1

Избы подожгли, а бабы не пришли!

59 +

2

Байка есть. Когда нефтяники в лице Нобель и Ко пришли на Кавказ за нефтью. У них нарисовалась проблема. Горцы в саклях жарили шашлык из приусадебного барана, гнали чачу из приусадебного же винограда. И по дикости своей не понимали, а нафига козе зарплата?
Тогда хитрые буржуины открыли сеть магазинов с бусами. И бабы ихние горские, вставили пистона гордым орлам. Чтоб те бежали зарплату зарабатывать. Ибо бусы в огороде не растут.

325 +

3

Vovanavsegda. 2111 СЛОВ В ТЕКСТЕ (это много).
Про спасение на водах 28.
О любви.
1. Если тебе доступна роскошь иметь своё мнение. То иногда случается, что приходится его отстаивать. Для этого необходимо быть, как минимум хорошо образованным и начитанным. Иногда споры могут зайти в тупик и оппонент начинает переходить границы, становится назойливым и даже агрессивным. Для таких пиковых ситуаций нужны совсем иные аргументы. Простые, как килограмм морковки, но крайне необходимые. Технично заехать собеседнику по уху, это тоже одна из граней дискусионного искусства. Но случаются и накладки. К примеру: кворум с тобой может быть категорически несогласен и спор интеллигентных людей вот-вот перерастёт в банальную драку. Тут уже необходимы совсем иные качества. Человек, который привык, что последнее слово должно оставаться за ним. Должен уметь быстро и далеко бегать. Иначе есть риск, что догонят и эмпирическим путём докажут, что ты неправ.
У меня всегда есть своё мнение и я привык его отстаивать. Поэтому мой арсенал завзятого спорщика велик и постоянно пополняется. Среди прочего я много читаю и хорошо натренирован.
Для гарантированных побед в словесных баталиях приходится попотеть. Уже много лет, три раза в неделю, день начинается с пробежки, лыж или элипсоида. Потом следуют турник, гантели, "мешок" и разумеется растяжка.
Сегодня всё было, как обычно. Только во время растяжки почувствовал боль в колене. Стал его разминать и получил привет из прошлого. Под кожу "просочилась" очередная дробина, от полученного мной в своё время, огнестрела.
Что с этим делать было давно известно. Это дробина была уже тридцатой. Острый нож, пинцет, спирт, хирургическая игла и пять минут. Осталось добыть ещё 26 и я стану цельной личностью, а не человеческой единицей ..... с дробью.
2. В начале девяностых у меня появились первые серьёзные деньги. Когда тебе 25, то это нелёгкое испытание и несколько сводит с ума. Я отрывался по полной, вознаграждая себя за прошлый аскетизм. С фантазиями проблем не было, а с возможностями их осуществления случались. Сервис в тогдашней России ещё не соответствовал. Поэтому бабло прожигалось незатейливо: экстрим, алкоголь и бабы.
На тот момент я был счастливо женат и подрастала дочка. Но мозги были настолько набекрень, что порой я просто об этом забывал. Среди прочего, собрал себе нехилый такой гарем и зажигал "не по детски".
Такой разгуляй ожидаемо привлёк внимание криминала и однажды ко мне пришли. Двух кавказов, которые охраняли недавно купленную дачу, закололи вилами. Меня отсыпавшегося после очередной гулянки, бесцеремонно растолкали и задали простой вопрос: "Деньги где? Отдайте пожалуйста". Просьбу подкрепили ударом прикладом в голову. Ребята были тревожные и с оружием. Пришлось соображать очень быстро: "Лиц не скрывают. Либо тупые и самоуверенные, либо убьют по любому. Отдам или нет, роли не играет. Надо заболтать". Тут мне втащили ещё раз и голова заработала только на спасение: "Надо вынудить их выйти на улицу. В доме у меня шансов нет. Скажу, что бабки закопаны в огороде и сейчас покажу". К моему счастью, жулики повелись и мы пошли окучивать грядки.
Как только вышли на крыльцо я сразу рванул в даль. Дорогу к выходу на улицу мне перекрыли и пришлось бежать к соседскому забору. Через несколько секунд грянул выстрел. Бок обожгло и я ещё наподдал. Забор перемахнул почти с лёту. Почти. В момент, когда спрыгивал на соседскую половину, грохнули ещё 2 выстрела. Что-то сильно ударило под колено и в лопатку, придав мне приличное ускорение. Ввиду которого я приземлился на голову и несколько дальше, чем рассчитывал. Попытался вскочить и бежать в будущее, но не вышло. Левая нога была вся в крови и я её не чувствовал. Левая рука тоже отказала и болталась, как чужая. Хорошо, что я занимался лёгкой атлетикой. Был КМС в беге на средние дистанции, а по прыжкам на одной ноге мог стать чемпионом мира, буде проводили бы такие испытания на резвость.
Следующий забор я просто проломил, спасибо нерадивому его хозяину. Пропрыгивая следующий, на моём пути в новую жизнь, огород. Увидел бабульку, выходящую из стоящего на участке дома. Попрыгал к ней, "занёс" её в дом и закрылся изнутри на засов. Бабульке скомандовал звонить ментам и в скорую. Выдернул из джинсов ремень. Сделал петлю и намотав его на кулак затянул насколько смог выше раны. Боли не было вообще, просто немного кружилась голова. Через несколько минут послышался вой сирены. Я понял что сегодня уже не умру и вырубился.
Пришёл в себя уже в палате. Доктор сказал, что я потерял много крови, а так легко отделался. Потом зашёл мент и пытался узнать подробности. Ничего нового, что он не знал, добавить мне было нечего и он ушёл опечаленный ещё одним потенциальным висяком. Вечером пришла жена и была на удивление спокойна. Споросила только: Доигрался? А я говорила". Добавить к её тезисам мне было нечего, точнее и не скажешь.
Следующее утро началось с сюрпризов. Окрыв глаза я обнаружил на стуле, который стоял рядом с моей кроватью, одну из моих "наложниц". Так ничего особенного: "пятая слева, в шестом ряду". Было видно, что она не спала эту ночь и видимо пролила много слёз.
Вторым сюрпризом стало заявление врача, что кровоток в моей ноге есть только до колена. Операции на сосудах в нашем городе не делают и надо ехать в область. Помочь он не сможет, т.к. сделал всё что было в его силах. В областной сосудистой хирургии ему сообщили, что на сейчас мест нет и предложили звонить. Врач посоветовал искать альтернативы, иначе через неделю нога начнёт отмирать и придётся делать ампутацию. Я загрустил. Остаться в 25 инвалидом в мои планы не входило. Деревянная нога и попугай на плечо от собеса, это конечно здорово. Но я как-нибудь постараюсь пережить отсутствие в своей жизни таких заманчивых бонусов.
Сердобольная подружка внимательно выслушала речи доктора. Задала несколько уточняющих вопросов и поцеловав меня в щёку, исчезла. А я впал в депрессию.
Вечером пришла жена. Услышав новости долго рыдала. Потом взяла себя в руки и сообщила, что мы это переживём. Что она будет любить меня вечно и смирилась с случившейся бедой. А у меня случился упадок духа и и мне было уже всё равно.
3. Спустя два дня в палату зашла медсестра и сказала собираться. Следом за сестрой вошёл обескураженный доктор и сообщил, что меня берут на операцию. Машина уже ждёт у подъезда, сейчас он соберёт необходимые документы и можно ехать. Мою тушку загрузили в скорую, доктор принёс нужные бумаги и мы отчалили.
Уже поздно вечером, пройдя все обследования и "контраст" я лежал в палате и размышлял о том, что мне опять повезло. С тем и уснул.
