одиноко слишком → Результатов: 6


1.

Вот что-то вспомнилось из студенчества. 1983 г. ЛГУ им. Аль Капоне (как мы его называли), филфак. Выезд в колхоз осенью, но не на картошку, а почему-то на морковь в поселок Разметелево (по-нашему разумению Рас3,14здяево),житье в лагере, что-то около 200 человек с разных факультетов, бараки с двухъярусными шконками, водка "Андроповка" за 4.70 руб. в темных лимонадных бутылках, аперетив "Степной" с орлом на этикетке (в просторечье -"Монтанка"), старый добрый портвэйн "Три топора", весьма либеральная атмосфэра, наличие не обремененных моралью сокурсниц ну и т.д. и т.п. Ваш покорный слуга за все время пребывания так и не узнал, где именно находятся морковные закрома, ибо попал в столовую, где и прошел славный путь самурая с котломоя (котлы -этакие громадные скороварки, мой -мойщик, не путать с ложкомоем, до дивной номенклатурной позиции (на блатном жаргоне - придурочная должность) - начальника кухни (не шеф-повара, а именно начальника). Короче, спецнадзор за спецконтролем, принимать харчи, следить, чтобы их не растащили, давать поджопники поварам-студентам за подгоревшую кашу, сваренную с задержкой по времени, в малых дозах и в любом количестве принимать вышепоименованные жидкости, пребывать, короче, в нирване. Но бывали дни, когда на кухню привозили свежую КОРОВЬЮ ТУШУ. Был у меня топор, а главное - желание. Говорят, что из Овнов получаются неплохие дипломаты, художники, повара и мясники - словом, люди творческих профессий. Все из них в разной степени и проявляются во мне по сю пору в разной степени в зависимости от обстоятельств. После того, как разрубленные на молекулы части тельца коровы были расфасованы в холодильник, на меня с плахи тупо смотрела тоскливыми глазами ободранная голова буренки, как бы вопрошая "А мне куда?". Я, чтобы скрасить, как говорил Остап Бендер, свои "серые пограничные будни", насадил эту башку на кол забора заднего двора кухни, как раз одесную помойного бака, но она смотрелась как -то одиноко и недосказанно. Под руку попался чей-то грязный поварской халат, ну а далее, как говорил Лёлик из "Бриллиантовой руки" - дело техники. Как гласит один из коанов Дзэна - чтобы творение оставалось в вечности - не доводи его до конца, но я его нарушил, и законченная композиция выглядела так: Голова с рогами, под горлышко застегнутый халат, в распятые и прибитые к забору рукава которого были вставлены волосатые копыта, венчала сие надпись красной гуашью "Чума" на груди халата. Короче, блеск. Два дня я боролся с Чумой путем метания в неё сбалансированного поварского ножа и радушно приглашая приятелей принять участие во всеобщем веселье. Но все когда-то кончается, и как на грех нежданно нагрянула санэпидкомиссия из города, дабы проинспектировать и кухню в том числе. По-видимому, цель у нас была одна - борьба с эпидемиями, с Чумой, например - но способы разные, мой им почему -то не пришелся по нраву. Инсталляция их не впечатлила, всем сестрам раздали по серьгам, а нас - работников кухни - направили на сдачу каких-то анализов (в том числе мазков и кала на яйца глистов) в какую-то санэпидстанцию, чтобы в дальнейшем нас с кухни удалить. Будь их воля, наверное дело дошло бы и до психиатрического освидетельствования, слава Б-гу обошлось. Почему я говорю в "какую-то санэпидстанцию", а потому, что я так и не узнал, где она находится, но анализы были успешно сданы и приняты тамошними эскулапами, и на кухне я остался, как и до разрушительной "бульдозерной чумовой выставки". Короче, лелеял мечту влиться в нашу придурочную (в хорошем смысле слова) кухонную братию один паренек, был он армянской национальности, носил ярко выраженную армянскую фамилию и имел не менее яркую внешность, интеллигентнейший субъект, и, несмотря на то, что изучал он испанский язык, а я- французский, мы таки-да договорились. Он едет подставлять зад под мазок под моей русской уральской фамилией, и если подлог и яйца глист не будут обнаружены, то инициализация будет считаться пройденной и он будет принят в Орден. Я бы мог и сам съездить, но я для подобных акций был слишком ленив и смешлив, к тому же дела (см. выше) требовали неотлучного присутствия. Про своих глистов я и так знал, что их нет и по сей день, у братского армянского друга под русской личиной их тоже не настигли ватной палочкой для мазка, все как-то разрешилось к всеобщему удовольствию и пользе. А Армен, кстати, впоследствии готовил нам классный шашлык из поставляемых в колхоз коров-сестер Чумы...

