Витя до сих пор ест за маму, папу, дедушку, бабушку, потому что физически более развит.
|
потому бабушку → Результатов: 67
1.
О бедном еврее замолвите слово
Историю эту мне рассказала после недавних событий подруга.
Сидели мы, выпивали, смотрели под пивко с воблой новости, она и выдала:
- Как хорошо, что я в эту Израиловку не уехала. Вот бы мне сейчас звездец был!
- А приглашали?
- Приглашали. Не рассказывала?
- Нет.
- Наверное, и к слову не приходилось и история эта сложная, - задумалась подруга.
- Расскажешь?
- Расскажу. Не думаю что евреи с тех пор сильно изменились, судя по поведению – у них взяли власть ортодоксы.
Дальше я ее слова приведу от первого лица, как она мне и говорила.
Пусть подругу зовут Маша. Рассказывать о ней не буду, да и не о том речь. Комментировать ее рассказ тоже не буду. Это – ее впечатления и ее жизнь. Итак…
Дело это было в девяностые годы, в самом конце.
Тогда из нашей страны откровенно вывозили талантливую молодежь. Обещали, что там будет хорошо, что тут будет плохо, мы, воспитанные лопоухими родителями – верили в сладкие обещания. Меня эта участь тоже не избежала.
Правда, в другом варианте.
Медициной я хотела заниматься всегда, но в конце девяностых поступить в мед без денег или блата было практически невозможно. Горжусь собой – я прорвалась на бюджет.
Только вот для меня тогда даже стипендия, в семьдесят, что ли рублей, была серьезными деньгами. И вставать приходилось в пять утра, чтобы бегать через полгорода – на проезд частенько и то не хватало.
Как известно, в каждой приличной русской семье можно найти еврейскую бабушку, тетю-хохлушку, дядю-белоруса и прадеда-татарина. Это еще не полный список.
И вот однажды, подруга с соседнего факультета, сказала мне:
- Машк, а ты бы хотела поехать за границу и учиться там?
- На какие шиши?
- Есть такая программа – репатриация в Израиль. Если у тебя есть еврейские предки, ты можешь туда поехать, выучить язык, получить гражданство…
Плевать мне было на Израиль. Но медицина!
Чтобы стать хирургом, я бы пошла на все. И если там можно, а тут у меня перспективы были крайне невнятные, и мне регулярно намекали, что места только для своих…
Понятно, просто так никто бы не поехал. Поэтому была программа для юных евреистов. Съездить на две недели, посмотреть, куда зовут, и если понравится, тогда… и все это бесплатно. Мы оплачивали какой-то небольшой процент…
Ради такого дела влезли в долги.
Правда, бабушка (не еврейка) сразу сказала, что это дело такое. О еврейских ростовщиках она слышала, а вот с еврейскими меценатами – никак. Так что смотри в оба и ничего не подписывай.
Я и не собиралась.
Поезд, самолет, Израиль.
Первые два дня – угар и восторг. Институты, больницы, оборудование, от которого у меня чуть религиозный экстаз не случился, сейчас-то оно и тут есть, но в девяностые! Кстати, море, которое я увидела в первый раз.
Программа включала поездку по всему Израилю. Тель-Авив, Иерусалим, Хайфа…
Едем. Потом прозвенел первый звоночек.
На третий день индеец Зоркий Глаз заметила, что в автобусе с нами едет девчонка примерно наших лет с оружием. Автомат какой-то.
Английский я знала неплохо, потому и принялась с ней разговаривать. Звали девчонку Руфь, была она из семьи первопроходцев, приехали они сюда давно, вся родня – евреи, вот, она служит. На мой вопрос – тебе заняться нечем? Или ты мечтала служить? Руфь ответила, у них служат все. Потом она учиться будет, но отслужить надо.
Это и мне придется служить? Оказывается, да. Приехал – пожалуйста. И не факт, что медиком, дадут автомат – и бегай. Это мне не понравилось. Если что, хирургу такие развлечения могут дорого обойтись. Повредишь руку, и конец карьере.
Расспрашиваю дальше.
Служат все, а кого куда направляют, ну вот ее – сюда. А так могут и на границу, и куда угодно… и что? Мне придется стрелять в арабов? Которые мне вообще параллельно? А с фига? Вы сами с ними поссорились, сами и разбирайтесь, я не хочу. Я лечить хочу, а не убивать. И точно не рисковать жизнью во славу страны, которая мне пока ничего не дала. Только обещает. А откосить не удастся, она со своей влиятельной родней – тут, а куда зашлют меня? Если я тут вообще никто?
Звоночек второй.
Едем дальше. Стена плача.
Все названия приводить не буду, но вот стена, и я захотела поставить у нее свечку.
Низзя.
Почему? А потому как вы еврейка не по маме, а по фиг знает кому. Второй сорт. Унтерменш среди юберменшей. Так что вам многое нельзя. И ваши дети – да-да! Они тоже будут вторым сортом, потому как мама не породистая.
Все евреи равны, но одни равнее других?
Оруэлла читала только я, потому окружающие пожали плечами и согласились. Да, понимать надо, везде свое… а тут ты – второго сорта. Я поняла.
Третий звонок.
Музей всех погибших в холокосте. Кому интересно – ищите в интернете, я потом нашла. Красивое место, хороший экскурсовод.
Черт меня дергает за язык.
Открываю рот и интересуюсь, нельзя ли посетить памятник русским солдатам. Или тем кто тоже погиб во время ВМВ? Или памятник Сталину без которого Израиль не состоялся бы.
А что?
Евреев тогда погибло пять миллионов. Русских – двадцать шесть. И кого тут геноцидили и холокостили?
Экскурсовод изображает карпа и хлопает жабрами.
Нет таких ага. Евреи сами вылезли из концлагерей, сами всех спасли, короче все сами-сами, и никто им не помогал. Возможно, они даже лично застрелили Гитлера.
- Благодарности от евреев дождаться не получится, сразу видно – благородный народ, - подвела я итог. А музей так ничего, красивый.
Звоночек четвертый.
Иерусалим.
Нам по 18-19 лет, как тут удержаться и не погулять по ночам? Кто сможет остаться спокойным?
Экскурсовод чешет репу, потом берет карту. Дело было еще ДО массового распространения сотовых, может, они были у одного человека из пяти, так что…
Карту в руки и карандаш.
- Не ходите сюда, сюда, сюда…
Лучше вообще никуда не ходите. Спрашиваем.
- Это – чего?
- Вот это арабские кварталы, вас там могут просто побить за внешний вид.
А, ну это понятно. К мусульманам с голыми сиськами ходить невежливо, это мы понимаем. Хотя кретинизм, конечно. Если из точки А в точку Б проще всего пройти по прямой – уж потерпели бы мусульмане? Мы ж не соблазнять идем, а просто домой. На фиг они нам нужны?
Но это половина пирога.
- А вот это?
- Это ортодоксальные кварталы.
- там нас тоже за сиськи побьют?
- Ну… могут выгнать, могут дерьмом кинуть…
- Ы!?
Немая реакция.
Двадцатый век заканчивается, каким дерьмом?
Экскурсовод видит что мы офигели, и на полных серьезных щах объясняет, что у местных ортодоксов, то есть у их бап-с и деток есть такое развлечение. Гадят в пакетик, завязывают, и могут кинуть в мимо проходящего не-ортодокса. Или еще каким мусором.
У нас культурный шок.
Удержаться было выше моих сил.
- они что – вот это складывают, может, еще и в холодильнике держат, и ждут? Или у вас такие производительные ортодоксы? Как видят мимо проходящего, так и начинают процесс?
Экскурсовод видит, что мы ждем ответа, тут все подтянулись, кто был в холле гостиницы, из наших, тема-то всех интересует.
И он вполне серьезно отвечает.
- Ну… да, хранят. Но ведь у вас тоже опасно ходить по улицам у вас эти… бандитские разборки?
Раздается грозный вой:
- ЫЫЫЫЫЫЫ!!!
Одного из парней, москвича, еврея по прадеду, скручивает в дугу. И он с воем выдыхает:
- Я как представлю, как митинская и люберецкая братва вот ЭТИМ кидают в друг друга на стрелке…
Порвало – всех.
Мы выли, рыдали, ползали по полу от смеха, под осуждающим взглядом экскурсовода. А я окончательно убедилась, что евреи – это люди высокой культуры. И такие запасливые. Или производительные?
Не знаю много ли ребят из тех что ездило в ту поездку, репатриировалось, лично я решила, что предки есть – и хорошо, но я туда ни ногой. А выводы про Израиль?
Сделайте сами.
И помните – остерегайтесь ходить по ортодоксальному кварталу без костюма полной химзащиты. Или хотя бы без зонтика.
|
|
2.
Жили-были два совершенно разных человека.
Первый — Игорь.
Он был из тех, кто даже воду пьёт так, будто это «деловая встреча».
У него всегда было:
— зарядка 100%
— планы на жизнь на 10 лет вперёд
— и пакет с пакетами… разложенный по пакетам.
Вторая — Нина.
Она была человеком хаоса и вдохновения.
Она могла выйти за хлебом… и вернуться через два часа с:
— свечкой в виде лягушки
— новым другом по имени «Славик, он вообще нормальный»
— и манго, потому что «вдруг сегодня день манго».
Они не знали друг друга.
Могли бы не узнать никогда.
Но однажды они встретились в маршрутке.
Это была та самая маршрутка, в которой:
печка жарит как в аду
окно открывается только если попросить троих мужчин и одну бабушку
водитель ведёт так, будто участвует в “Форсаже: Пенсионный фонд”
И вот Игорь заходит.
Всё серьёзно.
Ровно.
Чётко.
Он даже держался за поручень так, будто подписывает договор.
А Нина уже сидела.
Сзади.
С наушниками.
И с огромным пакетом, из которого торчал… костюм динозавра.
Игорь заметил.
И сделал вид, что не заметил.
Потому что взрослые люди так делают:
они видят странное — и стараются не дышать.
Маршрутка тронулась.
Водитель резко дал газ.
Нину качнуло.
Пакет с динозавром соскользнул.
И прямо на Игоря упал… хвост.
ХВООООСТ.
Зелёный.
Плюшевый.
С достоинством.
Игорь посмотрел вниз.
Потом вверх.
Потом снова вниз.
Сделал выражение лица, которое обычно бывает у людей, когда они узнают, что по ипотеке ещё 28 лет.
Нина сняла наушник:
— Ой… простите… Это мой… хвост.
Игорь был человеком воспитанным.
Он не мог просто сказать: «что происходит?»
Он сказал максимально деликатно:
— Я так понимаю, у вас… мероприятие?
Нина кивнула очень серьёзно:
— Да.
У меня сегодня важная миссия.
Игорь напрягся.
Он думал:
«Миссия? Динозавр? Маршрутка?»
— Какая миссия? — осторожно спросил он.
Нина наклонилась и прошептала, как будто они шпионы:
— Я еду на детский праздник.
Я должна быть аниматором.
Но у меня проблема.
Игорь, как человек, который обожает решать проблемы, сразу включился:
— Какая?
Нина трагически сказала:
— Я не умею НАДУВАТЬ шарики.
Я пробовала.
У меня голова кружится.
Я начинаю видеть бывших.
Игорь понял: это серьёзно.
Маршрутка подпрыгнула на яме.
И в этот момент водитель так резко затормозил, что весь салон дружно сделал «ОЙ» в унисон, будто хор пенсионеров.
И случилось такое.
Из пакета у Нины вылетела помпа для шариков и ударила по кнопке у динозавра.
А у костюма, оказывается, была функция…
РЕВ.
Громкий, страшный рев динозавра разнёсся по маршрутке.
— РРРРРРРР!!!
Бабушка впереди перекрестилась.
А водитель, не оборачиваясь, спокойно пробормотал:
— Ну наконец-то нормальные пассажиры поехали.
Нина покраснела.
Игорь впервые в жизни улыбнулся.
Прямо по-настоящему.
И сказал:
— Ладно.
Давайте так.
Я надуваю шарики.
Вы… больше не включаете динозавра.
Нина удивилась:
— Вы умеете надувать шарики?!
Игорь кивнул:
— Я однажды три часа держал лицо на семейном ужине, когда мне сказали:
“Игорь, а когда ты уже женишься?”
Нина засмеялась так, что динозавр снова случайно зарычал.
— РРРР!!!
Маршрутка снова сказала «ОЙ».
И водитель добавил:
— А можно вы каждый день будете ездить?
А то обычно у меня только люди с мешком картошки и c обидой на жизнь.
Нина и Игорь вышли на своей остановке.
Игорь помог донести пакет.
Нина дала ему маленький шарик в форме сердца и сказала:
— Это вам.
За спасение праздника.
Игорь посмотрел на шарик.
Потом на Нину.
И тихо произнёс:
— Если честно…
я сегодня впервые за год почувствовал, что живу.
Нина улыбнулась:
— Добро пожаловать.
Теперь вы со мной.
Хаос оформлен официально.
И в этот момент из пакета опять раздалось:
— РРРРР!!!
Игорь вздохнул и сказал:
— Ладно…
но динозавра мы будем воспитывать.
Так они и пошли вместе.
Серьёзный Игорь.
Хаотичная Нина.
И динозавр, который случайно включался в самые неподходящие моменты.
|
|
3.
Самый страшный экзамен по английскому языку застиг меня на автобусной остановке в Англии. Килограмма два потерял, два кило живого веса.
Это был второй месяц моего пребывания, стояла ранне-осенняя солнечная погода, что для Казахстана не диковинка, а для бледных жителей Альбиона повод с несчастным видом вяло передвигать конечностями и еле-еле выполнять социально-общественные функции. Зато в дождь эти бледные подобия человеков расцветают и начинают неподецки шарить и прямо летать. Эволюция вывела нацию жизнерадостных дожделюбов.
Так значит, сижу я на остановке под лучами южнобританского солнышка, щурюсь котярой, накапливая к зиме витамин Д... Как вдруг с соседней лавочки с безупречным Би-Би-Си произношением раздается "Hello". Я поворачиваю свой слегка гудящий после вчерашнего... (что это было? Наверное, просто вечер пятницы, студенты отрывались в пабе) ...гудящий после вчерашнего жбан и...
И вижу маленького голубоглазого ангелочка шести, наверное, лет, в аккуратно отглаженном платьице, всю в кудряшках и локончиках, с красивой лентой в волосах. Я даже малость отодвинулся, дабы не накрыть ребёнка выхлопом. Но она на меня смотрит благосклонно, как смотрела бы, скажем, королева развитой европейской державы на неумытого папуаса, который как раз ради приезда коронованной особы надел нарядные калоши старшего брата и на её глазах красиво пизданулся во весь рост в кучу носорожьего навоза.
"Хэллоу," - лихорадочно согнав в кучу все скудные на тот момент познания английского языка, ответил я, покосившись слегка на мамашу которая трепалась с подругой, сидя к нам спиной, и за всё время ни разу не повернулась.
И это эфемерное существо, далёкое от всех земных проблем, которому невозможно даже помыслить объяснять, что дядя вчера чуточку накушался пива и потом хотел удаль молодецкую показать, и продолжил текилой, а водкой Popov (потому что к тому моменту было всё равно, что пить) уже в конце полирнул... - ну как это всё святому ребёнку говорить, который смотрит на тебя как на нормального ответственного взрослого... - в общем, задаёт она чертовски трудный вопрос, над которым я сам голову ломал не один день:
- Do you speak English?
"Йес, ай ду" так просто, с кондачка, не скажешь, ибо по справедливости говоря, не очень-то я "ду" сегодня, даже по-русски. Я под категорию "человек"-то с трудом нынче подхожу - так, двуногое непрямоходящее. Может как до паба дойду, так включится у меня второе "ду"... Ну вот КАК это всё милому ребёнку говорить?
- Да так, - говорю. - самую малость, - и пот со лба утираю.
Далее, собравшись с мыслями и с силами, я светски отметил хорошую погоду, и поинтересовался как её дела. Аристократично кивнув головой, ангелочек ответила, что дела в общем-то неплохо. Было бы органично, если бы она тем же светским тоном продолжила: "Только в окраинных метрополиях стали забывать старые пути, и начинают немного не платить налоги и чуточку роптать. Нужно, пожалуй, послать туда британский флот и побольше плотников сколачивать виселицы...", но она всего этого, конечно, не сказала. В этот момент презент континьюс, презент симпл и особенно презент пёфект начали играть в голове в чехарду и, гады, хохоча, стали меняться окончаниями и заниматься другими безобразиями. "Жи-ши пиши через И" - издевательски пропели английские времена, показывая факи. Брошенный на произвол, я отважился на конструкцию "куда вы ехать?" Лицо пылало. Никак не выказав удивления моими издевательствами над английским (очевидно, в то утро, мой всклокоченный вид жертвы кораблекрушения и мой runglish гармонично дополняли друг друга), это небесное существо сообщило мне, мастерски владея тоном и тембром, что они с Матерью (лёгкий кивок в сторону погруженной в беседу спины) едут в Саутгемптон навестить бабушку. "Do you know where Southampton is?" - мелодичным, как серебряный колокольчик, голосом спросила она. Чисто английским posh тоном, когда понимаешь, что твой ответ никому вообще-то неинтересен.
Я повторно вытер обильно выступивший на лбу пот. Этот "is" в конце предложения, как маленькая электрическая плётка щелкнула по синапсам и аксонам с нейронами - "чотакое, зачем он, такой is в конце, ась?" - пронеслось гулким эхом по пустым закоулкам черепа. Спине вслед за лицом стало нестерпимо жарко. И я ответил, рефлекторно оттягивая указательным пальцем ворот тишотки, что да, более или менее представляю. Далее, принцесса царственно сообщила мне, что её зовут Ellie.
- Очень приятно! Меня зовут Олег.
- 'xcuse me? Oily Egg? - и глаза большие-большие.
- Russian name, nev'r mind... А ты знаешь, что есть такая книжка про девочку Элли, которую ураган унёс с собакой в волшебную страну?
- No, I do not! - приподняла бровь Элли, которую само предположение, что пусть не её, пусть другую Элли, могло унести ураганом, да ещё и с собакой, привело в негодование.
- Да нет, всё нормально, она нашла трёх верных друзей: пугало, железного человека и льва...
Вежливый кивок ("Далее...")
- ... и они пошли в Изумрудный город, чтобы получить от волшебника...
- Wait a minute, - расширила глаза Элли, - мне кажется, я знаю эту историю. Продолжай.
- ...и они вместе преодолели много трудностей и попали в этот Изумрудный гор...
- Стоп! Вспомнила! Ты мне рассказываешь The Wizard of Oz. Только девочку звали Дороти.
Под пристальным взглядом голубых глаз я начинаю немножко ёрзать и потеть, как будто меня застали за чем-то постыдным. Как например, если бы в классе все нормальные дети нарисовали ёлочку и деда мороза, а я за тот же час - гениталии с матерной подписью и подломил у учительницы ридикюль...
- Ну, вообще, это книга одного американского писателя...
- Погоди, ты сказал "книга"? А я видела фильм. Очень старый фильм. Не как ты или другие люди старый, а как дома и деревья старый.
Мы немного помолчали из уважения к такой старости.
- Как динозавры, - прошептала она наконец, как бы сама себе.
- А у нас её переписал по-русски писатель по фамилии Volkov.
Элли смешно наморщила носик.
- Он что, украл (на слове "украл" её голос дрогнул и понизился до уровня почти шепота, как бывает, когда вынужденно говорят неприличное слово) чужую книжку?
- Ну, не совсем украл, он в предисловии честно написал, что в детстве читал книгу Фрэнка Баума...
- Honey, here comes our bus! - раздался голос. - Say bye to this gent'man and ge' ready...
- Goodbye, mister Oily, - вежливо сказала Элли, поднимаясь.
- Прощайте, Your Royal Highness...
В общем, они уехали в Саутгемптон, а я еще долго сидел на лавочке. По зрелым размышлениям, пришёл к выводу, что надо перестать валять дурака по пабам и начать серьёзно учить английский. А то при разговоре с маленькими принцессами придётся потеть и покрывать себя позором. Вот прямо сейчас, пойду-ка я не в паб, а в библиотеку... Хахаха, очень смешно, сегодня, конечно, в паб. А завтра точно начну!
И да, меня в первый и последний раз на территории Соединенного Королевства назвали джентльменом.
|
|
4.
С Днём физкультурника, друзья! Праздник, правда, был в субботу, но хороший праздник можно долго праздновать, потому поздравляю всех причастных и деепричастных! Я-то именно причастный. Потому что у меня и папа, и мама, — по образованию преподаватели физкультуры!
Наследственность, между прочим, сказывается: у меня нередко возникает желание начать день с физзарядки! Желание не настолько сильное, чтобы его реализовать, но оно есть!
Своё поступление в институт физкультуры мой папа объяснял тем, что там было общежитие. Ещё было в бауманке, но там надо было сдавать математику.
Зато мой отец участвовал в парадах физкультурников на Красной площади. Судя по фото, это было невероятно красиво: стройные колонны грациозных девушек и мощных загорелых парней!
Загар спортсменам создавали кварцевыми лампами, в Европе о соляриях тогда никто не слышал, Европа вечно живёт нашими идеями.
Но я вообще о другом, о том, как я ещё до своего рождения лишился возможности стать наполовину украинцем.
Дело в том, что мой отец, как один из лучших выпускников, получил очень крутое распределение: на кафедру физкультуры киевского вуза. Но когда он прибыл к месту назначения, оказалось, что вакансия давно занята, засланца из Москвы никто не ждёт. Ошибочка вышла.
Пока он вернулся за новым распределением, всё лакомое разобрали. Тем не менее, он получил направление в столичный город.
