Анекдоты про деньги музея
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 16

1

Как я в запасниках Есенинского музея побывал.

Это было в районе 2000 годов на малой Родине Есенина, Константиново, Рыбновский район Рязанской области.
Мне было 14 лет, и дед на волге привез нас на этот чудесный берег Оки (с крутого высокого берега открывается чудесный вид на Мещеру).
Там располагается дом родителей Есенина и его земская школа. Есть на что посмотреть.

Мы осмотрели музей и шли по дорожке на территории музея. И нашли деньги. Как сейчас помню - свёрток из небольших купюр, перевязанный резинкой для волос.
Посчитали - 5 тысяч рублей (по современным ценам - это примерно 50 тысяч рублей. Инфляция за 10 лет обесценивает деньги со скоростью 10%-13% в год достаточно стабильно, это примерно 2.5 -3 раза за 10 лет).
Прикольно.
Мой дед - честный офицер ГРУ, бывший моряк - спрашивает меня- что делать.
Отвечаю: без понятия.
"Эх ты" - говорит он - "деньги надо вернуть владельцу".

Мы пошли в дирекцию музея. Прямо к директору. Им оказалась приятная женщина лет 50-60 с огненно-рыжей прической, Зоя Михайловна Дикун.
У нас находка, говорит дед. И кладет деньги на стол.
Она ахнула. Такое ей, пожалуй, никогда не встречалось.
"Ну что ж, надо найти того, кто потерял" - сказала она, и по громкой связи дала объявление -
"Найдены деньги, потерявшего просьба подойти в дирекцию музея".

И пошли люди.
В дирекцию.
За деньгами.
Чужими.
Зоя не растерялась. Деньги спрятала в ящик.
Каждому пришедшему задавала вопрос:
Сколько денег потеряно? Как они были сложены?
"В кошельке", "2000 рублей", "в конверте" - такие были ответы. Кто то сказал про резинку, но не угадал с ее видом.

Мы приуныли.
В конце-концов прибегает заплаканная молодая девушка.
"Я потеряла 5 тысяч, перевязанных резинкой для волос. Я их несла из кассы"
Это была кассирша музея.
Она материально ответственна за выручку, и потерянная сумма была равна ее размеру месячного оклада.

Счастливый конец.

Ну что ж, сказала Зоя Михайловна: "Вы заслужили награду. Я покажу вам экспонаты, которых вы так не увидите."
Я не буду все расписывать, я не помню уже, да это уже и не важно.
Посмертный слепок лица Есенина, маковое зёрнышко с нарезанным лазером портретом Есенина в кубике стекла со встроенной линзой (Это был подарок японских ученых).
Какие то вещи, фотографии. Любопытно.

А ещё она мне подарила большущий тяжеленный бронзовый медальон с Есениным примерно 13 см диаметром на память. Таких в продаже, кажется, не было, поэтому вещь уникальная.
Это - мой доказательство этой истории.

Мораль истории такова.
1. Никакие деньги не стоят того, чтобы продать справедливость.
2. Среди людей много подлецов.
Это могут быть ваши друзья, знакомые, коллеги. Они здороваются с вами за руку и обладают такими же правами, что и вы.
Но они всегда готовы нарушить неписанный общественный договор.
Это всегда надо иметь ввиду.

2

А вот вам за 37 минусов!

А вы торговали машинами в хохляндии? А Переяслав хмельницкий знаете ли вы что такое?

Переяслав-Хмельницкий
После сытного завтрака была экскурсия по дому и двору. Дом – полная чаша. Мебель нестарая, холодильники полны провизии, туалет тёплый, душ, газовое отопление. Во дворе каменные, как и сам дом, сараи и гаражи. Огромный огород, ещё один туалет – холодный, правда, но зато с отороченным мехом толчком и лампочкой под потолком. За огородом кладбище. Не городское Переяславское, а местное, Коммунарское. Коммуна – так называется окраина городка. Издали кладбище выглядит нарядно, и я иду посетить его.
При входе, под деревом, установлен длинный стол с лавками, для поминок, по-видимому. На перекладине установленной рядом висит диск колёсный и обломок артиллерийской гильзы. Это чтобы звонить? Могилы без оградок, так любимых в Сибири, и многие с белыми металлическими крестами. Стоят, конечно, и мраморные плиты с портретами. На плитах, с тыльной стороны, вырезаны эпитафии, и ещё некоторые из них украшены картинами. Сцены из жизни даже есть. На одной плите изображён рыбак в лодочке – видимо хозяин любил это дело…
Забавны фамилии, вырезанные на памятниках: Пыриг, Гордивко, Неежко, Зайка… А имена то какие: Оксана, Тарас, Савва!
Но пора уже ехать продавать машину. Саня слил весь почти бензин из бака Форда, разделив поровну между двумя родственниками и своим Опелем. Пропылесосил и уже стоит качает головой глядя на разбитую встречным камушком фару. Сокрушается – опять делать скидку.
Едем! Отъехав с десяток километров, «мой» Форд становится колом! Еле успеваю съехать на обочину в середине деревушки. Бензин весь вышел. Не рассчитал Саня, сливая. Не доехали то пятьсот метров! Он едет за помощью, а я иду бродить вдоль улицы. Фотографирую и собираю крупнющие орехи. Греческие. Наверное, в два раза крупнее немецких . Улица пуста, изредка проезжает велосипедист или мотоциклист(ка). Спереди у них обязательно сидит хохлёнок. Крепко держится за руль.
Ну, вот и Саня, с верёвкой. Добираемся до мастерской, но, оказывается, нужно гнать в Киев. Это сто километров! Едем, для начала, на Опеле, на заправку. Заливаем в канистру без крышки! десять литров и, вернувшись, переливаем пять в Форд. Снимаем с него же аккумулятор, а вместо него ставим дохлый, принесённый откуда-то из кустов.
Едем. Причём, при старте, я вспоминаю, что добрая Наталья Ивановна – наша гостеприимная хозяйка, утром настояла, чтобы я выпил не меньше трёх – И в плохих домах пьют три! А наш, что хуже? Я согласился, что лучше, и выпил три! А теперь вместо меня должен рулить механик Витя. И вот мы уже на окраине Киева и въезжаем в гаражный кооператив, где Фордику моему сделают кердык. Он, видимо, чует близкую смерть и начинает дёргаться, но на последних каплях горючего, под приговоры механика – давай Ё…, шуруй Ё…, дотягивает до толпы слесарей, ждущих очередную жертву. Первым делом интересуются у Сани – Как аккумулятор? Вместо него отвечает механик Витя – показывает большой палец! На голубом глазу. Аккумулятор тут же переставляют на хорошую машину… Но вот уже деньги у Сани в кармане, и я усаживаюсь в Опель, предварительно попрощавшись, мысленно, со «своим» Фордиком. Дал я ему прикурить! А он, за то, меня вывез! Теперь его органы и члены будут пересажены другим. А жаль – хорошо бы ещё побегали и в комплекте!
Музей под открытым небом
В Переяславе двадцать музеев! Это на несколько десятков тысяч жителей. Наверное, это самая высокая плотность музеев на единицу населения. Почти все музеи создал Герой Украины Сикорский. Тоже рекорд – один Герой, одной Украины и двадцать восемь музеев! К сожалению моему и всех жителей этого славного городка он умер. Говорят, были пышные похороны. И буквально за неделю до моего приезда. Говорят, был жуткий бессеребренник – всю жизнь ходил в одном пиджаке, а деньги тратил на баловство – черепки собирал… Нет, чтоб порадоваться жизни со склянкой, да со шматком хорошего сала! И вот уже скоро город девять дней будет справлять…
И я, вообще то, не только гнал машину, чтоб заработать, но и чтоб приобщиться к нашей с хохлами общей истории, то есть посетить парочку музеев и, обязательно, чтоб там было про наше с ними объединение. Но, забегая вперёд, могу вас, читающие, огорчить – в музее таком мне не удалось побывать. И, честно говоря, думаю, что такого и не будет, пока Хохлы будут глядеть на Запад. «Нахлебались» они от москалей - во как! (И газ, и нефть и пр. и пр.)
Саня выдал мне двести гривен на разграбление местных музеев, что соответствует двадцати евреям, они же евро, они же ойро.(и это было всё что я заработал за перегон!) И вывез в центр Переяслава. Там я зашёл в ларёк, купил два сорта твёрдой колбасы, по семьдесят граммов, и бутылочку пива. В музей, ещё со времён Райкина, мужики ходят с выпивкой. Я тоже. Или уж, если без бутылки, так выпимши. Выйдя из ларька, осмотрел центр. Осматривать, честно говоря, там было нечего. Круговое движение и ларьки. Гордость Переяславцев – новое здание налоговой инспекции, о котором мне поведали бабушка Наталья Ивановна и мама Оксана, из центра было не видно. Поэтому я взял такси и поехал в музей. На такси езжу не часто – приблизительно раз в два-три года, но тут нет другого транспорта, и приходится, оказавшись в калашном ряду, совать своё рыло в такси. Только тронулись, как увидел впереди памятник с танками. Выхватил фотоаппарат и стал опускать стекло. Таксист Валера, поняв, что я хочу этот памятник заснять, запросто свернул с дороги и поехал по аллее прямо к памятнику, а когда я его уже имел, свернул налево, на прилегающую дорогу и, попрыгав по ступеням, вывернул опять на дорогу к музею. Я удивился такой манере езды по лестницам и пешеходным аллеям, но не успел высказаться, как увидел памятник Володимиру Глебовичу, а потом Нестору Летописцу , а потом дом из бутылок. А ещё через пять минут я уже стоял у ворот в музей. Валера заработал тридцать гривен и обещал забрать меня в пять пятнадцать. У меня было в запасе всего два с половиной часа, и бутылка пива. Ознакомился с табличкой предупреждающей что «Распивать на территории…» и выпил перед воротами в компании местного фотографа торгующего тут своими магнитиками на холодильник. Местная псина, видя затруднения иностранца – куда деть мусор, съела полиэтилен от колбасы, а бутылку я сунул в пакет с мусором под столом фотографа. Дополнительный приработок ему. Пока пил пиво беседовал с местной интеллигенцией в лице все того же фотографа. Задал ему вопрос – как он относится к факту присоединения Украины к России? Оказалось, что такого не было! Был заключён военный союз. Вот как. Мы союзники в войне с Польшей. Не более. Три ха-ха! Значит бесполезно искать музей, посвящённый Переяславской Раде. Так как главный документ там должен быть – челобитная Рады русскому царю Алексею с просьбой принять запорожцев под свою руку. И никакого военного союза. Союз заключают с равными, а казаки в то время нуждались в заступнике. Но не в союзнике. Потому и били ЧЕЛОМ. Кланялись, то есть, очень низко. И причитали при том – возьми, дескать, батька, под свою руку. Сейчас то забылось и документ утерян. Сегодня хохлам хочется с панами в Евросоюзе побывать.
Ну, вот я и в музее. Пятнадцать гривен обеспечивают входы во все музеи, находящиеся на территории в несколько десятков гектаров. Не знаю до сих пор, как выглядит один гектар, но музей под открытым небом, это приблизительно километр на километр. Так, по крайней мере, мне показалось. Здесь есть музей Космоса, Хлеба, Православия, Сухопутного Транспорта, и ещё какие-то, которые, как и перечисленные, мне не удалось посетить, по причине наличия замков на дверях. Но я уже привык к такому сервису. Например, в Германии есть музей, в который я не попадаю уже раз семь – всё время приезжаю в выходные, или после закрытия, или до открытия. Но не унываю – время ещё есть. И в эти музеи я тоже попаду – Саня родит Луиса и, отдохнув, опять займётся перегоном машин. А тут и я!
И, хотя не попал кое-куда, но по главному музею-то я погулял! Ребята! Это нечто грандиозное! Совсем недавно был я в городе Детмольде, и там посетил такой же музей. Только называется он Freilicht Museum, а не музей под открытым небом. Что одно и то же. Там тоже очень интересно было посмотреть на жилища германцев. Кстати там всех посетителей интересовали древние туалеты. И они там были! А вот в России, а Украина это Россия, как не верти она хвостом, эта часть архитектуры отсутствует. Наверное, в подсолнухи предки ходили. Подсолнухи в музее этом растут, но какие-то ископаемые – тоненькие. Как в них Тарас Бульба при нужде прятался? Зато я увидел клуню. Всегда меня интересовало – а что это такое? Наверное, погреб, думал я. И даже, на экскурсии по двору Натальи Ивановны, спросил у неё, указывая на погреб – это клуня? И вот вижу огромный сарай под толстенной соломенной крышей с плетёными в виде тына стенами. Там стоял инвентарь, и хранилось сено. И рядом тычок с табличкой – клуня.
Кроме клуни я видел дом залежного, то есть богатого крестьянина, много прекрасных церквей , ветряных мельниц, дом бондаря, дом гребенника, много сельхоз инвентаря непонятного назначения… Любопытных, вроде меня было совсем мало – три-четыре человека, но дежурящие во дворах музеев тётеньки уделяли мне своё внимание. Встречали как гостя. Это было приятно, и я всем им говорил комплимент. Один и тот же – какой замечательный у них начальник – Сикорский, и как здорово, что и все они, музейные работники, любят свою работу. Только в музее Хлеба была суровая вАхтерша. Она просто стояла на вахте. Караулила. Когда я в пять часов зашёл в фойе музея, где собрались сотрудники музея, и попросил вызвать мне такси, а потом поблагодарил их за труд, то посетовал в адрес Хлебной дамы. Они хором рассмеялись – так она же у нас учительница! И всё стало ясно!
Но пока я ещё брожу по улицам музея и замечаю на крылечке бронзового мужика. Это Бенардос. Судя по фамилии хохол. Тут же два мужика, что-то ремонтируют. То есть один ремонтирует, а второй «трёт ему уши», то есть даёт ценные указания. Я у них поинтересовался – кто такой Бенардос. Оказалось грек. Но прижился в позапрошлом веке на Украине и изобрёл сварку. В музей его имени я не попал, по причине закрытия, и сварочный аппарат не увидел, но вспомнил казахскую сварку – когда нет под рукой у казаха, а у него всегда нет, сварки, он привязывает проволочкой. А в старину, я слышал, чумаки говорили – в хозяйстве и бычий х… хвост верёвка. То есть, я думаю, уже тогда была хохляцкая сварка – верёвочкой. Проволоки то не было ещё.
Но вот я уже всё осмотрел и еду с Валерой в Коммуну. По пути выясняю все про него – и что он недавно таксист, и что послушный сын – на звонок матери он тут же ответил – есть! И даже что брат его живёт в Германии. Что интересно – очень многие встреченные мной люди с Украины, Белоруссии, и даже России, имеют родственников в неметчине. Крепнут связи. Вот даже начальствующий, на крыльце музея Бенардоса, сообщил мне, что его сын учится во Франкфурте. А парочка, фотографировавшаяся у фонтана, спросив меня, откуда я, сообщила, что их дочь живёт в Гамбурге.
За обратный путь я заплатил уже сорок гривен. По пути зашёл в магазин и купил в шоколаде халвы. Вы подумали в шоколаде сало? Я тоже спросил его. А дали халву. Вкусно!

