Результатов: 14

1

Друзья, а что вам вспоминается, когда слышите имя «Лукулл»? Боюсь, ничего.
Ну, вот цитата из «Трёх мушкетёров»: «Увидев столько яств, мэтр Кокнар нахмурился; увидев эти яства, Портос закусил губу, поняв, что остался без обеда.
Он посмотрел, стоит ли еще на столе блюдо с бобами, но блюдо с бобами исчезло.
— Да это и в самом деле пир! — вскричал мэтр Кокнар, ерзая на своем кресле. — Настоящий пир, epulae epularum. Лукулл обедает у Лукулла».
Даже не представляю, как воспринимает современная молодёжь упоминание Лукулла. Когда-то выражение «Лукуллов пир» было на слуху, но сегодня Луций Лициний Лукулл пал в бездну забвения.
А ведь как обидно! В рейтинге полководцев всех времён Лукулл достоин быть в первой десятке, в рейтинге самых недооцененных полководцев у него вообще соперников нет.
Как полководец, Лукулл одерживал победы и на суше, и на море. Брал города, побеждал малыми силами и малой кровью. Как администратор, — возглавлял такие римские провинции, как Азия и Африка. Как вам такие строки в резюме: «Руководил Азией». «Руководил Африкой».
Великий Сулла признал Лукулла своим преемником и доверил ему опеку над своими детьми.
Но главная фишка, — война против понтийского царя Митридата и одновременно против зятя Митридата, армянского царя Тиграна Великого, «царя царей»!
Сейчас трудно представить, но Армения была сверхдержавой, агрессивной и наглой. Лукулл ввязался в войну с понтийцами, а попал на армян, где против него было всё: на чужой территории, далеко от баз снабжения, против противника, превосходящего в силах многократно!!!
Есть главный критерий оценки военачальника: сумел ли он хоть раз победить превосходящие силы противника.
Так вот вам: в решающей битве Лукулла недалеко от армянской столицы — Тигранокерта (современный город Диярбакыр) римская армия (11 тысяч пехоты и 3 тысячи всадников) разгромила войско Тиграна. У армян было 150 тысяч пехотинцев и 25 тысяч всадников. Соотношение больше, чем десять к одному! По итогам сражения армяне потеряли 100 тысяч воинов, а Лукулл — 5 легионеров убитыми и 100 ранеными.
Римляне разгромили Тиграна, а его столицу взяли штурмом и разрушили.
Историки оспаривают приведённые выше цифры, но факт есть факт: с крохотной армией Лукулл совершил беспримерный поход, и вернулся домой, сохранив почти всех солдат!
Дома его, конечно, ждал триумф… Ага, конечно, ждал! Дома его ждали интриги и политические распри. Три года (!!!) Лукулл добивался права провести триумф, причём добивался, в основном, взятками, — подкупая неподкупных конгрессменов (тьфу, сенаторов, вечно их путаю). В итоге право провести триумф он получил, и провёл! Полностью за свой счёт. То есть он сам себя поздравил с феноменальной победой. Никто больше его не поздравлял.
Что ещё? Ага, знаменитые пиры. Кормил всех, кого не попадя, и вошёл в историю, благодаря своим пирам… Блин, сам-то он на них ел хотя бы?
Бедолага…

2

Про молодежь и не только.