2.

После обучения на военной кафедре нас, тогда молодых курсантов сапёрных войск, отправили на сборы в часть под Красногорск, недалеко от Москвы. Время проходило весело, учились разным интересным вещам, общались, шутили.
Помню, один курсант из соседнего взвода немного болел, и ему надо было делать уколы в… одно место. Для этого он привёз с собой всё необходимое, в том числе для дезинфекции бутылку водки. Вот о ней и пойдёт речь.
Так вот, другой товарищ, большой хохмач и разбитной малый, приметил, куда был положен заветный напиток. Как-то раз он заступил дежурным по роте. Ночью ему стало слишком холодно и одиноко, и он решил воспользоваться огненным напитком, дабы согреть и развеселить себя. Утром, когда все проснулись, он, видимо, начал испытывать угрызения совести, и решил поведать о содеянном. Итак, он входит к нам в комнату и с виноватым видом объявляет:
- Мне очень стыдно. Я выпил протирку для жопы )))

3.

ШКАТУЛКА (Анатолий МЕЛЬНИК)
В не очень давние времена периода строительства развитого социализма, по дороге ко всеобщему благоденствию в эпоху мирового коммунизма, горячо любимые народом Партия и Правительство проявляли особую заботу о спивающемся рабочем классе-гегемоне. Во всех новых строящихся жилых массивах, еще раньше школ, больниц, кинотеатров, и общественных туалетов, открывались питейные заведения разных уровней и калибров. И параллельно, где-то в конце 60-х, начале 70-х в каждом районе под эгидой наркологического диспансера открывались наркологические кабинеты. Ну а дальше, когда началась ГЛАСНОСТЬ и ВЕЛИКАЯ ПЕРЕСТРОЙКА, поставившие целью строительство социализма с человеческим лицом (а с каким же лицом, и что тогда строили 70 лет!?), всю наркологическую службу при переходе к рыночной экономике посчитали излишней, как, впрочем, и сам рабочий класс-гегемон.

Ну а женщины, как и во все времена, имея общее сходство, в то же самое время были настолько разными, что среди них двух абсолютно одинаковых, даже среди однояйцовых сестер-близнецов было не найти. И это относится не только к их внешнему виду, но главное, к внутреннему содержанию, к счастью, содержание почти всегда можно предугадать по внешнему облику (что на голове, то и в голове).
Есть среди них флегматики, холерики, сангвиники, ну и меланхолики, в общем, каждому мужику достается то, что он возжелает и... заслуживает. Есть женщины, которых все время надо тормошить, а есть такие, что сами себе не дадут покоя, с такими не соскучишься.
Вот об одной такой и хочу по секрету поведать. У жены в наркологическом кабинете работала медсестра лет тридцати, назовем ее Ниной, о которой говорили - огонь-баба. Веселого нрава, среднего роста, коренастая, крепко сбитая, не то что красавица, но с притягательной интересной внешностью, настолько, что многие завсегдатаи наркокабинета обращали на нее внимание, в общем, она была из тех женщин, которые непонятным образом привлекают к себе мужчин. Нет, вы не подумайте чего-нибудь предосудительного, имела мужа, двух мальчишек, в общем, была у нее нормальная среднестатистическая советская семья без каких-либо левацких уклонов.