3

Мало кто знает, но у семьи Джареда Кушнера (зятя Дональда Трампа) есть удивительная и драматичная история.

Во время Второй мировой его бабушка, Рая Кушнер, пережила Новогрудское гетто. Она стала одной из тех, кто совершил легендарный побег через подземный туннель - крупнейший успешный массовый побег узников гетто в годы войны.
После этого выжившие присоединились к партизанам и продолжили сопротивление.

Отец Джареда, Чарльз Кушнер, много лет приезжал в Беларусь. На собственные средства он поддержал создание в Новогрудке Музея еврейского сопротивления - места памяти, где рассказывают историю гетто, побега и борьбы людей, которым удалось выжить.
Чарльз Кушнер занимался бизнесом в сфере недвижимости и жилищного строительства. Он получил в наследство от отца портфель из 4000 квартир и построил бизнес-империю, став миллиардером.
С 11 июля 2025 года - он назначен послом США во Франции и Монако.

Мать Чарльза Рая была дочерью зажиточного скорняка Зейделя, у семьи было два магазина. В 1941-м семью Кушнер, как и 24 тысячи евреев из окрестных городов, нацисты отправили в гетто, которое расположилось недалеко от Новогрудского замка. При этом мать 16-летней Раи - Хинду и старшую сестру Эстер расстреляли.

Пережив пять отборов на массовые расстрелы, Рая с братом Хоней и другими узниками гетто решили организовать побег. Они стали копать тоннель под ограждением. Сначала использовали руки и ложки, затем придумали хитрые инструменты, которые облегчили работу. Среди узников нашлись электрики, которые смогли провести в тоннель свет, а землю прятали в двойных стенах.

Тоннель длиной около 200 метров копали заключённые 6 месяцев.

Побег произошёл 26 сентября 1943 года.

Это был крупнейший успешный побег евреев за всю Вторую мировую.

Рая была одной из организованных участниц бегства, именно её группа выходила ближе к середине колонны.

Через тоннель сбежали 360 человек, выжить удалось не всем.
Уцелевшие, среди них была и Рая Кушнер, а также Йозеф (будущий муж Раи) присоединились к еврейскому партизанскому отряду братьев Бельских - крупнейшей еврейской партизанской группе Второй мировой войны. Она не участвовала в боевых операциях, но выполняла ключевые функции внутри лагеря: готовила пищу, помогала организовывать быт, шила одежду, участвовала в распределении пайков и обеспечении зимних запасов. В условиях лесного лагеря, где жили до 1200 человек, такие задачи были жизненно необходимыми и составляли основу функционирования отряда.

Кроме хозяйственно-логистической работы, Рая участвовала в эвакуации женщин и детей при угрозах нападения, а также помогала в маскировке лагеря и поддерживала дисциплину среди беженцев. Её роль сочетала организационный и социальный вклад: она помогала выжившим справляться с потерей семей, поддерживала порядок и моральное состояние людей, что было критически важным для устойчивости партизанского поселения.

Йозеф участвовал в снабжении лагеря: доставлял продовольствие, перевозил припасы, помогал в хозяйственных вылазках и занимался ремонтом инструментов. Он также работал в лагерных мастерских, обеспечивая функционирование швейных, плотницких и сапожных участков.

После освобождения Новогрудка Красной армией в 1944 году Рая и Йозеф, как и многие выжившие евреи, не смогли вернуться к нормальной жизни: их дома были уничтожены, большая часть семьи убита.

После освобождения восточноевропейских территорий многие евреи, возвращавшиеся из гетто и лагерей, сталкивались с агрессией местного населения. Главной причиной было то, что их довоенные дома и имущество в период оккупации были заняты соседями или переданы новым владельцам. Возвращение выживших означало возможные требования вернуть собственность, что вызывало страх, враждебность и попытки предотвратить такие претензии насилием. Этому добавлялись довоенные антисемитские стереотипы, которые никуда не исчезли после войны.

Другим фактором было нежелание некоторых жителей, сотрудничавших с оккупантами или участвовавших в преследовании евреев, столкнуться с разоблачением. Вернувшиеся могли свидетельствовать против них, что приводило к новым нападениям. Дополняли ситуацию послевоенный криминальный хаос, слабость органов власти и слухи, подогревавшие недоверие.

Кроме того, территория переходила под контроль советских властей, и многие бывшие партизаны — особенно еврейские — опасались репрессий, допросов или ограничений на выезд. Для Йозефа и Раи перспектива нормальной жизни в СССР практически отсутствовала.

Всё это создавало атмосферу, где безопасность для евреев была крайне нестабильной, что и подтолкнуло многих из них — включая Раю Кушнер — к решению уходить на запад, в американскую зону оккупации в Германии, где действовали лагеря для перемещённых лиц.

Переход проходил наземным маршрутом: через Польшу и Чехословакию, нелегально и малыми группами, пока они не достигли американской зоны оккупации Германии. Там Рая была зарегистрирована в DP-лагере, получила документы, медицинскую помощь и жильё, а позднее вышла замуж за Йозефа, после чего в 1949 году они эмигрировали в США.

Они поселились в Нью-Джерси, где начинали практически с нуля.
Йозеф Кушнер начал работать на самых простых должностях — разнорабочим, ремонтником, строителем.
Он трудился по 12–14 часов в день, постепенно откладывая деньги и покупая первые небольшие дома, которые ремонтировал и сдавал в аренду.

Параллельно он начал скупать небольшие дома и многоквартирные здания, постепенно превращая эту деятельность в полноценный девелоперский бизнес. Благодаря постоянной работе, предельной экономии и умению вести сделки он в течение нескольких десятилетий создал одну из крупнейших частных коллекций жилой недвижимости в штате.

К моменту своей смерти в 1985 году Йозеф Кушнер оставил наследникам уже сформированную империю недвижимости — около 4 000 квартир, которыми владела его семья. Именно этот масштабный портфель стал фундаментом крупной девелоперской корпорации Kushner Companies, которую позже развил его сын Чарльз и которая сделала фамилию Кушнер одной из самых влиятельных в американской недвижимости.

В 2019 году в Новогрудке открыли Мемориальную стену в память о побеге, ее строительство профинансировала семья Кушнер. Есть в городе и музей еврейского сопротивления, часть экспонатов тоже была передана семьей Чарльза.

Джаред в 2009 году женился на Иванке Трамп — дочери будущего президента США. В первый срок Трампа он работал старшим советником в администрации и, как считается, имел серьезное влияние в формировании как внешней, так и внутренней политики.

Вот так семейная история Кушнер — новогрудских евреев, прошедших через гетто, побег и партизанское движение, — неожиданным образом перекликается с современностью: люди, чьи корни уходят в белорусское сопротивление времён Холокоста, сегодня входят в семью Дональда Трампа и участвуют в процессах, оказывающих влияние на мировую политику.