Ярославское шоссе. Сейчас оно потихоньку расширяется, но часть так до сих пор двухполосная и, как обычно, какая-то неторопливая фура собирает за собой колонну машин, которые ползут в сторону Ярославля неторопливо и печально. Но нам, на областном автобусике, торопиться некуда, ползем себе и ползем в общей массе. Народу в салоне немного, несколько старушек в платочках и пара компаний молодежи - парни и девченки, явно из соседних деревень, с пивком и матерком. Между ними нарастает какой-то напряг. Но тут, на неком перекрестке с соседним селом, какой-то затык. Никто не едет. Автобус встал. Парни пошли поглазеть на причину. А там авария, при выезде на шоссе парень с девушкой на мотике впечатались в трактор. Водитель автобуса и пара парней пассажиров резко взяли командование на себя. Они знали этих ребят. Девчонки из компании стали куда-то звонить - больница, полиция, родственникам. Пацаны вытащили из грузовика в пробке доски, положили раненых на них и потащили в автобус. Одна из старушек оказалась фельдшером и начала реанимировать парня и девушку прямо на полу автобуса. Водитель сказал пассажирам - что никаких остановок до больницы не будет и просит освободить тех, кто не поедет с ним. Пара старушек чертыхаясь вышла, а вся молодежь осталась. Парни о чем-то стали договариваться с водителями фур, те по рации стали куда-то звонить и что-то говорить. Прошла буквально минута, пробка раздвинулась и автобус рванул в сторону Ярославля. Водители встречных фур стали перекрывать встречную, водители попутных стали разгонять тупых водятлов. Автобус вот так со встречной на свою полосу реально понесся вперед. Где-то минут через 10 вынырнули сбоку гаишники и с взяли трассу на себя. Фельдшер с девченками продолжали колдовать над ранеными. Прошло минут 20 и автобус влетел во двор больнички. Нас там ждали.
На тех же досках пацаны втащили раненых в приемный покой, нас оттуда выгнали. Фельдшер осталась. А мы с гаишниками сели во дворе. Достали кто чего из рюкзаков - кто чай в термосе, кто бутылек. И выпили за здоровье раненых. Гаишники попрощались, записали пару телефонов и поехали назад в месту ДТП - оформляться. А мы сели в автобус и поковыляли по своим делам. Так что не говорите, что наши люди и наша молодежь глупа и эгоистична. Всегда помогут и не оставят в беде.

6

Дед сегодня рассказал

В 90-х он был замом руководителя совета Ветеранов по микрорайону. Кроме самих ветеранов, у них были различные волонтеры- от старшеклассников и студентов, помогавших старикам по бытовым вопросам ( с соцработниками в те годы было туго), до просто сочувствующих из поколения постарше, включая "детей войны". Среди этих волонтеров был один мужичок - ветеран труда, с большим усердием помогавший чем мог лежачим и доходящим инвалидам войны. Однажды они с дедом остались одни в здании совета Ветеранов. Пили чай, вспоминали жизнь. Дед рассказал про свою боевую карьеру в ВОВ. А мужичок, много лет работавший волонтером, улыбнулся и сказал: а я ведь тоже воевал...
- Как же? Тебе же 12 лет было! И в списках тебя нигде нет!
- Ну я потому то и перед школьниками это рассказываю, как наши, глядя на стену с "героями" сказал волонтер. Только тебе и то по секрету.
- И где же ты воевал?
- Под Сталинградом. Нас не успели эвакуировать. Когда бежали с мамой и сестрой, начался обстрел, я спрятался за машиной, а их осколками намертво... Рыдал, ясное дело, над ними, вокруг все в дыму, куда бежать непонятно. Услышал гул самолетов, понял что бомбить будут, побежал к ближайшему дому. Там - наши солдаты. Укрылся. А к вечеру немцы наступать стали, нас отрезало - бежать некуда. Медсестру убило, я как мог раненых перевязывать помогал. Хреново конечно получалось, руки тряслись, ведь только что голову матери на руках держал... Ночью тоже бой был, командира убило, осталось всего несколько бойцов. Бежать некуда - вокруг немцы. Старшина раненый меня спросил- стрелять умеешь? Нет, говорю. Ну, учись. Я из винтовки пару раз выстрелил, вроде получилось. И как немцы снова на приступ пошли - лег вместе с оставшимися солдатами. Стрелял. Попал - не попал- не знаю, страшно было, дым, гарево везде.
Днем несколько солдат до нас добралось с сержантом. Сказали что вокруг немцы, не прорвемся. Да снайпер ещё - у них полвзвода положил. Зато хоть пожрать принесли - одна радость. Я снова с ранеными - как мог конечно, больше поговорить. Самого трясет, рыдать хочется, понимаю что один остался, но что то держит. Об отце вспомнил - вдруг он тут, где то здесь воюет, рядом? Кто его знает.... Артобстрел начался, мы все затаились, потом немцы ещё из минометов стреляли, одна мина к нам залетела... сержанта того нового убило, троих ранило, я перевязывать не успеваю, бойцы мне помогали. Связи все это время нет, где свои - не понятно, вокруг горит все, кажется что земля плавится.
Старшина раненый совсем уже плох но говорит что сдаваться нельзя, подбадривает как может. Как следующая атака была - я снова за винтовку. В одного попал, помню - высунулся посмотреть, удар дикий в плечо, боль и темнота. Только на третий день к нам наши пробились. Старшина тот умер ещё до их прихода. Ни одного командира- одни солдаты. Меня вынесли, в госпиталь попал. Спросили кто- говорю местный, то да се. Ну и эвакуировали, в Новосибирск аж попал. А там военный завод, женился, дети, внуки - да и забываться начало, не хотелось прошлое теребить - сам знаешь, не легкое это бремя. Так что я теперь, как видишь - ветеран труда, заслуженный человек:))) Только ты своим то не рассказывай про меня - ещё подумают наврал старый пень, для форсу, стыдно, что оружия в руках не держал....

