Результатов: 8

1

Поймали Винни и Пятачок золотую рыбку, она им пообещала выполнить одно желание.
Винни:
- Попросим бочку меда!
- Нет, Винни, морковку, морковку!
- Нет, мы попросим огромную бочку меда!
- Нет, Винни, морковку, морковку!
- Да сто морковок тебе в рот!
- Ой, Винни, не все сразу!

2

Хрен и морковок несколько.
+++++++++++++++++++++++++

У посольства ЦРУ
Бродский смотрит на Москву,
Только он Москвы не видит:
Вверх задрали нос ему.

Вот и все, Иосиф, стой!
Ты приехал не домой.
Потому, что штаб-квартира
ЦРУ – твой дом родной.

На Новинском – это рядом!
Красота и благодать.
Им тебя сподручней будет
Восвояси забирать.

3

Шутки шутками, а когда я был гиком-школьником и девушки послали меня купить продукты для вечеринки, попросив купить острой морковки - я искренне набрал морковок поострее (ну мало ли что девушкам нужно) и придя не мог понять, почему девушки бьются в истерике от смеха.

4

Che: шутки шутками, а когда я был гиком-школьником и девушки послали меня купить продукты для вечеринки, попросив купить острой морковки - я искренне набрал морковок поострее (ну мало ли что девушкам нужно) и придя не мог понять, почему девушки бьются в истерике от смеха.

5

Новое предложение поправок в конституцию от скрепоносца, хранителя культурных ценностей Руси-матушки.
Пролог: данный опус считать исключительно сатирическим. Просьба не глумиться, не оскорблять и, тем более, воплощать в реальность.
Начнем.
Гой, еси, мужи мудрые, делом праведным занятые, да службу благую несущие. С позволения Вашего, обратиться с челобитною дерзость имею. В связи с активизирующимися попытками сыпать, аки из рога изобилия, предложениями по внесению в основной закон нашего с вами государства, меня тоже обуяли буйные мысли, подкрепленные гражданским стремлением, по внесению предложений в перечень обширнейший. Накатили думы великие в головушку буйную, да и родились в строчки сии. Озабоченность лютую имею, недовольство и гнев праведный на супостата всякого иноземного и на житие не людское на Руси-матушке. Топчут клятые мужи и супружницы ихние, скрепы наши могучие. Неймется иродам забугорным, на колени нас измученных ставяти, дерзостью своей бесовской. Посему есть ряд прошений, предложениями, нынче зовущимися:
1. Отключить ентернет на Руси-матушке, чтоб закрылось окошко в Европу, чрез которое демоны лезути, принося грех блуда чуждый издревле. И не просто несут, а парадами, инфицируя нам наши задницы, что без духовности на это поддалися. Необучены мы сильно науками, чтоб могли отделять зерна с плевелами. Посему, предлагаю оставити, ентернет лишь боярам да их отрокам. Ведь они то с ним могут тягатися, ведь учились наукам в том логове, где обитает тот демон – Европа. Не поддались его искушению, возвратились в родную Русь-матушку, чтобы славить ее заботиться.
2. В целях повышения благожития нашего и избавления от моды, комуняками засеянной, в виде сокращений бесовских, аббревиатурами называемыми, отменить понятие МРОТ безбожное. Ведь на десять пятьсот, под демоническими влияниями, будем тянуться к греху безмерного возлияния. А это дурно на рождаемость действует, хоть на первых порах помогает обрести помыслы к продолжению рода русичей и украшает дивчин в очах наших. Посему вместо денег папирусных, что имеют стремленье к инфляции, предлагаю давать нам натурою всю корзину продуктовую в месяц раз на одного русича. 5 – кило картошки; яичек штук -6 (лучше 7, чтоб на пасху оставлять было что); 10 морковок; 3 кило муки сорта второго, дабы организмы не расслаблялись от жизни упитанной; 5 кило лука для здоровья; литр водки для радости, согрева и стимула выполнения поручений, рождаемость увеличивать.
3. Самое главное. Дело нужное, дело желанное. Отменить не только новое старое, но и старое, совсем позабытое. А именно: указ почившего царя-батюшки от 3 марта (по-старому летоисчислению) 1861 года. Надоело нам это безумие, что свободой в Европах обозвано. Не могём естество своё мы направить на путь демократии. А свобода словесная, только лишь, нам грозит казематами лютыми, да плевками в телевизор с юродивыми, развлекающими нас славянушками, что живут в вокруг бывшей столицы Руси-матушки, до нашествия иго монгольского. Вот есть в этом нам развлечение. В общем, скитаемся, аки олухи, без работы по землям великим Родины. Не хватает нам барина строго, чтоб занял окаянных/распустившихся/бездельных нас, работою без продыха, чтоб избавить от мыслей дурных, наши бестолковые головы. Поработаем лучше на барина, ну а он пусть уже думает, что делать с нами и судьбами Родины.
А на этом мою челобитную, попрошу Вас, считать законченной. С уважением, мольбой и надеждою, на Ваш суд представляю послание. Ваш Алёшка-юродивый. Мира всем.

