Результатов: 3

1

МЕТРО В НЬЮ-ЙОРКЕ
При всей нелюбви моей к этому вавилонскому столпотворению на колесах, метро в NYC функциональное, разветвленное, не самое красивое и чистое, но дающее возможность многомиллионному городу (с 4-мя миллионами туристов ежедневно!) передвигаться и добираться практически повсюду. Цена поездки растет ежегодно, они без этого не могут, но к тому, что цены в Нью-Йорке всегда за пределами разумного, все привыкли.
И, что самое удивительное, метро Нью-Йорка – относительно безопасное.
Да, да, тут не так уж опасно, как может показаться. Я, например, фотографировал более 20 станций метро. Все съемки делал, в основном, в 3 часа утра, когда людей практически нет, и команда уборщиков в желтых жилетах уже закончила свою работу. Если снимать чуть раньше, то почти в каждом кадре мелькнет этот ядовито-желтый жилет на ком-то из работников.
За все эти годы съемок, я ни разу не видел даже малейшей угрозы для себя и моего оборудования, которое стоит около десяти тысяч долларов. Снимал я, за редким исключением, в одиночку.
Расскажу случай, который произошел со мной лет 5 назад.
Я в метро в качестве пассажира практически не езжу т.к. много лет жил в деревне на Лонг Айленде, и у нас там свой транспорт, соединенный с метрополитеном, но через систему электричек. Поэтому в метро попасть для поездки мне удавалось не чаще, чем несколько раз в год, по делу, или на какой-нибудь концерт.
В случае, о котором рассказываю, я ехал по делу, возвращался со съемки. Было около восьми часов вечера. Вагон полупустой. Сижу в наушниках, слушаю музыку.
В вагон входит огромный детина в ярко-желтом спортивном костюме с натянутым на голову капюшоном. Внешне, безошибочно — умственно недоразвитый: слюни на губах, взгляд блуждающий, дебильноватая улыбка, в общем — полный комплект признаков из учебника Ломброзо. Сидит и из-под капюшона, натянутого до самого носа рассматривает людей. Явно смотрит на женщин. У таких дебилов все написано на лице, особенно их половые позывы. Смотрит на всех женщин поочередно, причем, определенно выглядит как кобель в предчувствии сучки.
Одна из женщин, лет 55-ти, случайно встретившись взглядом с этим животным, автоматически ответила ему улыбкой. Животному этого вполне хватило, и он ринулся к женщине, дрожа в предчувствии возможной случки. Сел рядом, бормочет на испанском ей в ухо какую-то белиберду, женщина отодвигается, а скот — за ней. Улыбка его становится все более бессмысленной, слюни текут, ему сейчас важен пол, но не возраст или внешние данные партнерши.
Обстановка накаляется, вокруг нас одни женщины и какой-то черный паренек, безучастно, с закрытыми глазами слушающий плеер. У меня появилась мысль о том, что, как это ни тяжело, но я сегодня должен исполнить роль тимуровца-защитника обиженных и угнетенных. Стал думать, как поступить. Дебил, к сожалению, роста немалого и крепок как дуб. Мне с ним не справиться ни за что, даже если буду очень стараться. Напугать его не удастся, у него функция чувства опасности, похоже, слабо развита, а сейчас, в период течки, и вовсе отсутствует.
Делать нечего, стал я готовиться к бою. Для начала лаптоп аккуратно положил на скамейку, куртку расстегнул, часы снял и стал вспоминать все фильмы с участием Брюса Ли. Пожалел, что не любил их и до конца не досмотрел ни один. Как бы мне это сейчас пригодилось.
А этот маньяк, тем временем, начал тетку щупать за причинные места. Она сильно напугалась, видно лет 30 никто не щупал, пытается кретина от себя отодвинуть, но он упрямо сует ей руку под юбку.
Я решаю, что надо что-то делать и для начала ору: «Эй! Ты что делаешь?» Он отвлекся от тетки — глянуть, откуда звук идет, а женщина тем временем вскочила с сиденья и ринулась ко мне. Наивная, думала, что я смогу ее защитить. Скот этот поднялся во весь свой слоновий рост, вызвав у меня ужас и обильное потоотделение, и направился к нам. Я на всякий случай встаю (как будто умею драться, но только стоя) и готовлюсь к отражению нападения. Мысленно прощаюсь с семьей, надеюсь мои внуки будут приходить на мою могилку с первыми подснежниками, поливать клумбочку и протирать гранитную плиту с моим светлым ликом...
Как вдруг, ноги этого бугая подламываются словно тростинки, и он бухается на колени прямо передо мной. Это черный паренек, сорвавшись с места с ноги пробил уроду прямо под коленку, после чего ударом другой ноги в спину послал его мордой в пол, сел верхом, надел ему наручники, а потом, не спеша, показал мне свой полицейский жетон.
Вот так вот. А паренек этот называется undercover cop. Ночью их в метро, порой, даже больше чем пассажиров.