На следующий день меня прооперировали и всё прошло удачно. Молодая восходящая звезда сосудистой хирургии совершила почти чудо. На консилиуме, доктор который взялся меня вылечить, был в меньшинстве, от тех кто настаивал на ампутации. Он не побоялся взять всю ответственность на себя и победил.
В реанимации пришлось побыть совсем недолго и вечером я уже был в палате. Когда пришёл в себя, соседи по койкам поздравили и предложили проставиться. На моё: "Я всей душой, но как?". Они посмеялись, залезли ко мне под кровать и вытащили из под неё коробку сухого вина "Медвежья кровь". Сообщили, что она с утра там стоит и они уже голову сломали, о ком так трогательно заботятся. Ночь прошла весело, мы пили вино, травили анекдоты и даже курили.
Наступило утро и пришёл с обходом мой врач. Сообщил, что всё прошло чудесно. Извинился, что немного покромсал здоровую ногу. Не было других вариантов. Когда он собирал из той каши, что сотворила дробь, мои вены и прочее. Материала катастрофически не хватало и он вырезал недостающее из "запасной" ноги.
На мою горячую благодарность улыбнулся и ответил кивнув на входную дверь: "Её благодари. Твоя невеста подняла на уши всю больницу. Кричала, что жить без тебя не может. Требовала и угрожала. Потом стала торговаться. Мы, что-бы хоть ненадолго от неё отвязаться, сослались на малый запас крови твоей группы и сломанный аппарат по переливанию. Сообщили, что даже плановые операции делаем, на взятом в долг на время ремонта, оборудовании. Она всё записала и исчезла на сутки. Потом появилась с документами на оплаченный агрегат и экскортом желающих сдать для тебя кровь. Пришлось мне выполнить взятые на себя обязательства. Иначе.... даже не хочу думать, что было бы иначе. Зови давай, а то она тут давно болтается. Стесняется зайти".
Почему-то я совсем не удивился, когда увидел " пятую слева, в шестом ряду". Хотя наверно стоило это сделать. Она долго не хотела рассказывать, как у неё получилось всё организовать, но пришлось.
Эта решительная девица нашла мою старую "крышу", с которой уже давно были закончены все коммерческие отношения (я увёл бизнес в Казахстан) и напомнила им о нашей тёплой дружбе. Те неожиданно прониклись. Дали денег на хитроумный агрегат и командировали "пехоту" в донорский пункт. "Пехота" не подкачала и нацедила почти полную 20и литровую канистру крови. Больница получила спонсорскую помощь, два ведра кровищи и вынуждена была пойти на уступки.
3. А потом пришла боль. Мне раз в сутки кололи промедол, но этого было мало. Люда ("пятая слева, в шестом ряду") делала всё что-бы её облегчить. Доставала, не пойми где, дефицитный "Трамал" и колола, когда было совсем невмоготу. Гладила по голове и дула на "бо-бо". Отвлекала разговорами и лаской. И как-то становилось легче и не так больно.
Через неделю приехала жена. Мы поговорили и она оценив объёмы помощи, Люду убивать не стала. Потом они вышли обсудить непростую ситуацию. Не часто случается, что "нелегалы" прут против официоза. Минут через 20 жена вернулась и сказала, что лучше моей подружки, обо мне никто не побеспокоится и она доверяет ей за мной ухаживать: "Но после выписки сразу домой. А там мы серьёзно поговорим". Приезжали родители. Мать орала и визжала, как бензопила, обвиняя мою зазнобу в подрыве семейных устоев. Та молчала, смотрела в пол и никуда не уходила. Родные уехали ничего не добившись и не изменив. Люда осталась. Люда была как скала.
В больнице я провалялся почти 2 месяца. За это время там случился карантин и мою сиделку выперли из заведения. Как оказалось ненадолго, она тут же устроилась в моё отделение санитаркой и стала сидеть у моей кровати официально. Драила полы и выносила утки, но не бросила раненого "бойца".
Выписали меня в конце октября. Домой я не вернулся, мы с Людой сняли квартиру и стали жить вместе.
Беды на этом не закончились. Нога атрофировалась и не разгибалась. Ещё 3 месяца ушло на реабилитацию. Было пролито немало слёз (это очень больно), пока я не бросил костыли.
Если вы думаете. что я поумнел и остепенился, то вы ошибаетесь. Как только костыли были забыты, я сразу взялся за старое. Она терпела до тех пор, пока как-то раз я не пришёл домой ночевать. А однажды, когда вернулся в нашу квартиру, то обнаружил, что она ушла. Подождав её возвращения неделю, я вернулся к жене и всё потекло по старому.
4. Наступила весна. Я мотался по Казахстану и думать забыл о своей "счастливой звезде". Наступило время вычищать загруженные с осени элеваторы и мы делали деньги.
В начале апреля я вернулся домой, но радости от долгожданной встречи с женой не ощутил. Мои мысли занимала другая. Я реально затосковал и впал в уныние: "Где она? Что с ней. Если появлюсь, как примет?". Много вопросов и никаких ответов. Я начал искать встречи. Вылавливал и ждал её во всех местах, где она могла появиться. Любой труд не напрасен, я её нашёл. Перегородил дорогу машиной и заговорил, много и сбивчиво, но от сердца и израненной души. Потратил больше двух часов и ........уговорил. После посадил в машину и отвёз к ней домой. Она собралась в пять минут, написала записку мужу, что больше не вернётся и мы уехали из города навсегда.
Поселились в садовом домике коллективного сада, в окрестностях Екатеринбурга и стали искать дом или участок под строительство. Уже к маю купили готовую "коробку" и перебрались туда. Весна и начало лета ушли на окончание строительства и обустройство на новом месте. Всё было прекрасно и о своём выборе я не пожалел.
К концу лета приехала в гости жена. Убедилась, что я не вернусь. Пожелала счастья и любви. После назначила себе содержание и отобрала автомобиль. Я с лёгким сердцем отдал ей ключи, благодаря судьбу, что так легко отделался.
С тех пор мы жили долго и счастливо. Всякое конечно бывало. Два сложных человека трудно и долго притираются. Я изменился в лучшую сторону и стал заядлым одноёбом и Людолюбом. Ничуть об этом не жалею и тяги к чужим самкам нет и в помине.
Непростым испытанием стал случившийся в нашем доме пожар:
https://www.anekdot.ru/id/1415314/
Пережили и эту беду. Прочие невзгоды вообще старались не замечать.
Была пора и тотального безденежья и прочие горести. Но нам было всё нипочём. Ведь у нас было главное. Любовь.
Сегодня я возвращаюсь домой после длительного отсутствия. Я твёрдо знаю, что меня ждут. И неважно, что не будет торжественной встречи, в вечернем туалете и на каблуках. Маловероятно, что меня будут встречать со стаканом в одной руке, солёным огурцом в другой и зажатым в зубах подолом.
Скорее всего просто обнимут, прижмутся и спрячут лицо на груди. Потом спросят: "Жрать будешь?". Я улыбнусь и скажу, что скучал. Мы пойдём на кухню и я буду долго рассказывать, где был и что делал. А потом мы пойдём спать. Два счастливых человека, которые любят друг друга, больше всего на этом свете.
"Она простила день вчерашний
Мой хуй безвременно опавший
Двух проституток, трёх блядей
Охапку смачных пиздюлей
Безденежье на бездорожьи
Некаллорийный корм подножный
А так же прочую хуйню простила
За что одну её люблю неугасимо".
Владимир.
21.09.2023.

