, на мой взгляд, была даже аппетитнее. Впрочем, для него, казалось, вообще не существовало других женщин в мире! Танцы здесь не предусматривались – вот он так и сидел, глазел на нее в оба и дул "баварское" одно за другим. А та, конечно, чувствовала этот его пристальный взгляд, но напрямую на него не реагировала.
Наконец настал час закрытия заведения. Подружка брюнетки вышла из-за стола раньше, что дало последней совершить быстрый и короткий маневр. Она взяла из салфетницы салфетку, вытащила из косметички ярко-красную губную помаду, набросала на салфетке некий текст, как следует сложив, сунула ее под салфетницу и, бросив на гипнотизировавшего ее парня многозначительный взгляд, вышла из-за стола, тут же покинув заведение.
Я посмотрел на этого парнишку. Его миловидное лицо озарила счастливая улыбка. Не было сомнений, что на записке, исполненной губной помадой, зафиксировано имя девушки и номер ее мобильника. Он тут же рванулся с места, выхватил из-под салфетницы записку и впился в нее горящим взором. Потом записка выпала у него из рук. И молодой человек с опущенной головой покинул кафе.
Я не удержался, встал и подобрал салфетку, исписанную ярко-красной помадой.
«Сенк ю за Ваши презенты, но босс контракт не подписал. Сорри».

8

ахотелось мужику трахнуть бабу. Пошел он к гостинице "Интурист", высмотрел себе
клевую чувиху и стал вокруг нее захаживать.
- Чего, мужик, - спрашивает чувиха. - Трахаться хочешь?
- Ага! - обрадовался мужик.
- Ну, пошли со мной... Пришли к бабе домой. Там - кровать и все такое прочее.
- Ну, раздевайся, - говорит баба. Мужик раздевается, залезает в кровать, ждет,
чего будет дальше. Баба открывает дверь и зовет из соседней комнаты:
- Эй, Гоги, Вано, Сосо, Дато, Валико, Гиви! Мужик пришел. Говорит, трахаться
хочет...