4

ЧЕТЫРЕ ВАСИЛИЯ И АБСТРАКТНАЯ ЖИВОПИСЬ

Весь мир знает имя Василия Кандинского – отца абстрактной живописи. И не только знает, а готов платить за его шедевры сумасшедшие деньги. Текущий аукционный рекорд в 32,1 миллиона фунтов стерлингов был установлен за картину «Мурнау с церковью II» (1910) в 2023 году, а его ранние экспрессионистские работы и абстракции периода Баухауса неизменно уходят за семи- и восьмизначные суммы.

Некоторые источники указывают, что идея беспредметной живописи возникла у Кандинского после посещения выставки Клода Моне в Петербурге в 1896 году. Но первую абстрактную работу он написал аж в 1910-м. За 14 лет между этими событиями художник пробовал себя в разных жанрах, но никак не в абстракции. Так что счесть такую версию правдоподобной довольно трудно. Гораздо более убедительной мне кажется другая версия, которую я случайно открыл для себя сам, хотя не сомневаюсь, что многие сделали это до меня. Просто мне не попались соответствующие ссылки в сети.

Началось все с поисков отчетов Вильгельма Тилезиуса, врача, натуралиста и художника, который посетил Гавайские острова в составе первой русской кругосветной экспедиции под командованием Крузенштерна и Лисянского. Я прочитал, что ему было вменено в обязанности описание живой природы в воде и на суше с упором на зоологию. И мне стало интересно, какими же он увидел мои любимые Гавайи 220 лет тому назад. В ходе этих поисков ИИ привел меня на сайт Зоологического музея МГУ, а там обнаружились записки замечательного художника-анималиста Василия Ватагина, в которых он вспоминает, как работал над иллюстрациями к «Зоогеографическому атласу» Мензбира и в поисках натуры колесил по всем зоологическим садам Европы.

В частности, в 1910 году он посетил Берлин и встретил там своего друга Василия Кандинского. Однажды во время ужина в «Кафе Бауэр» на бульваре Унтер ден Линден Ватагин рассказал тезке о любопытном поведении слона, которого он сегодня рисовал: слон водил хоботом по полу своего вольера, оставляя на песке странные загогулины.

Одержимый искусством Кандинский настолько впечатлился этим «рисующим» слоном, что решил посмотреть на животное своими глазами. На следующий день он отправился в берлинский зоопарк и провёл рядом с вольером слона немало времени. Индийский слон Васу (любимец всех детей русского Берлина, а потому среди своих просто Вася) действительно посыпал себя песком из большой кучи, разравнивал его, а затем, мерно мотая хоботом, выписывал относительно сложные комбинации линий, которые к тому же накладывались на отпечатки огромных ступней. Эти бессмысленные для рядового человека завитки и перекрещивающиеся полосы произвели на художника завораживающее впечатление. По словам Ватагина, именно в этот момент Кандинский вдруг пришел к простой и гениальной мысли: узнаваемый образ необязателен для того, чтобы вызвать эмоции у зрителя.

Через несколько дней Кандинский показал другу свою новую работу. Она была образцом чистой гармонии без образов и пейзажей. Без деревьев и листвы. Только цвета и формы. Так появилась первая абстрактная акварель (фотография слева), которая сегодня выставлена в Национальном музее современного искусства, Центр Жоржа Помпиду, Париж.

Увидев, что история подходит к концу, внимательный читатель наверняка подумает: «А где же четвертый Василий? Пока что их только три: Кандинский, Ватагин и слон». А он на фотографии справа. Это кот Васька на руках у своего хозяина, великого художника и мыслителя Василия Кандинского. 1910-е годы, больше ста лет назад.

P. S. Дорогие анрушники! Если вам интересно то, о чем я пишу, приходите в мой блог в Живом Журнале по ссылке https://abrp722.livejournal.com/. Можете даже подписаться.

5

"Разрывая семейные узы" (Breaking Home Ties, 1954) — одна из самых популярных и любимых американцами картин Нормана Рокуэлла.

Художник написал её, когда сам начал ощущать "синдром опустевшего гнезда" — его дети один за другим стали уходить во взрослую жизнь и именно это ощущение тоски от предстоящей разлуки он повытался передать в фигуре отца, который готовится посадить на поезд сына, отправляющегося в университет. Парень одет в свой лучший костюм, на его чемодане наклейка "Университет штата", из кармана торчит билет, рядом с отцом стоят флаг и фонарь — они из такого маленького городка, что здесь даже нет станции и отцу предстоит остановить поезд, чтобы посадить на него сына, а пока что они ждут, сидя на подножке их фермерского грузовичка.

В 2006 году эта картина была продана на аукционе "Сотбис" за 15,4 миллиона долларов — на тот момент это была рекордная сумма за картину Рокуэлла. Не в последнюю очередь рекорд был установлен из–за необычной и довольно интересной истории, связанной с этой картиной.

В 1962 году, через восемь лет после создания, эту картину купил за 900 долларов у самого Рокуэлла его близкий друг и сосед — художник комиксов Дон Трахт. С тех пор картина оставалась у Трахта, до самой его смерти. Он отказывался продавать ее за любые деньги — когда в середине семидесятых Трахт отклонил предложение в 35 000 долларов, Рокуэлл написал ему записку: "Ты просто спятил, что не продаешь ее, но я ценю твою преданность". В 2004 году Трахт переехал в дом престарелых и его дети решили передать драгоценную картину в музей. Но когда там начали сравнивать оригинал с обложкой журнала, в котором она была впервые напечатана, обратили внимание на несоответствия. Краски оказались более блеклыми, лицо мальчика было другим, отличались и другие детали. Эксперты пребывали в недоумении, поскольку история картины была безупречна — её продал сам Рокуэлл, на руках владельцев были все документы, сохранился даже оригинал чека. Картину отправили на экспертизу, чтобы установить проводились ли над ней дополнительные манипуляции и рентген не показал никакого второго слоя. В конце концов сотрудники музея сошлись на том, что скорее всего картина была испорчена плохим реставратором при одной из чисток.

В марте 2006 года младший сын Трахта обходил дом своего покойного отца, который выставили на продажу, и заметил странную щель в стене у книжной полки — как будто в этом месте панель, закрывавшая стену, немного отошла. Он потянул ее на себя, заглянул внутрь и увидел очертания картин. Оказалось, что стена легко отъезжала в сторону, а за ней висели восемь картин знаменитых американских художников: Мид Шеффер, Джорджа Хьюза, Джина Пелхама, а в центре — "Разрывая семейные узы" Нормана Рокуэлла. Вот только большинства из этих картин у Трахта не должно было быть. В 1973 году он развелся со своей женой, Элизабет, и восемь картин современных американских художников были поделены между ними — пять достались Элизабет, а три, включая "Разрывая семейные узы", перешли во владение Дона. Вернее так думали. На самом деле Дон Трахт, сам талантливый художник, просто скопировал все картины, будучи не в силах расстаться с ними. Потом, подчиняясь решению суда, он передал копии бывшей жене, свои копии развесил по стенам у себя дома, а оригиналы спрятал в тайнике. После этого удивительного открытия оригинал отправили туда же, где находилась копия — в музей, где их некоторое время демонстрировали вместе, а потом посвятили удивительной находке целую выставку — "Тайны за стеной: Коллекция Дона Трахта" — где показали все картины, найденные в тайнике вместе с их копиями.

6

Почему в России невозможно родить и воспитать принцессу Диану?

Читаем свежую британскую прессу.
"На квартире, где в 1979-1981 годах жила принцесса Диана в Лондоне, появилась голубая эмблема туристического места. Пока что это - частные апартаменты, но департамент туризма Лондона не оставляет надежду выкупить их для создания музея. Принцесса Диана проживала в этой квартире еще с двумя девушками, сдавая две комнаты своим подружкам за символическую плату 18 фунтов в неделю, до своего переезда в Букингемский дворец."

История появления этой квартиры такова - прабабушка принцессы завещала ей 50000 фунтов на приобретение жилья в Лондоне. И девушка покорно исполнила ее волю.

А теперь перенесемся в наши реалии.

Место, которое называлось квартирой, после проживания в ней трех девушек из среднего класса обычно отмывает целый месяц, а то и ремонтирует со сменой сантехнического оборудования любой хозяин жилья, случайно разрешивший пожить "девушке и ее подружкам".

Считаем деньги за съем. 18 фунтов в неделю с каждой, это 144 фунта в месяц со всех. Не знаю, много это или мало, Лондон очень дорогой город, но, по меркам сегодняшнего дня, это 14200 рублей, что близко к советской цене однушки на съем в 30 советских рублей в месяц по курсу с учетом инфляции.

Попади такая сумма в руки девушки того времени, разве она устояла бы перед столичными соблазнами?

И последний, совсем сногсшибательный факт. За то время, что жили мои прабабушки, произошло 3 войны, 2 революции. Деньги меняли минимум 5 раз... Даже если и завещать на квартиру в царских червонцах, то нельзя быть до конца уверенным, что за оборот драгметаллов не посадят, так как цена кооперативной двушки была около 10000 рублей и только росла от года к году. Да и Торгсины с голодом в тот период никто не отменял. Вспомним хотя бы денежную реформу 1961 года!

Можно грубо прибросить цену золотых монет. Червонец золотой 1923 года сейчас стоит 150000 рублей, червонец 1979-1980 года, стоивший тогда 500 советских рублей, сейчас отрывают с руками за 25000 российских рублей. То есть самая маленькая квартира в Москве, как ни крути, 60 царских червонцев на круг-то стоит, но чего бы стоило прабабушке накопить и сберечь такой капитал, даже с моральной стороны вопроса, боюсь оценить.

Так что нет у нас своей прицессы Дианы. Жрите перец, высыпающийся из старых перечниц!

7

Дисклеймер: этот текст не является попыткой побудить к эмиграции талантливых и энергичных россиян. Просто напоминание о том, что России есть кем гордиться.

Хорошо известно, что океанариумы — изобретение американцев, но интересно узнать, что к проектированию и созданию первого в мире океанариума во Флориде в 1930-х гг. приложил руку русский эмигрант, родной внук писателя Льва Толстого — граф Илья Андреевич Толстой (1903-1970), родившийся в селе Таптыково Тульской губернии.

После учебы в Московской сельскохозяйственной школе он стал корнетом Императорской кавалерии и служил в Ташкенте. Во время революции он присоединился к белой армии. Вкус к лошадям и исследованиям незнакомых земель развился у него с самых ранних лет, когда он с учебной командой предпринял путешествие верхом из Самарканда в Пешавар (Пакистан).

В 1924 г. Толстой эмигрировал в США и устроился работать конюхом в Нью-Йорке. Один из клиентов-миллионеров обратил внимание на сообразительного молодого человека и дал ему деньги на учебу. Илья окончил университет, прошел курсы по содержанию животных и в 1927 г., начав работу с географом и натуралистом Берденом, научным сотрудником и попечителем Нью-Йоркского музея естественных наук, совершил ряд экспедиций в Канаду и Аляску. В 1931 г. в коллаборации с Клубом первопроходцев и путешественников предпринял ряд экспедиций в Цент. и Юж. Америку, сделав важный вклад в развитие подводной съемки и фотографии.