Работала Нина неплохо, в руках у нее все спорилось, с сотрудниками имела дружеские доброжелательные отношения, как и с клиентами кабинета. Была находчива, остра на язык и, плохо это или хорошо, отличалась сообразительностью и чрезвычайным, если не патологическим, любопытством. И из-за этого с ней случалось приключений больше, чем с остальным персоналом. Товарки меж собой за глаза даже находили у нее сходство с героиней детского мультфильма "38 попугаев" - сексуальной мартышкой, той, что измеряла длину питона в попугаях...

Где бы что-то не появилось, не лежало, Нина мгновенно замечала, и непременно должна была подойти, посмотреть, потрогать, но чтобы что-то утащить, воспользовавшись случаем, ни-ни. Сотрудники с этими причудами свыклись и особенно не замечали. Так и работали, оказывая посильную помощь тысячам клиентам, находившихся в неладах с зеленым змием, а потом к ним прибавились еще и афганские несчастные воины-интернационалисты...
Наркокабинет работал в тесном контакте с районным отделением милиции. Ежемесячно туда ходил кто-то из сотрудников, беря с собой гроссбух учета клиентов для сверки вновь взятых на учет, снятых с учета (были и такие, но чаще - умерших). Вот так и работали. В очередной раз идти в РОВД настал черед Нины.
Прихватив гроссбух, пришла она в отделение, там царила повседневная суматоха, кто-то куда-то шел, бежал, кого-то вели, верещали и трезвонили требовательные звонки, все было пропитано густыми облаками табачного дыма. Нашла нужный кабинет, вошла, представилась. За столом, дымя сигаретой, уткнувшись носом в какую-то бумагу, сидел средних лет капитан с измученным усталым лицом. Поздоровались, предложил присесть, отложил бумагу, достал из ящика письменного стола гроссбух, не уступающий по размерам диспансерному. Полистал его, открыл нужную страницу и со вдохом произнес: "Ну что, начнем". И начали. Проверку бесконечно прерывали телефонные звонки. Капитан реагировал на них раздраженно, а после очередного звонка, который окончательно вывел его из равновесия, бросил трубку и со словами: "Я сейчас, посидите, подождите", - выскочил в дверь.
Нина, оставшись одна, начала разглядывать комнату, окинув ее взглядом, ее внимание сразу привлекла какая-то коробочка, стоявшая на шкафу в дальнем углу. Приметила она ее еще с самого начала, а сейчас начал распирать интерес, что же это за коробочка, симпатичная, деревянная, очень напоминающая шкатулку. Капитан задерживался, все не приходил, Нина томилась в ожидании, и ее буквально сжигало любопытство, что это за шкатулка? Что там? Время тянулось томительно долго, любопытство нарастало, наконец, достигло такого предела, что дальше терпеть стало невмоготу. Нина поднялась со стула и направилась к шкафу. В это время в коридоре послышались шаги, пришлось стремительно вернуться на стул, застыв в позе ожидания. Шум шагов стих. Чуть выждав, прислушиваясь, не идет ли кто по коридору еще, Нина вновь подошла к шкафу, начала разглядывать шкатулку, подобно крыловской лисе гроздь винограда. Попыталась дотянуться рукой до коробочки, но шкаф оказался слишком высоким. В это время за дверью опять послышались шаги, пришлось вновь стремглав занять стул.
Спустя время вновь была предпринята попытка добраться до шкатулки. На этот раз была использована колченогая табуретка, что одиноко стояла у входной двери. Поставив табуретку у шкафа, Нина взобралась на нее, несмотря на то, что табуретка угрожающе поскрипывала, и, наконец, потянувшись, приподнявшись на цыпочки, она смогла дотянуться до таинственной шкатулки.
Коробочка оказалась в руках, и Нина поспешила вниз на пол. Держа шкатулку в руках, она разглядывала ее со всех сторон, а затем, сгорая от любопытства, что же будет там!? Наконец, откинула крышку.
Что-то внезапно пыхнуло, обдав Нину какой-то серой пудрой. Заглянув в шкатулку, на дне увидела темно-серый порошок, потрогала его рукой, и разочаровано захлопнула крышку. Удовлетворив любопытство, коробочку поставила на шкаф, вернула табуретку прежнее место, а сама направилась к столу.
Здесь она с удивлением заметила, что кисти рук вдруг начали окрашиваться в ярко малиновый цвет. Пошла к умывальнику и начала мыть руки. И, о ужас! Руки стали злодейски малинового цвета. Мыло оказалось бессильным. Придя в полную растерянность, не зная, что делать, она лихорадочно искала выход, и решила срочно бежать из отделения милиции. Схватив сумку, прижав к груди гроссбух, пытаясь за ним скрыть предательски краснеющие кисти рук, устремилась вон из кабинета. На выходе столкнулась с возвращавшимся капитаном. Не поднимая головы, не останавливаясь, буркнула на его недоуменный вопрос: "Куда же Вы?" - "Уже поздно, надо спешить, зайду в следующий раз".
В наркокабинет она не возвращалась, а летела. Встречные прохожие, глядя на нее, как-то странно оглядывались. Прибежала сама не своя. Встретившиеся подруги только удивленно спросили: "Нина, что случилось? Что с тобой?" Та в ответ не могла произнести и двух слов, только показала руки. Увидели, ахнули, удивились, а взглянув на лицо, вначале опешили, потом расхохотались, давясь от смеха и показывая руками на ее лицо. Нина еще не понимала, чего они так смеются. Ее подвели к зеркалу, откуда на Нину глядело какое-то странное существо с красно-малиновой физиономией, подобно той, что можно видеть в зоопарках у мартышек с сидальщным мозолем.