P.S. Один из корпусов нашего дома был полностью передан КГБ для расселения заслуженных работников НКВД и СМЕРШ. Люди там были разные - кто действительно диверсантов немецких ловил, кто партизанскими отрядами руководил- а кто- просто молчал в тряпочку, поглядывая на деда глазами, полными черных тайн далекого прошлого. Один из таких "молчунов" НИ РАЗУ не надевал мундира, будучи по документам в солидном офицерском звании и имея множество наград. На Парады не ходил, перед школьниками не выступал. Какие чувства испытывал этот человек - известно одному лишь Всевышнему.

7

Прочитана в журнале израильского общества солдат-инвалидов.
----------------
Война Судного дня. Израильские больницы завалены ранеными. Которых принимают потоком, делают все что могут для спасения жизни и забывают, поскольку идет поток тяжелораненых.
В одной больнице в соседних палатах оказываются на соседних через стенку кроватях два солдата. Загипсованные с ног до головы . Оба тяжелораненые. Незагипсованы у них только руки.
Оба кричат от боли и через стенку будят друг друга. Cтенка тонкая и изоляции никакой.
При этом фазы сна у них не совпадают, и когда один кричит, второй стучит в стенку, чтоб тот перестал... Потихоньку боли утихают, но они уже привыкли стучать в стенку и продолжают перестукиваться, изобретая по ходу дела код. Типа "Как дела ?" и "Все в порядке?".
Потом решают познакомиться. Криком через стенку. Остальные раненые в палатах в таком состоянии, что не замечают.
Выясняется, что это солдат и солдатка. У солдата тяжелые ранения на поле боя, а солдатка попала в тяжелую аварию.
Быстро выясняется, что без друга они не могут, и мешают больным своими разговорами.
И тут в госпиталь приезжает Рафуль - тот самый, член партии которого... Увидев этих пациентов, он приказывает поставить им телефон...
Совсем быстро оба объясняют врачам, что хотят увидеть друг друга. Вестимо "Не положено!"
Ну и понятно, что медсестер им удалось уговорить... Ночью медсестры вывозят кровати в коридор, где солдат как это положено по логике истории, начинает встречу словами "Ты согласна выйти за меня замуж?", и, естественно - "Да!"
Через полгода обоих выписывают из больницы. После снятия гипса оказалось, что ноги солдата в таком состоянии, что он никогда не сможет ходить.
Начинается тяжелая семейная жизнь...
У них рождается ребёнок. Оба работают, чтобы содержать семью, на бензоколонке, где далеко ходить не надо.
И тут отец решает учиться ходить вместе с сыном. Вываливается из коляски и ползает вместе с ребенком, потом становится на четвереньки. Копируя его движения. И падая немного чаще, чем ребенок... Когда ребенок пошел, он пошел вместе с ребенком. Шок был у всех.
И когда ребенок побежал, он тоже побежал... Хотя и медленно...
Когда ребенок сел на велосипед, он купил велосипед...
Через пару лет им позвонили, что надо поменять коляску на новую модель, и удивились, что коляска больше не нужна.
Врачи написали статью про неизвестный до сих пор науке метод реабилитации.
Сейчас они на пенсии. Четверо детей, десять внуков. До сих пор он ходит сам. Правда, уже на небольшие расстояния...