Это и послужило главным стимулом к созданию вместе с двумя коллегами в 1937 г. первого в мире океанариума во Флориде, который до сих пор функционирует и как научно-исследовательский институт, и как увеселительный центр. На базе океанариума была создана студия «Marine Studios», в которой родились многие приключенческие кинокартины с подводными съемками. Толстой был ее генеральным менеджером до 1942 г.

Где-то в промежутках между описанными событиями Илья Андреевич успел стать полковником армии США и позаниматься дипломатической работой.

Став удачным бизнесменом, И.Толстой, помогал как родственникам, так и совершенно незнакомым людям, поддерживал многие организации, включая Толстовский фонд, учрежденный его тетей А. Л. Толстой.

8

Прошедшим на днях днём рождения Ломоносова навеяло.
Году примерно в 1988-м мой знакомый по имени Олег, вместе с группой товарищей оказался в Архангельске. То были студенты-географы, приехавшие на дальнюю полевую комплексную практику. В один из дней студентов повезли на экскурсию в Холмогоры - малую родину Ломоносова. Главным пунктом программы было, естественно, посещение музея имени его.
Музей - не особо большой одноэтажный деревянный дом, располагался на месте, где три с лишним столетия назад, предположительно, стояла изба великого учёного. Экспозиция представляла собой обычный краеведческий музей, в данном случае привязанный к имени знаменитого земляка.
Надо отметить, что накануне некоторые студенты выпивали, а Олег и вовсе перебрал. Посему мало интересовался происходящим, мысли были не об этом.
Но вот его взгляд упал на очередной экспонат - то была карта. Ну карта и карта. Удивишь ли географа картой. Пусть даже нарисованной рукою древнего помора. Но всё же, что-то заставило страждущего студента отвлечься от похмельных мыслей и присмотреться повнимательнее. Побережье Белого моря и другие объекты были изображены, плюс-минус, в соответствии с современными географическими знаниями, с той лишь разницей, что север был внизу, а юг наверху, полюса поменялись местами.
- У вас карта вверх ногами висит! - Заявил внимательный экскурсант экскурсоводу.
Экскурсовод стал объяснять, что это древние поморы так представляли себе расположение сторон света.
- Им простительно. Они древние. Но музейные-то работники - люди, более-менее современные. Могли бы и перевернуть карту.
В ответ последовало разъяснение о необходимости соблюдения исторических реалий, в музейном-то деле. Спор затягивался.
- А если кому-то что-то не нравится, то его здесь ни кто не держит! - Заметил экскурсовод.
- И то верно. Пойду свежим воздухом подышу. Заодно и никотином.
На улице его внимание привлёк проходивший мимо, средних лет, мужик. Поздоровавшись, не ходя вокруг да около, Олег поинтересовался расположением местных магазинов и пивных ларьков. Здоровье поправить.
Из завязавшегося разговора стало понятно, что в магазине, ввиду проводившейся Меченым антиалкогольной компании, спиртное отсутствует, а пивнухи в селе отродясь не было. Правда есть вариант.
- Пошли со мной.
- Пошли.
Путь оказался не близким. Да и скупое северное солнышко, ввиду ясной погоды, припекало.
Наконец то добравшись до окраины села, путники остановились около крепкого деревянного домика, с резными ставнями.
- Давай деньги, я щас.
Получив наличные, провожатый зашёл в дом. Вскорости вышел с бутылкой самогона и свёрнутым из большого лопуха кульком, наполненным солёными груздями.
- Продукт нормальный? Не отравимся?
- Помилуй, сынок! Место проверенное, гарантия качества! Спокон веков торгуют.
И видимо следуя местной традиции всё хорошее привязывать к знаменитому земляку, неожиданно пошутил.
- Ещё Михайло Ломоносов, по молодости, хаживал!
Тут же и остограммились. Обратную дорогу преодолели значительно легче, правда с несколькими остановками.
Возле автобуса его заждались. Получив привычный нагоняй, уставший, но довольный студент погрузился в автобус. Поездка назад в Архангельск прошла в объятиях одновременно и Бахуса и Морфея.
Впоследствии Олег рассказывал знакомым, что сделал важное историческое открытие. Понял почему Ломоносов в Москву подался.
Чем каждый раз при желании выпить или похмелиться, проделывать не близкий путь от своей избы, до той в которой самогоном торгуют, легче один раз с рыбным обозом до Москвы дойти. А там уж кабаков да пивнух всяких - на каждом углу.
Такой вот альтернативный взгляд на историю, основанный на собственном опыте.

9

Навеяно историей про бартер

С Сергеем я познакомился на дачах. Бывшие ведомственные домики в те годы были уже не чета коттеджам новых русских, но все же для конца 90-х это было более чем крутое загородное жилье - со всеми центральными коммуникациями, капительными стенами из панелей, камином и волшебным запахом кедровой вагонки. Сергей был нумизматом, я тоже баловался этой темой, и в какой то момент мы активно разговорились о том, как "вошли в тему". Далее от его лица:
Я с детства любил монеты - советские копейки, изредка попадавшиеся дензнаки соцреспублик - все доставляло удовольствие. Ходил вместе с отцом в магазин на Таганке, смотрел во все глаза - но покупалось мне что то только на день рождения и изредка на Новый год. В институте ездил летом на археологические раскопки, кое- что находили - но все сдавали. Да и процесс сам был скорее научный.
В 1991 году я закончил институт и осенью устроился на работу в НИИ. Собственно все как у всех. Денег на еду хватало, но не разгуляешься ни разу. Идти в кооператив было как то странно, в бандиты- ну совсем не мое, сам понимаешь.
Летом умерла бабушка, а осенью начал болеть дедушка, и я переехал в их двушку в центре присматривать. Дед прошел всю войну сапером, много рассказывал, как очищали минные поля и искали фугасы. Особенно запала мне в голову фраза про то, как одна случайно пропущенная мина могла унести жизнь целой семьи, и как важно было делать поиск боеприпасов крайне тщательным, не делая "дырок". Он рассказывал, сколько времени тратится на зачистку участка той или иной площади, технику поиска и много всего другого. В один из дней он достал из тумбочки грубо чищенную монету и протянул мне. Смотри, когда копал - случайно нашел. Наши металлоискатели такую мелочь не берут - они на мины настроены. На его ладони лежал редкий серебряный рубль Петра третьего. Зимой деда не стало, и я остался один в ихней с бабушкой двушке. Денег между тем начинало резко нехватать, а продукты становилось достать весьма тяжко. Гуляя по окрестностям, я зашел в нумизмат на Таганке, где до этого часто бывал с родителями. Оказалось, что цены на старинные монеты весьма кусаются - ничего солидного я купить со своими доходами не мог. Кучковавшиеся рядом спекулянты обладали весьма обширными коллекциями, но тоже по недоступным для НИИшного сотрудника ценам.
Ближе к весне мы сидели с одногруппниками у кого-то на хате, пили пиво. Мишаня, единственный из нас, кто "хорошо поднялся да невозгордился", рассказывал про сложные бизнес- схемы и умение договориться с чиновниками в любом месте, куда в принципе можно попасть человеку с относительной улицы. А потом спросил, нет ли у кого хаты в центре в аренду - приехали знакомые америкосы, партнеры по бизнесу, не хотят жить в отеле, и готовы заплатить за несколько месяцев вперед но строго по договору.
И тут, вдруг, как будто молния ударила в мою голову. Эврика! Схема была непроста, как и все в то время, но риск того стоил. Итак: я проверил имевшуюся в наличии палатку, договорился с родителями, что пару недель перекантуюсь у них, сдал свою хату до конца октября, получив полную сумму вперед в долларах, на эти деньги оформил загранник, визу и, взяв отпуск ( с этим в то время было уже резко проще) полетел в Германию. Мишаня, помогавший мне в этом процессе, дал хороший совет что привезти для продажи, а так же обещал помочь со сбытом. Слетав туда обратно три раза, я не то что бы много заработал (Мишаня все же на мне нагрелся, но без него я бы не влез в эту историю, так что зла не держу), но кое- что осталось после всех вычетов, а главное - я нашел в Берлине магазин с Металлоискателями! Каких там только не было - на любой вкус, цвет и кошелек. Денег было немного, поэтому я купил 3 аппарата, и прилетев, договорился с друзьями о совместном выезде на выходные. Мишаня за скромную мзду договорился с Археологическим институтом по части оформления тогдашнего аналога открытого листа, по сути - даже на проведение полноценных исторических изысканий. В нагрузку нам был дан археолог, который должен был наблюдать за процессом и в случае крупных находок отвечать за их сохранность, а так же за сохранность археологического слоя.
Главное - мы были ПЕРВЫМИ. С таким оборудованием в стране поиском просто НИКТО не занимался. А используя технику рассказанную дедом и старые карты расположения деревень, мы быстро начали работать в нетронутых войной местах.
Про эффективность могу сказать только одно - за первую неделю мая 1992 года мы, имея уже 5 приборов, нашли около 1 000 монет. От Ничего не стоящих поздних советов до помятой золотой пятирублевки. Археолог получал для музея море старинных безделушек типа складней или медных перстней 18 века. Мужик был "с понятием" и на нашу поляну не лез, как и мы принципиально не трогали места с археологической ценностью. Отдельно собирался цветмет, который помогал отбивать бензин( тачка была одна на всех, еду и прочие мелочи.
Хорошо ли мы жили? Ну как сказать? Это была жизнь вольных добытчиков, в палатке без душа и с работой в поле. Пить не пили, женщин тоже не водили. Уставали дико, но новости об экономической ситуации давали резкий стимул к работе.
Огромным плюсом нашего отряда были не только официальные бумаги, но и археолог, умевший находить правильный подход ко всем, интересовавшимся нашей деятельностью. Мы не давали взяток и всегда имели кучу красивого "мусора" для показа интересующимся. Мишаня в Москве свел меня с одним мелким дипломатом, который помогал вывозить наиболее ценные вещи в Германию на продажу- в Москве со спросом было туго, а главное- предельно опасно. В конце сезона мы аккуратно поделили находки, деньги и договорились через год вернуться к этой истории. Зимой я снова переквалифицировался в челноки, параллельно изучая монеты и цены на них. С нумизматами я вел себя предельно осторожно - показывал только фуфел, который "вырыл на даче", и вел себя как лох, пытаясь получить за этот фуфел дикие деньги.
К весне 1993 у нас в отряде было уже 2 машины, 10 аппаратов и 10 поисковиков, из которых двое бывших десантников, отказавшихся идти в братву или на завод за гроши. Начали попадаться единичные конкуренты с допотопной советской техникой, но нам это было нипочем - плотность работы давала свои результаты в виде кладов и различной побочки, которая в том же году начала уходить иностранцам через развал в Измайлово. Так же мы первыми начали платить трактористам за глубокую вспашку полей, где ранее находили монеты.
Итог - я до сих пор в теме ( это был 2003 год). Купил эту дачу, 2 квартиры в центре, инвестиции в Германии. У меня шикарная коллекция монет, включая покупные инвестиционные, причем те же советы я ещё вообще не продавал, а они начинают расти сейчас. Металлоискателями торгую. Да и ребята, с которыми работали тогда, тоже все при делах. Парочка стала профессиональными нумизматами. Один из главных плюсов-по сути у нас по полгода все 90-е был жесточайший ЗОЖ -натур продукт из деревни и никакого алкоголя. Про наркоту разве только слышали. Братва - ну да, есть она где то там в городе, а у нас вокруг - поля да леса.