709 +

4

Vovanavsegda. 1950 слов. Потом не нойте.
Про спасение на водах 27.
О отваге на пожаре (оптимистическая трагедия).
Краткое содержание:
1995 год. Я построил дом. Ура. Вот сейчас заживём.
1995-2001. Живём. Хорошо живём.
22 июля 2001 года. Уебала молния. Пожар сдул 2 этажа. Пиз.... Ну да ладно, все живы, а это главное. Домов ещё можно много понастроить. Было бы желание.
1. День незаладился ещё с утра. Погода постоянно менялась. То светило яркое солнце, то набегали тучи и поднимался ветер. Дети просились на речку, а мы всё откладывали по причине нежелания попасть под дождь. Наконец собрались и конечно прогадали. Едва расположились на берегу, как пришла гроза и начался сильный ливень. Мы быстро собрались и побежали домой.
Когда подошли к родовому гнезду, то обнаружили около него с десяток встревоженных соседей. Они сообщили, что несколько минут назад в наш дом ударила молния. Точнее не в сам дом, а в столб от которого жильё запитано электричеством. Зрелище конечно впечатляло. Столб был почти полностью обуглен и дымился.
Я поспешил войти в родные стены. Когда открыл дверь, то оказалось, что ничего не видно. Всё жилище было наполнено едким дымом. Крикнул соседям, что пожар и побежал за вёдрами. Через минуту в компании нескольких мужиков мы уже бродили по дому ища источник пламени, а его не было. Спустя 5 минут одному из нас стало плохо и мы вывели его наружу. Потом потерял сознание другой, потом зашатался третий. Стало ясно, что надо уходить. Я пытался продолжить, но похоже тоже вырубился, потому-что пришёл в себя уже на улице (жена вывела).
Потом ещё с неделю, все кто был со мной тогда в доме, отхаркивали что-то чёрное и вязкое. Евроремонт он такой. Зело вонюче и ядовито.
2. Пожарная часть находилась от нас всего в паре километров, но уже прошло минут 20, а их всё не было. Прошло ещё 20 минут и они наконец появились ...... без воды.
Когда соседские бабы на них набросились с упрёками, они прониклись и рванули заправляться. Перед отъездом сообщили, что вторая машина не придёт, по причине севшего аккумулятора.
"Вот трактор пронёсся, давя поросят ...". Это примчался сосед Саша, человек очень деятельный и неравнодушный. Когда его не пустили в дымящийся дом, всё спасти и потушить. То он, узнав о профнепригодности и низкой мотивации пожарной дружины. Витеивато выругался и исчез.
Прошло ещё 20 минут. Послышались звуки сирены и подъехала пожарная машина. На её подножке стоял гордый собой Александр Васильевич. Оказалось, что он не терял время зря. Нашёл или снял где-то рабочий аккумулятор. Притащил его в пожарку. Завёл там новых друзей и стоявший на приколе красно-белый ЗИЛ. Тушение пожара началось ..... спустя всего час.
Когда работники лома и брандспойта выбили окно на втором этаже и попытались просунуть туда свой шланг, то случилось "непредвиденное". Огонь получил пищу в виде свежего воздуха и из окна ударило мощное пламя.
Спустя примерно 10 минут кончилась вода, а огонь и не думал сдаваться. Вторая приехавшая с заправки машина положение тоже не исправила. Вскоре со звоном вылетели стёкла на другой половине дома и он занялся уже всерьёз. Это было даже красиво. Страшно и красиво.
Поняв, что конец этого фильма я уже когда-то видел и пересматривать его уже неинтересно. Я тяжело вздохнул и пошёл решать проблему. Становиться на скользкий и полный лишений путь бомжа...... Нет, это точно не наш выбор.
3. Первый звонок был конечно Лёхе, моему названному кровному брату. Разговор был коротким: "Лешка у меня дом горит. Все живы и здоровы, но понадобятся деньги. Пришли 20 и лучше не затягивай...... Есть только 10?.... А нужно 20. Реши как-нибудь. Пока брат".
Потом позвонил родне и ещё нескольким друзьям. Братьев казахов беспокоить не стал, по причине незнания на память их телефонных номеров. Они впоследствии пеняли мне на это и очень обижались. Напирая на то, что казахские деньги ничуть не хуже, а дружба будет даже покрепче многих.
Потом я вышел на улицу. Ничего не изменилось. Произошедшее не оказалось дурным сном. Дом весело догорал и задорно потрескивал. Через минуту он сложился, подняв сноп искр до неба и вызвав всеобщий восторг. Бегали и кричали люди, все были заняты и озабочены. Мне одному было уже всё пофиг. Я делегировал решение проблемы в надёжные руки и не сомневался в её успешном разрешении.
4. Утро следующего дня началось с похмелья и понедельника. Предстояло сделать много дел. Получить временные документы взамен пропавших в адском пламени. Взять у пожарных справку о том, что дом сгорел. Найти временное жильё и ещё многое другое, о чём и подумать не мог накануне. Хорошо ещё, что уже вчера, жена решила вопросы по размещению нашего скотного двора. Раздав лошадей, собак и прочую живность по соседям и друзьям.
На бюрократию ушёл весь день. Надо сказать, что в инстанциях прониклись бедой и отнеслись с пониманием. Нас везде пускали без очереди и к мелочам не придирались. "Порадовали" только "пожарники", попросив назвать ущерб незначительным. Мотивируя это тем, что мы своим Фаер-шоу снижаем им показатели и они могут лишиться премии. Пошли ребятам навстречу, нам всё равно терять было уже нечего, а у огнеборцев семьи и кредиты. Я потихоньку начал осваиваться в новой для себя роли погорельца. В общем неплохо, все относятся с сочуствием и эмпатией. Один только жирный минус-ты бездомный.
Вечер провели в раскопках на пепелище. Я искал останки оружия, для сдачи в разрешительную. Жена сейф с украшениями. Повезло обоим. Маленькая, но радость.
Когда вернулись "домой", то были приятно удивлены и растроганы. Соседи приютившие "сирот" сообщили о десятках визитёров. Люди несли нам всё, что по их мнению может понадобиться. Постельное бельё, посуду, деньги, еду, одежду и ...... Поверьте на слово, это дорогого стоит. Начинаешь отчётливо понимать, что у нас очень хороший и добрый народ. Способный понять чужую боль и попытаться помочь.
5. Вторник начался с позитива и "маленьких" радостей. Прибыл гонец из Сибири. Братец Лёха не подкачал и прислал 30.000 (не рублей). Плечо друга оказалось надёжным, впрочем как и всегда.
После обеда порадовало государство. Оно не стало жлобиться и отвалило нам 40 кубов строевого леса. Неважно, что его надо было ещё спилить и вывезти. У нас автоматически решился вопрос с материалами на постройку новой конюшни и бани.
К вечеру приехал брат ещё одного моего друга и тоже Лёхи. Передал привет и сожаления, что тот не может ссудить деньгами (он неделю назад перебрался в Москву и потратился на приобретение квартиры). Но готов и рад помочь, чем сумеет. После этих слов родственик моего старого закадыки вручил мне доверенность на гараж и находящийся в нём трёхгодовалый Опель. Я "сдержано" поблагодарил.
Было уже совсем темно, когда в гости пожаловали две бабульки далеко за 70. Они принесли в платочке 2 т.р. и отказывались уходить, пока мы не возьмём деньги. Мотивируя это тем, что мы всегда к ним хорошо относились и брали за покрытие их коз нашим козлом, полцены.
Когда бабушки ушли я подсчитал активы. С учётом бабулькиных накоплений хватало почти на всё. Можно было начинать возводить новый очаг.
Беспокоило молчание родственников. Ну да ладно, подождём. Забегая вперёд скажу, что от родни помощи так и не поступило. Они отморозились общими заявлениями, типа: "Ты же у нас самый умный. Как нибудь выкрутишься. И, денег нет, но вы держитесь".
"Жаль, подмога не пришла
Подкрепленья не прислали
Что ж, обычные дела.
Нас с тобою наебали".
6. Дальше была стройка с её неразберихой и непредвиденными расходами. В разгар строительства пришла весть о терракте в Америке. Посмотрев вечером по телевизору на пожарище в Нью-Йорке, я смирился с гордыней и успокоил свой мятежный дух. На фоне трагедии в центре всемирной торговли я решил, что ещё легко отделался.
Но всё рано или поздно кончается. К середине октября коробка была построена. Оставались сущие мелочи. Вставить окна и двери, построить лестницы, завести тепло, газ, воду и электричество. А деньги заканчивались и я уже собирался звонить в Казахстан. Но тут в дело вступили друзья небогатые деньгами, но богатые душой и знаниями.
Приехал из города детства Серёга и за две недели сделал проводку во всём доме и свежевыстроенной конюшне. Денег не взял и очень обиделся, когда я стал настаивать.
Почти следом явился Серёга №2 оттуда же. Спросил коротко, сколько денег тратим на отопление и пропал. Через неделю пригнал мащину с б/у трубами, радиаторами и арматурой. Неделю варил и стучал кувалдой. После его визита в доме появилось тепло. Денег взял только за электроды, сказав что за остальное сочтёмся когда-нибудь.
В промежутке между Серёгами, кто-то привёз фуру матов из стекловаты. С лихвой хватило и на крышу и на пол. Кто это был не знаю до сих пор: "Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен".
7. Не обошлось конечно и без невосполнимых потерь. Имущество дело наживное. Память вернуть нельзя. В пожаре сгинул весь семейный архив: фотографии, негативы, письма. Это ушло навсегда и купить не получится.
Случились потери не только в "технике", но и в живой силе. Погибла задохнувшись в дыму кошка патриарх. Она была "на посту" и не бросила порученного ей на воспитание щенка: https://www.anekdot.ru/id/1364038/
Я перестал ездить на семейные "пикники" не желая простить им равнодушие и скупость. До сих пор, на все их просьбы о ....... посылаю на......
Самым большим гандоном оказался дядя по материнской линии. Этот проныра нарисовался на стройке через неделю после начала. Походил вокруг с умным видом, оценивая масштабы разрушений и предложил свои услуги. Я с радостью согласился и он стал помогать нанятой бригаде, присоединившись к отцу жены, который тоже приехал помочь. Когда всё закончилось он подошёл ко мне и подал бумажку с списком своих трудовых побед. После попросил заплатить не меньше, чем всем остальным. Я молча рассчитался.
Любимого дядюшку на новоселье не пригласили. По причине стойкого желания тестя набить "бессребренику" морду. Спустя годы он очень сильно удивлялся и бывал возмущён, когда на все его просьбы я отвечал стабильным: Нет.
Было и мародёрство. В первую ночь после пожара кто-то добрый и неравнодушный залез на участок и собрал всё, что смог унести. Другой милый человек спёр оставленных в огороде кроликов. Но был настолько туп, что через неделю похвастался своей добычей. Его мгновенно сдали и мы выбрали удобное для него время визита. Во время которого просто отпиздили.
8. В городе циркулировали разнообразные слухи о нашем Фаер-шоу. От самых нелепых: "Да они шашлыки на лоджии жарили. Вот и занялось". До мистических: "Это их бог наказал. Сатанисты они. Точно знаю. Молнии в дома просто так не попадают".
Нелепые развеялись сами собой. С религиозной версией получилось позабавней. Спустя две недели после нас, молния попала в местную церковь и та тоже сгорела. Фанаты неминуемой божьей кары вынуждены были заткнуться и начать собирать пожертвования на восстановление храма.
Были ещё разговоры о самоподжоге. Но они тоже быстро закончились. Дом был не застрахован.
На самом деле всё было банально и скучно. Молния вдарила в столб, от которого был запитан дом. Разнесла на молекулы электросчётчик и пакетники. После ушла в внутридомовую электросеть. Та воспламенилась и дом затлел сразу во многих местах. Время тушить было упущено и случилось то, что случилось. Это, если что, официальная версия и экспертное заключение. Разумеется в упрощённом виде.
9. Ну вот и написал ещё одну историю. Думал, что о пожаре. Оказалось, что о настоящей дружбе и неравнодушных к чужой беде людям. О уродах, которых считал друзьями. О родных по крови, но как выяснилось совсем тебе чужих. О подлости желающих нажиться на чужой беде. О зависти и жадности.
Господа если вдруг вы услышите, что кто-то высказывает "умную" мысль, что: "Один переезд равен двум пожарам". Не поленитесь и дайте умнику по голове лопатой. С ним ничего не случится, по причине того, что он дурак.
Пожар это беда. Пожар с погибшими это горе. Понять это может только тот, кого это коснулось в той или иной мере. Это надо пережить. Пусть это с вами и вашими близкими никогда не случится.
10. Новый 2002 год мы встречали в уже вполне жилом доме. Денег не было от слова совсем. Последние ушли на мандарины и бутылку шампанского. Недавно оштукатуренные стены были украшены новогодними лозунгами намалёванными свёклой. Горели свечи. И пусть из мебели были лишь диван и телевизор, а ёлка была украшена только стетоскопами и капельницами. Нам было пофиг. Мы были счастливы. Мы вернулись домой.
Вова и Люда.
07.09.2023.