9

Раз уж пошла такая тема медицинских историй то вот ловите.
У моего отца был дядя. Очень замечательный, заслуженный и добрый человек. Фронтовик, полковник в отставке, доктор медицинских наук, кавалер множества орденов и лауреат многих премий, автор более сотни научных работ, дюжины изобретений, и нескольких монографий, итд, итп. Его именем даже несколько операций назвали. Хирург от Б-га, он несколько десятков лет проработал в ЦИТО и по праву считался одним из лучших хирургов в СССР. И вот он поделился в своё время такой историей.
В 1945-м наши войска во время войны с Японией двигались через Монголию. Ну и полевой госпиталь где он служил начальником отделения и ведущим хирургом тоже (тогда он майором был). И вот идёт совсем обычный день, он обходит с помощниками раненых, решает кому какие процедуры, операции, лекарства, итд. И видит он, к госпиталю подъезжает машина, а её сопровождает чуть ли не взвод монгольских автоматчиков. Выводят какую-то бабу, а вокруг неё два холуя в полковничьих званиях вьются. Вообще-то госпиталь для советских солдат и офицеров, но так как медицина в Монголии тогда была аховая (типа на уровне шаман даст какой-то травки пожевать да тёплого кумыса попить, и так сойдёт) то иногда местные монгольские начальники обращались, да и их семьи тоже.
Он помощнику говорит, пойди мол узнай, что за бабку нам нелёгкая принесла, а я тут с тяжёло-ранеными буду. Через пару минут помощник прибегает, волосы торчком. Товарищ майор, это не просто бабка какая-то, там привезли сестру самого Маршала Чойбалсана. (Для тех кто не знает, Чойбалсан был эдаким эквивалентом Сталина в Монголии. Более детально - в гугль). Дядя говорит помощнику, ты беги к ней, узнавай чего и как, послушай её (типа первый осмотр), а я тут сейчас закончу, переодену чистый халат и прийду. Встреть меня у каптёрки.
Встретились, у помощника глаза по 50 копеек. "Товарищ майор, у неё сердца нет." "Так товарищ лейтенант, не дурите мне голову, я конечно вижу как она полковников гоняет, но вы её совсем не знаете и не ваше дело всякие дурацкие заключения о её характере делать. Она между прочим сестра нашего самого главного здесь союзника в борьбе с врагом." "Да нет, товарищ майор, вы меня не так поняли, я её слушал, ну стетоскопом и у неё реально сердца нет." "Так, ты пил, признавайся немедленно. На гаупвахту захотел." "Обижаете, товарищ майор. Не больше обычного. А её сами прослушайте, сердца реально не слышно." "А может у неё и пульса нет? И ходит вообще мертвец." "Нет, зачем. Пульс как раз есть, а сердца нет"
Дядя знакомится с ней, полковники тут как тут. Чего подать, принести? Ничего не надо, переводите только. Слушает он её стетоскопом, и реально, звука сердца почти нет. Не может быть такого. Начинает прикладывать стестоскоп в другие места и оказывается.... у неё сердце справа. Редчайший случай, но бывает. Он вспоминает что с десяток лет назад ему первокурснику старый преподаватель (ему далеко за 70 лет было) говорил что встречал такое во время покорения Туркестана в 1880-х когда был совсем молодым врачом.