Только уже не в столицу социалистической Украины, а в столицу Коми АССР, Сыктывкар, в местное педучилище.
Когда мою бабушку, а его маму спрашивали, куда отправился работать сын, она отвечала, что название странное, похоже на стрептоцид.
Про жизнь в Стрептоциде папа рассказывал мало, но интересно. На сцене местного дома культуры выступали всесоюзные звёзды, на улицах было много людей с плохими зубами (в лагерном питании витамины стояли не на первом месте).
Забавная история про первомайскую демонстрацию: по традиции, в этот день на главную улицу столицы выходили колонны предприятий и организаций во главе с руководителями. В педучилище с этим обозначилась проблема: на момент праздника директор уже неделю был в запое. А заместитель директора уже две недели. В итоге колонну возглавили два преподавателя физкультуры. Руководство республики, стоявшее на трибуне, сделало вид, что так и надо.
Но я вообще о другом! Дело в том, что, когда мой отец прибыл в Сыктывкар, оказалось, что и тут вакансия отсутствует: преподавателем уже работала молодая девушка, выпускница этого же педучилища.
Однако в данном случае вопрос решился просто: при наличии кандидата с высшим образованием (московским!!) девушку со средним специальным тут же уволили.
Как поётся в песне Сергея Крылова: «Так узнала мама моего отца».
Так что, физкульт-ура, товарищи! Все на зарядку! Заряжаемся, кто чем может…
|
|
5.
История не моя.
"У меня дед был ведущим хирургом, работал по 16-18 часов, дома его редко видели.
Когда пациентов теряли, он приходил, садился в кресло напротив стены и смотрел в одну точку в полной тишине.
Тяжело ему было, бабушка рассказывала что поначалу приходил молодой парень и плакал навзрыд, потом стал просто молча сидеть.
Когда говорят, что врачи привыкают к потерям, то я понимаю, что возможно и привыкают, но не все.
Деда своего помню, придет, обнимет всех, сядет в кресло и сидит один, только нам детям можно было его тревожить, просто потому что мы маленькие были, не понимали, нас не ругали, что мы к нему подходим и он всегда с теплотой говорил «устал я, внучка, давай поиграем позже».
Сидел, а потом спустя какое-то время звал бабушку и просил принести ему кружку кофе, мы все знали, если дед пьет кофе, значит кого-то сегодня не стало."
|
|
6.
Ученик и Мастер
(красивая китайская легенда)
Как-то Ученик пришёл к Мастеру и спросил:
- Я три года повторяю за тобой всё, что делаешь ты, Мастер. Когда ты сидишь, сижу и я. Когда встаёшь ты, встаю и я. Когда ты выходишь на улицу, я тоже выхожу. Я научился видеть зелёный осколок в зелёной траве и белый снег на белом дереве. Моё лицо уже не боится ни жары, ни холода, а сердце бьётся медленно и спокойно. Я пью чай и вдыхаю аромат деревьев и кустов. Если я вижу повозку, я знаю, куда она едет. Если я не вижу повозку, я всё равно знаю, куда она едет. Может, я уже стал Мастером?
Мастер молчал.
- Я умею спать сидя и сидеть во сне. Я думаю о вечном и презираю настоящее. Я редко опорожняю свой мочевой пузырь, потому что знаю - если это делать часто, случится нехорошее. Я выучил язык бродячих собак и кошек. С пятнадцати шагов я могу попасть камушком в бутылочное горлышко. Может, я всё-таки стал Мастером?
Но Мастер опять ничего не ответил Ученику.
- Ты спишь, Мастер? – спросил тогда Ученик.
И Мастер поднял на него свои глаза.
- Я никогда не сплю, юноша. Поэтому я Мастер, а ты станешь им, только если лист, слетевший с дерева, превратится в трёхкрылую птицу. – сказал он: - Ты никогда не будешь сидеть на моём месте. Твой удел находиться там, откуда ты пришёл ко мне. Да, твоя будка холодна зимой и горяча летом, а здесь всегда тепло и сухо. Но ты слишком мягок и спокоен, что бы стать Мастером. А когда ты мягок и спокоен, ты незащищён. Ты любишь тех, кого видишь, и видишь тех, кого любишь. Разве этому ты учился у меня три года?
- Нет, не этому… - грустно ответил Ученик: - Я учился у тебя быть твёрдым, как кость и подозрительным, как волк. Я учился следить за теплом почек и холодом головы...
- А что ты делаешь вместо этого? – громко спросил Мастер: - Может, ты ответил на все вопросы в Книге Загадок?
- Нет. – сказал Ученик: - Я ответил меньше, чем на четверть вопросов…
- Посмотри на мою Книгу. – Мастер указал Ученику на лежащий перед ним манускрипт: - Тут только один вопрос без ответа, на шестьдесят восьмой странице, четыре буквы по горизонтали – «сухой туман», вторая буква «г». Но следующий выпуск сканвордов выйдет через неделю, и за это время я найду ответ. Поэтому я работаю охранником в магазине «Ивановский текстиль», а ты сидишь при шлагбауме на въезде в бизнес-центр и подсматриваешь за мной. Поэтому моя зарплата двадцать тысяч, а твоя – шестнадцать. Поэтому ты работаешь сутки через двое, а я каждый день. Это магазин «Ивановский текстиль», сынок! Что ты будешь делать здесь двенадцать часов каждый день?
- Я буду сидеть в телефоне… - прошептал Ученик.
- В телефоне! – захохотал Мастер: - А если Шакро Молодой выйдет из тюрьмы и захочет совершить налёт? Или чеченцы? Или японские отморозки? Это «Ивановский текстиль», это лакомый кусок! У меня один глаз в сканворде, а второй всегда смотрит на улицу! Сегодня мужчина перепутал нашу дверь и дверь химчистки! И я отметил это в журнале происшествий и два раза докладывал начальству! Полдня мы обсуждали этот случай с продавщицей Томой! Начальство приехало и вынесло мне благодарность! А ты бы так и сидел в своём телефоне… Ступай прочь, юноша. Работа охранника без лицензии похожа на бушующее море, а ты смотришь на это море с берега… Уходи в свою будку, я и так многое рассказал тебе.
И юноша ушёл, и путь его был извилист. Опавшие листья превращались в прах под его ногами. Он не вернулся в свою будку при шлагбауме бизнес-центра. Он дошёл до ближайшего универсама и устроился охранником туда. Двадцать тысяч, бесплатная еда, униформа, вахта неделя через неделю с проживанием прямо там, в универсаме. И через пять дней он поймал свою первую бабушку с украденным шампунем.
А через два месяца он стал Мастером. Он покинул универсам, прошёл мимо магазина «Ивановский текстиль» и опавшие листья трёхкрылыми птицами взлетали из-под его ног. Он устроился охранником в районную поликлинику. У него появились свои стул, стол, кушетка и чайник. Он ненавидел вечно больных стариков и разгадывал сборники сканвордов за три минуты. А «сухой туман» из четырёх букв по горизонтали, вторая буква «г», он отгадал ещё в универсаме…
Однажды, через много-много лет, когда он сдавал смену, мимо их поста охраны прошёл кто-то без бахил.
- Кто это прошёл так тихо и незаметно? – спросил он у молодого сменщика.
- Это твоя жизнь. – ответил сменщик.
Он вскочил и догнал её.
- Без бахил проходить нельзя. – сказал он своей жизни.
И это были его последние слова. Сухой туман из четырёх букв накрыл его и стёр все следы пребывания на земле.
Илья Криштул
|
|
7.
Это правдивая история. Как там в Фарго? Из уважения к погибшим... В общем, без имен. И в отличии от большинства здесь публикуемого, моя история пока не завершена и, возможно, такой и останется.
Короче, из двух так сказать симметричных мест в доме пропали деньги. Не все и не последние, по одинаковой сумме разными крупными купюрами. Всего как на ооочень приличный отдых на неделю в Средиземноморье вдвоем. За наличность и долговременные вложения у нас отвечает муж, за текущие счета и платежи я. У него порядок - списочки - где, сколько, когда.
Ну, так вот получается, что вроде как никто не мог взять, кроме моей подруги, с которой вместе выросли и теперь уже старимся. Она приехала в наш город по скорбным делам, они затянулись, мы уехали в отпуск, она осталась. Муж мой тоже знает ее уже десятки лет, но по причине жену, машину и ключ от квартиры никому доволен не был. Она не сказала, что перебудет у кого то другого, и я, конечно, не выставила ее, и вообще, пока еще дома были, старались поддерживать и помогать. Она человек очень коммуникабельный, умеет общаться с людьми так, что они сами предложат сделать, что нужно. И знаю, что в разных городах и даже странах нас, престарелых "дэушек", считающих ее своей ЛУЧШЕЙ подругой, не одна и не две...Я все эти мансы и манипуляции знаю конечно, но прощаем же мы своим друзьям слабости! Зато она мастер вовремя сказать что то теплое или трогательное, вспомнить к месту смешную или грустную историю, спросить о важном. То, что она может в непогоду одеть чужую обувь без спроса и послать фотку - смотри, я в твоих ботиночках - ну что я, типа для лучшей подруги "шузы" пожалею?! Но рыскающей по дому в поисках денег я ее представить не могла...
Подруга уехала, мы вернулись, муж полез положить непотраченное на место, пересчитал для порядка, а там не хватает, он во второе место - тоже. Не верилось. Считали и проверяли несколько раз, но нет. И вариантов вроде всего два - либо муж с катушек слетел, либо... Мы мечтали вспомнить, что деньги эти профукали или уже отдали, а он не записал. Но увы, нет, да и по логике тогда было бы меньше только в одной кучке. Меня это совершенно выбило из колеи. Я рыдала и не могла остановиться! Ну не воруют у тех, кто тебе помогает! Да, у нее как раз были траты, и тянула и не хотела снимать со счетов, но общие финансовые возможности и перспективы лучше, чем у меня... В голове все время шло по кругу - да как, да не может быть. С тех пор, как дети подросли и стали оставаться одни, здесь чего только не бывало - и вечеринки, и ночевки, полобщаги дочка из университета приволакивала - город посмотреть и потусоваться. Ничего не пропадало, овсы топтали, кое-что разбили, кое-что сломали. Бабушку не пускали с проверкой, но... Правда, таких сумм раньше дома и не бывало, сейчас по обстоятельствам. Успокоиться я не могла никак. Неужели она? А если нет? Полная вероятность 101% или когда видел своими глазами в трезвом виде при дневном свете. А то как в фильмах теперь любят делать - "А за минуту до этого", и злодей совсем не тот. На второй день разрыва такого я подумала, что сама не уймусь, надо с кем-то поговорить. Со знакомым никем нельзя, сразу ясно будет, о ком речь, нельзя пятнать человека. Три варианта было, к которым раньше я как то не прибегала, один из них психолог. Наметила там одного, и пошла погулять по парку, попытаться отвлечься. А когда вернулась, сказала мужу: Извини меня, я виновата. Искренне, не только потому, что моя подруга и я оставила, но и потому, что значит, что-то у нее ко мне было, обида или претензия. За много лет и охлаждения были, и непонимание иногда. И успокоилась сразу, рыдать перестала. Хочу, чтобы все было как раньше, и еще столько же бы за это отдала. Но не знаю, смогу ли. Эти вот игры "Я знаю,что ты знаешь, что я знаю" совсем не мое. А муж сказал, все равно в дом не пустит.
|
|
8.
В суде в маленьком южноамериканском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля - старенькую бабушку. Он начинает допрос: - Миссис Джонс, вы меня знаете? - Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы - всего лишь мелкий бюрократ. Прокурор был шокирован. Не зная, что делать дальше, он указал в другой конец комнаты и спросил: - Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката? - Ну конечно я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора - одна из худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них - ваша жена. Да, я знаю его. Адвокат стоял, ни жив, ни мертв. Судья попросил обоих юристов подойти к нему и очень тихим голосом сказал: - Если кто-нибудь из вас, идиотов, спросит ее знает ли она меня, я отправлю вас обоих на электрический стул
|
|
9.
Нaша семья выжила только благодаря бабушке Шарлоте – папиной мaме...
Она была немкой по происхождению, и потому прививала нам желeзную дисциплину. В первую, самую страшную зиму 1941–1942 годов ленинградцам выдавалось по 125 граммов хлеба – этот мaленький кусочек надо было растянуть на весь день. Некоторые сразу съeдали суточную норму и вскоре умирали от голода, потому что есть больше было нечего.
Поэтому бабушка весь контроль над нашим питанием взяла в свои руки. Она получала по карточкам хлеб на всю семью, складывала его в шкаф с массивной дверцей, запирала на ключ и строго по часам выдавала по крошечному кусочку.
У меня до сих пор часто стоит перед глазами картинка: я, маленькая, сижу перед шкафом и умоляю стрелку часов двигаться быстрее –настолько хотелось кушать… Вот так бабушкина педантичность спасла нас.
Понимаете, многие были не готовы к тому, с чем пришлось встретиться.
Помню, когда осенью 1941 года к нам зашла соседка и попросила в долг ложечку манки для своего больного ребёнка, бабушка без всяких одолжений отсыпала ей небольшую горсточку. Потому что никто даже не представлял, что ждёт нас впереди. Все были уверены, что блокада – это ненадолго и что Красная армия скоро прорвёт окружение.
Да, многие погибли от обморожения. Потому у нас в квартире постоянно горела буржуйка. А угли из неё мы бросали в самовар, чтобы всегда наготове был кипяток – чай мы пили беспрерывно. Правда, делали его из корицы, потому что настоящего чая достать уже было невозможно. Ещё бабушка нам выдавала то несколько гвоздичек, то щепотку лимонной кислоты, то ложечку соды, которую нужно было растворить в кипятке и так получалось «ситро» – такое вот блокадное лакомство.
Другим роскошным блюдом был студень из столярного клея, в который мы добавляли горчицу…
Ещё настоящим праздником становилась возможность помыться. Воды не было, поэтому мы разгребали снег – верхний, грязный, слой отбрасывали подальше, а нижний собирали в вёдра и несли домой. Там он оттаивал, бабушка его кипятила и мыла нас. Делала она это довольно регулярно, поскольку во время голода особенно опасно себя запустить. Это первый шаг к отчаянию и гибели.
Во вторую зиму с продуктами действительно стало легче, потому что наконец наладили их доставку в город с «Большой земли». Но лично мне было тяжелее, потому что любимой бабушки уже не было рядом. Её, как потомственную немку, выслали из Ленинграда куда-то в Сибирь или в Казахстан. В эшелоне она умерла... Ей было всего лишь 68 лет. Я говорю «всего лишь», поскольку сейчас я значительно старше её.
Меня тоже могли выслать из города, но родители к тому времени смогли записать меня как русскую и потому я осталась.
…На сборный пункт бабушку ходила провожать моя мама. Там перед посадкой в эшелон на платформе стояли огромные котлы, в которых варили макароны. Бабушка отломала кусок от своей пайки и передала нам. В тот же день мы сварили из них суп. Это последнее, что я помню о бабушке. Вскоре после этого я заболела. И мама, боясь оставить меня в квартире одну, несколько дней не выходила на работу на свой гильзовый завод, за что была уволена и осталась без продуктовых карточек.
– Мы бы действительно умерли с голоду, но случилось чудо. Когда-то очень давно мама выкормила чужого мальчика – у его мамы не было молока. Во время блокады этот человек работал в горздраве, как-то нашёл маму и помог ей устроиться бухгалтером в ясли. Заодно туда определили и меня, хотя мне тогда уже было почти восемь лет. Когда приходила проверка, меня прятали в лазарет и закутывали в одеяло. Я, конечно, говорю внукам, но им трудно это понять, как и любому человеку, не убедившемуся лично, какая это трагедия - война....
Прошло столько лет, но эхо блокады продолжает звучать во мне. Например, я не могу видеть, если в тарелке что-то осталось недоеденное. Говорю внуку: «Положи себе столько, сколько сможешь съесть, лучше потом ещё добавочку возьмёшь». Он сердится – дескать, вечно бабушка лезет со своими причудами. Просто он, как нормальный человек мирного времени, не может представить, что эта крошечка хлеба может вдруг стать спасением от смерти.
Алиса Фрейндлих
|
|
10.
О наших с внучкой талантах
- Дед! А ты котиков помирил?
В тот день приехал к ним незапланированно - среди недели.
Алиса была в школе на подготовительных к первому классу занятиях.
Пошли с бабушкой за ней.
Учительница вывела в вестибюль класс. Алиса подбежала к бабушке, что-то начала щебетать-рассказывать - меня не замечает... Дергаю сбоку её за рукав... Переводит на меня взгляд, сначала недоуменный, потом вспыхивает радостью, кидается мне на шею: "Дед! Я тебя люблю!" (Растаял, конечно...)
Дед приехал, - значит будет интересный вечер. С куклами, общением, обсуждениями всего всякого-разного... И куклы всегда деду радуются.
Прошлый раз ей рассказывал, что племянник привез на две недели отпуска своего котика Фокса. А мой Кузьма встретил пришельца воинственно, орал на него, начал драть и загнал под ванну.
Пришлось их разделить.
Фокса поселил в своей комнате.
Поставил там лоток, плошки для еды и питья. Фокса оттуда не выпускал, и Кузьму не пускал к нему.
Фокс ручной. Ласкался, принимал поглаживания и почесывания скул.
А Кузе дополнительный стресс, что у него отобрали часть территории, и что я там ночую с пришельцем.
И Алисе всё это было интересно.
Теперь ей ответил, что котики подружились, играют, вместе меня встречают с работы... И без ложной скромности добавил, что мне это удалось, потому что я хороший зоопсихолог.
- Дед! А что такое "зоопсихолог"?
- Это человек, который разбирается в психологии животных. Я этому специально не учился, - такой талант у меня от природы.
- Дедушка! А у меня тоже есть талант - воспитательница сказала. У меня талант разговаривать с игрушками!
- Конечно, - этот талант у тебя есть! А откуда?
- Не знаю...
- Да потому что у твоего деда все игрушки разговаривают. И не только игрушки! Даже лапшички и картофелинки в супе: "Ой! Я тут плаваю-плаваю, а Алиса никак меня ложкой не вылавливает... Я сейчас буду плакать...".
- Дед! Это же ты специально так говорил, когда я была маленькая, и суп плохо ела...
- Вовсе не специально! Это они сами говорили. Я только озвучивал. Главное - талант передался!
***
UPD
Если создастся впечатление, что ребенка развиваю только я - это неверно!
Она любит бабушку с дедушкой с другой стороны, общается с ними радостно, и скучает по ним, как и по мне.
Родители очень ответственные у неё, внимательные и заботливые.
Каждый делится с девочкой именно своей личностью.
Мы все разные, и она развивается разносторонне. И с удовольствием нахожу в её личности или поступках что-то от родителей или от тех бабушки с дедушкой.
(На снимке - Кузьма слева.)
|
|
11.
ПОСЛЕ НОВОГО ГОДА
— Лен, ты куда? – удивленно спросил муж, видя, что жена собирается спать.
— В кроватку, а что? – устало ответила она.
— А посуду мыть? – возмутился Максим.
Все гости уже разошлись. Праздник был веселым и шумным. Дома осталась только его мама, но она уже тоже ушла спать. Лена же сложила остатки еды по контейнерам, сгрузила посуду в раковину и решила, что этого достаточно. Максим был с ней не согласен.
— Завтра помою! Или помой сам, если хочешь!
— Лен, у нас вообще-то моя мама гостит. Я даже боюсь представить ее лицо, если она завтра утром все это увидит!
— Ой, Максим, подумаешь! Посуда – это не главное. Важнее, что праздник удался. Так хорошо посидели. И даже танцевали! Спать уже хочется. Пожалуйста, не выноси мне мозги. Я завтра вымою посуду, у меня сегодня уже сил нет.
— Перетрудилась бедная?
— Представь себе! Пока ты где-то прохлаждался, я умудрилась убрать всю квартиру, наготовить еды на целую роту, еще и елку нарядила. Спасибо, хоть дочка помогала. Ты вообще-то обещал домой пораньше прийти и тоже что-нибудь сделать.
— Я не успел. Машина сломалась. Я же объяснил!
— Вот, и я тебе сейчас объясняю, я хочу спать! Не нравится посуда в раковине? Где мочалка и моющее ты в курсе. Дерзай! Я спать!
Лена не стала дальше спорить с мужем. Она просто пошла спать. Устала до чертиков. Хотелось побыстрее добраться до подушки и закрыть глаза.
Макс еще немного посидел в интернете, посуду мыть так и не пошел. Тоже подустал немного. Правда, спать укладывался жутко недовольный. Он и правда переживал, что завтра придется выслушивать от матери, что его жена неправильная, но возиться на кухне все равно не хотел.
Проснулись первого января все поздненько, ведь и спать легли около четырех. Татьяна Сергеевна так наплясалась вчера, что проспала дольше всех.
Первой из взрослых проснулась Лена, но вместо того, чтобы хвататься за тряпку, она заварила себе кофе и решила почитать какой-то рассказ в интернете.
Она всегда так начинала свое утро и не собиралась отказывать себе в этом удовольствии. Тем более в первый день в этом году. Максим проснулся от аромата кофе, витающего на кухне.
— Доброе утро! – сказал он, хмуро глядя на посуду в раковине. – Ты до сих пор не помыла?
— Как и ты! Доброе утро, солнце! Давай оно и дальше будет добрым. Если хочешь кофе, налей себе, я на двоих сварила. В турке на плите.
Он налил себе кофе в кружку и сел за стол. Вспомнив, что вчера так и не попробовал торт, решил отрезать себе кусочек.
— Ты будешь? – предложил он жене.