Харри Витебский

2

Когда сидишь ты за бутылкой
Разочарован и уныл,
И возишь по тарелке вилкой,
И целый свет тебе не мил,-

Пусть ослепительною вспышкой
Мелькнет в обкуренных мозгах,
Как в детстве лазил ты мартышкой
На крышах и на чердаках!

3

КОНТАКТ.
Осенью туманы не редкость. Если не видно соседнего дома – это обычный
туман. Туманчик. Что бы вы сказали про туман, когда почти не видно
ногтей вытянутой руки? Не смотрели, случаем, фильм по Стивену Кингу
“Мгла”? Или мультик "Ёжик в тумане"? Типа такой. Скорее задымление, а не
туман, но без копоти и гари.
Давайте историю про такой туман расскажу.

История будет армейская. 1984г. Службу я нёс на дальних рубежах единой
пока Империи – Приморье, Сахалин, Кунашир. Последний год дослуживал на
Шикотане (самый юг Курил). Наша РТОТ (рота танковых огневых точек)
занимала позицию на одной из господствующих сопок острова, 300 с хвостом
метров над уровнем океана. Энное количество разнокалиберных, устаревших
уже тогда танков, вкопанных по глаза в скальный грунт. Со снятыми
движками и установленными взамен аккумуляторами, чтобы быстро башни
крутить. Зоопарк техники был тот ещё, чуть ли не со второй японской
войны осталось, были ИС-2 и ИС-3, Т-54 и даже один антикварный Т-34. К
слову, довелось разок из него жахнуть для разнообразия. Незадолго до
этого неподалеку Боинг корейский сбили и обстановка была нервная, янки
флот подтянули с F-16. В случае чего, нас бы первыми стали плющить. Нет,
так меня уведёт в сторону от темы.

После материковых морозов климат на острове был северно-тропический.
Этакая водная эмульсия вместо воздуха. Влажность за 100%. Не всегда, но
часто. Любая необработанная сразу царапина гнила много дней. Получив
синяк в драке, можно было приехать домой с гематомой, там она не
проходила. Зимой же наметало столько снега, что трехметровые ели торчали
из-под снега самыми верхушками, похожие на тех, что теперь ставят на
стол в офисах у мониторов на Новый Год.
Высокие штабеля из снарядных ящиков, сложенные прямо на земле, заметало
заподлицо и мы ходили по насту, под которым они стояли. Большую часть
времени зимой мы тратили, чтобы откопать себя, свои теплушки, технику и
не оказаться погребёнными под толстым слоем снега. Ходы-выходы в
строения напоминали крысиные норы в сугробах. Раз в месяц к подножию
сопки продирался вездеход с продуктами и мы их затаскивали, выстраиваясь
в цепь.

Вернусь к той осени. Возможно, из-за этой влажности, плотности воздуха и
близости океана, но таких осенних туманов я больше уже не встречал.
Ногти не ногти - в нескольких метрах днём видимость была ноль. Ночью её
вообще заменяла слышимость, фонари помогали - прекрасно освещали ноги.
Вряд ли тот год был исключением, раз местные не удивлялись.

В такие дни по всей позиции заранее натягивались двойные веревки -
коридорами для передвижений. Круглые сутки периметр части охранялся
караулом, в который мы все по очереди заступали. Выходя ночью в густой
молочно-сметанный туман, главное было не сбиться с трассы. Не дай бог
выйти за ограждение, искать пропавшего пришлось бы долго, всем личным
составом, с пальбой и сиренами.
Это чтобы было ясно про погодные условия.