Вскоре все объяснилось очень просто. В прошлом в сейфы клали порошок фуксина, для того, чтобы если какой-то злоумышленник залезет в сейф, то, задев оставленный там фуксин, запачкает им руки, а этот краситель в присутствии влаги (пота) мгновенно въедливо окрашивает всю окружающую поверхность в ярко малиновый несмываемый цвет, подобно зеленке. (Прим. автора: К стати, в старину, еще до L'OREAL'ей женщины широко и с успехом использовали фуксин для окраски волос .)

А Нине порошок попал и на лицо, когда она бежала из отделения, то от переживаний выступивший на лице пот и окрасил лицо в малиновый цвет. Пришлось потратить несколько дней, чтобы смыть последствия визита в райотдел. Все хорошо, что хорошо кончается, посмеялись, пошутили и на этом все забылось до следующего Нининого приключения.

4.

ШКАТУЛКА (Анатолий МЕЛЬНИК)
В не очень давние времена периода строительства развитого социализма, по дороге ко всеобщему благоденствию в эпоху мирового коммунизма, горячо любимые народом Партия и Правительство проявляли особую заботу о спивающемся рабочем классе-гегемоне. Во всех новых строящихся жилых массивах, еще раньше школ, больниц, кинотеатров, и общественных туалетов, открывались питейные заведения разных уровней и калибров. И параллельно, где-то в конце 60-х, начале 70-х в каждом районе под эгидой наркологического диспансера открывались наркологические кабинеты. Ну а дальше, когда началась ГЛАСНОСТЬ и ВЕЛИКАЯ ПЕРЕСТРОЙКА, поставившие целью строительство социализма с человеческим лицом (а с каким же лицом, и что тогда строили 70 лет!?), всю наркологическую службу при переходе к рыночной экономике посчитали излишней, как, впрочем, и сам рабочий класс-гегемон.

Ну а женщины, как и во все времена, имея общее сходство, в то же самое время были настолько разными, что среди них двух абсолютно одинаковых, даже среди однояйцовых сестер-близнецов было не найти. И это относится не только к их внешнему виду, но главное, к внутреннему содержанию, к счастью, содержание почти всегда можно предугадать по внешнему облику (что на голове, то и в голове).
Есть среди них флегматики, холерики, сангвиники, ну и меланхолики, в общем, каждому мужику достается то, что он возжелает и... заслуживает. Есть женщины, которых все время надо тормошить, а есть такие, что сами себе не дадут покоя, с такими не соскучишься.
Вот об одной такой и хочу по секрету поведать. У жены в наркологическом кабинете работала медсестра лет тридцати, назовем ее Ниной, о которой говорили - огонь-баба. Веселого нрава, среднего роста, коренастая, крепко сбитая, не то что красавица, но с притягательной интересной внешностью, настолько, что многие завсегдатаи наркокабинета обращали на нее внимание, в общем, она была из тех женщин, которые непонятным образом привлекают к себе мужчин. Нет, вы не подумайте чего-нибудь предосудительного, имела мужа, двух мальчишек, в общем, была у нее нормальная среднестатистическая советская семья без каких-либо левацких уклонов.