Ладно, а жалуется Чойбалсанова сестра то на что? Живот говорит болит. Слева. Все симптомы и осмотр указывают на банальнейший апендицит в критическом состоянии. Но боль то слева. И вот тут-то загвоздка, если у человека сердце справа, значит ли это что все остальные органы расположены наооборот? В институте подобные казусы не проходят (по крайней мере тогда). А тут ошибку делать нельзя, это же не черти знает кто, а сестра самого Чойбалсана. Он думает думает, и решает - апендицит и слева. Будем срочно оперировать.
И тут возникает сложность, причём в самом так сказать неожиданном месте. Монголы по традиции не моются. Как Чингизхан завещал, что мол кто моется, тот смывает с себя счастье, вот так оно и есть. Ладно запах, но это же операция. Должно быть всё стерильно, или уж по крайней мере не так грязно. А на ней чуть ли не корка от грязи.
Дядя полковникам - помыть её надо, переведите. Они ей говорят, а она как заорёт на них. Слюнями брыжет, руками размахивает, по мордам лупить хочет. В кратце сообщает, что пока она жива, она будет жить по законам степи, и если они её только попробуют помыть, то мыть будут и их мертвые тела перед погреблением. И вообще они что забыли кто она такая и что они вообще никто. Скандал на весь госпиталь. Начальник госпиталя прибежал.
Дядя полковникам да и начальнику госпиталя объясняет, что если её не помыть и ни принести к операционному столу в чистом виде, то опасность занести ей инфекцию 100%. Легче просто дождаться перитонита или как акт милосердия, прикончить её сейчас. Короче, не хочет мыться, то пускай как хочет. Но он и ни его отделение проводить операцию не будет категорически. А полковники пущай решают бабьи проблемы сами. У начальника госпиталя полуинфрактное состояние. Он то знает что дядя-то прав, но одновременно понимает, что если пока они препираются бабка окочурится, то он погоны теряет как минимум.
Но начальник на то и начальник что бы находить компромисы. Он говорит всем ждать. Бежит во весь опор к комбригу и кричит, "мне нужна связь с Маршалом Чойбалсаном срочно." "А с Жуковым или Василевским вам товарищ врач связи не нужно." "Нет с ними не нужно, но Чойбалсан нужен срочно, нам надо его сестру помыть. И повторяется разговор "Вы пили?" "Да нет, не больше обычного" "На гауптвахту хотите?", "Нет, нам просто надо бабу помыть" и объясняет комбригу что и как. И говорит, что бабе уже худо, и пока они тут пререкаются, она вообще скоро кони двинет. Комбриг усекает что и его погоны под вопросом и звонит в штаб армии.
И далее опять "Вы пили? На гауптвахту хотите?" "Нет нам просто бабу помыть надо." В штабе тоже чуют что погоны слетают. Они звонят ещё выше. Снова разговор. И ещё несколько звонков и похожих разговоров и наконец сам Маршал Чойбалсан в курсе. Он звонит комбригу и говорит "полковников сюда. Разрешаю вам сестру мою помыть, а ей от меня передайте приказ что бы заткнулась немедленно. Об исполнении доложить."
Далее всё было прозаично. Чойбалсанову сестру помыли. Сняли корки грязи. Похоже она действительно не мылась чуть ли не с рождения. Прооперировали. Действительно апендицит в запущенном виде, ещё пара дней и конец. И действительно оказался слева. Всё прошло удачно.
Ну а потом кому положено ордена и медали получили. Дядя кстати тоже, хотя в наградном листе совсем другое указано.
Потом, признавался что хоть операция самая что ни на есть тривиальнейшая, то волнение он мог сравнить лишь с тем, когда много лет спустя он оперировал Ландау. Но про то, совсем другая история.