Теперь о специфике местности. Внизу, под сопками – рыбокомбинат,
когда-то бывший самым большим в Союзе. Население острова - в основном
военные, их семьи, рыбаки и работники комбината. Несколько раз в году
наступает путина, раз в год главная – идёт сайра. В наших магазинах она
вся оттуда. Если глянуть в это время с сопки в океан и ночь будет ясная
– то вдали возникает целый город, полный огней. Это пришли флотилии
сейнеров и траулеров. Красота? Нет, ужас.

За несколько дней население острова распухало в разы, с материка
приезжала прорва желающих зашибить быструю деньгу. Оживал и заселялся
целый поселок из пустующих весь год бараков и сараев, называемый
почему-то всеми Пентагон. Вместе с работягами приезжала куча бичей,
алкашей, проституток и прочий лихой народец. Воинские части приводились
в повышенную боеготовность, т. к. этот народец естественно начинал к ним
лезть. Не за тушенкой и секс-деньгами, хотя были и такие (какие у нас
деньги тогда были?) Спереть, сменять что-нибудь, а повезёт и разоружить
спящего часового. Это реально.

А что нас не разоружить? Сами не раз так делали. Подойдёшь менять
часового, а эта ссука сладко дрыхнет, привалившись к снарядному ящику
или чахлой березке. Деревья на сопке, кстати, все от ветра чахлые да
кривые. Осторожно забираешь его калаш, стоящий рядом, растолкаешь и
проводишь полит-беседу с учётом срока службы. Если срок службы меньше,
то обязательно с мануальной терапией.

В спокойное время в караул заступали в основном молодые, а дедушки брали
на себя трудную и почётную роль разводящих. Но во время путины число
постов увеличивалось и в караул запрягались все. А караульная служба,
длящаяся несколько дней, выматывает до отупения и шизанутости. 2 часа на
посту, потом 2 часа бодрствования и 2 часа сна (скорее полтора). И так
по бесконечному циклу. Чем дольше, тем хуже.
В тот год туманы пришли вместе с сайрой.

И вот в соседней части понаехавшие “пентагоновцы” действительно
разоружают часового. Автомат не найден, все на ушах, это ЧП. А тогда –
это не тут.
Капитан нашей роты объявляет нам, что кто застрелит в карауле нарушителя
– поедет в отпуск. Это он зря так сказал сгоряча. Отпуск на материк –
это же минимум две недели, а то и месяц гражданки с учетом дороги.
Других вариантов отпуска с этого края земли нет. Естественно, что вскоре
нарушители начинают к нам ползти пачками.
Точнее, они начинаются всем мерещиться. Особенно в сумерках и ночью в
тумане. То силуэт на танковой башне мелькнет, то призраки меж кривых
деревьев пробегут. Чуть не каждую ночь с дальнего поста, от которого
идёт дорога вниз в поселок, раздаётся автоматная очередь.

После чего вся рота вскакивает, а группа захвата, стряхивая остатки
драгоценного сна и вовсю матерясь, отправляется в этот чёртов туман. С
каждым разом этажность мата растёт, ведь днём кроме гильз и следов от
пуль опять ничего не находим. Думается, к нам бы полезли в последнюю
очередь, раз здесь по ночам какие-то психи то и дело войну устраивают.

Такая вот преамбула с декорацией. В общем, музыка и немного нервно.

И вот заступаю в очередной караул. Ночная смена. Тот самый дальний пост.
Раздвигая дымное молоко, ползём меж верёвок вместе с разводящим,
приятелем-молдаванином Димой Нягу. Метров за сто ещё, нарушая все
уставы, начинаем свистеть и орать, чтобы часовой сдуру не сделал из нас
дуршлаг. Какие нахрен положенные “Стой! Кто идет! Стрелять буду! И т. д.”??

Ладно, услыхал нас. Не спит, и то хорошо. Делаем смену. Они,
растворяясь, вдвоем уходят, а я вспоминаю, что забыл взять у Нягу часы.
Мои, отсырев несколько дней назад, окончательно встали. Хреново, в этой
мгле время будто стоит на месте. Луны и звезд, понятно, нет. Туман
сегодня кажется особенно густым. Можно было бы мерять время сигаретами,
но с ними уже совсем абзац – вездеход будет через два дня, месячный
запас курева в роте давно кончился, все свои-чужие заначки и укромные
места перерыты по нескольку раз. Мобильных телефонов, на которых есть
часы, кстати тогда не было. Даже у маршала обороны.