— Не, на завтрак быстрые углеводы – это зло. Да и вчера столько съела. Два дня теперь буду сухариться. А тебе приятного аппетита, мой стройный кипарис! – ехидно добавила она, намекая на небольшой животик, который выпирал из-под футболки мужа.
— Ха-ха, я потом все в спортзале оставлю!
— Ну да, ну да! Ладно, ешь, если хочется. Это твое дело!
Максим выпил свой кофе, заедая тортиком, его настроение явно улучшилось.
— А Света уже встала? - спросил он про дочку.
— Она вставала, поела свои хлопья с молоком и спать обратно легла, наверное. Я ее не видела, но слышала.
В кухню почти бесшумно вошла свекровь. Макс напрягся, предвкушая скандал, но мать его удивила.
— О боже, как я мечтала хотя бы раз в жизни увидеть такую картину! – с улыбкой сказала Татьяна Сергеевна.
— В смысле? – не понял сын.
— Если бы ты знал, как это ужасно перемывать посуду перед сном после Нового года или другого праздника. Это же сплошная мука! Как же я рада, что ты не такой, как твой отец!
— Что ты имеешь в виду? Я думал, тебя это взбесит!
— Глупости! Меня скорее в этом плане бесил твой отец. Он всегда настаивал, чтобы посуду мыли с вечера. Точнее, чтобы именно я мыла. Мы несколько раз серьезно поругались из-за этого. Мне пришлось уступить, поэтому и мыла ее перед сном, тихо ненавидя его! Я вообще часто ему уступала в бытовых вопросах…
Отец Максима умер пять лет назад от сердечного приступа. Мать уже отошла от этих событий, но сейчас она говорила странные вещи. Сын думал, что она всегда сама была инициатором чистоты в доме, но по ее словам можно было догадаться, что это не так.
— Мам, ты серьезно?
— Конечно! У твоего отца прямо бздык был на чистоте. Как же меня это бесило, но у него было так много хороших качеств, что пришлось с этим смириться. Хотя иногда так раздражало, что приходилось содержать дом чуть ли не в хирургической чистоте. Знаешь, мне иногда кажется, что он потому и умер так рано. Я о том, что предавал излишне большое значение пустым вещам. К примеру, таким, как не вымытая посуда после праздника.
— Ну, тут уже мне кажется, ты перегибаешь, мам!
Лена не вмешивалась в их разговор. Она так зачиталась, что почти не слышала его.
— Нет, сынок, я так считаю. Знаешь, мой Гена ведь правда очень часто переживал из-за того, что было малозначимо. Жалко. Я пыталась ему это объяснять, но его так воспитали. Ты же помнишь свою бабушку? Вот она была помешана на чистоте и третировала детей, чтобы они были идеальным. Возможно, он потому и стал таким. Мне так кажется! – сказала она, подумала она, а потом обратилась к невестке. – А ты, Лена, молодец! Не поддаешься на провокации!
— Что? – удивилась она, оторвал глаза от телефона, когда услышала свое имя.
— Молодец, говорю, что посуду на утро оставила! Я всегда мечтала так поступать. И ты, Максим, молодец, что не выносишь жене мозг по пустякам!
— Ага, не выносит! – лишь улыбнулась Лена, вспоминая их вчерашний разговор, но попрекать его при свекрови не хотела.
— Я вот вообще так думаю! – с улыбкой сказала Татьяна Сергеевна, заваривая себе чай. – Жена старается, все готовит на праздник, а муж разве что с уборкой помогает. И то не всегда, поэтому справедливости ради, нужно оставлять ему самое-самое!
— Что оставлять? – удивился Максим, догадываясь, что мама имеет в виду!
— Самое противное! – хмыкнула мать и кивнула в сторону раковины. – Так, Леночка, пойдем-ка мы с тобой телевизор посмотрим, а заодно фотки вчерашние поглядим. Много наснимали. А Максик уже все равно кофе допил, пусть сам посуду моет!
— О, я поддерживаю! Максим, у тебя такая чуткая и справедливая мама! Я в восторге! – с обезоруживающей улыбкой сказала Лена и встала со стула, прихватив с собой свой уже остывший кофе.
Они вместе вышли из кухни, оставив Максима одного. Он печально посмотрел на полную раковину посуды и скривился. Этого еще не хватало!
— И зачем я вообще начал этот разговор! – ругал он себя, включая воду.
Были бы они вдвоем с женой, он бы еще придумал, как отмазаться, но против матери не попрешь. Так и появилась в их еще молодой семье одна традиция, которая очень нравилась жене, но совсем не нравилась мужу.
Ну, а что? Жизнь не всегда справедлива!
Автор: Юля С
|
|
12.
Лет 50 назад где-то прочитал сказку "Новая Золушка":
У дровосека умерла жена и он родился на другой женщине, имевшей свою дочку. Злая мачеха читала Шарля Перро и его "Золушку", потому она сразу начала заставлять свою дочь учиться, прибирать по дому, работать в саду и выполнять все самые разные работы, особенно прислуживать Золушке, которую мачеха страшно баловала, не позволяла ничего делать, ни учиться, ни работы по дому. Золушка все дни напролёт только лежала на пуховых перинах и ела самые вкусные блюда, приготовленные дочкой мачехи.
Конец сказки: дочка мачехи - красавица и мастерица, окончила школу, университет, нашла прекрасную любимую работу, вышла замуж и родила много счастливых детей, а красавица Золушка обрюзгла и осталась неграмотной и ничего не умеющей старой девой...
В общем, 45 лет назад я рассказал эту сказку своей молодой жене... Мачехи не потребовалось.
Наши дети ывросли трудолюбивыми, кончили магистратуры, нашли хорошую работу, поженились/вышли замуж и радуют бабушку/дедушку великолепными внуками.
Чую, шо злые "мачехи" не такие-уж и злые, если делают хорошее дело...
|
|
13.
Снова приходится, как говорят в кругах, к которым я не близок(С), идти "паровозом".
Забойное повествование Vovanavsegda о поколении next само по себе было достойным.
Но меня внезапно дёрнул коммент к этой истории от коллеги Nik Ita: "И всё же. Лес не раз тушить приходилось".
Вам-то хорошо, небось,было! Бородатые ругливые мужики,с тракторами, лопатами,мощными насосами враз управлялись с рукотворной стихией.Ну,сугубо символической платой за содеянное, возможно, было и битьё жоп виновных.
И не станем лишний раз поминать банальную истину.Дескать,мужчины - случайно выжившие мальчики и пр.
Я, повторюсь, хуторской. Собственно, хутор этот не в такой уж и дыре находился. В северной части южной области. С одной стороны, железная дорога - хоть в Мурманск езжай; с другой - шоссе республиканского значения. Между ними - от силы километра полтора, на этом отрезке само селение.
Вот только огород здесь был, по моим тогдашним понятиям, необъятный.Потому как вкалывать на нём приходилось до одури. И на самом краю у ограды - практически стёртый от времени окоп времён ВОВ. Вот там-то я, чуть ковырнув,обнаружил самые настоящие винтовочные патроны! Тронутые ржавчиной, но вполне себе пригодные для мальчишеских пакостей...
Дело было весной, трава ещё не подсохла.Тем не менее, я обложил ею патроны на дне окопа и поджёг.
Отлично! Сам, конечно, быстренько свалил. И уже издали с радостным волнением прислушивался к бойкой перестрелке.
Поскольку на этот раз всё сошло мне с рук, ещё не раз наведывался с теми же неприглядными целями. Один раз, копая, вытаскивал патрон, он как-то не шёл...Поднатужившись, выдрал из земли... гранату РГ-42! "Патрон" оказался запалом. Уже потом, спустя годы, догадался, что в окопе том ребятам пришлось несладко. Снаряжённой гранатой её хозяин не успел воспользоваться. Оттого и патроны в том окопе остались россыпью...
Солнце припекало,дело шло к лету. Накопав боеприпасов, привычно обложил их травой, подпалил. И уже издали увидел, что дело плохо. Никакой стрельбы. А огонь весело бежит по СУХОЙ траве аккурат к железной дороге!
Бежать тушить? Как нынче говорят - стрёмно. Бахнет - и в лоб!
ЧП заметила бабушка. Была она не из тех дам, которые квохчут по всякой мелочи. Рассказывали, что в войну, когда наши нажимали с перешейка, немцы разместили в саду орудия. Герр официр решил срубить сливу для маскировки. Бабушка на него и попёрла(слива же роскошная, а каких сил стоило вынянчить её в том климате!).Дело дошло до того, что герр потянулся к кобуре...Усилиями дочерей бабушку затащили в погреб и вовремя, ибо сверху пошла серьёзная артдуэль.
Короче, бабушка принеслась с призывом:"Туши, сукин сын!" Ага, туши, как же! Я сразу вспомнил, как хуторские гасили пламя прямо у железки. Пожарный поезд с узловой станции запаздывал, мужики со свирепым отчаянием молотили огонь лопатами,ещё какой-то маломощной хренью, а огонь всё пёр и пёр.
Он и сейчас пёр по траве и по полыни, которая в тех местах называется дюшан и ею часто топили печки.Горит классно и долго держит тепло. Молчание патронов тоже не радовало, о чём я и уведомил бабушку.
Бабуля изменилась в лице, но времени на расширенную расправу не было. Хлестанув меня чем-то пару раз,чего я практически не почувствовал, она кинулась в бой. В ход пошли лопаты, ещё какой-то садово-огородный инвентарь. Естественно, и моё место стало в рядах атакующих.
До железки огонь не дошёл.
____________________
И какой же вывод из произошедшего я сделал?
ПАТРОНЫ В ЭТИХ СЛУЧАЯХ НЕОБХОДИМО ЗАГОНЯТЬ ПУЛЯМИ В ЗЕМЛЮ!
Однако больше подобного никогда не делал.
|
|
14.
Дед заболел: радикулит. Лежал в больнице, потом долго ходил с палочкой. Вернее, почти не ходил, плюс и по дому ничего не делал - он же больной. Только стонал, охал, ахал и жаловался на жизнь. И он бы ещё долго болел, если бы однажды не выпил и в пьяном виде не прогневал бы бабушку. Бабуля была женщина вспыльчивая, плюс ещё и дед достал её со своими капризами, потому та схватила скалку и устремилась к деду. Дедушка моментально отбросил палочку и побежал вдаль по дороге. Бабуля в итоге мужа не догнала, а тот мгновенно вылечился. Чудеса!
|
|
15.
Ну что ж, по многочисленным просьбам одного из комментаторов продолжаем рубрику "Мемуары политоксикоманов".
Случилось мне в мае 94-го году добираться из Германии в Алма-Ату. До Москвы доехал на авто с двумя чеченами, гонщиками - перегонщиками. Они погнали дальше на Кавказ, а я на паровоз и в Казахстан. Приколов в той поездке было множество: и небольшая драчка в Варшаве из-за парковки, и "грузинский рэкет" в Бресте, и встреча с бывшими магаданцами, которых много тогда перебиралось в Москву (когда мы засмеялись, обнаружилось, что у всех четверых отсутствует один и тот же зуб - верхняя единичка). Но я "пощадю" читателя, текст и без того длинноват получается. Мне же, собственно, был бы интересен комментарий Соломона Марковича к случаю, про который хочу рассказать.
Итак, поезд "Москва - Алматы". Соседом по купе оказался татарин-мешочник, возвращавшийся из Польши. Он выкупил три места, и забил всё свободное пространство своими баулами. Парень опасался грабежа (наверное, имел опыт), и сразу предложил примотать дверь проволокой, моток которой держал наготове. Но я-то ехал на родину после трёхлетней разлуки, в предвкушении радостной встречи с друзьями, и мне песпективка просидеть трое суток взаперти совсем не улыбнулась. И я вручил ему для обороны свой газовик (полицейский кольт 38), с виду вещь солидная. Мы договорились о пароле, и я отправился в вагон-ресторан.
Эх, было времечко... Мне чуть больше 20-ти лет, и с парой тыщ дойчмарок в кармане я ощущал себя миллионером, купчиной какой-то там гильдии в загуле, разве что цыган не хватало. Я бухал и поил всех желающих, и принуждал не желающих. Потом ресторан закрыли, но я остался бухать дальше со сторожем (?) и уборщицей-посудомойкой, женщиной лет 60-ти. Оплывшая фигура, одутловатое лицо, зубы-шахматы, засаленые халат и косынка. Для законченного облика бомжихи не хватало только бланша под глазом. В общем, перефразируя популярную песенку в исполнении А. Миронова : " - с виду неопрятная, но добрая внутри". Алкоголь она употребляла, надо отметить, весьма умеренно, возможно потому, что должна была днём работать. Мы же с дедком активно понужали водовку, шлифуя пивом. Всё это, разумеется, под мерный тыгдык-тыкдык колёс и задушевную беседу. Потом начались обрывы киноленты. Я понятия не имел, какие места мы проезжаем, помню только, что в какой-то момент стали продавать чимкентское пиво вместо московского, видимо, когда пересекли границу. Ещё помню, один раз я пошёл поспать, но забыл пароль, и мне не открыли. Хотя я не уверен, что ломился в правильную дверь. Короче, пришлось вернуться в ресторан, и дальше по накатаной. Я слышал выражение - беспробудное пьянство, но здесь это было скорее бессонное. Ресторан открывался и закрывался, я же пил и пил...
И вот, в последнюю ночь перед прибытием, в очередной раз вынырнув из забытья, я обнаружил себя тискающим ту "бабушку", зажав её в углу. Сначала она хихикала, но, видимо, поняв серьёзность моих намерений, произнесла нечто, за что я ей до сих пор благодарен.
"Сынок!" - ласково, но веско сказала она. "Ты только не пойми же меня правильно. Мне ж не жалко. Но ведь ты, ЕСЛИ протрезвеешь, сам себе писюн откусишь. А меня проклянёшь! Оно нам надо?"
И тут, уж не знаю, почему, но на меня напала такая икота, что я почти протрезвел, выдавил : " Па... ик... си...ик...ба..." - и побрёл искать свою каюту. На этот раз удачно. Мне даже удалось поспать пару часов, и вот она, здравствуй! - вокзал "вторая Алма-Ата".
Я никому не сообщал о своём приезде, хотел сюрпризом, так сказать. Поэтому взял такси, и поехал навстречу снежным вершинам, позолоченным лучами солнышка. Душа сладко томилась в ожидании. А впереди были встречи с друзьями детства и подружками юности, ждали горы, реки и озера. Долгое и счастливое лето только начиналось...
|
|
16.
О ДЕВИЦАХ, БЛАГОРОДНЫХ И ТАК СЕБЕ
Я была девочкой тихой, но неуклюжей, с дырявыми руками.
Бабушка, будучи недовольна мной, сердито говорила:
– В институт благородных девиц тебя не примут!
Обидно, когда человеку говорят, что его куда-то и не позовут, и не пустят.
И мне в этот самый институт захотелось прям до смерти.
Тем более, что учат там не просто на врача или учителя, а на благородную девицу.
Пышные юбки, высокие причёски, кружевная мантилья и игра на лютне – так мне это виделось.
Я понятия не имела, на чём носят мантилью, слабо представляла, как выглядит лютня, но уж больно слова красивые.
Спросила, а кого туда, в благородные девицы, могут взять.
Ну, чтоб знать критерии и ориентиры.
Оказалось – Зоиньку.
К бабушке захаживала на чашку кофе её приятельница, величественная усатая старуха Козина со своей внучкой, отмытой до скрипа и блеска противной девчонкой моего возраста, которую мне постоянно ставили в пример.
У Зоиньки никогда не выплеталась лента из косы.
Зоинька никогда ничего не опрокидывала, не разбивала и не разливала.
Платьица у Зоиньки были грязеотталкивающие.
Зоинька пила чай, не издавая неприличные, но интересные присёрбывательные звуки.
Зоинька всегда слушалась бабушку и ничего без бабушкиного разрешения не делала.
Господь наш вседержитель специально создаёт таких девочек, чтоб все остальные глянули на этот кладезь добродетелей, осознали невозможность достижения заоблачных морально-поведенческих высот, махнули рукой и жили бы дальше в своё удовольствие, не заморачиваясь.
Но в детстве я этого не знала.
– Ангел, невинный ангел! – говорила старуха Козина о Зоиньке и смотрела на меня с жалостью.
– Зоинька, ты как будешь в школе учиться? – спрашивала Козина внучку.
– На пятерочки, – отвечала скромная Зоинька, сильно пинала меня под столом ногой и тоненько вскрикивала: – Бабушечка, скажите ей, чтоб не пихалась!
– А с твоей, Дуня, что будет, и не скажу. – Сочувствовала старуха Козина моей бабушке и резюмировала : – Не всем же образованными быть.
При этом я читала лет с четырёх, а Зоинька в полные шесть не все буквы знала.
Зоиньку я терпеть не могла, но в благородные девицы хотелось.
Во время одного из козинских визитов нас услали в сад.
– А ты знаешь слово на букву «ж»? – спросила меня Зоинька.
Видно, эту букву она таки выучила.
– Знаю, – честно сказала я.
Ещё бы мне не знать: в доме жили старшие двоюродные сестры и брат.
– А вот и не знаешь! Скажи, если знаешь!
Я и сказала.
И эта поганка заорала в открытое окно:
– А ваша Наташа плохое слово на букву «ж» сказала!
От возмущения я плюнула ей на платье.
И Зоинька перешла на визг:
– И плювается!!!
Меня спросили, правда ли это, я ответила, что да, и была отправлена в угол.
И объяснений моих никто слушать не захотел, потому как Зоинька, ангел невинный, была в авторитете.
Я стояла, уткнувшись носом в стену, вынашивала страшные планы ужасной мести всему козинскому семейству и мечтала.
Вот выезжаю я в золочёной карете из замка, вся такая взрослая, в кружевной мантилье, с лютней наперевес, а навстречу мне ковыляет зачуханная Зоинька.
Или сижу я на террасе всё того же замка, наигрываю на лютне, а внизу, у подъёмного моста, нечёсаная и сопливая Зоинька просится в замок, куда её, конечно же, никто и никогда не пустит.
А потом до меня дошло, что нет абсолютно никакой разницы, быть в замке или снаружи.
Главное, чтоб Зоинька была по другую сторону крепостной стены.
Вот чёрт, так и не появилось у меня ни лютни, ни мантильи.
Досадно.
Хоть ты в сердцах произнеси слово на букву «ж».
© Natalja Ionikova
|
|
18.
К школе меня готовила бабушка. Над моей кроватью висел плакат с алфавитом, я его терпеть не могла, учиться читать не хотела и проваландалась аж до шести лет, пока она не взяла в библиотеке "Таинственный остров". Якобы для себя, но сейчас я не верю, что бабушка не читала его раньше. Я, конечно, просила почитать вслух, она зачитала отрывок и сказала, что ей некогда. Я вся извелась. Устав ждать, я взяла книгу, открыла на той странице, где читала бабушка, и прочла её на одном дыхании, а потом ещё раз сначала. Я сама не поняла, как у меня получилось, и даже не задумывалась об этом, потому что была занята совсем другим. К школе я прочла всю детскую литературу в доме и часто просила бабушку отвести меня в библиотеку, чтобы взять ещё что-нибудь.
|
|
19.
Завели кошку. Взяли из приюта, где ей уже дали имя Диана. На Диану это, конечно, похоже мало, к тому же жена уверена, что у кошки в имени должна быть шипящая согласная. Типа так они лучше запоминают своё имя. Стала звать её Диша. Меня от этого коробит, потому что диш - это тарелка. Стал звать её Диной, что быстро перешло в Дуня. Но т.к должна б ыть шипящая, то - Дуся. Тёща приехала, не расслышала, и стала звать ей Дашей. В общем у кошки имён стало боьлше чем у испанского дона. Сели стали думать как кошку всё-таки звать. Победил я. Нарекли её Дусей. Через пару дней приходит жена и говорит, как в анекдоте - Дуся это человеческое имя, у меня так бабушку звали, не надо так звать кошку. В итоге я её зову просто кошка, ребёнок Диана и и иногда Грегори, а жена продолжает звать Дусей, потому что уже привыкла. Ж - женская логика.
|
|
20.
В суде в маленьком южноамериканском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля - старенькую бабушку. Он начинает допрос: - Миссис Джонс, вы меня знаете? - Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы - всего лишь мелкий бюрократ. Прокурор был шокирован. Не зная, что делать дальше, он указал в другой конец комнаты и спросил: - Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката? - Ну конечно я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора - одна из худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них - ваша жена. Да, я знаю его. Адвокат стоял, ни жив, ни мертв. Судья попросил обоих юристов подойти к нему и очень тихим голосом сказал: - Если кто-нибудь из вас, идиотов, спросит ее знает ли она меня, я отправлю вас обоих на электрический стул.
|
|
21.
Яблоки
- Сынок, купи яблочки, свои, домашние, не кропленные.
Именно это «не кропленные» и заставило Александра остановиться и обернуться. Так говорила всегда его бабушка в далёком детстве: не опрыскать, а покропить.
- Не кропленные, говорите, - подошёл он к прилавку.
Старушка с кучкой яблок оживилась и быстро затараторила:
- Не кропленные, не кропленные, со своего дерева в огороде, уродила в этом году яблонька, как никогда. Ты не гляди, что не такие большие, как у перекупок, то ж привозные, бог знает, откуда, там яду больше, чем яблока. А это ж наши, местные, - её руки быстро перебирали яблоки, показывая покупателю товар со всех сторон. – Они ж яблоками пахнут, а вкусные какие, ты попробуй, попробуй. Вот, гляди, гляди, - с каким-то восторгом продолжала бабка, протягивая яблоко, на котором была маленькая буроватая отметина – видишь, их даже червячок кушает, потому, как не кропленные.