Работала Нина неплохо, в руках у нее все спорилось, с сотрудниками имела дружеские доброжелательные отношения, как и с клиентами кабинета. Была находчива, остра на язык и, плохо это или хорошо, отличалась сообразительностью и чрезвычайным, если не патологическим, любопытством. И из-за этого с ней случалось приключений больше, чем с остальным персоналом. Товарки меж собой за глаза даже находили у нее сходство с героиней детского мультфильма "38 попугаев" - сексуальной мартышкой, той, что измеряла длину питона в попугаях...

Где бы что-то не появилось, не лежало, Нина мгновенно замечала, и непременно должна была подойти, посмотреть, потрогать, но чтобы что-то утащить, воспользовавшись случаем, ни-ни. Сотрудники с этими причудами свыклись и особенно не замечали. Так и работали, оказывая посильную помощь тысячам клиентам, находившихся в неладах с зеленым змием, а потом к ним прибавились еще и афганские несчастные воины-интернационалисты...
Наркокабинет работал в тесном контакте с районным отделением милиции. Ежемесячно туда ходил кто-то из сотрудников, беря с собой гроссбух учета клиентов для сверки вновь взятых на учет, снятых с учета (были и такие, но чаще - умерших). Вот так и работали. В очередной раз идти в РОВД настал черед Нины.
Прихватив гроссбух, пришла она в отделение, там царила повседневная суматоха, кто-то куда-то шел, бежал, кого-то вели, верещали и трезвонили требовательные звонки, все было пропитано густыми облаками табачного дыма. Нашла нужный кабинет, вошла, представилась. За столом, дымя сигаретой, уткнувшись носом в какую-то бумагу, сидел средних лет капитан с измученным усталым лицом. Поздоровались, предложил присесть, отложил бумагу, достал из ящика письменного стола гроссбух, не уступающий по размерам диспансерному. Полистал его, открыл нужную страницу и со вдохом произнес: "Ну что, начнем". И начали. Проверку бесконечно прерывали телефонные звонки. Капитан реагировал на них раздраженно, а после очередного звонка, который окончательно вывел его из равновесия, бросил трубку и со словами: "Я сейчас, посидите, подождите", - выскочил в дверь.
Нина, оставшись одна, начала разглядывать комнату, окинув ее взглядом, ее внимание сразу привлекла какая-то коробочка, стоявшая на шкафу в дальнем углу. Приметила она ее еще с самого начала, а сейчас начал распирать интерес, что же это за коробочка, симпатичная, деревянная, очень напоминающая шкатулку. Капитан задерживался, все не приходил, Нина томилась в ожидании, и ее буквально сжигало любопытство, что это за шкатулка? Что там? Время тянулось томительно долго, любопытство нарастало, наконец, достигло такого предела, что дальше терпеть стало невмоготу. Нина поднялась со стула и направилась к шкафу. В это время в коридоре послышались шаги, пришлось стремительно вернуться на стул, застыв в позе ожидания. Шум шагов стих. Чуть выждав, прислушиваясь, не идет ли кто по коридору еще, Нина вновь подошла к шкафу, начала разглядывать шкатулку, подобно крыловской лисе гроздь винограда. Попыталась дотянуться рукой до коробочки, но шкаф оказался слишком высоким. В это время за дверью опять послышались шаги, пришлось вновь стремглав занять стул.
Спустя время вновь была предпринята попытка добраться до шкатулки. На этот раз была использована колченогая табуретка, что одиноко стояла у входной двери. Поставив табуретку у шкафа, Нина взобралась на нее, несмотря на то, что табуретка угрожающе поскрипывала, и, наконец, потянувшись, приподнявшись на цыпочки, она смогла дотянуться до таинственной шкатулки.
Коробочка оказалась в руках, и Нина поспешила вниз на пол. Держа шкатулку в руках, она разглядывала ее со всех сторон, а затем, сгорая от любопытства, что же будет там!? Наконец, откинула крышку.
Что-то внезапно пыхнуло, обдав Нину какой-то серой пудрой. Заглянув в шкатулку, на дне увидела темно-серый порошок, потрогала его рукой, и разочаровано захлопнула крышку. Удовлетворив любопытство, коробочку поставила на шкаф, вернула табуретку прежнее место, а сама направилась к столу.
Здесь она с удивлением заметила, что кисти рук вдруг начали окрашиваться в ярко малиновый цвет. Пошла к умывальнику и начала мыть руки. И, о ужас! Руки стали злодейски малинового цвета. Мыло оказалось бессильным. Придя в полную растерянность, не зная, что делать, она лихорадочно искала выход, и решила срочно бежать из отделения милиции. Схватив сумку, прижав к груди гроссбух, пытаясь за ним скрыть предательски краснеющие кисти рук, устремилась вон из кабинета. На выходе столкнулась с возвращавшимся капитаном. Не поднимая головы, не останавливаясь, буркнула на его недоуменный вопрос: "Куда же Вы?" - "Уже поздно, надо спешить, зайду в следующий раз".
В наркокабинет она не возвращалась, а летела. Встречные прохожие, глядя на нее, как-то странно оглядывались. Прибежала сама не своя. Встретившиеся подруги только удивленно спросили: "Нина, что случилось? Что с тобой?" Та в ответ не могла произнести и двух слов, только показала руки. Увидели, ахнули, удивились, а взглянув на лицо, вначале опешили, потом расхохотались, давясь от смеха и показывая руками на ее лицо. Нина еще не понимала, чего они так смеются. Ее подвели к зеркалу, откуда на Нину глядело какое-то странное существо с красно-малиновой физиономией, подобно той, что можно видеть в зоопарках у мартышек с сидальщным мозолем.