Выкурив дотла заветную последнюю сигарету и обойдя пару танков,
пристраиваюсь поудобнее у облюбованной ёлки, которая изогнулась стволом
к земле и поэтому отполирована нашими задницами. Из всех звуков – легкий
шелест травы на ветру. Всё равно ничего не увидишь, чего зря глаза
пялить. И они начинают потихоньку, но неумолимо склеиваться. Тёрка ушей
и махи рук помогают, но ненадолго. Проходит около часа, или того меньше.
Наверное так чувствует себя осенью муха, медленно замерзающая между
оконными рамами.

И тут где-то впереди, далеко или не очень, раздаётся странный звук.
Вроде металлический, но глуховатый, не звонкий. Расстояние до источника
звука в тумане определить невозможно, вроде не близко. Почудилось
конечно. Глаза опять начинают закрываться. Но через некоторое время звук
повторяется, только немного громче и правее. Сон с меня мигом слетает и
сердце начинает переходить в форсаж. Тихо снимаю АК-74 с предохранителя.

В голове: “Лезут, гады”. Самое неприятное, что я не могу понять, что это
за звук. Мы натянули за постом проволоки с консервными банками, но звук
не похож на звяканье банок. Спустя некоторое время звук повторяется,
чуть погромче и теперь слева. Как я не щурюсь, не видно ни зги, ничего.
Медленно и по возможности тихо досылаю патрон в патронник.
Передёргивание затвора в покадровом режиме. Лёгкое клацание затвора
неизбежно, поэтому тихо меняю позицию, поближе к дороге. Орать
“стой-кто-идет” глупо. Дать веером очередь – рано. Мы только
договорились накануне между собой стрелять только в случае крайней
нужды, уже достало всех бегать по ночам.

Лиса? Здесь они бегают иногда, но явно не она. Говорят, на острове какие
твари остались неизученные. Может японцы высадились? У них тут еще
старые дзоты остались. Бичи бы постарались тихо подползти...
Пришельцы?

Когда человек не может объяснить себе природу явления, ему лезет в башку
чёрт-знает что. Тем более, когда из всех чувств остается одно не самое
развитое – слух. Дрын! И опять через минуту - дрын…
Сейчас бы, наверное, мне полезла в голову какая-нибудь бесовщина, но
тогда я был, как и многие, неверующим атеистом до спинного мозга, плюс
любитель фантастики, начитался про контакты третьего и прочего рода. Мне
наверное мерещилось что-то из ”Сталкера”, “Соляриса”, того же Кинга или
фильма “Морозко”, где старичок-грибовичок играет с Иванушкой в прятки.
Импортных кинострашилок мы ещё не знали. Впрочем, это уже поздняя
реконструкция, а о чём тогда думалось - не помню. Но что было жутковато
- факт.
Ясно только, что это были не наши – шутить бы так не стали, себе дороже.
Мой указательный палец прилип к курку. Автомат с полным рожком немного
успокаивал.

Глуховатые звуки продолжали медленно приближаться. Какими-то зигзагами.
Слева. Справа. Прямо. Что-то не торопясь подкрадывалось и уже было
где-то рядом. Наконец стали проступать контуры странного существа. В
последний момент я успел заметить какие-то антенны на его голове и тут
из туманной каши прямо мне в лицо вылезла... рогатая морда коровы.
На ее шее было подвешено большое ботало, которое и издавало эти глухие
звуки. Отвязалась падла у кого-то внизу в поселке и зачем-то попёрлась к
нам на сопку.
Через секунду мой контакт с неземным разумом был закончен.
Криком “Ах ты, блядь!” и ударом приклада по коровьей морде.

Я рухнул на какой-то пень со смешанным чувством облегчения и злости.
А чудом оставшаяся в живых корова обиженно шарахнулась назад, не
догадываясь о своём везении.

Разводящий Нягу, выслушав меня, всю обратную дорогу матерился, что
пропало столько мяса. Стивена Кинга он явно не читал.