P.S. Последний раз я видел Серегу перед продажей дачи. Он перебирался куда- то в загран на юга и продавал коллекцию советских копеек. В тот год я сам продал 15 коп одного военного года в полном идеале за 15 000 рублей. Сколько заработал с продажи Серега- боюсь представить.

10

Тут вчера вспомнили картину Маковского "Воззвание Минина к народу", из Нижегородского художественного музея.
Согласно учебникам истории, Минин предлагал нижегородцам продать свое имущество, дома, "заложить жен и детей". лишь бы собрать средства на ополчение. Эти фразы вошли в кучу учебников (начиная с дореволюционных, заканчивая советскими и нашими современными)
Непонятно только одно.
ОК, мы собрали драгоценности, золото и серебро, у жителей разоренной войной страны.
КОМУ мы их теперь собираемся продавать, чтобы выручить деньги, а на деньги купить оружие, лошадей, припасы для армии, и т.п.?
Неужели же полякам? Слабо верится.
Едва ли у Минина было время и желание, чтобы продавать полученное от горожан, скажем, каким-нибудь туркам, за тридевять земель...
Или все-таки продавали самим же нижегородцам? Кстати, это - вероятнее всего...
Тогда получается, что одна половина жителей Нижнего жертвовала, а вторая торговала, как ни в чем не бывало? А если у кого-то оставались деньги, чтобы покупать те драгоценности (да еще, поди, и по заниженной стоимости), брать в качестве залога женщин и детей - м.б. их и надо было с самого начала "раскулачить"?
Ситуацию обыгрывал в юмористическом ключе еще Аверченко: "Странно, всех принуждали продавать дома; кто не хотел добровольно продавать дом, того принуждали. Как же в такое время могли появляться люди, которые осмеливались ПОКУПАТЬ дома?"
Короче, патриотизма было в избытке, а экономически все было довольно странно...

11

MYSTERY SHOPPING

Прохладным осенним днем 2007 года мой приятель Валера сидел в приемной комнате автосалона Порше на углу 11-й Авеню и Вест 51-й Стрит в Манхэттене и наслаждался крепким горячим кофе. В Старбаксе такой кофе стоил бы 4 доллара – роскошь, которую он позволить себе не мог. Шел десятый месяц, как Валера потерял работу, и к настоящему моменту он был основательно на мели. Жалких остатков личного суверенного фонда еще хватало, чтобы платить за квартиру и электричество, но со всем остальным был полный швах.

Что же он делал в автосалоне Порше, - спросите вы? И я вам отвечу: - Зарабатывал деньги. Как? А очень просто. В Соединенных Штатах есть множество компаний, которые организуют mystery shopping или секретные покупки, чтобы собирать информацию о различных продуктах и проверять качество обслуживания. Начать работать для такой компании не составляет никакого труда: создаешь счет на их вебсайте и получаешь доступ к списку работ на сегодня. Выбираешь задание, которое тебе нравится, запоминаешь сценарий, выполняешь задание, посылаешь отчет. Через две - три недели получаешь деньги. Задания бывают всякие. Например, пойти в зал для фитнеса, провести там пару часов, а потом ответить на вопросы о приветливости и профессиональности персонала. Деньги за входной билет вернут согласно квитанции, ну и заплатят долларов 20-25 за труды. Немного, конечно, но и фитнес не работа. Занимаются mystery shopping как правило домохозяйки, у которых много свободного времени. И скорее для развлечения, чем для денег.

Валера занимался секретными покупками, чтобы экономить на еде. С утра выхватывал хорошие заявки на рестораны и, таким образом, бесплатно обедал или ужинал. Первое время он пытался брать и другие поручения, но после посещения парикмахерской в Гринич Виллидж зарекся. Тем не менее как выражаются американцы, никогда не говори никогда. В последний месяц Валере на глаза все время лезла заявка на автосалон Порше. По непонятной причине ее никто не брал, несмотря на внушительное вознаграждение в 200 долларов. Валера вчитался в требования, и ему стало понятно почему. Вроде бы все просто: явиться в автосалон, сказать, что хочешь купить базовую модель Порше Бокстер и сделать пробную поездку. Загвоздка была в требованиях к исполнителю. Заявка прямо указывала, что он должен соответствовать: жить в престижном районе, быть одетым в брендовую одежду, иметь на руке дорогие часы и вообще производить впечатление богатого человека. С наиболее трудной позицией (место проживания) у Валеры все было хорошо. После развода он задешево снимал у знакомого супера* крохотную студию в Верхнем Ист-Сайде, в двух шагах от Центрального парка. «Будь что будет» - решил наш герой и подписался на Порше.

Перейдя таким образом Рубикон, Валера осмотрел свежим взглядом свой гардероб и, не найдя ничего подходящего, решил купить все новое на кредитную карту, а потом сдать обратно. Ну и проделать тот же трюк с часами. Оставалось разобраться где именно одевается богатый и солидный народ. Покопался в интернете и выяснил, что президент Буш делает это у Брукс Бразерс. Туда и пошел. У входа его мгновенно подхватили два консультанта и промурыжили почти полдня. Из магазина Валера вышел с большим пакетом и чеком почти на две с половиной тысячи долларов. После этого идти в магазин Ролекса ему расхотелось, и он ограничился качественной подделкой всего за 120 долларов. Дома побрился, причесался, надел обновки, посмотрел в зеркало, полюбовался часами и... впервые с тех пор, как потерял работу, почувствовал уважение к себе.

Итак, стильный и даже где-то шикарный Валера сидел в глубоком кожаном кресле приемной автосалона Порше и наслаждался кофе. Немного поодаль в таком же кресле сидел безукоризненно элегантный пожилой японец и ковырялся в айфоне. Свой старенький телефон Валера достать не решился, а потому смотрел на левую из двух картин на противоположной стене и думал о том, что копировать современное искусство проще, нежели классическое. Разумеется, если имеешь дело с профанами. Тем временем айфон японцу, видимо, надоел. Он перевел взгляд на нашего героя, получил ответную формальную улыбку, и извинившись, заговорил:
- Принято считать, что на абстрактных картинах каждый видит свое. Вы все время смотрите на эту картину. Что вы на ней видите?
- А что здесь видеть? – удивился Валера, - Это паршивая копия картины Пауля Клее. Колорит искажен до неузнаваемости. Оригинал висит в цюрихском Кунстхаусе, называется «Uberschach». Значит, шахматы и изображены. И вообще это не абстракция, а экспрессионизм.
Несколько ошарашенный японец показал на вторую картину:
- А на этой?
- Это тоже Клее, «Пожар при полной луне». И тоже плохая копия. А подлинник, если я не ошибаюсь, - в эссенском музее Фолкванг.
- Господи, откуда вы это знаете?
- Интересуюсь искусством, - коротко ответил Валера.

Это была правда, но не вся правда. Вообще-то в прошлой жизни Валера был искусствоведом. Родился в Харькове. Там же до армии учился в художественном училище. После армии поступил в Ленинградский институт культуры, окончил его и по распределению уехал в Нижний Новгород, который тогда был Горьким. Работал в музее, учился в заочной аспирантуре. Все вроде было хорошо, но наступили 90-е. Волна эмиграции подхватила Валеру и выбросила на берег в Нью-Йорке. Первое время он не мог даже представить, что расстанется с искусством, но скоро понял, что без имени и связей ему не пробиться даже в смотрители музея. Тогда ему стало все равно, и он, как большинство знакомых, пошел на курсы программистов. Спросил у двоюродного брата, какой язык самый легкий. Брат сказал, что COBOL. Валера выучил COBOL и к большому собственному удивлению получил работу на третьем интервью. Появились деньги, но за них приходилось платить изнуряющей работой. Еще несколько лет он тешил себя иллюзией, что произойдет чудо, и он снова будет заниматься русским авангардом. Но чуда не произошло. Поэтому он безжалостно затолкал живопись куда-то в глубину сознания, чтобы не беспокоила. Даже перестал ходить на выставки...

Итак, Валера почти допил кофе, а в это время в проеме появился консультант и позвал японца. Японец жестом попросил его обождать, подошел к Валере, протянул руку, представился Джимом Накамура и пригласил нашего героя на ланч в «Бекко», итальянский ресторан неподалеку. Валера тоже представился и принял приглашение. Договорились на час дня, обменялись бизнес карточками. У мистера Накамуры на карточке было написано «Инвестор», у Валеры – «Эксперт в живописи». Эта карточка завалялась у него с той поры, когда он еще не потерял надежду работать по специальности.

Еще через пять минут появился другой консультант и пригласил Валеру. Он говорил с немецким акцентом и был по-немецки четок и деловит. Снял копию с водительских прав, сделал экскурсию по выставочному залу, принес ключи и дал Валере погонять на новеньком Бокстере по 11-й Авеню и боковым улицам. За полтора часа, которые пролетели как одна минута наш герой впервые в жизни понял, что машина – это не только от точки А к точке Б, а еще много чего. В результате, когда, согласно сценарию, сказал консультанту, что не может принять решение прямо сейчас, неизвестно кто был разочарован больше. К «Бекко» он шагал, как влюбленный после первого свидания: счастливо улыбался и разве что не пел.

В ресторане Валеру неприятно удивил сильный шум, но на втором этаже было гораздо тише. Японец уже ждал его за угловым столиком. После нескольких слов о погоде и прочих незначительных вещах мистер Накамура предельно вежливо перешел к делу:
- Я хотел бы поинтересоваться, если вы не возражаете, какого рода экспертизу вы предлагаете Вашим клиентам.
«Блин, - подумал про себя Валера, - ну не могу же я ему сказать, что пишу коды на COBOLе. Точно же подумает, что я над ним издеваюсь.» После этого рот нашего героя открылся и как бы сам собой уверенно произнес:
- Знаете ли, в Нью-Йорке и вокруг около миллиона русских. Среди них есть довольно состоятельные люди, которые интересуются русской живописью XX-го века. Я стараюсь помочь им сделать правильный выбор. Разумеется, с учетом соотношения цена – качество.
- Судя по всему, ваши русские неплохо вам платят.
- Не жалуюсь, - почти не соврал Валера, потому что жаловаться ему действительно было не на что.
- Знаете ли, - заговорил мистер Накамура после короткой паузы, - мы совершенно незнакомы, и все-таки я хочу рискнуть и попросить вас помочь мне в довольно щепетильном деле. Вы знаете, что такое mystery shopping?
Валера чуть не подавился своим карпаччо, но кое-как справился и киванием головой подтвердил, что, да, знает.
А японец продолжал:
- Я тоже некоторым образом вкладываю деньги в искусство и недавно заинтересовался русским авангардом. Как мне подсказали компетентные друзья, цены на него в Нью-Йорке все еще сравнительно низкие. Другие знакомые подсказали мне русскую галерею в СоХо, где, по их словам, можно приобретать интересные картины по разумной цене. Я там был, но окончательного мнения так и не составил. Поэтому я прошу вас сегодня же посетить эту галерею и поделиться со мной вашими наблюдениями. Почему именно вас? Потому что я никогда не видел вас на аукционах и могу предположить, что вы – лицо незаинтересованное. Конечно, я гарантирую справедливую оплату вашего труда, но ее размер я сейчас сообщить не могу. Она зависит от ряда обстоятельств. Рискнете?
- Рискну!
Новоиспеченные партнеры скрепили договор рукопожатием. Валера получил адрес галереи и приглашение на ужин в «Сасабунэ»** для подведения итогов.