Александр невольно рассмеялся после этих слов:
- Так они у Вас все червивые?
- Да нет же, - испуганно отдёрнула руку с яблоком старушка, - смотри, все целенькие, это одно попалось, не доглядела. Ну, червячок же ест, значит, и для человека безвредное, говорю ж, не кропленные.
Александру эти яблоки были и даром не нужны, он просто, проходя через вечерний базар, срезал угол на пути к дому. Но что-то в облике этой бабки, в её манере говорить, в открытом бесхитростном взгляде, в её способе убеждения червячком в правдивости своих слов напоминало его родную бабушку. Какое-то, давно забытое, чувство тёплой волной разлилось в груди, и Сашке захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой старушки, торговавшей на базаре. Поэтому, не торгуясь, он купил два килограмма этих яблок, сам не зная зачем, рассказав, что у него дома сынишка приболел (он вообще здоровьем слабенький), кашляет и жена в положении, и что, наверное, им будет полезно не кропленные яблочки поесть. В общем, сам не понимая почему, Александр поделился с этой незнакомкой самым сокровенным, что мучило его душу.
Бабка охала, вздыхала, качала головой, приговаривая, что сейчас старики здоровее молодых, потому как, разве в городах сейчас еда? Это ж сплошная химия, и сам воздух тут тяжёлый и больной. Он кивал и соглашался. Когда уже собрался уходить, бабка вдруг схватила его за руку:
- Слушай, приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра.
Александр шёл с яблоками домой и улыбался, на душе было хорошо, как в детстве, когда бабушка гладила по голове своей шершавой натруженной рукой и говорила: «Ничего, Сашок, всё будет хорошо».
***
Родителей своих Сашка не знал. Бабушка говорила, что отца его она и сама не знает, а мать… мать непутёвой была. Как привезла его однажды из города, в одеяльце завёрнутого, так и укатила обратно. Обещала забрать, как жизнь свою наладит, да так и сгинула.
Бабушку Сашка любил. Когда она, бывало, зимними вечерами тяжело вздыхала, вспоминая дочь свою пропащую, прижимала голову внука к груди, целовала в макушку, он говорил:
- Не плачь, ба. Я когда вырасту, никогда тебя не брошу, всегда с тобой жить буду. Ты мне веришь?
- Верю, Сашок, верю, - улыбалась бабушка сквозь слёзы.
А когда Сашке исполнилось двенадцать лет, бабушки не стало. Так он очутился в школе-интернате. Бабушкин дом продали какие-то родственники (это когда они вдвоём с бабушкой жили, то Сашка думал, что они одни на белом свете, а когда речь о наследстве зашла, претендентов оказалось немало).
Кто жил в детдоме, тому не надо рассказывать все «прелести» пребывания в подобных учреждениях, а кто не жил, тот до конца всё равно не поймёт. Но Сашка не сломался и по кривой дорожке не пошёл. Отслужил в армии, приобрёл профессию. Вот только с девушками ему не везло. И хотя сам Сашка был высоким, спортивного телосложения, симпатичным парнем, все его подруги, узнав о том, что он сирота, быстро исчезали с его горизонта. Поэтому, когда пять лет назад он случайно столкнулся в супермаркете со Светкой (они воспитывались в одном детдоме), то обрадовался, как самому родному и близкому человеку. Света тоже была очень рада встрече. А через полгода они поженились, родился сын, вот сейчас дочку ждут. И, в общем-то, жизнь наладилась.
***
- Свет, я тут яблок тебе с Дениской купил на базаре, домашние, не кропленные, - протянул пакет жене.
Света, выросшая с рождения в детском доме, пропустила все эти эпитеты мимо ушей. Она помыла яблоки, положила в большую тарелку и поставила на стол. А спустя полчаса в комнате уже витал яблочный аромат.
- Слушай, какие классные яблоки, а как пахнут, - говорила Света, уплетая их за обе щеки вместе с сыном.
- Так домашние же, не кропленные…
Этой ночью Александру снилась бабушка. Она гладила его по голове, улыбалась и что-то говорила. Сашка не мог разобрать слов, но это было и не важно, он и так знал, что бабушка говорила что-то хорошее, доброе, ласковое. От чего веяло покоем и счастьем, забытым счастьем детства.
Звук будильника безжалостно оборвал сон.
Весь день на работе Александр ходил сам не свой. Что-то беспокоило, какая-то непонятная тоска грызла душу, к горлу периодически поднимался ком. Возвращаясь домой, он поймал себя на мысли о том, что очень хочет опять увидеть ту бабку с яблоками на базаре.
***
Евдокия Степановна (так звали бабку, торговавшую яблоками) слонялась по двору, тяжело вздыхала, раз за разом вытирая набегавшие на глаза слёзы. Давным-давно её старший сын погиб при исполнении служебных обязанностей (пожарником был), даже жениться не успел, а младшая дочь, красавица и умница, когда училась в институте в столице, вышла замуж за африканца и укатила в жаркий климат, где растут бананы и ананасы. Муж её покойный долго бушевал и плевался по этому поводу. А она что? Она только плакала, предчувствуя, что не увидит свою девочку больше никогда. Так и вышло. Пока ещё был жив муж, держалась и она. Ну, что же делать, раз жизнь так сложилась? А как два года назад мужа не стало, померк свет в душе Евдокии Степановны. Жила больше по привычке, прося бога, чтобы забрал её побыстрее в царство покоя.
Этот молодой человек, что купил вчера яблоки, растравил ей душу. Ведь чужой совсем, а как хорошо с ней поговорил, не отмахнулся… Что-то было в его глазах… какая-то затаённая тоска, боль, она это сразу почувствовала. Её материнский инстинкт прорвался в словах: «Приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра».
И вот сейчас, заворачивая в газету банку с малиновым вареньем, Евдокия Степановна непроизвольно улыбалась, думая, что бы ещё такого захватить для этого парня и его семьи. Очень уж хотелось ей порадовать человека и, конечно же, ещё немного поговорить, как вчера.
***
Вчерашнее место за прилавком было занято, и Евдокия Степановна пристроилась неподалёку, в соседнем ряду. Выложив кучкой яблоки, она всё внимание сосредоточила на проходящих людях, чтобы не пропустить.
Народ массово возвращался с работы. К этому времени Евдокия Степановна окончательно разнервничалась. «Вот же дура старая, насочиняла сама себе, напридумывала… и на кой ему слушать и верить чужой бабке», - досадливо думала она, а глаза всё высматривали и высматривали знакомый силуэт в толпе.
Александр вчера не придал особого значения словам бабке о липе и малиновом варении. «Эти базарные бабушки чего хочешь наговорят, лишь бы товар свой продать», - думал он. – «А вдруг и, правда, приедет? Не похожа она на опытную, бойкую торговку. Червячка показывала… вот же придумала…», - заулыбался, вспоминая бабкино лицо, с каким жаром она о червяке говорила. – «Эх, какая разница, всё равно ведь через базар иду, гляну, вдруг стоит».
Саша свернул в ту часть базара, где вчера стояла бабка с яблоками, пошёл вдоль прилавка, не видно бабки. «Тьху, дурак, развели, как малого пацанёнка, хорошо что вчера, с дуру, Светке не похвастал обещанной малиной». Настроение мгновенно испортилось, не глядя по сторонам Саша ускорил шаг.
- Милок, я тут, тут, постой, - раздался громкий крик, и Александр увидел спешащую к нему вчерашнюю бабку.
Она радостно схватила его за локоть, потянула за собой и всё тараторила:
- Место занято было, я тут рядом пристроилась, боялась, пропущу, думала, придёшь ли? Я ж всё привезла, а думаю, вдруг не поверил бабке…
Бабка всё «тарахтела» и «тарахтела», но Александр не прислушивался к словам, он на какой-то миг душой перенёсся в детство. Эта манера разговора, отдельные слова, выражения, движения рук, взгляд, в котором затаилось желание обрадовать человека своими действиями, всё это так напоминало его родную бабушку.
Он спросил: сколько должен, Евдокия Степановна замахала руками, сказав, что это она со своих кустов для себя варила, и принимать это надо, как угощение. А ещё говорила, что малина у неё не сортовая, а ещё та, старая, не такая крупная и красивая на вид, но настоящая, душистая и очень полезная. И Сашка вспомнил бабушкину малину, её запах и вкус, а ещё ему почему-то вспомнилась картошка. Жёлтая внутри, она так аппетитно смотрелась в тарелке, а вкусная какая. После смерти бабушки он никогда больше не ел такой картошки.
- А картошка жёлтая внутри у Вас есть? – перебил он старушку.
- Есть и жёлтая, и белая, и та что разваривается хорошо, и твёрденькая для супа.
- Мне жёлтая нравится, её бабушка в детстве всегда варила, - мечтательно произнёс Александр.
- Милок, завтра суббота, выходной. А ты приезжай ко мне в деревню, сам посмотришь какая у меня картошка есть, у меня ещё много чего есть… Старая я уже, тяжело мне сумки таскать, а ты молодой, тут и ехать-то недалече, всего сорок минут на электричке. Приезжай, я не обижу…
И Сашка поехал. Не за картошкой, а за утраченным теплом из детства.
***
Прошло два года.
- Наташа, печенье точно свежее? – озабоченно вопрошала уже второй раз Евдокия Степановна.
- Да, говорю ж Вам, вчера привезли, ну, что Вы, ей богу, как дитё малое? – отвечала продавщица.
- Дети ко мне завтра приезжают с внучатами, потому и спрашиваю. Дай-ка мне одно, попробую.
- Гляди, совсем Степановна из ума выжила, - шушукались в очереди, - нашла каких-то голодранцев, в дом пускает, прошлое лето Светка с детьми всё лето на её шее сидели. Видно, понравилось, опять едут.
- Ой, и не говори. Чужие люди, оберут до нитки, а то и по башке стукнут, дом-то хороший. Василий покойный хозяином был. Говорила ей сколько раз, отмахивается.
- Взвесь мне кило, хорошее печенье.
- Ну, наконец-то, - выдохнули сзади стоящие тётки. – Не тех кормишь, Степановна.
Евдокия Степановна, не спеша, шла домой и улыбалась. Что ей разговоры? Так, сплетни всякие. Родные – не родные, какая разница. Где они эти родные? За столько лет и не вспомнили о ней. А вот Саша со Светой помогают, да и не в помощи дело…
- Саша, а чего нам до завтра ждать? Я уже все вещи сложила и гостинцы упаковала, на последнюю электричку как раз успеваем. Поехали, а? - агитировала Светлана мужа, пришедшего с работы.
- Папа, поехали к бабушке, поехали, - подхватил Дениска, - там курочки, пирожки, вареники с вишней… там хорошо.
- Баба, - запрыгала двухлетняя Леночка, - хочу к бабе.
Александр посмотрел на своё семейство, улыбнулся, махнул рукой:
- Поехали.
Они сидели в электричке, дети смотрели в окно, периодически оглашая вагон восторженными криками: «Смотри-смотри!» А Саша со Светой просто улыбались, ни о чём особо не думая. Ведь это так здорово, когда у тебя есть бабушка, которая всегда ждёт!
|
|
22.
Как коты Севастополь отжали
Жили у нас два кота, один рыжий, другой полосатый. Вернее рыжий кот наш, а полосатый – мамин. Наш рыжий кот поджар и пушист, а шерсть у него яркого желто-рыжего цвета с белыми подпалинами. За этот окрас он был назван Апельсином. Мамин кот породы помоешной, раскраски скарбезно-полосатой, необыкновенно толстый, и носил необычную для кота кличку «Васик».
Летом эти коты выезжают на дачу. Для лиц, давно покинувших родину, поясняю, что дача – это место, где городские жители, в частности москвичи, ведут альтернативный образ жизни, возделывая грядки и изредка организуя шашлыки (что-то типа барбекю, но суровее). Дачи находятся в садоводческих товариществах СНТ, и каждое такое товарищество – свободно управляемая республика за сетчатым забором, со своим правлением.
В нашем товариществе домики стояли на участочках по 6-7 соток, сгруппированных в кучки по 6-10 домиков, а между ними проходили дорожки для проезда транспорта. Авеню и стриты, так сказать. В честь небезызвестного места продольные улочки считались «линиями» и, в соответствии с географией, упирались в огромный пруд. Поперечные именовались «проездами», а не «проспектами», потому что все же пруд, а не Финский залив. Поскольку товарищество ведомственное, то названы линии были по именам городов российских. Названы еще до революции 1991 года, а потому наряду с линиями «Новгород», «Омск» и «Петербург(?!)» присутствовали еще и «Киев», и «Севастополь». Прошу не винить, уж так исторически сложилось, и переименовывать не стали.
Теперь перейдем к котам. Коты наши были толсты, наглы и дружны, но на дачу выезжали только в конце мая, вместе с детьми. А вот в сторожке, где сторож обитал круглогодично, обитали три тощих и злых местных кота. Поскольку местные зимовали тут, на участках, то все соседние участки, считали своими. Сторожка стояла на линии «Петербург», наш участок на линии «Новгород», а между ними бескотовый участок на линии «Севастополь».
Неделя первая по приезде. Оба кота сидят в домике. Погулять выходят только крадучись, круг вокруг фундамента дома, и бегом назад. Апельсин дела делает – Васик ему спину прикрывает, и наоборот. Злых котов боятся.
Неделя вторая. Нашим котам надоело жаться к дому, и они решили начать защищать территорию. Но «питерские» коты злые и поджарые, и нашим «новгородским» котам в открытой драке их не одолеть. Поэтому нападать на одиночных бродяг на своем участке наши коты стали дружной парой, а потом сразу бежали за помощью. То есть Васик кидается на кота, а Апельсин бежит к дому и истошными воплями зовет бабушку. Бабушка выбегает с веником и лупит захожего кота. Дальше они вдвоем (без бабушки) гонят «питерца» до участка «Севастополь» и шипят на него, после чего прячутся в дом. На следующую драку меняются (не с бабушкой, а Васик с Апельсином).
Неделя третья. Наблюдаем. Среди травы реет оранжевый флаг – хвост Апельсина, за ним переваливается шариком Васик. Новгородское ополчение обходит свою территорию. Чужие коты сидят на «севастопольском» заборе и шипят, но в драку не лезут, боятся бабушкиного веника. В садовом товариществе очень удобно удерживать территорию, все границы заборами обозначены. Итак, патруль обходит свой участок, враг сидит на командных высотах «Севастополя».
Неделя третья. Не знаю, как это случилось, но практически без драки наши коты взяли под контроль пограничные рубежи. Смотрю в окно, а там на заборе уже Васик сидит. Злые коты ходят под забором по «Севастополю», но ходят молча.
Прошел месяц. Драки начались уже на соседнем участке, но почти с той же тактикой. Бой начинается в «Севастополе», а потом «питерские» коты бегут к себе под прикрытие веника, и нагло вылизываются, сидя на заборе.
Месяц и две недели. «Новгородские» коты нагло ходят по двум заборам, как по своему, так и по «севастопольскому». При появлении чужаков шипят и плюются на них сверху, и «питерцы», поджав хвосты, идут на другие участки. Победа! Фанфары!
Жаль, зимой территория снова отойдет противнику, и в следующем году все придется начинать все заново.
|
|
24.
В суде в маленьком американском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля - старенькую бабушку. Он начинает допрос: - Миссис Джонс, вы меня знаете? - Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы - всего лишь мелкий бюрократ. Прокурор шокирован. Не зная, что делать дальше, он указывает в другой конец комнаты и спрашивает: - Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката? - Ну конечно я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора - одна из худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них - ваша жена. Адвокат стоит, ни жив, ни мертв. Вдруг судья просит прокурора подойти, наклоняется к нему и очень тихим голосом говорит: - Если спросите её знает ли она меня, я отправлю вас на электрический стул.
|
|
25.
Баллада о лифчике и маске.
(Зарисовки с юга)
Утро. Небольшая гостиничка в… южном городке. Балкон с которого даже видно кусочек моря. Еще не очень жарко, поэтому балконная дверь моего номера нараспашку и поскольку в соседнем номере то же самое слышимость вполне неплохая. Там мама двух детей, девочки лет одиннадцати-двенадцати и мальчика лет четырех невнятно бухтит, собирая семейство на море. Мальчик о чем-то слезливо канючит, девочка, пребывающая в вечном недовольстве на весь мир по причине перманентных подростковых закидонов вообще и сегодняшней невыспанности вчастности вяло огрызается. Папа семейства, мужик вполне неглупый (мы с ним перидически дымим вместе), заблаговременно смылся и сейчас, внизу, на автостоянке, открыв для важности капот и багажник попыхивает дымком задумчиво глядя вдаль. Старательно изображает «уход за машиной», хотя как по мне, так единственное в чем нуждается его годовалый КИА Спортадж, так это тряпочкой фары протереть. И то иногда. Говорю же, умный мужик.
В принципе, нормальное семейное утро.
Уж что там послужило причиной эскалации ситуации я как-то прозевал, каюсь, уж больно фигуристые девчонки внизу проходили, но монотонное мамино бубнение вдруг перешло в легкий рык, прозвучала отчетливая оплеуха и скулеж мальчика окончательно потерял членораздельность превратившись в нарастающее «ыыыыыы!...».
Было в этом звуке что-то от пикирующего бомбардировщика, как их в кино показывают.
Ага, «мама-гусыня» перешла в «маму-медведицу». За пару дней успев дистанционно немного изучить скорость эмоционального разгона матери соседнего семейства я уже предвкушал продолжение. (Вот все таки молодец мужик! Умница).
Еще какая-то пара минут и подошла очередь дочки. Голос мамаши приобрел интонации бензопилы и Ниагарского водопада одновременно:
- Маску не забудь. Это лифчик тебе «зачем»! Кто вчера бабушку полтора часа по жаре и по маршруткам таскал!? А то что он практически неотличим от твоего белого купальника и ты сама же не увидела разницы, когда вчера в пакет с вещами смотрела, и только на пляже разобрала что к чему и устроил бабушке истерику!!??? Чтовычтовы!!! Как можно в ЭТОМ показаться!!?? Сейчас же весь пляж примчится смотреть с телескопами и биноклями на наши сиськи офигенные!!! Точнее с лупами, потому как бабочка-капустница прикроет их одним своим крылом!! Причем обе!!! А я бабушку потом до часу ночи отпаивала и давление сбивала!!!
«Маму-медведицу» стремтельно вытесняла «мама-бешеный крокодил».
- Это дядя Петя весной говорил: «не хочу!», а теперь он в фарфоровой баночке на полке стоит! То, что от него осталось!
Я сказала «взяла маску, надела и вне номера не снимаешь!!!».
Знаете, ребята, самому как-то очень захотелось пойти и надеть маску.
Вот прямо сейчас.
|
|
26.
Взрослые родители
Каждое утро начинается со звонков родителям и бабушке Ыкла. Мои утра и раньше так начинались, но раньше всё было расслабленно, теперь же я кричу в трубку.
-- Ну почему вы уже пять минут не отвечаете? -- вместо приветствия вываливаю я на бабушку Ыкла свою панику. Она ни в чем не виновата, но как можно не отвечать столько времени, когда я здесь схожу с ума.
-- Во-первых, -- степенно, но ехидно, отвечает мне она, -- здравствуй, дорогая. Ты чего молчишь? Здороваться, между прочим, надо! Особенно, -- хохочет она, -- со старшими. Давай, говори.
-- Что говорить? -- бурчу я. Она уже взяла трубку, я слышу ее голос, а это значит, что можно выдохнуть.
-- Как что? -- она нарочито изумляется, -- говори: добрый день, дорогая моя, я вас очень люблю и рада, что у вас всё хорошо.
-- Я пока не знаю как оно у вас, -- ехидно парирую я, -- добрый день, дорогая моя, -- послушно повторяю я первую часть предписанного приветствия, -- я вас сейчас съем и от вас ничего не останется, -- продолжаю я что-то совершенно не запланированное.
-- За что? -- заинтересованно спрашивает она, -- честное слово, я ничего плохого пока не сделала, -- я почти выдохнула, но она продолжает, -- по крайней мере, сегодня.
-- А вчера? -- заранее сержусь я, что за манеры, почему всё надо извлекать клещами?!
-- Вчера тоже ничего особенно плохого, -- торопливо сообщает бабушка Ыкла, а я понимаю, что мне сейчас всё это не понравится, -- я тебе сейчас всё расскажу, но только если ты не будешь ругаться. Я Ю. уже вообще ничего не рассказываю, она всё время только ругается, как будто это я ее дочь, а не она моя, что за манеры? Нет, -- нарочито сердито продолжает она, -- ты вообще такое когда-нибудь видела? Чтобы дочь ругала мать, как первоклассницу, ужас какой-то.
-- Это нормально, -- спокойно парирую я, -- я всё время ругаю родителей. А то они, -- я опять начинаю сердиться, вспоминая недавний разговор, -- как маленькие, за ними глаз да глаз!
-- Я тебе так скажу, -- она задумывается, но быстро продолжает, -- вот все эти выросшие дети, которые теперь внезапно самые умные, это сущий кошмар, я даже не понимаю откуда вы все беретесь?! И, главное, -- хохочет она, -- она там волнуется, а я, значит, из-за этого должна дома торчать! Что за эгоизм? И вообще, -- она ставит сургучную печать, -- дети родителям не указ! Это мы вас рожали, вот сидите и не рыпайтесь. Волнуются они, ишь ты, а я тут, как дура с мытой шеей должна сидеть! -- она замолкает и ждет реакции, но не выдерживает, -- так тебе рассказывать или нет? Я сейчас всё расскажу, но только если ты ругаться не будешь!