553 +

5

СОЛОМОНОВЫ БЫЛИНЫ

История вторая.

Где-то в начале семидесятых поехал я в качестве кого надо в солнечную Францию на выставку вместе с нашими доблестными железными дорожниками. Ну, это, конечно, не ВДНХ было, но тоже ничего себе. Небольшой такой городок. Но не Париж, не Париж… Французы от наших железных дорожников пришли в полный восторг и под окончание выставки подарили им персонально многолитровую бочку отличного красного вина. А главному железному дорожнику – сборный лёгкий вертолёт, который помещался всего в двух больших чемоданах. Естественно, тут же внутри наших дорожников и комитетчиков вспыхнул микроскандал и стало заседать партбюро, прямо там, во Франции. Потому как всем, и мне тоже, было совершенно понятно, что через наших доблестных пограничников это не провезёшь – конфискуют. Главный дорожник орал, что это всё моё, отдайте. А ему вежливо так – зачем Вам маленький персональный вертолёт? Что Вы с ним делать будете в СССРе, где только одна большая государственная авиация? Ну, даже если Вы его и провезёте, ну, даже если Вам и разрешат полеты, в чём мы лично все здесь очень сомневаемся, всё равно у Вас этот вертолет отберут соответствующие органы. Почему? – орёт главный железнодорожник. А потому, что вдруг Вы приметесь кидаться с высоты гранатами в здание обкома партии! Сражённый наповал этим доводом, главный сдался. Но как быть с подарками? С вином просто разобрались – разлили по ёмкостям, какие у кого были. Но! Осталась хорошая дубовая бочка – везти её с собой? Морока! И вертолёт жалко оставлять… Дилемма, да. Однако из толпы железных дорожников выскакивает один сравнительно молодой и предлагает сдать всё это барахло в местную комиссионку, а деньги пропить. Или поделить на всех и затариться шмотьем. Ему тут же показывают большой палец, и партбюро говорит:
- Ты придумал, ты и исполняй. Если плохо исполнишь, мы тебя!..
Воодушевленный напутствием старших партийных товарищей, он грузит эти два вертолётных чемодана, многолитровую дубовую бочку в машинку, которую по нашей просьбе ему любезно подогнали французские принимающие товарищи и вместе с шофером-французом (он же переводчик) отбывает. К вечеру его нет, на следующее утро, день и даже вечер опять нет. Все в шухере – комитетчики мелким бреднем прочесывают этот городок и находят его в местном борделе. Надо сказать, парень честный попался – на шлюх немного истратил, как раз свои кровные. А время поджимает, выставка закрывается, уезжать пора и надо ещё отовариться втихую, потому как все в сговоре и друг на друга косятся. Ну, вобщем, все втарились, сели в свои родные литерные вагоны и поехали обратно на Родину. Партбюро местное грозит ему всяческими карами, а паренёк пребывает в явном ступоре и с улыбкой идиота начисто партбюро игнорирует. Ну, я с ним тоже побеседовал и разговорил-таки по душам – обалдел наш паренек от жаркой французской любви, от минетов и прочих буржуазных извращений. Ладно. По приезду всё ему сошло с рук – очнувшись от сладких воспоминаний, он пригрозил партбюро, что сдаст их влёгкую вместе с комитетчиками, потому как они все в доле были на эти вертолётные и бочковые франки. И оставили его в покое, даже в должности не понизили. И вдруг через три месяца вызывают его во второй отдел, тычут в нос гербовой бумагой и разговаривают с ним исключительно матом. Что вы думаете? Одна из выставочных шлюх так его полюбила, так полюбила, что вступила во Французскую коммунистическую партию, дошла аж до самой Марины Влади, которая и сделала ей визу. И вот сидит этот паренек во втором отделе и охреневает вместе со всем отделом, потому как прилетает эта шлюха ближайшим рейсом, и он должен её встречать как представителя братской компартии вместе с соответствующим секретарем местного обкома КПСС. Вот вы, деточки, смеётесь, а тогда все чуть в штаны не наложили, потому как первое, что подумали – вломит нас всех француженка, пестдетц карьере. Я, грешным делом, тоже завибрировал. Но вы знаете – обошлось. Сойдя с самолета, кинулась эта девка в объятия пареньку и давай они себе жениться, пока свадьбу не сыграли, поскольку паренек был холостой и у наших местных баб почему-то интереса не вызывал. А вот после француженки… они на него косяками пошли и гроздьями стали ему на грудь бросаться. Француженке это скоро надоело, и она быстренько увезла его вместе с собою на свою историческую Родину… Так что, деточки, ведите себя за рубежом адекватно и ихние бабы к вам потянутся. Если, конечно, вас в зарубеж выпустят…

677 +

6

Про спасение на водах - 6

Не от автора этой саги, а от ее благодарного читателя. Свое вспомнилось. Мне тоже довелось однажды спасать в воде человеков. Если это можно назвать водой, а нас в том состоянии человеками.