Найти галерею оказалось легко. В ее витрине был установлен здоровенный экран, на котором сменялись самые известные картины, фотографии и плакаты художников русского авангарда. На двери висела табличка: «Только по предварительной записи». Рядом с табличкой наш герой заметил кнопку звонка и позвонил. Через минуту занавеска на двери сдвинулась, и Валера увидел постаревшее лицо своего сокурсника Игоря Хребтова.

На курсе, наверное, не было ни одного человека, который бы любил Игоря. Во-первых, он был заносчив, во-вторых, никогда не отдавал долги, в том числе карточные, а в-третьих, у него водились деньги и, по общему мнению, деньги нечистые. Источник денег был ясен: Игорь продавал иностранцам старые иконы. А вот происхождение икон было темным. Некоторые говорили, что он грабит деревенские церкви, другие – что на него работают несколько художников-иконописцев, специалистов по фальшаку. Никто, однако, не исключал, что он занимается и тем и другим. После выпуска Игорь получил распределение в Москву, и с тех пор Валера ничего о нем не слышал и никогда не вспоминал. Вспомнил, правда, один раз уже в Нью-Йорке, когда увидел магазин с русскими иконами недалеко от 5-й Авеню. А вспомнив, немедленно понял, что торговать Игорь мог только в плотной спайке с КГБ. И сразу стали понятны и терпимость деканата к его бесконечным прогулам, и хорошие оценки при нулевых знаниях, и распределение в Москву...

Постаревшее лицо Игоря Хребтова скрылось за занавеской, зато открылось дверь.
- Заходи! - пригласил Игорь, - Какими судьбами?
И снова, во второй раз за день, рот Валеры открылся и сам собой заговорил:
- Я тут у дантиста на Грин Стрит был. Заодно решил по СоХо пройтись. Увидел в витрине знакомые картинки, захотелось посмотреть на оригиналы.
Игорь улыбнулся ровно настолько, чтобы показать, что шутку он понял и что шутка ему не очень понравилась. А потом повел гостя через большое, похожее на склад помещение. Картины там присутствовали, но большинство из них были прислонены к темной стене и только некоторые стояли на подставках. Валера попытался их рассмотреть, переходя от одной к другой, но уже через несколько минут его попытка была пресечена:
- Ничего ты здесь не увидишь. Здесь у меня копии и недорогие полотна. А топовые вещи хранятся в специальном сейфе. Я их выставляю только во время аукционов. Пошли ко мне в офис.

В офисе стали вспоминать однокурсников, но разговор получился безрадостный: кто-то спился, кто-то умер, в олигархи тоже не выскочил никто. Перешли на актуальные темы.
- Ты каждый день в таком прикиде ходишь? – спросил Игорь.
- Конечно, нет! – засмеялся Валера, - Я работу ищу. Завтра у меня интервью в Чейзе***. Поэтому вчера я купил новый костюм. Сегодня в нем хожу, чтобы выглядел хоть немного ношенным. А послезавтра сдам, пока не стал слишком старым.
- А чем ты конкретно занимаешься?
- Программирую на COBOLе. А ты как сюда попал?
- От скуки. Работал в Министерстве культуры. В один прекрасный день стало обидно, что пять лет учился на искусствоведа, а занимаюсь перекладыванием бумажек. А тут такой тренд сверху пошел: продвигать русскую культуру за рубежом. Ну я через знакомых ребят нашел спонсора и открыл галерею. Уже пятый год в бизнесе.
- Нравится?
- Еще бы! Живу в центре мировой культуры, знакомлюсь с интересными людьми со всего света, путешествую и, что очень важно для меня, делаю полезную для России работу. Между прочим, если хочешь, у меня и для тебя есть работа. С ксивой ЮНЕСКО будешь ездить по небольшим городам на постсоветском пространстве, заходить в местные музеи, смотреть запасники. Если найдешь что-то интересное, дашь знать нам. Выкуп, вывоз – это уже наша работа, а тебе – 10% от финальной продажи. Подходит?
«Ах ты, гнида, – подумал про себя Валера, - в наводчики меня сватает патриот сраный. Залупу тебе на воротник!» А вслух сказал:
- Спасибо! Подумаю после интервью. Как тебя найти я теперь знаю.
Распрощались. Уже на улице наш герой вспомнил, что Игорь не предложил даже воду, но не почувствовал ни удивления, ни огорчения. Впереди был ужин в «Сасабунэ», и нужно было успеть принять душ и переодеться.

В ресторан Валера приехал первым, получил от метрдотеля меню и привыкал к ценам пока не приехал мистер Накамура и не сказал волшебное слово «омакасе»****. Сразу принесли графинчик с холодным саке и крохотные стопочки. Мистер Накамура налил своему гостю, гость налил хозяину, сказали «кампай»*****, пригубили. В ожидании еды обсудили Валерины успехи.
- Вас туда пустили? – поинтересовался мистер Накамура.
- Конечно.
- Почему конечно?
- Потому что мистер Хребтов мой однокурсник, мы вместе учились в течение 5 лет.
- Вы не шутите?
Вместо ответа Валера достал предусмотрительно захваченную дома фотографию и протянул мистеру Накамура. На снимке, сделанном скорее всего во время летней практики, группа студентов стояла на парадной лестнице «Эрмитажа». Мистер Накамура внимательно посмотрел на Валеру, нашел его на фотографии, затем показал на Игоря и продолжил:
- И что же вы можете сказать о мистере Хребтове?
- Все, что вы купите у него, будет или подделкой или краденым.
- Предположим. А картины он вам показывал?
- Скорее старался, чтобы я их не видел. Все что я успел заметить – два отличных полотна туркестанского авангарда: Подковыров и Карахан. Скорее всего подлинники и очень может быть, что из какого-то провинциального музея в Узбекистане. А Филонов почти наверняка подделка. Похоже, что сфотографировали его картину из тех, что в запасниках больших музеев, и по фотографии сделали неплохую в общем-то копию.
- А цены вы с ним обсуждали?
- Нет, не обсуждали. Не станет он со мной обсуждать цены. Он же прекрасно понимает, что меня ему не облапошить...
А тем временем принесли такие суши, что продолжать деловую беседу было бы просто кощунством и она сама собой прекратилась.

По пути домой Валера вновь и вновь перебирал детали прошедшего дня. Он никак не мог поверить, что все эти чудеса произошли с ним; и страстно желал, чтобы они продолжились, и смертельно боялся, что завтра вновь наступят серые будни. Дома вспомнил, что сегодня же нужно отослать отчет по автоцентру Порше, но так и не смог заставить себя работать. Плюнул на отчет и лег спать, но заснул только к двум.

Разбудил его зуммер домофона. Звонил швейцар, сказал, что к нему нарочный. Валера спустился вниз. Нарочный, молодой парень в велосипедном шлеме, вручил ему пакет и уехал. Валера поднялся к себе, посмотрел на часы - было уже около десяти. Открыл пакет. Там оказалась довольно толстая пачка 100-долларовых купюр. Начал считать и бросил после трех тысяч, а в пачке еще оставалось по крайней мере вдвое больше. «Вот так номер шоб я помер» - подумал Валера и одной рукой включил чайник, а другой телевизор. В телевизоре канал ЭйБиСи показывал выпуск последнх нью-йоркских новостей. Вдруг на экране появилось лицо Игоря, вслед заговорила симпатичная диктор:
- Сегодня утром известный русский арт-дилер Игорь Хребтов найден мертвым в своей квартире на Парк-Авеню. Следов насильственной смерти не обнаружено, однако на голове арт-дилера был полиэтиленовый мешок, туго обвязанный галстуком вокруг шеи. Полиция выясняет обстоятельства смерти. Основная версия - самоубийство.

Еврейская мудрость гласит: «В первую очередь человек думает о себе, затем – о своих близких, а после этого – обо всех остальных.» Валера не был исключением. Он заварил кофе, отхлебнул и предался печальным размышлениям на тему зацепят ли при расследовании его и даже есть ли у него алиби. Ясности в этих вопросах не было, что не радовало. Размышления прервал телефон. Звонила рекрутер. Спросила нашел ли он работу и сообщила, что есть контракт в Сити****** на 42 доллара в час. Продолжительность – полгода с перспективой продления, сверхурочные – 50% сверху. Одним словом, все как в прошлый раз. Выходить на работу завтра, интервью сегодня в час дня. Не встретив бурного энтузиазма на другом конце провода, стала извиняться, что не могла позвонить раньше, и добавила: «Да не волнуйтесь, они вас помнят. Интервью будет чисто формальным.» Дождавшись короткого «Спасибо, понял», пожелала удачи и положила трубку.

Уже не зная, радоваться ему или печалиться, наш герой включил компьютер, чтобы распечатать свежую копию резюме, и тут же зацепился взглядом за пакет с деньгами, о котором совершенно забыл. Хотел его спрятать в ящик стола, как вдруг заметил маленькую записку. Развернул. Прочитал короткий текст: - Спасибо! Жду вас в час дня у «Бекко».

Будь у Валеры больше времени, он бы наверняка уподобился буриданову ослу, который умер от голода, выбирая между двумя одинаково зелеными лужайками. Но у нашего героя не было времени даже на то, чтобы бросить монетку, Он уже закрыл дверь квартиры, но, куда поедет, все еще не знал. И только в тесном лифте, пока тот скользил вниз, вдруг вспомнил обитый серой тканью кубикл 2 на 2 метра, вечно недовольного менеджера, бесконечные унылые совещания и его чуть не стошнило. Вышел из подъезда, остановил такси, плюхнулся на заднее сидение и сказал одно слово: «Бекко».