-- Рассказывайте, -- обреченно выдыхаю я и мысленно обещаю ни за что не ругать, всё равно это было вчера, чего теперь-то.
-- Рассказываю, -- ей не терпится поделиться, она спешит, ее распирает, -- я вчера ездила на массаж
-- Что? -- у меня голова кругом, там ракеты, там ужас, какой массаж, куда ездила?! -- Вы сошли с ума, -- выдыхаю я, -- как можно сейчас куда-то ехать?!
-- Очень просто, -- отмахивается она, -- выходишь из дома, открываешь машину, садишься и едешь. Ну послушай, -- успокаивает меня она, -- я же всегда езжу. Вот, к примеру, когда в прошлый раз стреляли, тогда я тоже поехала, сейчас уже не помню куда, но куда-то по делу, по очень важному делу, мне было очень надо. Не перебивай, -- я пытаюсь вклиниться, но она не дает, -- я сейчас всё забуду, что собиралась сказать. И вот тогда, когда я поехала, был удивительный случай. Еду я еду, а я же, как ты знаешь, не люблю радио в машине. И вот, еду я по дороге, смотрю -- светофор, зеленый причем, -- подчеркивает она, -- а все машины стоят на дороге и никто не едет. Я тогда подумала какие они болваны, ведь светофор же зеленый, а потом смотрю, все водители и остальные по бокам дороги лежат, ну, знаешь, как говорят лежать: лицом вниз, сгруппировавшись, руками голову прикрыть.
-- И вы остановились, правда же? -- с ускользающей надеждой спрашиваю я.
-- Нет, конечно, что я с ума сошла? На мне новое платье было, я не могу туда лечь, да и светофор зеленый, я тебе говорю, зеленый, понимаешь? В общем, я нажала на газ и дальше поехала. А сколько они там еще лежали, я не знаю, у меня радио всегда выключено. Но, -- быстро продолжает она, -- это давно было, я тебе не об этом хотела рассказать, а про вчера. Ты будешь меня слушать или так и будешь перебивать?!
-- Буду слушать, -- послушно рапортую я. Хуже не будет, она жива, здорова и весела, а значит, что всё нормально.
-- Так вот, -- я так и вижу, как она усаживается в кресло и мечтательно закатывает глаза, -- я с этим карантином почти с ума сошла, а теперь ракеты, а я так не могу, мне люди нужны, мне выйти надо, покрасоваться, за собой поухаживать. В общем, я уже давно назначила очередь на массаж, не буду же я ее отменять из-за каких-то идиотских ракет, это глупо! И вот, вчера, я встала с утра, выбрала одежду, -- она переводит дыхание, она смакует, -- я надела вон ту светлую блузку, с воланом таким, ну, ты помнишь, да?
-- Помню, -- согласно киваю я, немедленно представляя себе блузку.
-- А к ней надела новую юбку в горошек, ты ее пока не видела, я тебе потом покажу, когда по скайпу говорить будем, но поверь, -- она задерживает дыхание, -- я в ней просто ах, умереть не встать! И еще босоножки надела, те, которые ты купила, в горошек, мои любимые. И сумку бежевую ко всему этому. Представила? Чего ты молчишь, скажи: представила или нет?
-- Представила, -- выдыхаю я после короткой паузы. Я хорошо представила себе всё. Я только никак не могу представить как можно куда-то ехать, когда вокруг ракеты. Но я молчу. Я обещала не ругаться.
-- И вот, -- продолжает она, -- приезжаю я к нему, только легла, только он намазал меня каким-то маслом, только начал массаж, как уууу, -- нарочито сердито воет она, -- дурацкая сирена! Представляешь? -- у меня холодеют ноги, но я обещала не ругаться, это было вчера, чего теперь-то, в сотый раз повторяю я самой себе, потому только сообщаю о том, что всё прекрасно представила, -- и тогда массажист мне говорит: всё, срочно одевайтесь, все дружно пойдем вниз, в бомбоубежище. Ну, мы и пошли. Чего там одеваться-то, всего три предмета: юбка, блузка, босоножки. Я быстро оделась и мы пошли в это дурацкое бомбоубежище. Так получилось, -- продолжает она, -- что я зашла туда последней, там уже и массажист сидел, и его жена, и соседи их, и даже собака какая-то огромная. И все вместе в этом бомбоубежище. И вот, -- хохочет она, -- захожу я туда, а собака кидается ко мне и начинает лизать мне ноги, представляешь? Я у массажиста спрашиваю -- что это такое, почему она мне лижет ноги? А он, зараза, вместо того, чтобы просто сказать, что я прекрасная, говорит: я вас маслом намазал, особенным, и ей, в смысле собаке, оно, видимо, очень нравится! Не успела я отойти от собаки, как его жена меня подзывает и шепотом говорит: слушайте, вы прямо будто с обложки журнала мод сюда сошли! Я тогда осмотрелась и правда: все сидят в тренировочных штанах, футболках каких-то, а я же в блузке, юбке и босоножках! Ты чего молчишь? -- спохватывается она, -- уже можно говорить!
-- Я не молчу, -- бурчу я, -- я стараюсь не ругаться.
-- Это правильно, -- хохочет она, -- во-первых, я старше, во-вторых
-- Это было вчера, -- перебиваю ее я, -- ругать бесполезно.
-- Правильно, -- радостно поддерживает меня бабушка Ыкла, -- а потом я уже спокойно домой поехала, без приключений, честное слово, вот прямо честное слово! Но ты представляешь, а, -- она хохочет опять и опять, -- будто с обложки журнала мод! Ты всё поняла? Как же можно ругаться, -- удивляется она, -- если всё хорошо, всё это было вчера, я получила массаж, мне сказали про обложку журнала, я спокойно вернулась домой. В общем, -- подытоживает она, -- всё прекрасно, просто всё. Но нет, наши дети всегда умнее, да, так ведь вы все думаете?! Они волнуются, -- она опять начала сердиться, -- а я из-за этого должна в тюрьме сидеть!
-- Положим, -- я давно выдохнула и теперь смеюсь, -- не в тюрьме, а в своей любимой квартире.
-- Я очень люблю эту квартиру, -- соглашается она, -- но! За время карантина она превратилась в тюрьму! И только-только выпустили на волю, как -- на тебе, ракеты! И что, -- упрямо продолжает она, -- мне теперь обратно в тюрьму?! Ну уж нет! Я ей так и сказала, -- твердо продолжает бабушка Ыкла, -- буду ездить! Просто, -- добавляет ехидно, -- тебе рассказывать не буду, и всё. Вот, подожди, -- стращает она меня, -- подрастет чадо, как позвонит тебе, как начнет мозги полоскать: где ты, почему ты, с какой стати. И всё это под соусом, что она волнуется. Она волнуется, -- продолжала распаляться она, -- а ты из-за нее будешь дома сидеть! И всё. Нравится?
-- Нет, -- горестно, но искренне выдохнула я. Отчего-то в таком ключе я обо всем этом не думала. Мне хорошо, я уже большая, а чадо еще маленькая. Потому беру от всех миров: уже ругаю родителей и еще не получаю подобного от детей.
-- Вот тогда, -- завершает она свою пламенную речь, -- сиди и молчи. И только говори мне и родителям: молодцы какие, съездили, вернулись, все живые и слава богу. Поняла?
Я всё поняла, я звоню родителям, я твердо решила говорить только, что все молодцы.
-- Как дела? -- бодро начинаю я.
-- Прекрасно, -- спокойно отвечает папа и замолкает.
-- Что делаете, что делали? -- аккуратно выясняю я.
-- Сейчас гулять пойдем, -- тянет папа и явно что-то недоговаривает.
-- А вчера что делали? -- я уже поняла: все проблемы всегда вчера, а сегодня, как всегда, уже всё хорошо.
-- В Ашкелон ездили, -- бодро рапортует папа. У меня перехватывает дыхание: в Ашкелон?! И после этого не ругаться?! Они что, обалдели?
-- Вы с ума сошли? -- выдыхаю я, стараясь держать себя в руках. Я стараюсь следовать заветам бабушки Ыкла, но чувствую, что долго не выдержу. И вот это называется ответственные взрослые? Ну вот как после этого с ними говорить?! Хуже детей, много хуже!
-- Ничего мы не сошли, -- спокойно продолжает папа, -- надо же было Б. навестить, они там одни, им страшно, а так, смотри как хорошо, мы приехали и уже не так страшно.
-- И в честь вашего приезда, -- ехидно и почти не сердито продолжаю я, -- отменили обстрелы, я правильно понимаю?
-- Подумаешь, обстрелы, -- отмахивается папа, -- там знаешь какой большой стол, мы все под ним поместились! И вообще, дорогая доченька, -- переходит папа к воспитательному тону, -- я тебе напоминаю: это мы твои родители, а не наоборот! Так что, -- продолжает он ехидно, -- смирись и терпи. Между прочим, -- добавляет он внезапно, -- когда была угроза ядерной войны, американских школьников учили чуть что прятаться под парты! А мы что, хуже?!
Из всего этого я понимаю только одно: у меня слишком взрослые родители, слишком. И я не понимаю когда и как это произошло -- я не успела оглянуться, а у меня уже совершенно взрослые родители. Я это давно знала и даже писала об этом, но всякий раз меня поражает это заново. Когда они успели так повзрослеть, недоуменно думаю я, но, главное, почему они совершенно отбились от рук?!
|
|
27.
Моя бабушка делала очень вкусные вареники. И с картошкой и капустой, и летние с клубникой и поричкой, и классические с сыром.
Но я всё равно любила с картошкой и капустой. И чтоб сверху большую ложку лука со шкварками, прямо с горячей сковородки.
Как-то к нам бабушкины сёстры с семьями в гости приехали, и для них всех бабушка наделала прям большой тазик вареников. Сварила большую миску, поставила на стол, чтоб остывали, и пошли с гостями в сад, посмотреть, как там и что.
Дело было летом, в саду у нас красиво было - загулялись они, короче. А мне было года четыре, может, даже меньше. В общем, я не утерпела - как так, мои вареники, я уже приготовилась их есть, а они гуляют - пододвинула стул и надкусила один вареник.
С сыром... Как так?!!
Бросила назад в миску, взяла второй.
Тоже с сыром!!! Бросила, взяла третий...
Когда бабушка с гостями зашли в дом, я как раз собиралась с рыданием надкусывать последний вареник - с рыданием, потому что уже поняла, что они все не с капустой... Но надкусить и бросить было уже делом принципа - и маленькой местью.
Ничего, съели.
А я надулась и ушла в летнюю кухню.
Там меня бабушка и нашла, принесла мне жареную куриную ножку и сказала, что завтра сделает только для меня вареников с капустой.
- А им не дашь?
- Нет, они с сыром ещё не доели.
Я обняла бабушку, поплакала немного над своей горькой судьбой, после чего съела ножку и ушла куда-то. Может, в сад, может, играть на улице с детьми - уже не помню.
А на следующий день, когда я проснулась, меня уже ждала моя персональная миска вареников, политых шкварками с луком.
Я поставила миску на стол, подумала и все понадкусывала.
Ну так, на всякий случай.
И каждый раз, встречая капустную начинку, я испытывала глубокое удовлетворение, после чего клала вареник назад и брала следующий.
Миска была большая, всё съесть не смогла. Оставила на потом и пошла в сад - там у нас раскладушка в тенёчке стояла, на ней было очень удобно дремать.
Сквозь дрёму слышала, как смеётся на кухне бабушка: она увидела миску с надкусанными варениками.
|
|
28.
И эта зарисовка, пусть всё-таки будет.
Когда-то очень, очень давно, Чжэн была совсем даже не пираткой, а просто маленькой девочкой с внимательными неулыбчивыми глазами (впрочем с глазами и сейчас та же засада) и годиков ей было где-то около четырёх, точнее четырёх с половиной, так как на улице в тот день слегка вьюжился снег...
Ну как день, будем совсем точны - вечер, потому что следовала Чжэн из детского сада на санках, влекомых заботливой бабушкиной рукой. У бабушки не только руки были заботливыми, но и голова светлой, отличная, надо сказать, бабушка была у юной бунтарки, штучной работы.
И оттого наверное на детские вопросы отвечала, не отмахивалась как другие, несознательные бабушки - дедушки и всякие им подобные родители.
Едет Чжэн себе по вечернему парку, вертит головой, любопытствует:
- Баба, а что это за дяденька каменный, большой такой?
- А это внученька, Киров.
- А кто такой Киров?
- А революционер такой был, внуча.
Тут вы наверное догадались что не могла Чжэн бабушку не попытать на предмет кто такие революционеры и что они делают, но возмутил её факт установки памятников именно им безмерно, и молвила Чжэн:
- Бабуся, останови.
Вылезла из санок, обошла вокруг памятника и топнув ногой, сказала:
- Киров конечно молодец, но почему тогда не Чайковскому?!
Патамушта любила девочка та его горячей и преданной любовью, считала главным над всеми композиторами (а композиторы это вообще очень важные люди) и засыпала не иначе как под музыку из балета "Щелкунчик", после тоже весьма любимых сказок народов Севера и бабушкиного поцелуя.
К чему я это? Да ни к чему. Просто так. Вспомнилось.
|
|
29.
- Не хочу купаться! - заявляет мой маленький внук, и добавляет для полной ясности:
- И вообще не люблю мыться!
Ну, это, положим, неправда. Через несколько минут он будет весело бултыхаться в ванне вместе с маленьким братишкой, делать бороду и рожки из пены и гонять туда-сюда резиновых уточек и кораблики. Просто в данный момент он очень занят. У человека в три года бывает куча дел.
- Очень тебе сочувствую, - говорю я ему, помогая собрать игрушки, - когда я была маленькой девочкой, я тоже не любила мыться.
Внук мне не верит. Во-первых, все мамы и бабушки почему-то любят мыться. А во-вторых, бабушки не бывают маленькими девочками. Они прямо так и появляются на свет - сразу бабушками.
Что? Сколько мне лет? Ну... я ещё помню приглашение "приходите к нам смотреть телевизор". Вот и считайте.
...................................................................................
Жили мы тогда в коммуналке. Горячей воды там не было. Ничего особенного - многие так тогда жили. Ванной не было тоже. Но кран с холодной водой на кухне был. И это было большое благо. По утрам соседи выстраивались в очередь к этому крану - у каждого на плече полотенце, а в руках - мыло, зубная щётка и коробка с зубным порошком. (Куда, кстати, делся зубной порошок? Взял, да и исчез - в какой-то момент все перешли на зубную пасту.)
Воду в дом провели незадолго до моего рождения - до этого надо было ходить с ведром к колонке на соседней улице.
Эти уличные колонки я тоже ещё помню. Жители маленьких деревянных частных домиков в округе ещё вовсю ими пользовались. Зимой колонка покрывалась льдом, лёд этот выглядел очень сооблазнительно, и иногда очень глупые дети пытались его лизнуть. Ну, или подначить кого-то лизнуть. Язык немедленно примерзал, и друзья пострадавшего неслись в ближайший домик с криком: "Тётя Стефа! А у Петьки язык примёрз!" Тётя Стефа с ворчанием выносила чайник с тёплой водой, нагретый на примусе, и освобождала несчастного. Одного раза обычно бывало достаточно. Повторить этот номер, как правило, никто не пытался.
Пока я была совсем маленькой, купание происходило так. Возле печки (ах да, я забыла, ведь была ещё печка, её топили углём и дровами) на два стула ставили ванночку. (Помните эти оцинкованные ванночки? Я такую недавно в Икее видела. Никакой ностальгии почему-то не ощутила.) Воду грели в большой кастрюле на плите, а потом несли в комнату, стараясь не расплескать. Вода была очень горячая - её наливали в ванночку и разбавляли холодной. Тогда она становилась чуть тёплой, и взрослые начинали ссориться:"Простудите ребёнка!" - "Ничего, пусть закаляется!"
Потом мылили (мыло обязательно попадало в глаза), потом смывали из кувшина (вода была или слишком горячая или слишком холодная). Если повернуться к печке спиной - мёрз живот, а если животом - мёрзла спина.
Короче говоря, удовольствие это было слабое. Понятно, что детям эта процедура не нравилась. Маленькие орали и сопротивлялись, а те, кто был чуть постарше, ныли и отлынивали, как могли.
"Ну что это за купание?" - огорчённо говорила мама, - "только размазывание грязи, и всё..." Да и ванночка постепенно мала становилась...
А значит, пришло время мыться по настоящему. То есть, ходить в баню.
....................................................................................
В баню мы ходим с бабушкой. Я эти походы не люблю. Что-нибудь обязательно идёт не так. В раздевалке нам выдают жестяной номерочек с дыркой, на котором выдавлены цифры. У дырки острые края с заусеницами - как бы не порезаться! (Обязательно порежусь.) Бабушка отдаёт номерок мне со строжайшим наказом не потерять. (А я, как назло, всегда всё теряю.) Я зажимаю его в кулаке и думаю, что вот если бы я была кенгуру... было бы намного удобнее. Ну вот правда - куда его девать?
...Пол в бане мыльный и скользкий. Взрослые всё время покрикивают на детей: "тут не стой - толкнут!", "туда не ходи - поскользнёшься!", "не отходи, будь рядом!" - "не путайся под ногами!" (совершенно непонятно, как это всё совместить), "гляди под ноги!" - "смотри вокруг, не зевай!" (опять-таки...), "не смей садиться на скамейку! мало ли кто там сидел! можно чем-нибудь заразиться!" (зачем тут воообще поставили эту скамейку, если на неё нельзя садиться?) Ой, а где номерок? Я его уронила, кажется... А, вот он. И правда - упал. Это я засмотрелась на скандал.
Какой скандал? А всегда одно и то же. Какая-то мама привела маленького сына. Что тут такого, спрашивается? Маленькие мальчики всегда ходят в баню с мамами. (А летом на пляже маленькие дети и вовсе голенькие бегают - и никого это не смущает.) Но женщины считают, что этот маленький мальчик уже слишком большой. Интересно, как они знают?
"Безобразие!"- возмущается одна, - "такого большого парня привести в женскую баню!" "Правильно!" - поддерживает другая. - "Пусть с отцом ходит!" - "Ничего ему не сделается!" - то ло отшучивается, то ли отругивается мама мальчика. - "Он от вас не осквернится!" За этим конечно же следует всеобщее возмущение - то ли настоящее, то ли притворное, просто для порядка.
Я от души сочувствую "большому парню", а он, бедняга, пытается оправдываться:"Я же ничего не вижу, мне мама глаза намылила!"
За всем этим я даже не замечаю, когда бабушка ухитряется меня помыть. Мы выходим в раздевалку, и я с облегчением отдаю бабушке мокрый номерок - не порезалась и не потеряла, молодец! Ф-фух! Одеваемся - всё как обычно: платье, кофточка, пальто, платочек, на него шапочка ("чтобы уши не простудить") - ну, наконец-то! идём домой.
Впереди нас мама ведёт за руку "большого мальчика" который бубнит:"Больше никогда... только с папой... все ругаются... не хочу..."
А вот дальше... Я, честное-пречестное слово, не виновата, что после бани обязательно что-нибудь случается. Ну, не везёт! Например, вот так:
Мы с бабушкой идём мимо дома, где на крышу как раз взбираются какие-то дяди - то ли чинить эту самую крышу, то ли подметать. С крыши внезапно взлетает огромная стая голубей - видимо, рабочие их спугнули. Шум крыльев, ветер, пыль, на нас что-то капает... Бабушка смешно машет руками и кричит "кыш!", но голуби её, конечно, не слушают.
Я смотрю на бабушку. На её светлом плаще потёки почему-то чёрно-белые, а на моём чёрном пальтишке - бело-серые... Как это получилось?
Наконец мы приходим домой, бабушка кое-как отчищает моё несчастное пальтишко, и я с облегчением бегу играть во двор, выслушав перед этим обязательные наставления "не пачкаться". Хотя бы пока мама не придёт с работы. "Пусть она хоть один раз увидит чистого ребёнка!" (Правда, мы обе понимаем, что вряд ли это получится, но ритуал есть ритуал.)
Игра у нас очень интересная - во дворе стоят низенькие дровяные сараи, и кому-то приходит в голову гениальная идея пробежаться по крышам. Взобраться туда легко - возле сарая стоит колода, на которой колют дрова, и перевёрнутая бочка.
Раз-два - и мы уже на крыше! Вид оттуда действительно открывается какой-то совсем другой - и наш двор, и соседние, и улица - но... увы - сарайчики ветхие. Разумеется, я, как самая везучая, проваливаюсь внутрь. Падать не очень высоко - сарай полон угля, привезённого на зиму, и уголь навален почти до самого верху...
Я почти не ушиблась и даже не успеваю испугаться. Но когда я вылезаю наружу сквозь дырку в крыше, все дети начинают громко смеяться. Интересно, почему?... Ну, пальтишко ладно - оно чёрное, на нём ничего не видно. Вот руки... да, руки грязные... И что-то мне подсказывает, что бабушке мой вид не понравится. Даже после того, как все мои приятели, кончив смеяться, дружно пытаются меня отряхнуть и почистить.
Опять мама не увидит чистого ребёнка...
....................................................................................
К моей большой радости, походы эти продолжались недолго - всего пару лет. Через какое-то время мамины друзья переселились в новую кооперативную квартиру, где - чудо из чудес! - была ванная, и горячая вода текла прямо из крана.
И началась новая эпопея, которая называлась "приходите к нам купаться".
Но это совсем другая история. Для другого раза.
Потому что внуки уже искупались. И им пора спать.
|
|
30.