Вскоре все объяснилось очень просто. В прошлом в сейфы клали порошок фуксина, для того, чтобы если какой-то злоумышленник залезет в сейф, то, задев оставленный там фуксин, запачкает им руки, а этот краситель в присутствии влаги (пота) мгновенно въедливо окрашивает всю окружающую поверхность в ярко малиновый несмываемый цвет, подобно зеленке. (Прим. автора: К стати, в старину, еще до L'OREAL'ей женщины широко и с успехом использовали фуксин для окраски волос .)

А Нине порошок попал и на лицо, когда она бежала из отделения, то от переживаний выступивший на лице пот и окрасил лицо в малиновый цвет. Пришлось потратить несколько дней, чтобы смыть последствия визита в райотдел. Все хорошо, что хорошо кончается, посмеялись, пошутили и на этом все забылось до следующего Нининого приключения.

5.

ШКАТУЛКА (Анатолий МЕЛЬНИК)
В не очень давние времена периода строительства развитого социализма, по дороге ко всеобщему благоденствию в эпоху мирового коммунизма, горячо любимые народом Партия и Правительство проявляли особую заботу о спивающемся рабочем классе-гегемоне. Во всех новых строящихся жилых массивах, еще раньше школ, больниц, кинотеатров, и общественных туалетов, открывались питейные заведения разных уровней и калибров. И параллельно, где-то в конце 60-х, начале 70-х в каждом районе под эгидой наркологического диспансера открывались наркологические кабинеты. Ну а дальше, когда началась ГЛАСНОСТЬ и ВЕЛИКАЯ ПЕРЕСТРОЙКА, поставившие целью строительство социализма с человеческим лицом (а с каким же лицом, и что тогда строили 70 лет!?), всю наркологическую службу при переходе к рыночной экономике посчитали излишней, как, впрочем, и сам рабочий класс-гегемон.

