Результатов: 2

1

Работал я в конце 90-х телеоператором на местном телевидении. И тут в соседнем городке решили, значит, открывать с помпой здание нового вокзала. По этому случаю планировалось торжественное мероприятие с участием аж двух президентов - соседних республик. Ну, как известно, если мероприятие не освещено в прессе, значит его не было. Поэтому всю нашу журналистскую распибратию пресс-служба РЖД погрузила в ПАЗик, и мы выехали в Агрыз. Было нас человек 20 - газетчики, радио и несколько телекомпаний. Не знаю как сейчас, а тогда порядки среди пишущей братии были такие, что пить мы начали, еще не выехав из города. Молоденький пресс-атташе Горьковского отделения РЖД, паренек только после универа, боялся отчаянно, но что-то сказать нам было еще страшнее. У всех все с собой: и водка, и стаканы, и закуска, все друг с другом знакомы, компания спаянная, наливают и выпивают все уверенно. Такой вид, видать, был у нас, что хер че скажешь, ну он и молчал. А зря.
Приехав в городок уже довольно "теплыми", мы дважды неприятно поразились. Мы знали, что в этом городке двадцать тысяч жителей, но увидеть их всех у нового здания не ожидали. Хотя много ли у них там событий - в принципе, предсказуемо. Это означало, что работать придется в давке - не самый лучший вариант.
Второе обстоятельство было намного хуже - президенты задерживались на три часа, мероприятие, само собой, откладывалось. Но к этому мы привыкшие - большие шишки редко бывают вовремя. Досаду вызывало то, что в радиусе трех километров от вокзала во всех магазинах витрины со спиртным были либо завешены, либо бутылки вовсе спрятали в подсобке. Распоряжение администрации города. Я вообще очень уважаю наших соседей, мне нравится, как налажена у них жизнь в городах - все по уму, грамотно. Наверное, это тоже было грамотное решение. Но тогда были другие мысли. Через полчаса нас уже начало понемногу отпускать.
Успокоив атташе и оставив аппаратуру в автобусе мы все, за исключением нескольких непьющих барышень, рванулись искать конец трехкилометровой зоны отчуждения. Это было очень нелегко, толпа была плотной и первый километр был очень труден. В каждом магазине нам отказывали, никто не знал и того, далеко ли нам еще брести. Но выпито было много, и на этих "батарейках" нас несло дальше.
Когда мы увидели спиртное на прилавке, а это был седьмой или восьмой магазин, мы радовались, как дети. Обнимали и поздравляли друг друга, продавщицу и тех, кто был в магазине. Взяли еще несколько бутылок крепкой настойки (водки почему-то не было, но нам это было уже безразлично), продавщица порезала нам ветчины на закуску, и мы все это оприходовали на каких-то колесах за этим же магазином. Жизнь начинала налаживаться, но тут случилось непредвиденное. Мой корреспондент, Леха, осмелев, неожиданно достал папиросу и предложил всем присутствующим поучаствовать. Почему-то все отнеслись к этому, как к веселой затее, и почти никто не отказался. Эффект оказался неожиданно сильным.
Сначала было очень весело. Мы тепло, остроумно и интеллигентно общались, периодически переживая взрывы хохота. Потом кто-то посмотрел на часы. Надо было идти обратно.
Все было хорошо, пока мы не стали приближаться к месту события. Толпа стала густеть, продираться стало все сложнее, и Леха неожиданно вывел нас на свободный путь, просто подняв ленточку, которой была огорожена дорога, и пролезши под ней. Мы все очень туго соображали к тому моменту, никто не понял, что дорога огорожена ленточками для президентов и свиты, мы просто тупо поперлись за ним.
Первое время идти стало значительно легче, и мы облегченно вздохнули. Но за первым же поворотом люди стали махать нам, приветственно что-то кричать и отпускать в воздух шарики. Мы с Лехой шли впереди в костюмах, белых рубашках и галстуках. Сначала я вошел в роль, осмелел, и пошел уверенно и быстро, чтобы это все закончилось как можно скорее. На измену я подсел, когда увидел, что менты, стоящие вдоль этой дороги, отдают нам честь. Тут уже стало не до шуток. Некоторые из нашей компании вообще чуть не падали, и если бы их забрали в этом состоянии - ничего хорошего из этого бы не вышло.
Наконец, мы пришли к автобусу. Парнишка, корреспондент из газеты, маленький, щупленький, перебрал основательно. Его нахлобучивало так, что он был в полном неадеквате. Но мы все понимали, что приехать домой без материала он не мог. А своих мы не бросаем. Поэтому в здание вокзала попытались его протащить, придерживая со всех сторон. Но не тут то было. ФСО-шники уперлись: его не пустим. Мы попробовали его защищать, на что услышали: - Мы не дураки, и мы видим, в каком состоянии каждый из вас. Пускаем вас только потому, что другой прессы нет, а если сюжетов/статей/передач не будет, это ЧП. Но если вы не оставите свои попытки протащить этого утырка, мы не пустим никого. Пришлось сдаться.
Потянулось долгое ожидание в холле вокзала. Кто-то пил литры воды в туалете, чтобы отпустило, кто-то спал на корточках, прислонившись к стене. Мы с Лехой вяло беседовали о судьбе не попавшего на мероприятие корреспондента, как вдруг я увидел его спящим на корточках у колонны. Я видел, как были настроены ФСО-шники, поэтому сначало подумал, что это галлюцинация. Но растолкав его, мы услышали: - Парни, знали бы вы, какими туалетами-форточками я сюда пробирался! Видимо, проникнув в здание, охраняющееся ФСО, парень решил, что свою задачу на сегодня выполнил, поэтому больше он не проснулся до погрузки в автобус, мирно спал на кресле в уголке.
В итоге, конечно, все отработали, как надо - нам не впервой в любом состоянии, выезды на сельские мероприятия очень закаляют в этом плане. Кроме этого парня. Но ему все расшифровки речей/интервью все скинули на следующий день. Потому что мы своих не бросаем. И статья его вышла намного лучше наших сюжетов и передач, потому что мы свои делали на следующий день с похмелья, а ему к выпуску еженедельной газеты можно было отдохнуть и набраться сил.

2

Вводное замечание раз: Люди постарше помнят популярные в начале 90х наборы женских трусиков "Неделька". Семь пар с названием дня недели на английском "в районе поясницы": Sunday, Monday и т.д.

Вводное замечание два: Студенческое общежитие физфака Питерского университета (тогда ещё ЛГУ) имело блочное строение. С общего коридора дверь вела не в комнату, а в маленький предбанник, куда выходили двери двух комнат, а также туалета и душевой. Такая себе двухкомнатная квартирка, разве что без кухни.

Сама история.
В одной из комнат блока жили три первокурсницы, девочки-ромашки. А в другой - два "престарелых" пятикурсника.
И очень их огорчало, что места общего пользования вечно завешены рядами девичьего белья, среди которых выделялись те самые "недельки". Многократные предложения устраивать сушилку у себя в комнате отвергались по причине "а у нас места нет".
В одно прекрасное утро девушки обнаружили, что все веревки в коридоре сплошь завешены мужскими труселями модели "Чтоб-колени-тоже-не-мерзли" на которых коряво было выведено фломастером: Январь, Февраль, Март...

Сушилка была перенесена в комнату в тот же день.