Просто Судьба
- Сколько, сколько? - переспросила бабушка. Вернее, прабабушка, но кто будет тратить время на это ненужное "пра". Бабушка, бабуля, ба, там мы все называли ее. И дети и внуки и правнуки. Я больно ущипнул Ленку за пухлый зад. Она взвизгнула, вслед за ней Тимка - любимец, обожаемое чадушко - йоркширский терьер, только что из собачьей парикмахерской.
- Не пугай бабулю ценами, - прошипел я подруге. То, что для нас естественно и не так уж и дорого, для бабули шок и целое состояние.
- А шерсть вам отдали? - тем временем ба не дождалась ответа на вопрос, сколько же мы на самом деле заплатили за то, чтобы собачку искупали, высушили, подстригли, заглянули в пасть, уши и глаза и в очередной раз сказали нам, что это не собака, а золото, в прямом смысле, "если захотите продавать, только позвоните."
- Какую шерсть? - прервала мои мысли Ленка.
- Собачью, конечно, - удивилась ба.
- Зачем?
- Как это зачем?
Ба и Ленка смотрели друг на друга и явно думали, что одна из них выжила из ума, а вторая дурочка с рождения. Бабушка глянула на меня так сочувственно, словно говоря: "Где ж ты ее такую тупенькую сыскал, Даня? Красавица, конечно, но тупа, как пробка! Элементарных вещей не знает!" Ба из вредности находила кучу недостатков у всех избранников или избранниц своих многочисленных отпрысков. Всё волшебным образом менялось сразу после свадьбы. Уже новую родню она защищала с пеной у рта и я был уверен, стоит нам с Леночкой расписаться, она в мгновение ока станет самой лучшей правнучкой на свете. Пока же мы только жили вместе (о чем прабабушка не знала) и именно поэтому недостатков у моей подруги было немеряно. Вот только что прибавилась и глупость.
- Как же ты не знаешь, милая, носочки, пояс можно из шерсти связать, хотя с вашего кобеля, тьфу, а не пояс, не собака, игрушка, - бабушка осторожно погладила Тимку по голове, а тот попытался лизнуть ее руку.
- Глупости, - ответила ему бабушка и брезгливо вытерла ладонь о фартук, - собака должна на цепи сидеть, дом охранять, а эта что? Да ее цепка к земле придавит, любой хороший пинок и подохнет моментально. Баловство.
Ленка вспыхнула и уже хотела что-то сказать, обидное и уничижительное, но я взял ее под руку и сказал, что нам пора. Бабушка тут же засуетилась, пошла в кладовку за пирогами, а я попытался объяснить любимой, что в деревне проще относятся к животным.
- Это не деревня, это просто люди такие, - проговорила Леночка сквозь слезы и еще крепче прижала Тимку к себе. Я хотел его погладить, но стервец зарычал на меня, подумал, это я довел до слез его обожаемую хозяйку, которую он был готов защищать до последнего мгновения своей жизни.
- Эх, ты! А я тебе еду покупаю, лежанку твою любимую тоже я присмотрел, - упрекнул я Тимку и удивился, что он не рычал на бабушку.
- Не нужны нам никакие пироги, поехали, а?
- Ленчик, не дуйся, ба не хотела тебя обидеть, воспитана она так: собака двор охраняет, кошка мышей ловит и все. Ба рассказывала, что в ее детстве кошек почти не кормили, чтобы они не переставали охотиться.
- Это жестоко!
- Да, но так было. И ба не со зла, поверь. Она просто не понимает, как собака может жить в квартире и спать с нами на кровати.
Любимая недовольно пожала плечами и с бабушкой попрощалась сухо и нелюбезно. Я думал, ба тоже обидится, но она и ухом не повела. Ба всегда считала, что пока не венчаны и могут в любой момент разбежаться и внимания особого на избранника или избранницу нечего обращать. Мало ли кого привезли помочь ей с яблоками. Я загрузил Леночку, Тимку и три большие корзины яблок в машину, поцеловал бабушку и мы уехали.
- Куда нам столько яблок? - тихо возмущалась любимая.
- Во-первых, съедим или раздадим, во-вторых, они еще полежат, пирог испечешь, - немного съязвил я. Леночка и кухня не ладили между собой и если я не успевал что-нибудь приготовить, мы ели полуфабрикаты или ходили в кафе. Я надеялся, что став полноправной хозяйкой, Ленчик все-таки научится хотя бы картошку жарить.
- Тебя надо бы к бабушке на стажировку по пирогам, - неудачно пошутил я и тут же пожалел об этой неуместной фразе. Ленка всерьез обиделась и сказала, что если мне нужна повариха, то вон он кулинарный техникум и сотни кухарок на любой вкус, а она никого не держит.
Ругались мы часто и не только по поводу кухни. Я любил ее и думал, что это чувство поможет преодолеть абсолютно любые преграды. Время показало, я сильно ошибался. Но пока я об этом не подозревал, будущее казалось мне сложным, но интересным, я мечтал о детях, о большой и дружной семье, о воскресных пирогах и походах. А сейчас любимая девушка была рядом, Тимка посапывал у нее на коленях и яблоки пахли так сильно и дурманяще, что я остро прочувствовал этот момент. Понял, неизвестно, что там будет в дальнейшем, но здесь и сейчас я абсолютно счастлив. Хвала всем богам! Есть у меня такая способность - остро чувствовать реальность и я за нее действительно благодарен, такое обычно редко с людьми случается, а у меня так постоянно и по ничтожному поводу. Ленка в такие моменты даже злилась на меня, говорила, ну что такого счастливого в том, чтобы пинать ногами опавшие листья или подбирать каштаны или рвать яблоки или сидеть у костра. То ли дело шикарный ресторан, отдых где-нибудь на модном курорте, вон там счастье, а здесь...
- Милая, но это все достаточно редко бывает! - пытался я ее убедить, - ведь и ресторан и курорт - это такие мгновения по сравнению с целой жизнью и выгоднее наслаждаться обычными моментами, они ведь чаще бывают!
- Сказал тоже! Выгоднее! Кому?
- Тебе самой! Представь - счастье вот прямо сейчас оттого, что мы ужинаем пиццей и вином, нам хорошо вместе, мы здоровы и молоды, мы ...
- А я хотела сегодня в ресторан! Я хочу чувствовать счастье там, а не здесь!
- Хорошо, - смеялся я, понимая, что мы немного не на одной волне, - завтра ты будешь счастлива в ресторане.
В любом союзе всегда кто-то должен делать первый шаг во всем, всегда кто-то терпимее, всегда любит немного больше. Немного или очень много? Это как повезет.
С Леной мы расстались ровно через год, она собрала вещи - свои и Тимкины, сказав, что мы не сошлись характерами - удобный и вежливый парафраз слов: "Я тебя больше не люблю." Я унижался перед ней, молил о возвращении, караулил ее, следил, думал, у нее появился кто-то другой и готовился бить ему морду и требовать сатисфакции. Вел себя, как последний дурак, как безнадежно влюбленный дурак. Это все прошло со временем, оно действительно лечит и через два года я с легкой и свободной душой, один снова поехал к бабушке, чтобы помочь ей с яблоками.
- В спаленку не заходи, - так приветствовала меня любящая ба. Спаленка - махонькая комнатка в ее крошечном домике - там стояла бабушкина кровать и комод. Сакральное для меня место, там лежал тяжело больной деда, там же он умер и мне всегда казалось, что он не ушел оттуда, не смог оставить бабулю одну. В спаленку я всегда заходил, чтобы поздороваться с дедом. Мне даже иногда казалось, я чувствую там запах его папирос.
- Почему? - удивился я, сколько себя помню, бабушка редко что-то запрещала так строго.
- Васенька приболел, - бабушка смахнула слезу.
Васенька? У меня мелькнула мысль про абсолютно чужого человека, который прямо сейчас спит на месте деда, возможно даже укрылся его любимым лоскутным одеялом, которое аккуратно свернутое лежало в комоде и никому, абсолютно никому не разрешалось его трогать. Мне стало так больно и неприятно от этого предательства, что я не нашелся, что сказать и только переспросил:
- Васенька?
- Данька, пойдем посмотришь, может чего подскажешь, а? - бабушка потянула меня за рукав. Я хотел сказать, что я не врач и что надо бы вызвать участкового терапевта, а если нужны деньги на лекарства этому незнакомому подлецу, посмевшему влезть в чужую жизнь, то я, конечно, помогу, если бабушка так трясется за этого незнакомого Васеньку. Я хотел все это сказать, но посмотрел на унылую бабулю, расстроенную и несчастную, засунул все свои претензии в карман и вошел в дом.
- Тихо, тихо, Васенька, лежи, не вставай, - проворковала моя бабуля, войдя в спаленку, а мне стало так противно, так мерзко, что сейчас на кровати, на месте любимого деда я увижу...
Большой рыжий кот раззявил пасть в немом мяве. Еще бы он мог что-нибудь мяукнуть при такой огромной ране на горле. Вонь гниющего кота встретила на пороге и постаралась пропитать всего меня.
- Дань, может ему таблеточку какую дать? Я промывала, но не помогает, видишь, как мучается?
Кот, по-моему уже был полудохлым и ему было все равно. Он лежал на клеенке и простыне, из раны сочился гной, а сам кот горел. "Огненный и снаружи и внутри", подумалось мне.
- Когда-то был красавцем, - я погладил кота, тот даже ухом не повел, - у вас ветеринар должен быть, ты ходила к нему?
- Как не быть, есть конечно, бегала к нему, сказал нечего на всякую дрянь лекарства переводить, стукни его бабка поленом, да в лесу выброси, так и посоветовал, изверг, - бабушка вдруг заплакала, как малое дитя, громко, всхлипывая, словно жестокость этого мира вот только сейчас коснулась ее, как и не было долгой и трудной жизни.
- Ба, - осторожно начал я, - ты откуда вообще его взяла?
Она не то, чтобы не любила кошек и собак, они были легко заменяемыми букашками в ее мире: покормить, похоронить, взять другого. Схема была проста и пункта "лечить" в ней не было. Не потому, что бабушка была злой или бесчувственной, просто так было заведено, так ее воспитали.
- Сам пришел, - она вытерла слезы аккуратным платочком и тихо что-то сказала.
- Я не расслышал, ба.
- Дань, не смейся только, я этого Васеньку как увидела, загадала почему-то: вылечу его, дед меня на том свете дождется, не бросит, а не вылечу...
"Деда никуда и не ушел без тебя," чуть не ляпнул я. Сквозь гнойную вонь я почувствовал запах папирос и вдруг мне в голову пришла мысль: "Если спасем кота, бабуля еще долго будет жить и деда здесь вместе с ней останется." Я немедленно заругал себя за это. Никогда нельзя загадывать, ни за что! А уж тем более на умирающего кота и на любимую бабушку. "Нет, нет никакой связи между котом и бабулей!" повторял я про себя, стараясь изменить то, что пришло мне в голову, изменить мысли, не каркать.
- Дань, - она опять заплакала, уже тихо, безнадежно, - Дань, пожалуйста, помоги.
"Тут может помочь только чудо," подумал я и начал чудить: звонок в ветеринарку, куда водили Тима, долгий разговор с администратором, отказ - "мы не лечим по фотографии, привозите", отвечаю, что не довезу, молчат сочувственно. Прошу позвать хоть какого-нибудь врача к телефону, вспоминаю имя Тимкиного терапевта - тезка моей Леночки - Елена Андреевна - милая, приятная девушка, Леночка ее еще даже однажды приревновала ко мне. Чудо чудное! Елена Андреевна помнит Тимку, абсолютно не помнит меня, но из любви к моей бывшей собаке соглашается посмотреть на фотографии. Отсылаю.
- Температура у него есть? - она перезвонила сама, по ее голосу я понял, дело плохо.
- Пылает.
Она вздохнула. Я понял ее без слов - коту не выжить.
- Но надежда же есть? - я ухватился за эту хрупкую соломинку и мы с бабулей, как два ребенка стали ждать чуда от ветеринара, который даже не видел этого рыжего Васеньку.
- Я не знаю, вы же понимаете, что лечить по фотографии - это...
- Да, да, я все понимаю, но что-то можно сделать?
- Записывайте.
На наше счастье в аптеке было все, что нужно и дело оставалось за малым - сделать несколько уколов, промыть рану и надеяться на лучшее. Я читал, животные чувствуют, когда их лечат, этот же рыжий гад не чувствовал ничего и бился как лев, желая сдохнуть с достоинством, без иголок и промываний.
- А прикидывался почти трупом, - сказал я и оценил последствия лечения. Кот поцарапал бабушке щеку, мне достались глубокие царапины на руках, но я вколол все, что было велено и засобирался домой.
- Нет, Данечка, нет, не уезжай, - бабушка испугалась так, словно в ее доме умирал тяжело больной родственник.
- Его же завтра еще колоть? Даня, я не справлюсь и помочь некому.
Я вздохнул и позвонил на работу.
Утром я боялся, что увижу около крыльца тело на старой тряпке, увижу тусклый мех - неживой, блеклый, увижу потерянную бабушку и буду корить себя за дурацкие загадывания и мысли. К счастью, я ошибся. Кот был жив, хотя и выглядел также ужасно. К лечению мы с бабулей подготовились основательно: запеленали кота, как младенца, чтобы лапой не мог пошевелить. Но этот рыжий больной видимо почувствовал себя немного легче и своей башкой додумался до логической связи: уколы и промывания = не так уж паршиво, поэтому не только лежал смирно, но даже пытался мурлыкать. Бабуля опять расплакалась, теперь уже от радости. Мы полечили кота и я пошел рвать яблоки.
Мне пришлось колоть Васеньку еще целую неделю. Он становился сильнее, начал есть и умываться, а когда смог спрыгнуть с кровати и, пошатываясь, выйти во двор, бабушка откупорила бутылку заветной наливки и мы отпраздновали выздоровление кота. Васеньке надоели уколы и когда он не выдержал и снова поцарапал меня, я решил, что ему хватит и пусть уже природа делает свое дело, пусть этот местами неблагодарный, а местами очень благодарный пациент долечивается сам. У бабули он жил, как в санатории и я не сомневался, что скоро всем соседским котам придется плохо: их ждет раздел территории и суровые битвы.
- Ты этой врачице обязательно яблочек передай, - бабушка сама отобрала самые красивые и румяные яблоки в новую корзинку.
- Ба, я ее лучше в ресторан приглашу, цветы подарю, - рассмеялся я.
- Это как знаешь, а от нас с Васенькой яблочек, это же самый витамин!
Если бабуля что-то решила, перечить ей было невозможно и я забрал яблоки.
Елена Андреевна сначала долго отказывалась и от ресторана и от цветов, а вот яблоки взяла сразу.
- Знаете, у них такой аромат, я даже есть их сразу не буду, просто поставлю в своей комнате, сначала попытаюсь насытиться их запахом, - она так смешно и вкусно потянула носом, что я захотел выпросить у нее одно яблочко. Мне показалось, что в ее руках они засветились, стали еще красивее.
- Жизнь настолько мимолетна, я люблю наслаждаться каждым ее моментом, стараюсь наслаждаться, - это она сказала мне уже за ужином в ресторане и что-то в ее словах послышалось такое знакомое и родное, что я неожиданно для себя предложил ей съездить к бабушке, полюбоваться на яблочный сад, на осенние цветы и, конечно же, на Васеньку.
Елена Андреевна, Леночка, была единственным человеком, которого бабушка приняла радостно и безоговорочно сразу же, с первого взгляда, не просто приняла, но полюбила и привязалась всей душой.
- Ты будешь идиотом, если не женишься на это девушке, - сказал мне отец и добавил, что такие, как она крайне редко встречаются, - да и врач в семье не помешает, - посмеялся папа.
- Она ветеринар, - поправил я.
- Какая разница, - ответил отец, - все мы звери-человеки.
Если судьба есть, она приходит именно так: неожиданно и необычно. Ко мне она пришла в лице рыжего, раненого кота и в бабушкиных страхах. Я так и не смог понять, почему она приняла того кота, почему не прогнала и стала лечить. Она потом и сама не смогла ответить на этот вопрос. Просто Судьба.
Автор Оксана Нарейко
|
|
31.
У меня в Америке, в Бостоне, есть семья приятелей. Там глава семьи — бабушка, она такая вся из себя филолог, заканчивала филфак в Питерском университете. Дети работают, бабушка-филологиня целиком посвятила себя внуку. Она ему рассказывает о великом культурном городе на Неве, она ему читает, она с ним разговаривает. Мальчик приехал в Америку в возрасте одного года, сейчас ему уже лет девять, наверное. У него прекрасный русский язык, пластичный, большой словарь — все, как вы понимаете, от бабушки, потому что кругом английский.
Как-то они были в гостях, внук долго читал наизусть первую главу «Евгения Онегина». Все хвалили его и бабушку. Выходят, идут к машине. Вторая половина декабря, в Бостоне гололед. Внук вдруг говорит: «Бабушка! Однако, скользко на дворе. Дайте, пожалуйста, руку. По крайней мере, на@бнемся вместе».
Игорь Губерман
|
|
32.
Уже не знаменитому, но по-прежнему известному пользователю микрофона и гортани, а попросту говоря – певцу, примерно год назад поставили пренеприятный диагноз – сахарный диабет второго типа. Сидя на приёме врача-эндокринолога, популярный баритон робко, как пингвин из стиха, втянул живот и застегнул пиджак, стараясь казаться меньше, чем он есть. Но врача, тоже известную и прямую, как палку, женщину, было не обмануть:
- Хотите правду? Будете вести прежний образ жизни – жена вас переживёт.
- Конечно, переживёт. Она младше меня на двадцать пять лет, - поднял глаза к потолку баритон.
- Вы шутите, шутите. Видели свои анализы? Сахар натощак у вас восемь и три десятых. Сахар после еды – одиннадцать и шесть. Норма – четыре с половиной, если что.
- Может, у меня сахар восемь с половиной – рабочий?
- Вот что, дорогой мой. Даю установку: вес вы в ближайшие полгода сбрасываете на десять килограммов, диету я вам распишу. Никакого белого хлеба, никакой выпечки, никаких тортов, никакого сахара, никаких перекусов после семи вечера и особенно по ночам. В новой жизни вы забываете слова «кетчуп» и «алкоголь»…
- Да разве это жизнь?
- …и едите только мясо и овощи, - неумолимо продолжала врач. – Кстати, картофель для диабетиков – это не овощ. Кроме того, будете каждый день пить вот эти таблетки. И самое главное – как показывают исследования, в половине случаев диабета второго типа виноват неправильный режим дня. Вы во сколько засыпаете и просыпаетесь?
- Засыпаю в четыре-пять утра, просыпаюсь в двенадцать. Но по-другому никак: по ночам я выступаю на корпоративах, пишу музыку…
- Запрещаю. Теперь встаёте в восемь утра. Это вопрос жизни и здоровья. Не будете исполнять мои указания – и вам придётся отрезать ножку.
- За что?! – испугался баритон.
- Не за что, а потому что. Потому что у большинства людей с вашим сахаром через несколько лет развивается диабетическая стопа – кровь перестаёт циркулировать в нижних конечностях, и их приходится ампутировать. Поняли?
- Я так не смогу. В моём возрасте менять привычки, питание, режим – это так сложно.
- Езжайте в санаторий. Там привыкнете и к новой диете и к правильному режиму – других там просто не будет! – сказала врач.
Баритон вышел из клиники в расстроенных чувствах. «Отрежут ножку», - бормотал он. «Этого, конечно, допустить нельзя». Но, проезжая мимо любимого ресторана, певец почувствовал, как у него щемит под ложечкой. «Ну отрежут и отрежут», - подумал он. «Буду выступать с палочкой. Хорошая ореховая трость с большим набалдашником – в моём возрасте это даже солидно».
Однако, молодая жена дома оказалась другого мнения: «Конечно, езжай в санаторий! Если тебя не станет, на что я жить буду? У нас брачный контракт». Под воздействием таких аргументов баритон сдался, отменил ближайшие планы и направился в подмосковный санаторий.
В санатории быстро выяснилось, что нарушить диету действительно не получится: медсёстры были с певцом ласковы, приветливы, но совершенно непреклонны. «Почему наша звезда сидит с таким грустным лицом? Наверное, вы давно не ели лучшую в мире гороховую пюрешку!»
Но уж зато никто не мог заставить баритона изменить распорядок дня. Годами выработанное желание писать стихи и письма появлялось у него аккурат возле полуночи, и певец на второй день просто выключил будильник и придвинул к входной двери тумбу, так что медсёстры поругались, попричитали, да и махнули на непослушную звезду рукой.
Через неделю такой жизни, сидя на террасе санатория, баритон обратил внимание на молодую, пышную медсестру, которая везла по асфальтовой дорожке бабушку в коляске, плавно покачивая бёдрами. Сперва певец загляделся на неё, потому что медсестра своей пышностью напомнила ему большой тортик. Но затем он обратил внимание на лицо, и понял, что та в самом деле очень недурна и даже прямо – красива. После обеда он подошёл на ресепшн осведомиться – кто эта роскошная женщина такая и почему только один раз попалась ему на глаза.
- Да она просто работает в утреннюю смену, вот вы её и не видите. У вас же, творческих личностей, вечно свой взгляд на распорядок дня, - объяснила ему секретарша.
На следующий день баритон проснулся в шесть утра. Пели жаворонки, которых он уважал и какие-то мелкие пёстрые птички, которые при его приближении вечно прятались в кусты, за что он их не уважал. Закутавшись в халат, баритон вышел на террасу – там сидела пышная медсестра и эдак элегантно, отставив пальчик в сторону, пила кофе из маленькой чашки. Он сделал шаг в её сторону…
…И хотя популярный певец теперь соблюдает распорядок дня, его уже бывшая жена, по слухам, очень сожалеет, что отправила мужа в подмосковный санаторий.
|
|
34.