...
Все места в Нью-Йорке, которые упомянуты в этой истории, являются совершенно реальными, как, впрочем, и сама история. Фотографии этих мест можно посмотеть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

...
*Домоуправ, также выполняет мелкие ремонты
**Один из лучших японских ресторанов Манхэттена
***Чейз Манхэттен Банк - крупный нью-йоркский банк
****Заказ на усмотрение повара
*****Универсальный японский тост. Означает «пьем до дна».
******Ситибанк - крупный нью-йоркский банк

12

М О С К В А

(из цикла «Великие города мира»)

Примерно восемьсот семьдесят лет назад по распоряжению Владимира Владимировича Путина была основана столица нашей Родины город-герой Москва. Сначала это был маленький населённый пункт, в котором жила дружина князя Долгорукого с жёнами да местные, которые ещё не знали, что стали москвичами. А когда узнали, очень этим загордились и придумали сначала прописку, потом регистрацию и три тысячи долларов метр. За это москвичей сразу не полюбил остальной народ и несколько раз сжигал весь город. Жгли все – татары, французы, братья-славяне… Но москвичи отстраивались заново, причём сами, без помощи турок и молдаван. В те давние времена они ещё умели это делать своими руками. Секрет строительства домов без участия турок и молдаван, к сожалению, утерян. Или украден молдаванами. Зато Москва после каждого пожара становилась всё краше. В ней появились первые достопримечательности – Большой театр, третье транспортное кольцо и метро «Выхино» в час пик. Кроме них к московским красотам относится подземный переход под площадью трёх вокзалов, чебуречная «Дружба» на Сухаревской и, конечно, Кремль. Кремль это сердце Москвы. Капотня – лёгкие, оба Бутовых – отбитые почки, а Измайлово, судя по лицам жителей, давно и неизлечимо больная печень.
Шли года. Москва превратилась в огромный мегаполис, в который рекой льются деньги и бомжи. Видимо, бомжи деньги привозят, прячут их, забывают, где спрятали и идут спать в последние вагоны метро, несмотря на турникеты. Турникеты, кстати, изобрели тоже в Москве. Особенно нужны они в трамваях, которыми пользуются исключительно бабушки. Куда они постоянно ездят в количестве, равном количеству сидячих мест, это загадка, над разгадкой которой бьются многие исследователи. Ближе всего к истине предположение, что ездят они до конечной остановки и обратно. Главное, что турникеты бабушкам не страшны, у них специальные проездные с фотографиями, а вот зайти в трамвай простому человеку стоит пятьдесят рублей и минут десять в очереди, так как бабушки никуда не торопятся. Но, к счастью, не только турникетами славна наша столица. Всем известно, что в Москве обитают самые честные, добродушные и гостеприимные полицейские страны. Мимо них невозможно пройти бесплатно. Это искусство, которым владеет далеко не каждый москвич, что уж говорить о гостях столицы. О гостях столицы, кстати, лучше вообще не говорить, особенно с ними же. Но Москва это не только полицейское гостеприимство. Москва - город, который приносит людям радость. В Москве Алла Пугачёва встретила Галкина, а маленький Юрочка Куклачёв – свою первую кошку. В Москве нашёл, наконец, работу Д. А. Медведев, а скульптор Церетели обрёл вдохновение и мастерскую. Как изменились улицы, украшенные его творениями! Как красив и высок Петр Первый! Говорят, что в голове Петра находится двухуровневый боулинг-центр, а в мизинце правой руки купил себе квартиру Роман Абрамович. Недалеко расположена и знаменитая Рублёвка с её нефтяными фонтанами и газовыми факелами, где можно вкусно отобедать за пять тысяч долларов под пение живого Стинга. И именно в Москве открылись самые крупные в Европе «Икеа» и «Ашан», «Мега» и «Леруа Мерлен». В этих магазинах надо жить, что, кстати, многие москвичи и делают, сдавая свои квартиры всё тем же гостям столицы. Но всё-таки не магазины, не турникеты и даже не Рублёвка являются лицом Москвы. Известно, например, что недалеко от ресторана «Correa’s» можно обнаружить знаменитую Третьяковскую галерею, на задворках ЦУМа стоит Малый театр, из бутика «Giorgio Armani» виден Собор Василия Блаженного, а из одного ночного клуба даже краешек Пушкинского музея. В окружении такой красоты не хочется ни хамить, ни обманывать, поэтому в столице вам никогда не нахамят и вас не обманут. Убить убьют, хотя это и запрещено. Но, к сожалению, запреты в Москве не приживаются. Стоит мэру Москвы что-нибудь запретить, как это «что-нибудь» появляется везде сразу и в удвоенном количестве. После недавних запретов теперь у каждого ларька стоят девушки лёгкого поведения, которые курят и распивают пиво в общественных местах, торгуя с рук собой и местами для парковки. А гей-парады проходят не на улицах, а в лучших концертных залах. И во всех подземных переходах азербайджанцы без регистраций продают украинскую клубнику из пальмового масла. Может, попробовать запретить в Москве море, пляж, солнце и обнажённых мулаток? Ведь этого так не хватает в нашем сумрачном городе…

13

Прочитал тут старую историю от Crazy Иги, как семейство было проездом в каком-то городе, где они оставили в ячейке камере хранения на вокзале игрушку для маленького сына проживающих там родственников (у него через пару дней был ДР). Код и номер ячейки был сообщен родителям, ячейка была как раз на ДР вскрыта. Мальчик был счастлив, но с тех пор он приобрел привычку обшаривать открытые ячейки камеры хранения на вокзале - нет ли там чего ценного случайно.
Мне вспомнилась моя первая поездка в Берлин лет 15 назад, куда я позвал жену. Мы оба на тот момент были бюджетники, зарплата тогда была не ах, что-то типа 1,5-2 тыс руб в месяц (на тот момент вроде бы порядка 60-70 евро, вы не поверите). За меня платила полностью принимающая сторона, а жена жила в моем номере гостиницы, ну а на дешевый билет до Германии я ей кое-как наскреб сам.
Шиковать мы там не шиковали, но в художественный музей в Зап. Берлине все же решили сходить.
А в том художественном музее есть камера хранения. Туда кладешь свои вещи, запираешь на ключик, идешь смотреть картины. Ключик с собой. А потом приходишь, отпираешь свой ящичек с вещами, оставляешь ключик в замочке, вещи забираешь, и ауф видерзеен.
Так вот, чтобы у посетителей был мощный материальный стимул не уносить ключики с собой, там была такая система - чтобы ЗАПЕРЕТЬ ящичек и получить ключик от него, надо сначала положить туда монетку не то 1, не то 2 евро. А когда ты ключик ВЕРНУЛ - тебе честно отдают твою монетку, она падает в такой карманчик на внутренней стороне дверцы, и ее можно забрать.
Придумано здорово, но лично я 15 мин тогда разбирался, как это все работает, почему без монетки замочек не запирается, и выяснял по инструкции, точно ли мне отдадут потом монетку после возврата ключика. Ну, российская нищая интеллигенция, что поделаешь.
2 евро для нас тогда были очень приличные деньги, зря не хотелось отдавать.
Разобрался, засунули мы наши вещи в ОДИН ящик, положили 2 евро, пошли по музею. Через 3 или 4 часа, "уставшие, но довольные", возвращаемся к ящичку за вещами. Берем их, получаем 2 евро обратно - еще более довольны, можно два кофе выпить. И что-то меня потянуло посмотреть содержимое монетоприемника в соседнем (открытом) ящичке. А там - забытые кем-то 2 евро! Кто-то из посетителей не допер, что был это всего лишь залог за ключ, а не стоимость хранения вещей, и не забрал!
"Эх, а жизнь-то начала налаживаться!" - подумали мы с женой.
Я не знаю, что подумали потом местные охранники, глядя видеозаписи того, как мы с женой за 15 мин обшарили все открытые ячейки на предмет оставленных монеток (думаю, видеокамеры там должны были работать).
Но мы ушли из этого музея обогащенные не только морально, но и материально - аж на 8 евро, если память не изменяет.
Хватило не только на кофе, но и на несколько вкусных пирожных...

14

Мечты детства

Когда я был маленьким, то очень увлекался историей. Книжки в доступе были и я в свободное время и во время каникул на даче читал запоем, при этом тщательно запоминая даты и факты. В общем, годам к 12 мое образование было на уровне 1 курса исторического факультета как минимум. Времена были непростые, на дворе 94 год, и вместо сегодняшних курортов мы с мамой на каникулы едем к родственникам в Питер.
Благо, дешево и есть где «окультуриться». В нашей программе, кроме досконально изученных музеев из «первой пятерки», был Артиллерийский музей. Экспозиция его была очень обширной, но в отличие от своих более известных массовым посетителям собратьев он общенародной любовью в те годы не пользовался. Иными словами, собрать экскурсионную группу «не представлялось возможности». Но я не просто увлекался военной историей – ваш покорный слуга к 12 годам изучил множество книг и даже несколько серьезных научных работ по вопросам артиллерийского дела в России и мог поспорить со студентом инженерных курсов, если таковые были на тот момент в России.
В общем, моя мама сделала ход конем по прямой – пошла в экскурсионное бюро и рассказала все как есть. Что, дескать, хочет оплатить мне индивидуальную экскурсию по музею. В бюро ей объяснили, что правили есть правила, и экскурсия возможна только для группы не менее 10 человек. На вопрос, можно ли сделать индивидуальную, так как других желающих нет, глава экскурсионного бюро оценивающе посмотрела на нас – мы явно не тянули на жену «нового русского» с сыном, которым батя строго-настрого наказал «позырить какие стволы были у братвы в прошлом». Иными словами, начала маму всячески убеждать, что индивидуальная экскурсия есть буржуазное проявление и все тому подобное. В общем, мама не выдержала. Она прямо рассказала, как я интересуюсь историей и перечислила книги, которые я читал. Мои глаза дополнили картину – лицо женщины изменилось и она сказала «Ждите», уйдя куда-то наверх по мраморной лестнице.
Через 5 минут она спустилась и повторила «Ждите», но как-то торжественно. Я искренне стал ждать. И не ошибся. По лестнице раздались громкие и звонкие «цоки» каблуков офицерских ботинок. И вдруг… да, передо мной появился ОН – Генерал–Лейтенант, директор музея, который лично спустился, чтобы провести мне индивидуальную экскурсию по своему музею. Свои чувства я описать не смогу – у меня просто не хватит слов. На прощание он подарил мне пачку календариков, которые я иногда перебираю до сих пор. И понимаю, что это те чувства, которые сейчас не купишь ни за какие деньги.

15

РАКУШЕЧКА

Сегодня мне под руку, не вовремя, позвонил Серега.
Я был дико занят на работе и быстро свел разговор на «нет»:
- Привет Серега, как сам? Как погода во Львове?
- Погода ниче так. Мы с дочкой сегодня зашли в природоведческий музей и ради смеха искали нашу ракушку. Прикинь…
- Какую ракушку? Серега, слушай, я сейчас на работе и не особо могу разговаривать. Давай попозже перезвоню.
- А, ну бай. Звони…

И тут я все вспомнил…

Серега мой друг из глубокого львовского детства. Он знает обо мне такое, что даже я сам уже забыл.
Жизнь нас покидала, а его еще и изрядно поклевала. Когда-то Серега был чемпионом Украины по дзюдо, потом слегка бандитствовал, неслабо кололся и наконец слез со всей этой хрени. Сейчас он весь седой, но все такой же высокий, красивый и всегда загорелый, а главное – живой…
Даже мой придирчивый и циничный сынок, пообщавшись с Серегой, сказал: «Папа, а ты знаешь, я кажется понял, почему он твой лучший друг. Он классный и по взрослому со мной разговаривал, а вы с ним дурачились как маленькие дети…»

Дело было почти сорок лет назад. (Как давно, ужас. А я до сих пор все валяю дурака и даже езжу на работу на самокатике…)

Нам по восемь лет и мы с Серегой после уроков приехали за город, чтобы полюбоваться грохочущими мотогонками. Присели на закопанную покрышку на краю трассы сидим, болеем - каждый за своего мотоциклиста.
Мимо нас пролетел очередной «мотык» и из под его колеса, вдруг выскочил камень величиной с большую картофелину. Подкатился к нашим ногам и неожиданно, сам собой распался на две половинки.
Серега поднял кусок и перекрикивая шум моторов заорал:
- Смотри, ракушка!