10

Системный администратор Вадик, сдавленно чертыхаясь, карабкался по водосточной трубе на второй этаж. Задача отчасти упрощалась тем, что офис располагался в старинном особняке, чей фасад украшало множество декоративных лепных элементов, за которые при необходимости можно было ухватиться. Вадик искренне надеялся, что такой необходимости все-таки не возникнет, ибо, несмотря на наличие внизу газона с аккуратно подстриженными сорняками, падать было бы высоко и больно. С другой стороны, определенную сложность процессу добавлял еще и тот факт, что размеренная сисадминская работа не располагала к совершенствованию акробатических навыков. Она располагала к философскому миросозерцанию под пиво с чипсами, и сама по себе стимулировала бурный рост исключительно пуза, но никак не мускулатуры плечевого пояса. Однако Вадик с упорством альпиниста-спасателя лез вверх — там, в приветливо распахнутом окне, его уже терпеливо дожидался заветный приз в лице главного бухгалтера фирмы — Валентины Александровны.

Этот рабочий день начался для Вадика не совсем традиционно, то есть, не с просмотра френдленты в «Фейсбуке» под чашечку кофе, а с пронзительного звука, прокатившегося по этажам офисного центра и затихшего гулким эхом где-то в районе переговорной. «Примерно так, наверное, должен звучать заводской гудок», — подумал Вадик, едва не пролив от неожиданности горячий кофе себе на штаны, — «или, как минимум, раненый бизон в брачный период». И хотя раньше он никогда не сталкивался с ранеными бизонами, но интенсивность звука в децибелах, а также его полифоническая насыщенность красноречиво свидетельствовали о том, что бизон, как минимум, крайне недоволен и очень агрессивен. Со вздохом оставив недопитый кофе, Вадик отправился на поиски источника аккустической аномалии.

Короткое расследование привело Вадика к дверям бухгалтерии, расположенной на втором этаже. Двери были сварены из толстых стальных листов и покоились на массивных металлических петлях, которым наверняка позавидовали бы ворота небольшой средневековой крепости, а выходившее во двор окно было забрано сдвижной железной решеткой. Подобные меры предосторожности были отнюдь не лишними, ибо в небольшой каморке, где располагалась бухгалтерия, имелось целых две чрезвычайно значимых для фирмы ценности: огромный старинный сейф, в котором хранилась оборотная наличка, и главный, она же единственный, бухгалтер Валентина Александровна. Валентина Александровна вполне могла посоперничать с сейфом в монументальности, поэтому они оба успешно заполняли собою все полезное пространство помещения — ничего иного в этот скромный приют балансов и авансовых счетов попросту не помещалось.

С Валентиной Александровной у Вадика отношения не сложились как-то с самого начала. Главный бухгалтер высокомерно считала сисадмина чем-то средним между дворовой прислугой и мальчиком на побегушках, отдавая распоряжения «быстро все починить» брезгливым и не терпящим возражений тоном. При этом «что-нибудь» приходилось чинить довольно-таки часто, ибо Валентина Александровна являлась абсолютным рекордсменом города по скоростному запуску присланных по электронной почте вирусов, запихиванию в принтер бумаги со скрепками и выдергиванию каблуками витой пары из висящего на стене свитча. Вадик тоже не оставался в долгу: в ответ на претензии из серии «я опять не могу войти в бухгалтерию» он вежливо советовал Валентине Александровне сесть на диету, а заявку «купить что-нибудь, чтобы я могла нормально работать на компьютере» однажды отклонил с резолюцией «невозможно выполнить в связи с отсутствием в розничной продаже мозгов».

Сегодня Валентина Александровна явилась на работу пораньше, чтобы проверить подготовленные накануне отчеты в фонды, открыла магнитный замок бухгалтерии собственным электронным ключом и по привычке захлопнула за собою тяжелую металлическую дверь. Поскольку главный бухгалтер всегда самоотверженно стояла на страже финансовых интересов фирмы, и принципиально не оплачивала счетов, если принесший их сотрудник не был готов представить развернутое обоснование, зачем оно нужно и почему на этом нельзя сэкономить (а особенно, если этого сотрудника звали Вадик), в качестве системы контроля доступа на предприятии использовалась самые дешевые магнитные замки, которые Вадик только сумел раздобыть и приладить на двери кабинетов. Однако в этот раз природная прижимистость сыграла с Валентиной Александровной дурную шутку: едва ворота бухгалтерской цитадели замкнулись за ее могучей спиной, в компьютерных мозгах дешевого электронного замка произошел какой-то непредвиденный сбой и он полностью заблокировал дверь, отказываясь реагировать и на кнопку открывания, и на прикосновение электронного ключа. Валентина Александровна очутилась в ловушке.