Странные люди окружают меня, странные, но добрые и хорошие. Это я на метро редко езжу, а то бы они еще плотнее окружали. Лет шесть тому назад в начале зимы попросили в магазин сгонять "за желтой лампой против насекомых". И я на метро пошел, потому что гололед страшный и снег. Я иду, снег идет, рота красноармейцев… Нет, рота не идет, красноармейцев давно нет уже. Но снег сильнейший.
Ступеньки открытого входа в метро чистить не успевают. Отчего это не ступеньки уже, а горка. И по этой горке молодые люди в зелененьких жилетах ловко скатывают неловких пассажиров. Четверо промоутеров какого-то кандидата в депутаты, три мальчика и девочка, подхватывают какую-нибудь бабушку под руки и весело, но аккуратно скатываются вместе с ней по лестнице. И бегом за следующим дедушкой, или опять бабушкой.
Я еще подумал, надо бы за этого человека подпись поставить. И поставил. Хотя меня они скатывать не стали. Я сам еще хоть куда скачусь.
Вот в Первом Новоподмосковном переулке, например. В магазине. Мало, что переулку название человек с большими странностями придумал, там еще и странный магазин есть со странными товарами, это там меня попросили лампочку от комаров купить. Магазин странных вещей.
Магазин в подвале, а в подвал лестница очень крутая с высокими ступеньками. Я когда к лестнице подошел, там рядом мужик стоял, с продавщицей из другого магазина трепался. А когда я уже спустился и дверь открывал, мужик меня догнал. С диким грохотом и матом на заднице по ступенькам съехал. Бум-бум-бум-гррр-тресь. Тресь - это об дверь с колокольчиком. Звяк, и снес бы меня нафиг, коли я немного в сторону не подвинулся. Мало ли - торопится человек.
А человек в магазин влетел на попе. Поднялся, огляделся мутными глазами, - извинился, что не туда попал, и обратно вверх по лестнице заторопился. Ничего не купил и не спросил ничего.
- Дааа, - протянул продавец, - странные люди заскакивают, я б на его месте хоть что-то да взял бы. Чтоб не так обидно было задницей ступеньки считать. А то запросто так получается.
- Странный, вы, - ответил ему один из посетителей, - почему просто так-то? Катается человек, отдыхает. Зачем ему ваши товары, когда лестница бесплатная. Вы б ее, кстати, почистили. А то когда падают покупатели, падают и продажи.
- Так вы специалист? – заинтересовался продавец, - не хотите у нас поработать?
Они углубились в тонкости трудового договора и не заметили как из магазина без лампочки от комаров сбежал последний покупатель.
|
|
35.
Ох уж эти встречи одноклассников.
Нас к десятому классу совсем немного осталось, хотя тогда мы еще даже не умирали. После восьмого половина разбежалась по фазанкам и техникумам – всего двенадцать девчонок и четверо пацанов. Класс был дружный, особенно дружили девки. У каждого из пацанов были собственные интересы и друзья. После уроков мы с пацанами - одноклассниками пересекались только для того, чтобы иногда поиграть в футбол, в азартные игры, типа трясучки, клопа и чики (прости меня Господи), да послушать музыку у кого-нибудь на хате. А вот девчонки уже с класса восьмого устраивали по праздникам алкоквартирники, пока их родителей не было дома, и нас тянули за собой. Я был пару раз на этих вечеринках, но мне не понравилось. Все как сестры. Той, с которой мне хотелось очень медленно потанцевать за пыльной занавеской, там не было, а прибухивать, и обжиматься с другими сестрами, не было никакого желания. Так и после окончания школы. Был однажды на встрече выпускников, уже состоявшимся загранморяком. Школа, темные коридоры, вечер и накрытые бухлом и закусками парты. А тут еще гимнастка-одноклассница Аня. Мы как только уединились с ней в темном соседнем кабинете чтобы покурить, я и моргнуть не успел, как она из положения «стоя» мне ногу на плечо закинула, растяжка хуле, и прокуренным голосом, с перегаром в ухо, пыталась возбудить – насилу отбился. Давно это было. Кое с кем из них мы, бывает, случайно встречаемся, поулыбаемся чуть, и разбегаемся, поделившись последними новостями. Вот так и Бубона (с ударением на первом слоге) недавно встретил. Здорово – здорово! (на втором))
Он мне:
- В курсе, Елку похоронили? – Елка, это наш одноклассник, который ушел в фазанку после восьмого.
- Нихуя себе! – Отвечаю. – А что случилось?
БубОн, который уж лет тридцать как, уже и не Бубон вовсе, а уважаемый учитель истории в средней школе, понизил голос и заулыбался:
- У нас же встреча выпускников недавно была, на семидесятилетие школы, ну мы и собрались. – Он бегло перечислил присутствовавших на встрече: - Елка пришел, и Ирка,- он назвал фамилию, приехала. Помнишь ее? Я ее помню?! Еще бы! Мы с Елкой и Иркой выросли в одном дворе, а с Елкой вообще в одном бараке через стенку. С Елкой нас без конца стравливали взрослые пацаны, и ржали, наблюдая за тем, как Елка душил меня в дворовой пыли. Елка был старше меня на два года и на полторы головы длиннее, а от того, что у него вдобавок были длинные как у гиббона руки, с фингалами чаще ходил я.
А Ирка… Это была моя первая осознанная любовь. Однажды, играя в «шпионов», так назывались по-нашему казаки-разбойники, мы с ней забились в чей-то дровяник и поцеловались. Ирка сразу начала целоваться с языком, я этой техники раньше не знал. Я никакой техники не знал, кроме как в щечку или в лобик от мамы. Язык у Ирки был чуть солоноватый и прохладный, наверно от того что набегалась с открытой пастью, но мне понравилось. За Ирку я даже однажды получил ударом ребром ладони по шее в хлебной очереди от переростка Пети, от чего мог наконец испытать чувство прострации, но не испытал, потому что не знал такого слова, и на несколько мгновений впал в дневную сонливость. Вскоре я к Ирке любовью остыл, потому что влюбился в Маринку, за любовь к которой меня тоже пытался отпиздить, но уже Виталя. Я продолжу отвлекаться)
Пашка, еще один одноклассник с нашего двора, рассказал мне позже, что и он целовался с Иркой и даже его старший брат Слава. Заодно бонусом, но со слов своего старшего брата, Паха поведал мне как устроена женская пися. Показывал он это указательным пальцем. - Вот так, говорил он, тыкая пальцем параллельно линии горизонта, ты свой хуй в ее писю не засунешь, потом менял направление пальца на снизу-вверх, и пояснял как правильно. Я к тому времени уже немножко томился от перманентного стояка, и был бы не прочь попробовать его куда-то приспособить, но в книжках детали не поясняли, а Паша ничего более утилитарного поведать не смог. Еще я пытался представить в каком положении должна оказаться Ирка относительно линии горизонта и Пахиной стратегии указательного пальца, крутил ее в уме туда-сюда окончательно запутываясь, и переносил опыты на потом.
- И че? – Это я спросил у Бубона уже в настоящем времени, если кто забыл. Бубон, продолжая улыбаться, чуть наклонился ко мне и осторожно, словно туберкулезник, боящийся случайно выплюнуть легкие, прокашлялся. А он даже не курит.
- Мы с Елкой раскручивали ее на это … втроем. – Наклонившись улыбкой ко мне еще ближе, и одновременно озираясь по сторонам, сообщил мне Бубон.
- Нихуя себе вы клоуны, бабушку в два ствола?!
- Прикинь, она уже повелась!
Ну еще бы, подумал я, в «два ствола» Ирке от одноклассников самое то, чтобы не зазря получилось, издалека приехать. Не киселя же хлебать на встрече выпускников в конце то концов.
А Бубон, продолжая покашливать, и оглядываясь по сторонам, поведал мне что было дальше:
- Елка все испортил, они с Иркой вдвоем свалили к нему на дачу, а кто-то из баб одноклассниц стуканул его жене. Ты знаешь его жену?
Я отрицательно помотал головой.
-Это пиздец! – Сказал Бубон. – Им там секса точно мало не показалось. – Снова хихикнул Бубон.
- Так Елка от чего помер то? – Перебил его я.
- Переживал он сильно. Целую неделю. А потом инфаркт.
- Пока, Толя,- сказал я пожимая Бубону на прощанье руку: - Меня и в следующий раз не ждите.
- Пока, - улыбнулся Бубон.
|
|
36.
Был в нашем военном городке «объект стратегического назначения», наводивший ужас на всяк туда входящего. Дыра в грунте, из которой зимой шел пар, т.е. зрелище в общем-то пугающее. Эту дыру годами не замуровывали, что некоторых доводило до легкой критики режима из серии «раздолбаи порядок навести не могут».
Недавно увидела в интернете ролик из Оптиной пустыни с красивой доброй музыкой – Крестный ход с котами. Если бы в детстве у меня был смартфон, точно бы сняла ролик «Кормление котов народом». В детстве каждый день, а то и два раза на день, из дома выходила тихая милая женщина и с возгласом «Киси-киси! Кушать!» шла к дыре, а за нею образовывалась группа котейших, терпеливо ждущих пищи, т.е. кто-то вылезал из дыры, кто-то слезал с дерева, а кто-то уже ждал по расписанию.
Если бы дыру попробовали замуровать, допускаю, что организатор мог бы даже лишиться погон, потому что та дыра в нашей Армии была не самым запущенным ее местом, и умная женщина могла бы много чего доложить руководству ради спасения кошачьих жизней. Зимой у нас в городе было очень холодно, коты грелись на теплых трубах. У офицеров рука не поднялась их замуровать.
При всем многообразии котов, из всей массы имеющихся вариантов, я принесла ей в дом редкого паразита. Как он не разодрал мне живот, до сих пор не понимаю. Его хотели выкинуть на улицу, но я взяла его в руки, положила себе на живот, где он сидел тихо и мирно всю дорогу до нашего дома, однако после того на руки не давался. Бабушка первые годы ходила с разодранными ногами. Вытирая стекающую кровь, она запрещала отлавливать мерзавца и утверждала, что сама виновата.
В возрасте под 20 лет кот покинул этот мир сам, тихо и мирно. В связи с чем встал вопрос о приискании другого кота, но воистину, прежде чем осчастливить человека, надо его спросить о том, нужно ли ему это счастье. Совесть зашептала мне, что вынудив бабушку провести столько лет с редкой сволочью, я обязана исправить ситуацию, и она заслуживает права хотя бы в старости получить в подарок нормального стандартного благонравного котика. Ответ бабушки потряс до глубины души. Мы ожидали услышать что угодно, но не это. Бабуля вдруг заплакала и сказала, что ей не надо другого кота, потому что второго такого хорошего кота быть просто не может. Мда. Где ж я еще найду ей такого редкого паразита.
В отличие от меня, бабушка смотрит телевизор. Самым бессовестным считает первый государственный канал, потому что «когда иностранные журналисты прижимают наших разумными вопросами, они уходят на перерыв, и так не честно». На вопрос как жизнь, ответила, что «Солнце повернулось к нам жопой, и сеть паршивая, такой недели еще никогда не было», на что не рискнула ее прямо спросить, что не так сделал на этот раз лидер нации. Она сама ответила, что «об экологии думать надо». Однако закончили мы разговор с ней на том, что обе уважаем и поддерживаем Владимира Владимировича, и он молодец.
Бабулю всю жизнь так истошно обвиняли, что она вышла замуж за деда, чтобы спастись от репрессий (она дочь «врага народа»), что как любой порядочный человек она предъявляет к себе высочайшие стандарты самокритики. У нее всю жизнь виновата во всем она сама. Чем больше лет проходит после смерти деда, тем сильнее она винит себя, что «недостаточно сильно его любила». Но я то знаю, я то с ними выросла. Они очень любили друг друга.
Прадед служил в военной разведке и в самый разгар сталинских репрессий стал настоящим правозащитником. На мой вопрос, «зачем оно им было надо», бабушка ответила «для равновесия». Она никогда никого не осуждала, кроме себя самой.
Так, наверное, правильно.
|
|
37.
Мы с Лёней ехали всю ночь. В пути говорили о душевных ранах, нанесённых нам женщинами. Это приятная тема. Пока все обиды не перечислишь – не уснёшь.
В пять утра приехали в НН. Выгружая вещи, Лёня дал мне ключ от машины. ПОДЕРЖАТЬ. И я этот ключ ПОЛОЖИЛ В КАРМАН. Тут-то наше путешествие и стало интересным.
Через час Лёня не мог вспомнить, куда дел ключ. Спросил, не видел ли я его. Нет, я не видел. Может, выронил, говорю?
Пошли искать вместе, потому что мы друзья. Прочесали всё от машины до подъезда. Заглянули под каждый листочек, под каждую битую стекляшку. Ползали под нашей машиной и под соседними. Мы светили фонариком в шахту лифта. Мы прощупали самого Лёню и все его вещи. Ключа не было. А запасной остался в Минске.
Хозяева дома, где мы ночевали, вышли помогать. Они тоже заглянули под каждый листочек. Смотрели зеркальцем в ливневую канализацию, просветили шахту лифта полицейским прожектором, заглянули Лёне в уши и перебрали содержимое помойного ведра. Ключ пропал.
Тогда бабушка хозяев, 82 года, сказала, мы просто не умеем искать. Она лично осмотрела все листья во всех кустах. Проверила дупла и гнёзда. Опросила подруг-старушек, заставила их вывернуть карманы. Она процедила шахту лифта специальной проволокой. Приказала Лёне прыгать, а всем - слушать. Потом велела трясти Лёню вверх ногами над газеткой. Сказала что шутит, только когда Лёню уже несколько раз уронили.
Закрыть ключ в салоне невозможно. Но мы всё равно вызвали взломщика. Он открыл машину. Не нашли. Взломщик закрыл машину. Потом снова открыл, потому что документы остались на сиденье. Затем снова закрыл.
Тут Лёня признался, что у него в кармане маленькая дырка.
Все, включая бабушку, спросили у Лёни, как можно быть таким растяпой? Лёня сам удивился. Раньше он ключей не терял. Его слушали с иронической усмешкой.
По району расклеили объявления. Бабушку усадили смотреть передачу «стол находок Нижний Новгород». Это самая скучная передача в мире. Бабушка пальцами удерживала веки, чтобы не заснуть. Приехал монтёр лифтов. Все мы, бабушка тоже, спускались в шахту, потому что градус взаимного недоверия вырос.
На вечернем концерте я рассказал о потере ключа. Нас тут же познакомили с лучшими инженерами этого города, со слесарями, угонщиками, с дилером и волшебным токарем, способным из простой рельсы выточить новейшую «ладу-куниллингус».
Вечером того же дня Лёня вылетел в Москву. Он до утра сидел в Шереметьево, питаясь бутербродом. В 6:30 на белорусском вокзале Лёня получил запасной ключ. Проводница из Минска взяла за услугу 20 $. В 12:00 на Казанском вокзале Лёня сел в поезд «Ласточка» и приехал обратно. Он радовался тому, сколько дел успел за сутки.
Мы тут же выехали в Казань. Лёня слегка устал, но всё равно был доволен и нашим путешествием, и моими добрыми шутками о том, какой он растеряха, недотёпа, раззява, шляпа, кисель, ворона, ротозей, удмурт, тетеря, рукосуй, кулёма, лошпен, фетюй и недотыка.
В Казани было прохладно. Я надел куртку и нашёл в кармане ключ. Хотел сразу побежать и утопиться, но подумал: а вдруг Лёня захочет сам меня утопить, предварительно побив о твёрдую берёзу? Что я за друг, если не представлю ему такой возможности?
Я принёс ему находку. Он не спал уже третьи сутки. Увидев ключ, сказал только:
- «Ага. Нормально».
И упал, и заснул.
Удивительно всё-таки безэмоциональные попутчики встречаются на дорогах нашей жизни.
|
|
38.
Про разницу в жизненных принципах
У всех из нас бывают периоды взлета и падения. У кого-то они более гладкие- у кого то похожи на Эверест и Марианскую впадину. Но вот то, как мы воспринимаем успехи и невзгоды- очень сильно нас характеризует.
Мой партнер прилетел из одной из теплых стран, где по причине проблем со здоровьем сильно поиздержался. В итоге несмотря на огромный опыт и связи в корпорате оказался совершено не у дел. Все темы, которые я ему подкидывал, не несли быстрого дохода, а синекуры я не создаю из принципа. Как то вечером в пятницу ему звоню:
- Что делаешь?
- Угадаешь - с меня клевая телка на знакомство:)
- Работаешь?
- Ага! Но вот что делаю?
- Сдаюсь сразу но думаю что что то интересное.
- Однозначно. Обои клею. На юду нашел объяву - поехал.
- Ты СЕРЬЕЗНО?
- Да, мне бабки были нужны занимать неудобно. А тут хата небольшая и давали 5 штук, но требовали москвича с пропиской( хозяин пожилой и немного того).
- ТО есть я правильно понимаю, что где то в Бибирево сейчас бывший глава одной из крутейших отраслевых компаний клеит обои за 5 000 рублей?!?
- Да. И мне не стыдно как то...
На следующий день я посадил его на хорошую тему с денежным потоком. Не потому что жалко - а потому что зауважал как то...
А вот второй пример - парень из очень хорошей семьи, работал на крутейшей должности в банковской сфере, имел связи с кучей миллионеров и миллиардеров. Дальше - свой бизнес, много понтов мало денег, банкротство, новые попытки что то построить, долги, за которые платит семья. Сколько раз предлагал ту или иную работу в быстрый кэш что бы поддержать - ответ один - "не мой уровень, не могу, сам понимаешь".
Результат - семья перестала помогать и чувак превратился в "арбатскую бабушку" - это когда хата, в которой живешь, стоит пару лямобаксов а жрать в ней есть не каждый день:)))
P.S. Упорство и труд - все перетрут, со всеми порешают:)))
|
|
39.
В суде в маленьком южноамериканском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля старенькую бабушку. Он начинает допрос: Миссис Джонс, вы меня знаете? Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы всего лишь мелкий бюрократ. Прокурор был шокирован. Не зная, что делать дальше, он указал в другой конец комнаты и спросил: Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката? Ну конечно я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора одна из худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них ваша жена. Да, я знаю его. Адвокат стоял, ни жив, ни мертв. Судья попросил обоих юристов подойти к нему и очень тихим голосом сказал: Если кто-нибудь из вас, идиотов, спросит ее знает ли она меня, я отправлю вас обоих на электрический стул.
|
|
40.
Праздничное
Здравствуйте, уважаемые.
Хотел сперва вам в честь праздника какую нибудь позитивную историю рассказать, типа как ехал один мужчина на лимузине, и чуть не убил бабушку. А старушка шла себе ничего не подозревая по обочине кутузовского проспекта, и горько плакала.
- Что ж ты плачешь, старая? - спрашивает её культурно этот молодой человек. Сперва-то он хотел по привычке крикнуть "Ты куда вылезла, кошелка старая?! Жить надоело?", но вспомнил, что сегодня всё таки восьмое марта.
- Да как же мне не плакать, сынок? - отвечает старушка, утирая слёзы уголком застиранного полушалка. - Не хватило мне три рубля за проезд, и высадил меня проклятый маршруточник. А мне ещё сорок вёрст до дому. Уж не знаю, и дойду ли.
- Да кой черт занёс тебя в такую даль?
- Дак ездила в храм христа спасителя деду свечку поставить.
- При жизни надо было ставить. - говорит мужчина. - Теперь-то чего? Ладно. Садись, бабушка, довезу я тебя до дому, что с тобой делать.
Сели они, и поехали. Едут, едут, и тут видят по дороге цветочную палатку.
- Дай-ко бабушка я тебе хоть букетик куплю, праздник всё таки нынче.
Возвращается с пустыми руками, недовольный.
- Сдачи у них нету. - говорит.
- Ну и не расстраивайся! - говорит старушка. - Мне и без цветов славно!
- Сдачи не было, я палатку купил. В понедельник оформишь документы у нотариуса, будет у тебя цветочная палатка на Кутузовском.
И едут дальше. Тут молодой человек берёт трубку типа телефон, и говорит в неё - "Водителя маршрутки, который старушку обидел и высадил, потому что ей не хватило три рубля, разыскать, голову отрезать, и к жопе пришить... Нет, бить не надо, ни в коем случае, мы же культурные люди. Только голову и только к жопе, да. Что б думал в следующий раз, как старушек обижать!"
А тут они и приехали.
- Спасибо тебе, мил человек! - говорит бабушка. - Не знаю, уж как тебя и отблагодарить! Дай бог тебе здоровья, и родителям твоим, которые вырастили и воспитали такога замечательнага сына!
- Нету у меня родителей. - говорит тот. - Круглый я сирота. Никого у меня нету, ни родных, ни близких, только три нефтяные скважины в Тюмени, да два торговых центра на Бульварном.
- Да как же это?! - говорит бабушка. - Совсем один одинёшенек? Не по христиански это!
Взяла она его, и усыновила.
И стали они жить поживать, да добра наживать.
А водителя маршрутки взяли к себе садовником. Потому что работать водителем с головой, пришитой к жопе, правила дорожнага движения запрещают.
Вот такую праздничную позитивную историю я сперва хотел рассказать.
Но передумал.
А лучше расскажу другую, как Маша упала в лужу.
Было это 7 марта 1997 года, в пятницу, во время праздничного корпоратива. Я тогда работал на Новоясеневском, в одной большой известной фирме. А Маша работала секретарём-референтом у нашего генерального. И кроме того, по совместительству, приходилась ему дочерью. Но об этом долго никто даже не подозревал, потому что они своё родство особо не афишировали, и притом были полной противоположностью. Скромная, доброжелательная и исполнительная, даже где-то не по возрасту застенчивая Маша, и ейный папа, которому с утра кого нибудь отматерить было так же естественно, как Маше почистить зубы.