6

Как студенты бутылки собирали и не только

Друг вспомнил историю из своего студенчества – лето, начало 70-х. Альметьевский физкультурный техникум.
Этот мой друг – которого я зову Леонидыч – и его приятель Асхат оказались тогда в общаге без еды и без гроша. И Леонидыч говорит Асхату: «Пойдем бутылки собирать!»
Использованные бутылки тогда можно было сдать в специальный приёмный пункт. Пивные и от лимонада - по 12 копеек за штуку, 0,7 – по 17, кажется, копеек.
Собирать и сдавать бутылки было делом доходным, но малоуважемым. Поэтому Асхат ответил: «Ты, что?! Чтобы я…» Но Леонидыч сказал, что поднимать бутылки он будет сам, а Асхат будет просто рядом идти с сумкой.
Ходят они, шарятся по кустам, заглядывают под скамейки… улов небогатый, но на пожрать что-то набирается. Тут Леонидыч видит открытое настежь окно первого этажа хрущевки, и на подоконнике этого окна стоит ряд пустых бутылок.
Леонидыч показывает рукой на эти бутылки: «О!»
Асхат:
- Нет-нет, ты что…
Леонидыч крадется к окну, Асхать прячется за углом.
Леонидыч, пригнувшись, тянется рукой, снимает с подоконника бутылки, и складывает в сумку, стараясь не звякать. Вдруг слышит сверху:
- Вот эту ещё возьми.
Из этого окна выглядывает девушка лет 17-ти, протягивает ещё бутылку. Спрашивает:
- Студент? Голодный?
Леонидыч кивает.
Она говорит:
- У меня родители уехали. Залезай! Борщом угощу.
Леонидыч мигом запрыгнул в окно, выглянул позвать Асхата, но того было не видно.
Поел он, поблагодарил, вышел уже через дверь. Нашел Асхата, сдали в приемный пункт свою добычу, купили какой-то еды. На следующий день или через день снова голод подступил.
Леонидыч говорит: «Асхат! Ты рассказывал, что у тебя здесь в татарской деревне какие-то родственники есть».
Асхат отвечает: «Я был там только один раз с родителями и младшим братом. Мне было семь лет. И я не помню, ни как кого зовут, ни фамилий, ни адреса».
Леонидыч настроен решительно: «Поедем, найдем…»
Оставались у них какие-то копейки – на автобус в одну сторону хватило.
Приехали. Асхат смотрит по сторонам – не может вспомнить – где дом, в котором он с родителями гостил когда-то. Леонидыч спрашивает: «Ты хоть что-то о своих родственниках помнишь? Хоть что-то!»
Асхат отвечает: «Дядю зовут Файзулла. И один наш родственник тогда сбил грузовиком семь человек».
Мимо них проходит тетенька-почтальон. Леонидыч обращается к ней: «А вы не подскажете, где живет Файзулла, у которого родственники есть в Караганде?». Почтальон с сожалением разводит руками – не знает. Леонидыч уточняет: «У этого Файзуллы есть ещё родственник, который когда-то давно сбил грузовиком семь человек». Женщина сразу же понимает, о ком речь и показывает им дом Файзуллы.
Стучатся в калитку.
Выходит бабушка. Что-то говорит по-татарски. Асхат языка своих предков не знает абсолютно. Леонидыч тычет пальцем в Асхата и говорит бабушке: «Асхат. Караганда!».
Бабушка радуется. Тычет пальцем в Леонидыча, думая, что это брат Асхата: «Марат?»
Леонидыч и Асхат кивают.
Бабушка приглашает их в дом, жестами поясняет, дескать, - ждите, и убегает.
Леонидыч пошарился по кухне, еды – никакой. Была ураза. До захода солнца мусульмане пищу не принимают. А после захода солнца эти бабушки собирались в доме одной из них, которая готовила на всех, и там кушали.
Студенты хотели есть! Леонидыч вышел в огород, выдернул пару морковок толщиной с карандаш. Обтер рукавом, съел.
Услышал голоса с соседнего участка.
Раздвинул кусты – увидел в соседнем дворе двух девушек за накрытым столом.
Быстренько познакомился, получил приглашение за стол, позвал Асхата – наелись.
Ну, а потом приехал дядя Файзулла, вернулась его мама – та бабушка, что их встретила, выяснили, что Леонидыч – не Марат. Но до сентября они с Асхатом в этой деревне жили, работали по хозяйству и про голод забыли.