— Что тут произошло? — Озабоченно поинтересовался директор, привлеченный на второй этаж подозрительным и весьма интенсивным шумом.

— Дверь заклинило, — мрачно отозвался Вадик. — И не сломаешь, крепкая, зараза.

— Выпустите! — Изнутри бухгалтерии на толстый металл градом сыпались гулкие удары. — Немедленно выпустите меня отсюда!

— Может, этаж обесточить? — Предложил директор. — Там есть рубильник, в щитке на лестничной клетке.

— Бесполезно, — отмахнулся Вадик, — магнитный замок запитан от аккумулятора, сам по себе он разрядится в лучшем случае через пару дней. А она там за это время помрет от голода. Или от стресса. Эй, послушайте! — Вадик попытался перекричать не на шутку разошедшуюся Валентину Александровну, которая, похоже, впала в настоящую истерику, — там на стене, справа от двери, висит металлический ящик. Откройте его, внутри черная батарея. Снимите с нее любую клемму и замок разблокируется!

— Вот еще! — Донеслось с той стороны. — Я вам не программист! Я в этом ничего не понимаю! Выпустите меня немедленно, слышите?

Вадик с директором тоскливо переглянулись.

— Валентина Александровна, — примирительно прокричал Вадик в дверь, — вы сможете открыть решетку на окне изнутри? Я сейчас влезу к вам по водосточной трубе и отключу батарею сам.

***

— Это все он! — Разгневанно направила дрожащий палец на Вадика растрепанная, раскрасневшаяся, но вызволенная из неволи Валентина Александровна. — Это он не справляется со своими непосредственными обязанностями, в результате чего я оказалась взаперти! Я требую немедленно принять меры административного характера!

Вадик хранил молчание, понуро глядя в пол.

— Послушайте, Валентина Александровна, — устало прервал ее директор, — скажите, когда к вам в последний раз залезал в окно настоящий живой мужчина?

— Не помню… — Растерянно произнесла бухгалтер.

— Ну так вот и пользуйтесь моментом!

11

Перед Вами уникальный, хорошо сохранившийся экспонат - чемоданчик с инструментарием военного полевого хирурга XIX века. По начинке, становится очевидным, что с ранеными не особо церемонились. Главная задача - оставить человека в живых. А какой ценой - вопрос десятый.



12

Отдыхал я недавно с отцом в бассейне. Сидим мы значит на лавочке в фойе и наблюдаем за окружающими, вдруг папа мой, взглянув на местного "технического директора" - техничку :-), усердно трущую полы шваброй, смеяться стал, аж до слез. Я не понял в чем прикол и попросил разъяснить по существу. И тогда он поведал мне одну историю из хороших советских времен, когда врачи только чистый спирт пили :-).