Ну а женщины, как и во все времена, имея общее сходство, в то же самое время были настолько разными, что среди них двух абсолютно одинаковых, даже среди однояйцовых сестер-близнецов было не найти. И это относится не только к их внешнему виду, но главное, к внутреннему содержанию, к счастью, содержание почти всегда можно предугадать по внешнему облику (что на голове, то и в голове).
Есть среди них флегматики, холерики, сангвиники, ну и меланхолики, в общем, каждому мужику достается то, что он возжелает и... заслуживает. Есть женщины, которых все время надо тормошить, а есть такие, что сами себе не дадут покоя, с такими не соскучишься.
Вот об одной такой и хочу по секрету поведать. У жены в наркологическом кабинете работала медсестра лет тридцати, назовем ее Ниной, о которой говорили - огонь-баба. Веселого нрава, среднего роста, коренастая, крепко сбитая, не то что красавица, но с притягательной интересной внешностью, настолько, что многие завсегдатаи наркокабинета обращали на нее внимание, в общем, она была из тех женщин, которые непонятным образом привлекают к себе мужчин. Нет, вы не подумайте чего-нибудь предосудительного, имела мужа, двух мальчишек, в общем, была у нее нормальная среднестатистическая советская семья без каких-либо левацких уклонов.

Работала Нина неплохо, в руках у нее все спорилось, с сотрудниками имела дружеские доброжелательные отношения, как и с клиентами кабинета. Была находчива, остра на язык и, плохо это или хорошо, отличалась сообразительностью и чрезвычайным, если не патологическим, любопытством. И из-за этого с ней случалось приключений больше, чем с остальным персоналом. Товарки меж собой за глаза даже находили у нее сходство с героиней детского мультфильма "38 попугаев" - сексуальной мартышкой, той, что измеряла длину питона в попугаях...