Это был 1984. Мы студентами начальных курсов всё лето строили грандиозный свинарник среди уссурийской тайги. Не такая уж и глушь, дороги вокруг и Уссурийск недалеко, а под боком деревня Раковка. Мудрые архитекторы отвели место для мегасвинарника чуть на отшибе, на пустошах, чтобы не воняло на обитаемые местности.

В категориях автомобильной езды от нашего палаточного студгородка до свинарника было минут 15, до Уссурийска с полчаса, все эти шоссе нам были прекрасно известны и многократно изъезжены. После месяца работы чувствовали себя старожилами-аксакалами.

Но, получив первый аванс прямо перед выходным днем, мы слегка одурели от счастья и отправились всей гурьбой в ближайшее сельпо села Раковка.

Там обнаружили полное отсутствие пива и водки, зато стояло несколько ящиков прекрасного венгерского вина Токайское, нежно-золотистого цвета. Черт его знает, как оно там оказалось, может местные власти решили спасать своих совхозников от алкоголизма переключением на благородные вина. Мы реально охренели и скупили весь запас токайского.

Пока грузили его в рюкзаки, вернулись и самые бойкие ходоки, посланные по всей деревне, с картошкой и свежезабитым гусем. Добыли ли они его методом Паниковского или купили за баснословные деньги, мне осталось неизвестным. Моя миссия была снять девиц, какие найдутся, разговорить их, развеселить и увлечь на нашу пирушку. Миссию эту я позорно провалил, хоть и очень старался. Обежал весь раскидистый поселок, типа занимаясь кроссом, но никого не обнаружил, кроме сердитых старушек. Прекрасные девы если и были в этих местах, то все от меня попрятались. Изредка попадались суровые парни со взглядами, обещавшими нехилые пиндюли.

Потом мы всем табором отправились на дальнюю поляну в лесу у речки, разожгли большой костер, на золе испекли свое барбекю и распробовали токайское.

Будь это нормальная гетеросексуальная компания, пары жизнерадостных девиц было бы достаточно, чтобы зафиксировать нас на месте. Все бы выпендривались, пели и плясали, наяривали бы на гитарах и гармошках, хохмили, купались бы в речке и так далее. У самых бойких это могло бы закончиться счастливыми браками или восхитительными легкими романами. Остальные бы вымотались прямо у костра и мирно пошли бы спать домой.

Но в однополой среде студиозусов всё пошло не так. Самый романтический бабник, набравшись токайского, забрался на высокую березку и оттуда горько плакал, покачиваясь на суку, читал свои стихи звездному небу. Остальное сообщество довольно быстро пришло к выводу, что начало вечера было конечно прекрасно, подкрепились и слегка подогрелись, но - раз нормальных баб тут нет, что нам мешает прогуляться в Уссурийск? Это большой, стотысячный город, не одни же мужики и старушки там живут.

Мысль эта пришла нам в голову практически одновременно, коллективный идиотизм вообще заразителен. Кончились печеная картошка и гусь, запасы токайского почти исчерпаны - что нам тут еще делать? Сельпо Раковки закрыто, жители легли спать. И где же нам быть в этот прекрасный вечер, как не в Уссурийске? Там бабы, бани, водка, танцы, пожрать наконец чего-нибудь можно купить, под душ сходить - хоть что-то из этого набора там обязательно найдется!

Пессимисты вернулись в наш палаточный лагерь, оптимисты в числе десятков трех взяли и пошли.

Брести по шоссе нам показалось беспонтовым, пыль глотать от проносящихся мимо машин. Вряд они ли возьмут на борт такую ораву бухих студентов, а вот милиция повяжет быстро. То ли дело шагать по диким полям и лесам на свежем воздухе!

Кто-то вспомнил широкую грунтовую дорогу недалеко от нашей поляны, ведущую в направлении Уссурийска, по ней мы и направились.

Грунтовка эта оказалась ведущей к сенокосам и лугам, мало-помалу разветвлялась и сужалась вплоть до тропок, заканчивавшихся тупиками на месте бывших и еще не убранных стогов. Полная тишь и тьма вокруг на версты, луна упорно не всходила.

Долго мы блуждали по этому лабиринту, и уж решили возвращаться обратно, но самый зоркий из нас заметил вдруг вдали огонек! Как раз в направлении Уссурийска! Огни большого города поманили нас с новой силой. Мы двинулись к свету напрямик, невзирая на препятствия.

Тропы постепенно сменились топями, гатями, мы вооружились слегами. Кто-то периодически проваливался в трясину, мы и вытаскивали, и сами проваливались. Кто там был Мазай, а кто Герасим, кто Муму и кто зайцы - хрен было разобрать в кромешной тьме. Барахтались и орали все. Если бы погас единственный имевшийся у нас фонарик, перетопли бы нафиг.

Но одинокий огонек цивилизации с каждым шагом становился всё ближе, горел уже яркой звездой. Ближе к утру мы добрели наконец до него, на грани физического и морального истощения. Нам очень хотелось вымыться, высушиться, согреться, съесть чего-нибудь и провалиться в глубокий сон. Какие уж тут бабы.

Огнем в ночи оказалась сторожевая будка при тот самом свинокомплексе, который мы строили уж месяц с рассвета до заката, порядком от него осточертев. Сторож ээ, сильно удивился, что мы пришли на работу так рано, да еще в выходной день. Пешком со стороны болот, считавшихся гиблыми. Комсомольцы-энтузиасты. За ночь похода мы успели протрезветь совершенно, но изрядно вымазались. Видом своим напоминали будущих питомцев этого сооружения.

Путь, нами пройденный за ночь, составлял всего километров 15. До заветного Уссурийска было еще шагать и шагать. Мы категорически отказались от этой затеи, решили возвращаться по шоссе.

Сторож был милосерден, заварил крепкий чай с сахаром и лимоном, несколько раз кипятил для нас чайник. Приглядевшись и послушав нас, достал увесистый шмат сала и бутыль самогонки, раздал пару замасленных толстых бушлатов. В них мы грелись поочередно.

Всё это подействовало живительно - на нас нашло вдохновение. Захотелось оставить память об этом путешествии. Взяли мешок цемента, нашли чан, добавили воды, песка и щебня, вставили арматуру и соорудили в сторонке за лесополосой скульптуру в виде фаллоса, горько вздымающегося метра на два. Работали добросовестно, надеясь, что сами посетим вновь эти места где-нибудь на пенсии, а археологи будут потом столетиями ломать голову над этим артефактом.

По пути домой хмуро распевали хором "Широка страна моя родная, много в ней епических болот!"

В целом от этой прогулки осталась радость, что не утопли в трясине.

P.S. Бетонный хер через сутки основательно застыл и был обнаружен начальством. Самим же пришлось его раздалбливать отбойными молотками и кувалдами.

P.P.S. Болото - это одно из агрегатных состояний воды. Равно как и пиз.еца полнейшего.

563 +

7

Тих был рассвет над Румяным прудом. Птицы категорически отказались летать и петь под моросью, забились в сухие дупла. Изредка слышно было, как плеснет рыба, закряхтит и зафыркает старикан, доплывший до дальнего берега. А так безмолвие полное среди бескрайних лесов. Солнце не пробилось сквозь тучи, не зарумянились воды сегодня.

Я вернулся с пирса в домик для переодевания и обнаружил, что даже суровый председатель моржового клуба Коля, возраста мафусаилистого и энергии неистощимой, накупавшись надел толстенный бушлат и заснул под шепот дождя в домике. Чтобы его не будить, я стал обтираться мохнатым полотенцем и одеваться прямо у порога.

Но чу! Шумный шорох мокрой палой листвы. Виден след, как она шевелится по направлению к домику. Наконец из листвы выкопалась, тщательно отряхнулась и на пороге явилась мышь-полевка, полосатая такая. Замерла столбиком на задних лапах. Внимательно меня осмотрела, повертела башкой направо-налево и шмыгнула в женское отделение домика прежде, чем я успел что-либо сообразить.

Уже после я понял, насколько логичным было ее поведение. Пошел дождь – направилась к сухому месту, при дожде обычно пустующему. Заметила меня на пороге – задумалась на секунду, а не растопчу ли я ее, и пришла к правильному выводу, что вряд ли. Верчение башки – это она вслушивалась, какое из отделений пустое. Верно поняла, что женское, туда и направилась. Если бы мышь ошиблась, там сделалось бы довольно шумно. Моржихи в гневе или панике в самом деле могли ее затоптать. Но она правильно сообразила за доли секунды, что женское отделение сейчас пусто, а в мужском спит грозный председатель Коля, так что соваться туда не следует.