Из камня действительно торчала белая ракушка размером с пятикопеечную монету.
Тут я сразу понял, что наша жизнь удалась…
Мы продадим эту бесценную окаменевшую ракушку в наш природоведческий музей и станем самыми богатыми людьми города Львова.
Сошлись на том, что меньше чем за тысячу рублей, свалившееся счастье никак не отдадим.
А за эти деньги купим два цветных телевизора, два велосипеда «Орленок» и во веки вечные будем считаться основными добытчиками своих семей…
Мы присмотрелись под ноги повнимательней и к нашему неописуемому восторгу обнаружили, что практически в каждом камне виднеются кусочки раковин и улиток. Да это же несметные богатства! Жаль, под открытым небом валяются, хоть бы не отсырели и не испортились пока…
Главное, чтобы никто кроме нас их не заметил, а то плакали наши цветные телевизоры.

Через два часа мы уже были в кассе и вместо двух детских билетов, попросили позвать директора музея, у нас, мол, к нему срочное дело.
Ждали мы долго, но не напрасно, к нам наконец вышла вязанная старушка, в очках, как будто сделанных из двух половинок стеклянного шара, от чего ее увеличенные глаза, казалось смотрели сквозь банки с водой:
- Добрый день. Я директор этого музея. Что вы хотели, молодые люди?
- Здравствуйте, мы нашли древний клад. Вернее, настоящую окаменевшую ракушку и хотим продать ее вашему музею.
- Серега подтвердил:
- Да, за тысячу рублей.
- За тысячу? Очень интересно. Ну, показывайте ваш клад.
Мы показали.
Старушка повертела камешек артритными руками, поднесла к очкам, улыбнулась и спросила:
- Вы увлекаетесь природой?
- Да очень увлекаемся, но все равно хотим его продать…

Старушка поколебалась, потом достала свой маленький кожаный кошелечек и сказала: -"Ладно, покупаю" и стала рыться внутри.

У нас в ужасе сжались сердца, ведь не похоже, чтобы в этом малюсеньком кошелечке поместилась бы целая тысяча. Мы представляли ее в виде толстенной пачки денег размером с буханку хлеба, а тут сморщенный старушечий кошелечик.

Наконец бабушка достала смятый рыжий рубль и протянула нам:
- Тысячи у меня не оказалось, но за рубль, я могу купить вашу драгоценность…
- Как за рубль!? Этой ракушке может быть целый миллион лет, а Вы - рубль!
- Не миллион, а как минимум миллионов шестьдесят, а то и больше, но у меня, к сожалению, нет для вас тысячи. Не хотите, не продавайте, а устройте в своей школе музей.
- Ну... ну, ладно, пускай будет рубль. А наша ракушка попадет под стекло, на нее можно будет прийти и посмотреть?
- Ну не знаю, что-нибудь придумаем… Вы не расстраивайтесь ребята, пойдемте со мной.

И мы поплелись за бабушкой внутрь музея, мимо чучел мамонтов, саблезубых тигров и недобрые взгляды питекантропов. Наконец подошли к большому круглому камню размером с колесо от грузовика. Это оказалась огромная окаменевшая улитка.
Бабушка кивнула на нее и сказала:
- Не переживайте, что продешевили, вот посмотрите какая здоровая, и то мы купили ее всего за три рубля, а ваша ведь маленькая совсем и моложе на сотню миллионов лет.
Нам с Серегой стало стыдно за наш камушек. В сравнении с этой громадиной, он смотрелся как соринка, размер все-таки имел значение.
Я на секунду представил себе тех пионеров, которые притащили эту каменную дуру…

Директриса протянула нашу ракушку и сказала:
- Если вам так жалко с ней расставаться, то заберите назад. Не бойтесь, рубль можете оставить себе…
Мы благородно отклонили это предложение – сделка – есть сделка и Серега сказал:
- А мы знаем, где полно таких ракушек, хотите притащим?
- Нет!!! Быстро ответила бабушка, потом потрепала нас за чубчики, попрощалась и шаркающей походкой потащила нашу реликвию в неизвестном направлении.

...Мы сидели в кафе-мороженное, со смаком проедали ископаемое богатство и с тревогой прикидывали - не затеряется ли наша маленькая ракушечка, среди саблезубых тигров и улиток переростков…

16

КОЛЛЕКЦИОНЕР
Примыкающая к нашей соседняя деревня Каменка – самая богатая в районе, бывшая центральная усадьба преуспевающего совхоза. И сейчас этот совхоз, превратившийся в какую-то сложную аббревиатуру, не бедствует. Во всяком случае все его руководители понастроили себе двух- трехэтажные кирпичные особняки, поселение заасфальтировано, газифицировано, проведен водопровод.
На этом фоне особенно уныло выглядит деревянная развалюха, в которой обитает пенсионер Геннадий Федорович, бывший учитель истории и краевед, а также коллекционер. Мне довелось с ним познакомиться. Он пригласил меня к себе в избенку, где все было пронизано крайней нищетой (водопровод и газ сюда не провели – хозяину это оказалось не по карману), и продемонстрировал свою коллекцию. Та занимала практически все жилое пространство и состояла из предметов, которые относились к истории этих мест. Коллекционер мне рассказывал, сколько ума и хитрости ему пришлось проявить, чтобы собрать столько экспонатов совершенно бесплатно. Я вслух восхищался его ловкостью, но на самом деле мне Геннадий Федорович казался абсолютно прямодушным и непрактичным человеком. Да и имеют ли ценность его экспонаты? Я невольно прикидывал, какие вещицы Геннадию Федоровичу можно загнать, дабы облегчить его жалкое существование, но мне не показалось, что здесь есть что-то, достойное внимания серьезного музея или крупного коллекционера. Вот, скажем, веревка, на которой лет восемьдесят назад повесился местный секретарь райкома (экспонат подтвержден каким-то сертификатом), - кому она интересна? Впрочем, в коллекции я обнаружил рукопись раннего рассказа Салтыкова-Щедрина (писатель был родом из этих мест), но и то – много ли за нее получишь? Вряд ли водопровод на эти деньги проведешь.
Однажды я в Каменке увидел несколько расклеенных на столбах объявлений с одним и тем же текстом: «ВНИМАНИЕ! Публичный тендер на разборку дома!». Далее указывались адрес и число. Я знал автора этого объявления – Петра Вербилкина. Мужик давно проживал в Москве, делал там вроде бы неплохие бабки. В деревне у него был здоровенный, но очень старый, еще дореволюционной постройки, деревянный дом. Вот его-то Вербилкин и решил снести, дабы, видимо, выстроить себе приличный каменный особнячок. Был он профессиональным жмотом, отсюда и этот тендер – нет, чтоб без шума и пыли договориться с какой-нибудь бригадой.
Мне было в то время скучновато, и я решил сходить на этот тендер. Даже не из любопытства, а чтобы просто убить время. Во дворе дома я увидел его хозяина и представителей таджикских и молдавских бригад. Шел торг, «тендер». Петр Вербилкин своего добился – строители последовательно снижали цену, вместо того чтобы предварительно договориться промеж собой. Но в какой-то момент цена встала – никто больше снижать не хотел.
И тут у меня из-за спины раздался чей-то старый, скрипучий и вроде бы знакомый голос:
- Петр, я разберу твой дом бесплатно.
Я обернулся и, к своему изумлению обнаружил, что в «тендер» вступил незаметно подошедший мой знакомый коллекционер.
- Как бесплатно? – поразился Вербилкин. – Почему бесплатно?
- Твой дом мне на дрова пойдет, - деловито пояснил Геннадий Федорович. – Не одну зиму топить печь можно будет.
Таджик и молдаванин позеленели, Вербилкин недоверчиво оглядел хрупкую фигурку старика:
- Ты что же, сам будешь разбирать?
- Племяши помогут.
- Хм… И когда начнете?
- Завтра я их из города вызову, завтра и начнем.
Вербилкин, с минуту поколебавшись, дал «добро»: халява есть халява.
На следующий день я направился в местный магазин, который располагался в Каменке. Проходя мимо старого дома Вербилкина, я заметил, что к одной из стен приставлена лестница, а на самой верхней ее ступеньке расположился Геннадий Федорович, который деловито обследовал здание.
- Бог в помощь! – сказал я ему.
- Спасибо, - отозвался он. – В магазин? Заходите ко мне домой на обратном пути, я вам кое-что покажу.
- Так вы же… - указал я на дом.
- Нет-нет, я уже закончил. – И старик стал спускаться вниз по лестнице.
…Идя из магазина к избенке коллекционера, я опять проходил мимо дома Вербилкина.
Хозяин был во дворе, разговаривал с кем-то по мобильнику и при этом отчего-то злобно матерился на всю деревню.
Геннадия Федоровича я встретил по дороге: он, согнувшись в три погибели, тащил ведро воды из деревенского колодца. Я, естественно, помог старику.
- Вот, - сказал он мне уже в избе и с гордостью продемонстрировал какую-то железяку с выбитой на ней некоей надписью.
- Что это? – Не взяв очки, я не мог прочитать текст.
- Свидетельство о страховании, выданное старейшим в России «Первым российским страховым обществом» еще в 1898 году!
- Видимо, это раритет, - кивнул я с понимающим видом. – И откуда он у вас?
- У Петрухи из-под крыши снял. Русские страховщики так застрахованные ими дома метили.
Я знал, что страховое свидетельство размещается где-то на доме Вербилкина, но не знал, где точно. А Петрухе же об этом не скажешь. Жмот еще тот. Хрен бы я этот раритет заполучил.
- И вы решили?..
- Ну да, выиграть тендер! А сегодня просто сказал Петрухе, что племяши подкачали!
…У себя дома я залез в Интернет, полазил по сайтам коллекционеров. Именно такую вещицу мне разыскать не удалось, но по аналогии с другими раритетами это свидетельство стоило тысяч
сто. Я помчался к Геннадию Федоровичу.
- Вы можете продать вашу находку за сто тысяч! – с порога радостно объявил я ему.
- Как продать?!. Экспонат продать?!! Как вы можете говорить такие вещи?!! – У Геннадия
Федоровича от потрясения очки на лоб полезли.
Я оглядел растрескавшиеся деревянные стены, щели которых были кое-как забиты паклей; печь с давно не чищенной трубой, из-за чего дым шел не на улицу, а в помещение; окна с разбитыми стеклами и потому заклеенными газетами – и безнадежно махнул рукой…

Партнеры

Реклама