Однажды, когда папка мой был молодым зеленым врачом и работал днем и ночью, чтобы накопить на телевизор, довелось ему дежурить в ночь, после какого-то праздника грандиозного, типа дня победы. В тот день в больницах все было не как в день победы, а как в день поражения. :-) Народ наш по традиции "набрал градус" к 8-9 часам вечера и начал решать проблемы, накопившиеся за год. Кто проблемы с собутыльниками - с помощью ножа, а кто с тещей, с помощью топора. Поэтому в больничном воздухе пахло войной, "скорые", как БМП с поля боя, завалили приемные отделения ранеными и умирающими. Кругом слышались стоны и невнятные ругательства еще не протрезвевших, местами окровавленных пациентов. В общем, все как у классика - "гром пушек, ржанье, топот, стон - и смерь, и ад со всех сторон" :-) Медсестры и врачи бегали от одного страждущего к другому, пытаясь определить, кого следующим надо тащить в операционную. В этот момент, часам к 2-м ночи, когда веселье было в разгаре, а полупьяные изрезаные избитые и изрубленные "пациенты" покрыли собой все коридоры и кушетки, пара санитаров втащила в приемный покой нечто черное от грязи и, не найдя места, они оставили "это" прямо на полу посередине. Папка мой, в бесконечном процессе сортировки вновь прибывших, заметил обыденную картину для советской действительности, которая запала ему в память на долгие годы. Тетя "Шура" (почему-то всех больничных техничек всегда звали "Тетя Шура") заступила на свое дежурство и, мурлыкая любимый хит от Пугачевой, приступила к торжественному омовению поля брани. Она, деловито передвигая стулья и шваркая своим инструментом, постепенно двигалась в сторону "нечто", расчищая полы от крови, пролитых лекарств и еще черт знает какого происхождения жидкостей. Отец мой на секунду остановился и решил посмотреть, как она решит проблему, может помочь кого-нибудь перетащить придется. Но тетя Шура спокойно приближалась к НЛО (неопознаный лежащий объект) и ошарашила моего отца простотой решения проблемы. Вместо того, чтобы перевернуть на бок или оттолкнуть в сторону "нечто", она стала тереть грязной тряпкой прямо по "этому". Когда она невозмутимо прошлась по нему тряпкой, прямо по голове и лицу, открылась дивная картина - черная масса оказалась простым советским человеком, который успешно отметил сей великий праздник. Гражданин находился в состоянии готовальни, или даже штангенциркуля. :-) По-видимому, он лично поучаствовал в бою с неведомым врагом в свинарнике и был весь в каком-то дерьме, но из-под синих фингалов светилась беззубая, но лучезарная улыбка истинно счастливого человека :-). Поскольку его повреждения были незначительны, его никто не тащил в операционную и он мирно спал. Спал, не реагируя на внешние раздражители, и походу немного умылся и даже порозовел после половой тряпки :-) Так он и лежал, пока не проспался - умытый и счастливый, а когда проснулся, его подлатали и, замазав зеленкой, отправили с победой домой. Почему-то именно эта картинка запомнилась на долгие годы моему отцу, и когда он видит техничек за работой, всегда с улыбкой вспоминает этот эпизод. Эх! Если бы простые советские люди снимали бы на камеры правду нашей жизни, ни один буржуин не рискнул бы даже подумать на нас напасть, увидев такое. Так как мы и в мирное время иногда живем по законам военного времени ;-).

Амир Тулегенов

13

Во время первой мировой войны королева (К) одной из воюющей страны посещает
госпиталь с благотворительными целями, разговаривает с ранеными (Р), дает
крестик, шоколадку. К: "Куда ранен?" Р: "В ногу Ваше величество" К: "Кость
цела?" Р: "Цела, Ваше величество" К: "Слава богу". Дале крестик, шоколадка.
Следующий. К: "Куда ранен?" Р: "В руку Ваше величество" К: "Кость цела?" Р:
"Цела, Ваше величество" К: "Слава богу". Дале крестик, шоколадка. Следующий. К:
"Куда ранен?" Р мнется не отвечает. Свита ему шипит: "Отвечай, королева
спрашивает". Р: "В половой орган, Ваше величество". К: "Кость цела?" Весь
госпиталь кричит: "Да здравствует король!"

14

Во время первой мировой войны английская королева посещает госпиталь с
благотворительными целями, разговаривает с ранеными, дает крестик, шоколадку.
Королева:
- Куда ранен?
- В ногу, Ваше величество.
- Кость цела?
- Цела, Ваше величество.
- Слава богу, - следует крестик, шоколадка. Следующий:
- Куда ранен?
- В руку, Ваше величество.
- Кость цела?
- Цела, Ваше величество.
- Слава богу, - далее крестик, шоколадка. Следующий:
- Куда ранен? Раненый мнется, не отвечает. Свита ему шипит:
- Отвечай, королева спрашивает.
- В половой орган, Ваше величество.
- Кость цела? Весь госпиталь кричит:
- Да здравствует король!