Впрочем, на тихий топот мышиных копыт Коля тут же проснулся.
- Что?! А?! Опять мышь забежала? Гони ее в шею, Леша. Если к нам мыши повадятся, последние бабы разбегутся.
- А вы их не прикармливаете часом? Впервые вижу, как дикая полевая мышь внаглую ломится в дом прямо у меня под ногами.
- Так это ты летом тут не был. Расплодились в этом году до безобразия. Потеряли всякую совесть и осторожность, Мы ничего не могли с ними поделать, старались только не наступить ненароком. Но потом набежали крысы и живенько так зачистили территорию, сожрали всех полевок. Я сначала радовался, но быстро понял, что крысы еще хуже. Только расставишь на столе шашлыки, закуски, отойдешь на минуту окунуться – и вот на тебе. Лучше уж полевки. Мы и мышеловки, и яды пробовали – от полевок помогают, а от крыс нет.

Тут я реально развеселился.
- Вы тут мне ужасы какие-то рассказываете, а я вот лично за час на этом пруду не заметил ни единой крысы. И даже полевка в дом прошмыгнула единственная.

- Так то лисы потом пришли. Сожрали всех крыс и почти всех полевок. Спалились на чиахуях или как их там, сожрали их парочку, покусали таксу, в общем поступили протесты от выгуливателей собак. Мэрия всполошилась, лис этих отсюда вывели. Мы уж приуныли, что опять расплодятся грызуны. Но не тут-то было! Явился черный хорёк целыми стаями. Это реально черный пц какой-то. То он шипит, то пищит. Кричит, визжит, лает и кудахтает, бывает даже похрюкивает. С крысами и полевками покончил быстро. Потом принялся за уток, стал нырять за рыбой. Крупной в пруду почти не стало. Даже ужей сожрал уже. Я сомневаюсь, что это обычный хорь. Скорее хонорик – гибрид хорька и нутрии. Впрочем, наших нутрий они тоже сожрали. Однажды видел, как эта тварь преследует зайца – у него дыхание оказалось короткое, а у хорька длинное. Хотя в дикой природе наоборот. Чертовы городские помойки – решительно заключил дед и заснул снова, так и не потрудившись выгнать мышь-полевку из женского отделения.

Я тщательно вслушивался, пока одевался, пытаясь услышать этого хоря, но тишь стояла мертвая. Улыбался своим мыслям, вспоминая пару тихих и спокойных с виду человеческих коллективов с примерно такими же пищевыми цепочками.

Название пруда вымышленное, пруд и беседа реальны.

440 +

8

Социология и биология
---------------------
Виталик был приземленным человеком. Тихий и спокойный, занимался биологией, инфузориями-туфельками и другими, полезными и не очень бактериями и вирусами.
Семейный быт у него был спокойный, имея стабильную работу в институте и контракт с фондом по изучению экологии, где Виталик подрабатывал, создавал стабильную финансовую подушку, не очень большую, но стабильную.
Семейный очаг Виталик поручил своей веселой жене-хохлушке Гале. Галя работала помощником директора в каком-то достаточно популярном заведении, хоть по уровню ЗП Галя не могла чем то особым похвастаться, но работа помогла обрасти ей кучей подруг, которые обожали тусоваться у Гали в кабаке, причем часто за ее счет, ибо Галя была не только веселой и гостеприимной, но и обладала очень дорогим качеством - не могла отказывать знакомым.
Часто, в дружеской беседе, Виталик высказывал недовольство тем. что Галины подруги пропивают часть ее зарплаты, но на конфликт не шел, ценил климат в семье и спокойствие.
Пока что-то не произошло...
В тот ясный день, я позвонил Виталику, с предложением зайти к нему, поговорить.
- Заходи.....но вот только Галя немного не в духе, может и послать...

Хм, что бы Галя кого-то послала, такого я не помнил за последние 10 лет, даже что бы слово грубого сказала..
- А что случилось-то, Виталик ?
- Да....ээээ....там....высказался по поводу бактерий...
- Где высказался ?
- Да к Гале пришли подруги и там одна такая была, глистообразная....ну я ....эээээ...
Поняв что из Виталика больше по телефону не вытянешь, договорились на вечер.
--------------------------------------------------------------------------
- Да он их нахер послал, в жопу, в буквальном смысле слова - кричала Галя, краснея от злости.
- Ко мне люди пришли, сели, поговорили, выпили, Виталику налили, он сидел, сидел, потом говорит - вы все из жопы, прокричала Галя еще раз и захлопнула дверь комнаты.
Хм, чего чего, а такого я не ожидал.

Виталик и Галя - оба интеллигенты, и при слове жопа краснеют.
- Виталик, что на тебя нашло то ?
- Да Серег, не совсем так все было, Галя преувеличивает.

В итоге, после 30 минут выуживания деталей злополучного вечера картина была маслом:
Как обычно собрался цвет бомонда, незамужние бабы, ибо замужние вечерами ходить по гостям не будут, которые кроме неустроенной личной жизни имели еще и осточертевшие им работы - кто бухгалтером 15 лет работает, кто помощником юриста, кто неудавшимся юристом, кто в магазине на кассе лет 5 оттрубил уже.
О чем может говорить такой цветник? Начали они с наболевшего:

1 Тема . Мужики козлы.

Виталик, хоть не совсем был согласен, но лично знал парочку таких, поэтому не спорил, хотя обидно становилось все больше и больше.

2 Тема. Правительство козлы.
Виталик тоже промолчал, ибо на политические темы предпочитал не дискутировать.

3 Тема, прививки и вирусы.
Тут Виталик, уже достаточно накидавшись беленькой стал прислушиваться, вернее его на этом моменте и прорвало.

Глядя на Галину тусовку и слушая разговоры про то где мы все живем, у Виталика срослось, он выдал фразу, единственную фразу, которая как гром в пустыне, парализовала буквально всю кампанию:

- Глисты всегда ноют что живут в жопе. Это социология. Только вне жопы, они нежизнеспособны. Это Биология, - сказал Виталик и ушел.
Смысл сказанного дошел до компании спустя несколько секунд.
----------------------
Спустя 2 дня они помирились
Подруги, если их так можно назвать, перестали ходить к Гале в кабак и в гости.
Появилось гораздо больше времени на семью.
А скоро, как по секрету сказал Виталик, Галя подарит второго сына.
Все решила одна фраза.
Так что биология и социология - далеко не самые последние науки на земле.

968 +

9

Александр: Странно. Лет в пять в садике мы пришли к выводу, что если ногу - к ветеринару, если крышу, то к плотнику. Ну и вообще не надо никуда вести - баба-Яга же колдунья, вылечит.

Андрей: сначала я прочитал это сообщение, и только потом понял, что речь не о каком-то неизвестном мне позднесоветском подходе к медицине, а об избушке Бабы Яги

886 +

10

Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.

Все описываемые имена, места, и события подлинные.

"Памятник"

Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)

Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.

Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.

Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.

Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.

Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.

Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.

Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.

Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."

Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.

Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.

Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.

Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.

А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.

Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.

Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".

Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."

И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.

А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.

Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.

Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.

Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.

Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.

Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.

После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.

Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.

От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.

В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.

Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.

Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.

В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.

Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.

Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.

Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.

В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.

Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.

(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)

- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.

После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.

Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.

"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.

А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.

В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.

В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.

Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.

Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.

В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.

И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.

Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.

Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.

На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.

Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.

Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.

Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???

Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.

"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."