Где бы что-то не появилось, не лежало, Нина мгновенно замечала, и непременно должна была подойти, посмотреть, потрогать, но чтобы что-то утащить, воспользовавшись случаем, ни-ни. Сотрудники с этими причудами свыклись и особенно не замечали. Так и работали, оказывая посильную помощь тысячам клиентам, находившихся в неладах с зеленым змием, а потом к ним прибавились еще и афганские несчастные воины-интернационалисты...
Наркокабинет работал в тесном контакте с районным отделением милиции. Ежемесячно туда ходил кто-то из сотрудников, беря с собой гроссбух учета клиентов для сверки вновь взятых на учет, снятых с учета (были и такие, но чаще - умерших). Вот так и работали. В очередной раз идти в РОВД настал черед Нины.
Прихватив гроссбух, пришла она в отделение, там царила повседневная суматоха, кто-то куда-то шел, бежал, кого-то вели, верещали и трезвонили требовательные звонки, все было пропитано густыми облаками табачного дыма. Нашла нужный кабинет, вошла, представилась. За столом, дымя сигаретой, уткнувшись носом в какую-то бумагу, сидел средних лет капитан с измученным усталым лицом. Поздоровались, предложил присесть, отложил бумагу, достал из ящика письменного стола гроссбух, не уступающий по размерам диспансерному. Полистал его, открыл нужную страницу и со вдохом произнес: "Ну что, начнем". И начали. Проверку бесконечно прерывали телефонные звонки. Капитан реагировал на них раздраженно, а после очередного звонка, который окончательно вывел его из равновесия, бросил трубку и со словами: "Я сейчас, посидите, подождите", - выскочил в дверь.
Нина, оставшись одна, начала разглядывать комнату, окинув ее взглядом, ее внимание сразу привлекла какая-то коробочка, стоявшая на шкафу в дальнем углу. Приметила она ее еще с самого начала, а сейчас начал распирать интерес, что же это за коробочка, симпатичная, деревянная, очень напоминающая шкатулку. Капитан задерживался, все не приходил, Нина томилась в ожидании, и ее буквально сжигало любопытство, что это за шкатулка? Что там? Время тянулось томительно долго, любопытство нарастало, наконец, достигло такого предела, что дальше терпеть стало невмоготу. Нина поднялась со стула и направилась к шкафу. В это время в коридоре послышались шаги, пришлось стремительно вернуться на стул, застыв в позе ожидания. Шум шагов стих. Чуть выждав, прислушиваясь, не идет ли кто по коридору еще, Нина вновь подошла к шкафу, начала разглядывать шкатулку, подобно крыловской лисе гроздь винограда. Попыталась дотянуться рукой до коробочки, но шкаф оказался слишком высоким. В это время за дверью опять послышались шаги, пришлось вновь стремглав занять стул.
Спустя время вновь была предпринята попытка добраться до шкатулки. На этот раз была использована колченогая табуретка, что одиноко стояла у входной двери. Поставив табуретку у шкафа, Нина взобралась на нее, несмотря на то, что табуретка угрожающе поскрипывала, и, наконец, потянувшись, приподнявшись на цыпочки, она смогла дотянуться до таинственной шкатулки.
Коробочка оказалась в руках, и Нина поспешила вниз на пол. Держа шкатулку в руках, она разглядывала ее со всех сторон, а затем, сгорая от любопытства, что же будет там!? Наконец, откинула крышку.
Что-то внезапно пыхнуло, обдав Нину какой-то серой пудрой. Заглянув в шкатулку, на дне увидела темно-серый порошок, потрогала его рукой, и разочаровано захлопнула крышку. Удовлетворив любопытство, коробочку поставила на шкаф, вернула табуретку прежнее место, а сама направилась к столу.
Здесь она с удивлением заметила, что кисти рук вдруг начали окрашиваться в ярко малиновый цвет. Пошла к умывальнику и начала мыть руки. И, о ужас! Руки стали злодейски малинового цвета. Мыло оказалось бессильным. Придя в полную растерянность, не зная, что делать, она лихорадочно искала выход, и решила срочно бежать из отделения милиции. Схватив сумку, прижав к груди гроссбух, пытаясь за ним скрыть предательски краснеющие кисти рук, устремилась вон из кабинета. На выходе столкнулась с возвращавшимся капитаном. Не поднимая головы, не останавливаясь, буркнула на его недоуменный вопрос: "Куда же Вы?" - "Уже поздно, надо спешить, зайду в следующий раз".
В наркокабинет она не возвращалась, а летела. Встречные прохожие, глядя на нее, как-то странно оглядывались. Прибежала сама не своя. Встретившиеся подруги только удивленно спросили: "Нина, что случилось? Что с тобой?" Та в ответ не могла произнести и двух слов, только показала руки. Увидели, ахнули, удивились, а взглянув на лицо, вначале опешили, потом расхохотались, давясь от смеха и показывая руками на ее лицо. Нина еще не понимала, чего они так смеются. Ее подвели к зеркалу, откуда на Нину глядело какое-то странное существо с красно-малиновой физиономией, подобно той, что можно видеть в зоопарках у мартышек с сидальщным мозолем.

Вскоре все объяснилось очень просто. В прошлом в сейфы клали порошок фуксина, для того, чтобы если какой-то злоумышленник залезет в сейф, то, задев оставленный там фуксин, запачкает им руки, а этот краситель в присутствии влаги (пота) мгновенно въедливо окрашивает всю окружающую поверхность в ярко малиновый несмываемый цвет, подобно зеленке. (Прим. автора: К стати, в старину, еще до L'OREAL'ей женщины широко и с успехом использовали фуксин для окраски волос .)

А Нине порошок попал и на лицо, когда она бежала из отделения, то от переживаний выступивший на лице пот и окрасил лицо в малиновый цвет. Пришлось потратить несколько дней, чтобы смыть последствия визита в райотдел. Все хорошо, что хорошо кончается, посмеялись, пошутили и на этом все забылось до следующего Нининого приключения.

6.

- Мне одиноко! - жаловался Адам Богу, - Мне нужен кто-то, кто составил бы мне компанию.
- Хорошо, - отвечал Бог. - Я дам тебе прекрасную хозяйку. Красивую, умную и ласковую. Она будет убирать и готовить для тебя и никогда не произнесет худого слова.
- Звучит прекрасно, - ответил Адам, - но чего это будет мне стоить?
- Одной руки и одной ноги, - отвечал Бог.
- О, это слишком много, - объявил Адам.
- А что я могу получить, скажем, за одно ребро?