2077 +

11

Еще одна историйка из жизни моей сестры- художницы.
Когда она училась в художественном институте (официально называемом в Молдавии Институт Искусств, неофициально - Институт из кустов. Там действительно такие пышные заросли кустов вокруг были! Кишиневский парк Комсомольского озера к ним примыкал. А Комсомольское озеро, по легенде черного юмора кишиневцев, так называлось потому, что в нем утонуло много комсомольцев. Хотя на самом деле его просто копали комсомольцы после Второй Мировой), было у руководства института обыкновение посылать на особенно тяжелые физически работы скульпторов. Ну а что- скульптора ребята чаще всего сильные, мускулистые. Сами попробуйте глину руками часами месить или специальным тесаком мрамор или другой камень обрабатывать. На то сила мышечная недюжинная требуется.
И вот выпало вдруг в Кишиневе невероятно много снега. Отправили на его уборку во дворе института, конечно, ребят- скульпторов. Скульптора дискриминацию по мышечному профилю проглотили, но не молча.
Весь снег они поздним вечером убрали. Но оставили на прощание в виде мести коллективно и очень натуралистично изваянную копию статуи Венеры Милосской из снега.Благородный вариант снежной бабы, собственно. Облив ее, для надежности, несколькими ведрами воды на морозе- чтобы ледяная кора на статуе образовалась и сломать ее было не так легко. А то кто его знает- у Венеры Милосской, как известно, рук нет. Очень какой-то беззащитный получился снеговик.Без рук совсем.
А дальше была сказка про Репку. Пришел утром дворник, ломал-ломал лопатой- не сломал. Дворник позвал завхоза, тот колупал, колупал ломом изваяние- безрукая и беззащитная Венера была несокрушима. От отчяния вместе они позвали директора института.Пришел директор, повозмущался полуголой женщиной посередине институтского двора, даже попробовал против нее, безрукой, побоксировать- тоже не сломал. От бессилия наорал на скульпторов и обязал их двор убрать ото всего- от снега и Венеры.
Скульптора пришли и убрали- куда им деваться. Оставив на прощание за воротами института, прямо перед входом, но все-таки за территорией,свою мстю. Ваятели потратили на то, наверное, несколько часов собственного ночного сна, но воссоздали из снега другой всемирно известный шедевр мировой скульптуры- "Поцелуй" Родена.На фоне двух абсолютно обнаженных фигур, намертво слившихся в поцелуе, "Венера Милосская" выглядела как наивная детсадовская шутка про секс при просмотре взрослыми "Плэйбоя".И опять- в испытанной ими надежной технике ледяной нерушимой корки ведрами воды поверх.
Аж две совсем голые фигуры в несомненно эротическом контексте прямо перед входом в институт на этот раз. А там студентки- консерваторки мимо ходят и прочие невинные девушки.
Говорят, директор зарекся с тех пор скульпторов на уборку снега направлять.

1067 +

12

Папа - это первый в моей жизни мужчина, которого я поздравила с 23 февраля. В общем-то, я в три года вообще не понимала что это за праздник и зачем поздравлять папу, но, как и все детсадовцы, лепила из пластилина пушку, похожую вот вообще не на пушку, но в то время я таких плохих слов и не знала ещё, и вырезала из бархатной цветной бумаги танк со звездой. Вся вот эта неприлично-пластилиново-бумажная инсталляция задаривалась папе, а папа очень ржал и радовался. Между прочим, у папы, как я недавно узнала, есть коробочка, в которой лежат вот наши с сестрой аппликации и прочие новогодние открытки, в которых я совершенно искренне желала 28-летнему папе здоровья и просила не умирать от старости, потому что я его очень люблю.
Папа меня тоже любил. И всячески развлекал. Ну, как умел – так и развлекал. Когда мне было 4 года, а мама лежала в роддоме с моей младшей сестрой – неделю я оставалась с папой. У которого были чёткие инструкции по уходу за четырёхлетней девочкой. Мама их расписала на шесть страниц мелким почерком, а папа тут же этот талмуд потерял. Поэтому за эту неделю я научилась просыпаться по свистку и крику "Рота, подъём! Команда газы дана для всех!", одеваться за 45 секунд, завязывать шнурки, маршировать по квартире строем, зашивать свои колготки и громко и трагично петь с папой песню про «Лошади умеют тоже плавать». На ночь, вместо положенных мне сказок про колобка, папа с выражением читал мне гоголевского Вия. Потому что я уже взрослый человек, и на кой мне тот колобок? Надо читать классиков. Когда моя мама вернулась из роддома и увидела седого ребенка в коряво заштопанных колготках, но зато в намертво завязанных на три узла шнурках - папу я потом не видела два дня. То есть, он как бы в квартире где-то был, но из комнаты не выходил, потому что при каждом шорохе мама шёпотом, чтобы не разбудить младенчика, орала: Не попадайся мне на глаза, я тебя убью!
Через год папа вновь чудом отскочил от смерти. Мама попросила его просверлить на кухне дырку в стене, чтобы повесить туда крючок для полотенца. Папа просверлил. Но стена была гипсокартонная, даже не стена, а перегородка между кухней и туалетом, и дыра поэтому получилась вполне приличная. Внезапно прям. Мама обозвала папу рукожопом, папа возмутился и сказал что натырит на работе цемента и заделает эту дыру, чо ты орёшь-то? Ничего – ответила мама, разделывая курицу. Рукожоп ты, вот и всё.
Я в это время задумчиво сидела на унитазе, и думала о вечном. Дыра в стене меня совершенно не беспокоила. До тех пор, пока папа не додумался взять куриную лапу, страшную, жёлтую и когтистую, и не просунул её в дыру. И не подёргал за сухожилие, чтоб та лапа начала шевелить страшными пальцами. И не сказал: А это кто сейчас Лиду за жопу схватит?
...Мама била папу курицей, и кричала, чтоб он сейчас же звонил в профсоюз и просил срочно путёвку в санаторий на грязи, сломанные руки-ноги лечить. А я потом куриц боялась ещё лет десять. И туалетов. Поэтому я вот не знаю зачем все остальные бабы по двое в туалет ходят, а я хожу с подружками, потому что боюсь что меня там жёлтая рука за жопу схватит.
Кому-то может показаться, что мой папа мою маму недолюбливал. Но это не так. Хорошо помню Новый 1985-й Год, когда к нам пришли в гости мамины друзья, а после двенадцати мы всей толпой вывалили на улицу. У нас было трое санок, три мужика, трое их жён, и одна пятилетняя я. Безусловно, развлечение было придумано тут же: а давайте своих баб на санках катать наперегонки. Мужики сравнили свои бицухи и толщину жён, и поняли, что все они примерно в одинаковых условиях: и мой худой папа, у которого в санках худая мама и тощая дочка, и здоровенный мясник дядя Володя со стокилограммовой женой тётей Галей, и даже дядя Женя, чья жена тётя Нина была гимнасткой и весила всего 38 кг, но зато у дяди Жени рука была в гипсе. Это он накануне со стремянки свалился, когда ёлку наряжал. По папиному крику: на старт, внимание, марш! – три белых коня сорвались в галоп, и папа уверенно лидировал. Только потому, что на повороте санки перевернулись, мы с мамой вывалились в сугроб, а папа этого не заметил. Зато, пробегая своим галопом мимо компании нетрезвых тёток-бухгалтерш, сбил одну, самую мясистую. Тётка упала в папины санки, и ликуя проехалась в них полкилометра, пока папа не обернулся для того, чтобы показать фак своим отставшим соперникам. Бухая тётенька лет шестидесяти счастливо смеялась папе из санок, а папа закричал как раненый бизон. Потому что и тётки испугался, а ещё жена и тощая дочь где-то потерялись. А ведь он их любил! Несмотря на то, что жена его била курицей, а дочка дарила на 23 февраля пиписьки из пластилина. Больше папа меня никогда и нигде не терял. И даже когда шёл со мной гулять, а по дороге ему попадался пивбар – брал меня с собой, и учил тому, что «Не рассказывать маме про то, что я тебя в пивнушку привёл, и врать – это две разные вещи, Лида. Врать никому не надо, но и про пивняк тоже молчи. А я тебе за это куплю чебурек». За чебурек-то, знаете, я б даже и соврала бы, но не пришлось. Год спустя мы всей семьёй ехали куда-то на автобусе, и, проезжая мимо знакомой пивнушки, я радостно закричала на весь автобус: пап, а ты помнишь, как мы вот сюда с тобой ходили?
Мама отложила в сторону младенца и поиграла мышцами. Весь автобус радостно посмотрел на папу. А папа покраснел и сказал: Доча, ты ошибаешься. Это же омерзительная пивнуха! Разве ж я мог бы привести туда свою родную дочь?
Мог! – закричала и я, и счастливо засмеялась. - Ты просто старый уже, и забыл! Мы туда много раз ходили. Ты пиво пил, а мне чебурек покупал, чтобы я маме ничего не рассказывала.…
За неимением курицы мама попыталась стукнуть папу сумкой, но папа увернулся и выскочил на три остановки раньше.
Весь автобус папе аплодировал.
И к чему я вот сейчас всё это вам рассказываю? Да потому что для меня праздник 23 февраля никогда не был связан с вооружёнными силами, армией, защитой отечества и так далее. Это всегда был такой вот день, когда было принято поздравлять папу. Дарить ему пушки, смахивающие на фимозную гениталию, просить не умирать от старости в 28 лет, ходить с ним в пивнушку за чебуреком, и прощать ему Вия и куриную лапу. Поэтому все мужики, у которых сейчас есть свои дочки – знайте: это ваш праздник. Вне зависимости от того: служили вы или нет. Для ваших дочек – это День Папы!
Ну, за День Папы, мужики! С праздником вас.
И немедленно выпила.

2488 +

13

Говорят, что "лихие девяностые" в определённом смысле не закончились. Правильно говорят. Ну а ежели кто-то с этим не согласен - так он просто жизни не знает.

Новый, 2015-й, год Дима решил встретить в узком семейном кругу. Круг был реально узкий - только Дима и его сестра. Начало прошло как по маслу. Пришли в ресторан, попили-поели, музыку послушали...

Затем молодым людям принесли счёт. Имеющихся при себе финансов Диме не хватало, пришлось звонить двоюродному брату.

Нет, брату прямо (мол, одолжи мне денег) не было сказано ни слова. Напротив, история была подана приукрашенной. Дескать, чего это мы тут гуляем, а ты, как не родной, дома сидишь, давай к нам.

Впрочем, кузен быстро сообразил что к чему и отправился в ресторан, прихватив с собой свою сестру. Такой вот хитрый план - уж вчетвером-то счёт можно оплатить.

Это всё была преамбула, теперь дошёл черёд до фабулы.

Итак, семейство собралось в ресторане, слегка увеличили заказ, дело шло к успешной оплате... В это время в ресторан пришли "быки". Таки да, бандиты тоже люди, и тоже встречают Новый Год.

Заприметив за столиком двух симпатичных девчонок, необученные дипломатическим отношениям качки не стали отправлять посла, а направились к прекрасным дамам всей толпой. Предложение оригинальностью не отличалось:

- Бабы, идёте с нами. А вы, пацаны, брысь отсюда.

Обычные кавалеры, может быть, и отправились "брысь", оставив своих спутниц. Но в данном случае спутницы приходились кавалером сёстрами, и потому Дима с братом рванулись в драку.

Двое против десяти - драка быстро превратилась в избиение младенцев.

И тем не менее, девяностые всё же остались позади. И криминалитету нынче живётся не так вольготно. Словом, верховный босс ОПГ (в которую входили наглые "быки") находился под следствием. И сидеть бы этому боссу на нарах, мотая три пожизненных, но был у него дюже хороший адвокат.

В разгар драки старший из "быков" победно взглянул на девчонок. Так сказать, смотрите, какие лохи с вами были, но с этого момента рядом с вами будут настоящие мужчины.

И вот тут-то он узнал в одной из девчонок дочь того самого адвоката.

Реакцию старшего бандита надо было видеть. Когда он понял, что "это попадос", глаза стали размером с аэробус.

Драка немедленно была прекращена, началась примирительная пьянка. На этом бы история и закончилась.

Но "быки" устроили коллективное совещание и решили во всём признаться боссу.

Решение, между прочим, было мудрое. Потому что одно дело если признаются сами, другое дело если появятся претензии от адвоката - мол, что же это получается, я тебя защищаю, а твои бандиты на мою дочь нападают.

Сказано - сделано, сидя за столом, позвонили боссу. Так и так, обознались. Зато девчонку и пальцем не тронули... Босс, однако не поверил и велел передать ей трубку.

- Ты точно не пострадала?

- Я нет, а вот мои братья...

Через пять минут в ресторан влетела практически вся ОПГ и начала ломать своих же "быков". В прямом смысле - ломать. Утро первого января все десять бандюков встретили на больничных койках с многочисленными переломами рук, ног, носов и ещё кучи костей.

1255 +

14

Сила дури.
В далекие голодные времена я с подругами челночила из Туркмении в Польшу. Однажды на Крещенские морозы пришлось ночевать в Москве у моей тетки. Адрес и план своего дома она мне написала еще летом - от остановки автобуса идти поперек пустыря к третьему справа подъезду.
Ночь. Снега навалило с мой рост... Мы видим вдали цель - подъезд! Одеваем стопудовые рюкзаки и... пошли вперед!!!
Часа полтора мы пробивали тоннель в толще снега. Падали, материли всех и вся, начиная с правительства, заканчивая их единоутробными братьями - нашими мужьями-скотами ленивыми. Пришли злые, мокрые, уставшие..
Утром тетка спрашивает - Это не вы ли поперек пустыря перлись??? Весь дом удивляется - кругом дорожки прочищены и песком посыпаны, а три бабы с баулами и матами полночи спать не давали... зачем-то через снег ломились! Еще и обсуждали кого-то из правительства..
Мы глянули в окно. Через пустырь виляла лохматая тропинка. По ней шли люди к остановке. Все-таки доброе дело мы совершили в состоянии обостренной дури!!

801 +

15

Историю рассказал мне мой тесть, клянется, что правда. Произошла она с одним его однокашником. Лет ему было около сорока. И любил он после работы в родном колхозе закинуть за воротник грамм эдак 150-200. Поэтому часто приходил домой навеселе. Не то чтобы буянил, но его теще и жене естесьно такое положение дел не нравилось. И вот решили они его от ентого дела отучить. Да так, чтобы насовсем. Пошли они к какой-то бабке, и та им посоветовала подлить мужу в стакан водки собачей мочи. Мол, попробует и как рукой снимет, отвращение на всю жизнь к спиртному гарантировано. Вот в пятницу пришли бабы домой после работы пораньше и ну стол накрывать. Да про свое зелье не забыли. Все бы хорошо, да только вот внучка у того мужика была лет пяти, смышленая такая. Возьми и подслушай бабушкин и мамин разговор, про снадобье енто. Встречает она деду на пороге дома и все про заговор тещин и жены докладывает: "Мол, не пей, деда, собачьей мочи". Заходит он домой, а там стол, закуска и ботла стоит. Жена с тещей такие  добрые, наливают, щебечут. А он возьми и подмени ихнюю поллитровку, в то время как они замешкались, на свою. Благо с оной редко расставался. Ну выпил грамм 100, закусил и сидит, покуривает. Бабы спрашивают, ну как, мол, водочка.

"Хороша!" - отвечает тот. Теща: - "Зятек, еще выпил бы, устал после работы, чай".

Ну он наливает и еще 100 хлопнул. Те в оба глаза смотрят на мужика!?!?! В то время водочка его прохватила, захорошело внутри. Сидит он задумавшись, цыгарку тянет.

Теща возьми да и спроси: "Ну что, зятек,  хочешь еще водки?".

А зятек в ответ (настрой-то благодушный)  посмотрел вокруг не по-нашенски, притих... а потом, от души так, ГАААВ!!!

Теща дала дуба...

1231 +

16

Старушка лет под сто решила пригласить на годовщину смерти мужа своих подруг.
Подготовилась к этому событию соответствующим образом. Не доверяя своей
памяти (склероз), она записала список блюд на бумаге и сделала на этом же
листе приписку: "Под конец не забыть подать к столу кофе". Пришли подружки,
она рассадила их за столом и вышла на кухню. Тут она в задумчивости взяла
лист бумаги. Долго ломая голову над тем что она подала к столу а что еще нет,
в конце концов наткнулась на приписку. Следуя ей, она поднесла к столу кофе.
После этого она вышла на кухню. Не испытывая свою память, она обратила взор
на последний пункт расписания, и естественно наткнулась на приписку. Пожурив
себя за забывчивость она подала к столу кофе в очередной раз. Так повторилось
еще несколько раз. К вечеру, поблагодарив хозяйку, подружки откланялись и
ушли. Перед тем как разойтись, одна из бабушек пожаловалась: "Ну и забывчивая
эта Манюня. Даже кофе забыла подать к столу ..." Другая бабуля встрепенулась
и говорит: "Так мы что, у Манюни были что-ли ?????" В это время из окна
раздается крик Манюни: "Бабы ! А кофе-то мы забыли выпить ?!!".

1309 +