Маша была девушка, как я уже сказал, положительная, и кроме того весьма привлекательная. И конечно весь отдел продаж, и служба техподдержки, предпринимали неоднократные попытки. Но как-то так получалось, что отношения у неё ни с кем не складывались, и дальше ухаживаний дело не шло. С чем это было связано, я не знаю. Может с её избыточной застенчивостью, может она предъявляла к поклонникам какие-то завышенные требования, но факт остаётся фактом. Неоднократные попытки офисных жеребцов преодолеть наскоком этот барьер вдребезги разбивались о её доброжелательность.
Ну вот. А седьмого у нас случился корпоратив. Всё было как обычно. Текло шампанское рекою, и взор туманился уже изрядно. Ну и Маша тоже, выпила бокал шампанского, немножко потанцевала, и поехала домой. Не стала дожидаться папу, тревожить его водителя, а просто вышла, скромно села на 72 троллейбус, и поехала. Благо ехать было хоть и далеко, но без пересадок. Был вечер предпраздничного дня, туда-сюда сновали возбуждённые празднично одетые люди с букетами, и вообще была весна. Маша доехала до своей Каховки, вышла из троллейбуса, и упала в лужу. Не сразу хотя, нет. Она ещё постояла какое-то время, удивлённо оглядываясь вокруг, потом сделала несколько нетвёрдых шагов, выбрала самую глубоку и грязную лужу, и упала в неё ничком. То есть плашмя. Обрызгав законом Архимеда нескольких случайных прохожих.
И вот она упала и лежит. В луже. А люди мимо идут, смотрят - вполне себе приличная девушка. Добротно, со вкусом, и даже с достатком одета. Лежит в луже. А завтра между прочим международный женский день.
И люди останавливались, смотрели, качали сочувственно головами, но попыток достать девушку из лужи между тем никто не предпринимал. И тут мимо шел милицейский патруль. Милиционеры остановились, достали девушку из лужи, увидели, что она совершенно невменяемая, и стали думать, что с ней дальше делать. Вести такую приличную девушку в обезьянник было жалко, но и отпускать в таком виде - опасно. И тогда один из милиционеров сказал.
- Давай её ко мне отвезём пока.
И они повезли невменяемую Машу к этому милиционеру. Милиционер жил неподалёку вдвоём с мамой. И мама милиционера при виде Маши сказала.
- Все приличные сыновья дарят своим мамам на восьмое марта цветы и внуков. А ты мне притащил пьяную девку. Что я с ней буду делать?
Но сказала она это просто для порядку. А Машу тут же раздела и уложила на диван.
Ну вот. А милиционеры, прихватив Машину визитку, которую нашли у неё в сумочке, пошли дальше дежурить. Потому что их смена заканчивалась только утром.
А в офисе корпоратив меж тем был в самом разгаре. И в какой-то момент уже изрядно выпившая секретарша Нина пошла в свою секретарскую выкурить сигаретку, и в это время раздался звонок. Нина сняла трубку, и там ей сообщили. Что сотрудница их фирмы, секретарь-референт Маша, была извлечена час назад нарядом милиции из грязной лужи на Каховке, и в настоящее время находится по адресу. И если такая известная фирма дорожит своими такими привлекательными молодыми кадрами, то пусть они туда поедут и свою Машу как-то заберут. А то уже не дом а притон какой-то. Вкурив вместе с дымком сигаретки такую информацию, Нина ломая каблуки кинулась обратно, и стала возбуждённо кричать на ухо генеральному директору, что его дочь, совершенно невменяемую, держат в каком-то притоне.
Времена были сами знаете какие. Спустя десять минут изрядно пьяненький генеральный директор, в сопровождении тоже далеко не трезвого начальника охраны и двух мордоворотов, уже ломились в дверь по указанному адресу.
Мама милиционера, женщина опытная, выглянула в глазок и даже разговаривать не стала. А просто позвонила дежурному по ОВД, не забыв упомянуть, что бандиты ломятся не просто в квартиру, а в квартиру сотрудника милиции. Группа быстрого реагирования приехала действительно быстро, всех оперативно упаковала, а обнаружив при некоторых стволы, ещё и попинала по почкам. Для профилактики. Ещё через десять минут вся компания парилась в обезьяннике, пытаясь купить у дежурного за двести баксов право на один звонок.
Ну, короче, всё закончилось хорошо.
А Маша вскоре вышла замуж за этого милиционера, и с работы уволилась.
Ходили конечно всякие сплетни, что папа был этого замужества категорически против, что мол "да что б я! да свою единственную дочь! за какого-то сержанта? вот за заместителя начальника службы безопасности ещё куда ни шло". Но говорят, что милиционер на сделку с папой не пошел, и службу на хлеборезку не променял. А как там что было дальше, я честно говоря и не знаю. Потому что в отличие от истории про бабушку история про Машу и лужу - чистая правда. Что знал - рассказал. А что не знаю - того не знаю.
Ну а вас, дорогие мадамочки и мадемуазелеччки - с праздником. Уже практически прошедшим, но тем не менее.
Я вас люблю.
|
|
41.
Читал сейчас, что в одной северной столице столько снега зимой выпало, что на борьбу с этим небывалым природным явлением в едином порыве, добровольно и абсолютно безвозмездно вышли работники бюджетных сфер. Ну а чего дома-то сидеть в выходной!?
Не знаю, правда ли сие, или же привирает мне интернет, но подобное читал неоднократно и не только лишь про город повышенной культуры, но и про городки попроще — тоже.
Ну а уж про коммунистические субботники, которые у нас до сих пор процветают, это уж точно. Сам, правда, не ходил со школьных лет ни разу на них, но видел своими глазами, как люди в свой законный выходной выполняли работу городских муниципальных служб, ну потому что мы же тут живём, самим же приятно по чистому ходить потом будет!
Логично, кто ж спорит. По чистому завсегда приятно.
Не знаю, бывает ли обратная взаимосвязь, и приглашаются ли дворники провести урок химии в десятом классе, по причине болезни законного преподавателя, но вполне допускаю, что и да. Чего там вести то — сиди себе, да в таблицу Менделеева метлой тыкай.
Но зачем ограничиваться только лишь мусором и снегом? Много же ситуаций бывает подходящих.
Стоишь, бывало, в выходной в супермаркете, а там народу на кассы - ну просто прорва. Неожиданное явление, понимаю. Кто же мог себе такое представить, чтобы в воскресенье — и вдруг полный супермаркет людей. Они обычно, сволочи, в понедельник рано утром там свой покупательский шабаш устраивают, а тут от чего-то распёрло всех в воскресенье.
А касс, как назло, из тридцати только четыре работает. И вот тут бы раз — да и проявить сознательность.
По внутренней связи объявить — товарищи бюджетники! К бою!
И сразу проворные тётки в некрасивых кофтах, а за ними и лысоватые мужички в усах и блестящих на заду брюках, рассаживаются на кассы, ловко пробивают, делают возврат, спрашивают, а нет ли помельче купюры и есть ли скидочная карта. Живо интересуются, нужен ли пакет, и радушно предлагают купить товары по акции. Всё прекрасно, граждане довольно отовариваются и расходятся по домам. Никакой давки!
Ну или в поликлинике — очередина к этому вашему терапевту непомерная. А он, собака, и разговаривать то толком не желает! У него, видите ли — лимит! Поздоровается казённо, без души, повздыхает ненатурально, без должного сочувствия, почитает карточку, скажет — ну а что вы хотели, возраст. Да и жизнь сейчас такая, чему тут удивляться — да и всё. Зовите следующего. Вот рецепт непонятным почерком на аспирин и марганцовку.
И тут женщины в коридоре громко, отчётливо начинают кричать — товарищи, мы бюджетники, подходите смело, минуя регистратуру! Можно без направления!
И начинается приём. Дробят очередь на небольшие сегменты, всех внимательно выслушивают, каждого страдальца окружают заботой, обязательно вспоминают, что у соседки у её точно такое же было и лечили собачьим жиром из Монголии привезённым, очень хорошо помогло. И ещё отваром из лопуха. Но не из простого, а из Вологодского, ибо на Вологодчине лопух растёт особый, заповедный и страсть до чего лекарственный.
Потом все дружно смотрят в интернете, сверяют симптомы, находят новые, ибо вроде тут колет, а может и тут тоже, похоже по описанию, делают страшные глаза, потрясают указательным пальцем назидательно и ставят ещё несколько диагнозов.
Там же, в интернетах, заказывают чудодейственную настойку Бекмутамбаева и аппликатор Сатанаилова, ибо без них в домашней аптечке — вообще немыслимо, советуют очень сильную бабушку, знающую заговоры на рост волос и усыхание грыжи, велят намотать на безымянные пальцы шерстяную нить и долго потом ещё крестят воздух вслед.
Никаких очередей, всё душевно, честь-по чести, с пониманием и учётом мнения бывалых, а не вот эти ваши пять минут на человека по нормативам ихним!
Ну и много где ещё можно подобное применять. Ни одной уборкой территорий, как говорится! В бюджетниках вся наша сила. Рекомендую повсеместно и как можно чаще применять их на сложных участках мироздания и привлекать к общественно полезным свершениям повсеместно.
|
|
42.
Расскажу-ка я вам печальную историю об одном мальчике.
История, сия грустна и, возможно, длинна, да еще и не формат, но в конце все будет хорошо, так что можно сильно не переживать. Но подумать все-же стоит. Или в каментах хотя-бы отметиться.
Макаренкам и из детям посвящается. Поехали.
Жил был мальчик, как говорится в анекдоте – сам дурак.
В нормальной семье жил, порядочной. Ни так чтобы богатой, но и не бедствовали. Когда всем было тяжело, им было тяжело. Когда все на подъем шли, они на подъем шли. Обычная семья, каких много-много сотен тысяч на просторах СССР тогда проживало. И продолжало проживать, когда СССР не стало.
И были у мальчика родители – мама и папа. Папа работал, как работают другие сотни тысяч пап, мама сидела с мальчиком и его старшей сестрой дома. Заботилась и опекала их. Покушать приготовит, белье постирает, расцарапанное колено зеленкой помажет. Такая вот заботливая мама. Еще мама любила порядок и чистоту. Очень сильно любила. Каждая вещь жила только на своем месте и место это было определено с момента появления этой вещи в доме и не менялось никогда.
Мама, как и любой ответственный родитель считала, что дети должны хорошо учиться и приносить домой только хорошие оценки.
Будучи ответственным родителем мама прививала эти немаловажные качества своим детям. Именно о этих способах и о том, что из этого вышло спустя 25-30 лет и будет эта история.
В первый раз мальчика избили в пять лет ремнем от дамской сумочки за испачканный гуашью халатик. Это был такой бежевый халатик с темно-песочного цвета волнистыми узорами. Мальчик любил рисовать, но не очень задумывался о правильной одежде. Мама сорвала с него халатик и начала хлестать тем, что было под рукой – сумочкой. Мальчик забился в шкаф, и его хлестали по рукам и спине, крича, что он испортил вещь. Когда мама решила, что мальчик достаточно осознал, что вещи нужно беречь – раны обработали зеленкой.
Мама всегда заботилась о здоровье своих детей. Например, если у них сильно замерзли ручки от того, что они играли в снежки и варежки промокли, она отворачивала вентиль горячей воды и отогревала им ручки, к сожалению, мальчик не мог сказать, почему она не добавляла холодной воды. Мама очень заботилась о том, чтобы дети ходили чистыми и опрятными. Поэтому, мальчик вскоре узнал, что отцовский ремень мягче.
В шесть лет мальчик в первый раз попал в больницу – он упал. По крайней мере так сказала врачам мама. А она знает лучше. Мама была уверена, что столовым манерам следует приучать с самого детства, поэтому нежно гладила по головке и говорила: «сынок, ешь аккуратнее». Мальчик наверняка соврет, если скажет, что он кушал куриный бульон и он был горячим, поэтому мальчик хлюпал, а мама ударила его по голове со словами: «не хлюпай как свинья» и он от этого ударился виском о стенку. Мальчик и вправду часто падал и много бегал.
Вы спросите, а где-же тут папа? Папа работал. Были тяжелые времена и папа часто работал допоздна. А может он просто работал допоздна, потому как понимал немного больше, чем мальчик. Зато папа научил мальчика читать очень рано и постоянно приносил с собой новые книги. Разные. Одни были скучны и непонятны, а поначалу в них было много непонятных слов, которые мальчик просил папу ему разъяснить, но были и просто сказки. Сказки мальчик очень любил, хоть ему и было страшно от того, что Василиса пре-какая-то отрезала у себя ляху и скормила птице, которая с Иваном царевичем поднимала их из пропасти, в конце-то все-все было хорошо. Папа заступался за мальчика с сестрой, но потом он уходил на работу и они оставались с мамой.
В шесть лет мальчику подарили на день рождения рюкзачок для себя, а не школы. Он хотел машинку, как и многие мальчики, но рюкзачок был замечательным и, спустя неделю, мальчик сложил в него свою одежку и решил поехать на вокзал – в городе Сигулда жила бабушка, а бабушку мальчик любил. Мама посмеялась и отобрала рюкзачок, а также стала забирать запасные ключи из дома.
В семь лет мальчик пошел в школу и очень старался хорошо учиться – это было несложно, ведь читать, писать, считать он уже умел. Что мальчик не умел – не умел ровно писать. «Ты же знаешь, как это важно – писать аккуратным каллиграфическим почерком» - говорила мама и показывала ему как надо. У мамы действительно очень хорошо получалось – каждая буковка была идеальной. Но почерк мальчика кардинально не улучшался, не смотря на регулярные занятия по паре часов дома. Мама была очень терпеливой, поэтому сломала ему безымянный и средний пальцы на правой руке только в третьем классе. Зажала ручку между его пальчиков и очень крепко сжала. Возможно она хотела показать, как следует держать ручку, и перестаралась ведь ручку нужно держать между большим, средним и указательными пальцами. Так мальчик понял, что читать книгу, когда одна рука в гипсе очень неудобно и что он очень некрасиво пишет.
В восемь лет мальчик бегал на перемене и получил замечание в дневник. Как он потом узнал от мамы – это очень плохо. Еще он узнал, что когда бьют ладонями по щекам – это больно и что может выпасть зубик.
В девять лет мальчик понял, что нужно очень хорошо учиться, если он не хочет, чтобы его били по щекам и тонким ремнем. И он очень старался – приносил только хорошие оценки и очень переживал за четверку по математике за четверть.
Когда мальчику исполнилось десять лет, он попросил учительницу по литературе не ставить ему 3 за диктант потому как его опять побьют дома. Учительница попросила прийти маму на беседу. На следующий день мальчик заболел на две недели – на дворе была зима и дети болели часто. Заботливая мама позвонила классной руководительнице и предупредила ее об этом. Когда мальчик вернулся в школу, его подозвала учительница по литературе и сказала, что врать – нехорошо и что она поговорила с моей мамой и что она – очень заботливый и добрый человек, а впредь к моим словам она будет относиться внимательнее. Так мальчик понял, что он лгун и ему нельзя доверять.
Когда мальчику исполнилось одиннадцать лет, он поехал с ребятами со двора на речку на велосипедах. Они и раньше ездили, но в этот раз заигрались, поэтому вернулись, когда мама уже была дома. В руках у мамы был пластиковый веник для выбивания ковров, который разломался через пару ударов. После этого мама взяла в руки папин ремень с тяжелой бляшкой и начала хлестать им. Остановилась, когда мальчик перестал вопить от боли, на спине стали проступать кровавые полосы от острых краев сломанного веника, а на ногах и руках стала проявляться эмблема со звездой. Так мальчик понял, что на улице плохо и лучше не кричать, если тебя бьют.
Мальчик еще многое узнал о жизни, пока не дорос до семнадцати лет и не сказал однажды маме: «не опустишь руку, я тебе ее прямо тут сломаю», для убедительности прописал маме пощечину и пробил фанерную комнатную дверь пинком ноги. И мама перестала учить мальчика. Папа пришел с работы и ничего не сказал. Он и так все понимал после того, как из дома ушла сестра, которая, по последним сведениям, на тот момент проживала в Голландии пытаясь как-то закрепиться.
В восемнадцать лет мальчик закончил школу с тройками по всем предметам кроме тех, которые ему были нужны для поступления в университет Хельсинки, получил свой взрослый паспорт с визой, сложил свой теперь уже взрослый рюкзак, обнял отца со словами благодарности за заботу и за то, что отложил в заначке денег на его учебу, попросил у него прощения и ушел из дома.
Впереди его будут ждать два развода, три свадьбы, рождение дочери от второго брака, а спустя четыре года – сына от третьего, переезды еще в три страны, измены и скандалы, банкротство и терки с конкурентами, у него будет часто болеть голова и будут приступы ярости, если ему кто-то причинит боль, он будет замыкаться в себе и обрывать отношения без попыток их восстановления при первом намеке на осложнения. А при быстром наборе текста на клавиатуре у него будут путаться средний и указательный пальцы напоминая о том, что он так и не освоил чистописание, а последний раз больше страницы он писал многие годы назад – своей первой любимой девушке, которую оставил в Лиепае.
«Макаренки», за вас!
Да не возненавидят вас ваши – же дети!
|
|
43.
В суде в маленьком южноамериканском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля старенькую бабушку. Он начинает допрос: Миссис Джонс, вы меня знаете? Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы всего лишь мелкий бюрократ. Прокурор был шокирован. Не зная, что делать дальше, он указал в другой конец комнаты и спросил: Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката? Ну конечно я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора одна из худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них ваша жена. Да, я знаю его. Адвокат стоял, ни жив, ни мертв. Судья попросил обоих юристов подойти к нему и очень тихим голосом сказал: Если кто-нибудь из вас, идиотов, спросит ее знает ли она меня, я отправлю вас обоих на электрический стул. anekdotov.net
|
|
44.
Со слов друга.
Как правильно себя вести при пожаре.
В любой экстремальной ситуации, включая пожар, главное - не впадать в панику.
В начале 70х, я еще в школе учился, мы жили в девятиэтажке. Hа каждой лестничной площадке было четыре квартиры. На нашей, кроме нас, в двух квартирах жили старички, которые редко бывали дома, и еще одна семья: папа, мама, дочка, которая былa на несколько лет младше меня, и маленькая собачонка. Чем мама занималась - не помню, а папа был морским геологом, занимался морской разведкой нефти.
Этажoм выше жил мужик, который обычно выходил курить на лестничнyю площадку и бросал окурки вниз, на наш этаж. Добром это кончится не могло, и не кончилось.
В тот день мы с папой повезли бабушку в поликлинику, а мама осталась дома по хозяйству. Когда мы вернулись, женщины, живущие на нашей лестничной клетке, дружно пытались отмыть закопченные стены.
Сосед сверху бросил тлеющий окурок вниз, и от него загорелась дерматиновая обшивка двери нашего соседа-геолога. Факт случайного поджога никогда доказан не был, хотя пожарные окурок нашли, а на нашей лестничной клетке никто не курил. Моя мама собиралась выйти выбросить мусор и перед тем, как открыть дверь, посмотрела в глазок. Увидев огонь, она запаниковала, зачем-то пошла в ванную, закрыла воду, a потом уже побежала вызывать пожарных. В том же состоянии паники она поначалу попала в скорую помощь. В скорой ей сказали, какой номер надо набирать, и она позвонила пожарным. К этому моменту ее уже так заклинило, что она и адрес сказать не смогла, но оператор, задав пару наводящих вопросов, понял, откуда она звонит, и сказал, что уже выехали.
А выехали они, потому что пожарных уже вызвал сам сосед-геолог. Каким то шестым чувством он понял, что их дверь горит, взглянул в глазок убедился в правильности своих доводов и организовал всех. Жене сказал, чтобы она ни в коем случае не открывала входную дверь, иначе сквозняк затянет огонь в квартиру. Вместо этого он велел жене поливать дверь изнутри водой. Дочке сказал, чтобы она взяла собaчонку на руки и перешла на соседний балкон. В наших домах был один балкон на две квартиры из разных подъездов, разделенный небольшой перегородкой. Сам он взялся за телефон. Сначала вызвал пожарных, потом позвонил соседям снизу. Но не начал кричать про пожар, а сначала извинился за звонок в неурочное время, спросил как у них дела и только потом сказал: между прочим, мы горим, приходите нас тушить, и дал инструкции, как это делать.
К моменту приезда пожарных с огнем уже было покончeно. Пожарные только взломали дверь отсутвуюших пенсионеров, так как она тлела, составили протокол и уехали.
Вот это "главное без паники" применимо не только к пожару.
|
|
45.
В суде в маленьком южноамериканском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля старенькую бабушку. Он начинает допрос: Миссис Джонс, вы меня знаете? Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы всего лишь мелкий бюрократ. Прокурор был шокирован. Не зная, что делать дальше, он указал в другой конец комнаты и спросил: Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката? Ну конечно я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора одна из худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них ваша жена. Да, я знаю его. Адвокат стоял, ни жив, ни мертв. Судья попросил обоих юристов подойти к нему и очень тихим голосом сказал: Если кто-нибудь из вас, идиотов, спросит ее знает ли она меня, я отправлю вас обоих на электрический стул.
|
|
46.
В суде в маленьком американском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля - старенькую бабушку. Он начинает допрос: - Миссис Джонс, вы меня знаете? - Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы - всего лишь мелкий бюрократ. Прокурор шокирован. Не зная, что делать дальше, он указывает в другой конец комнаты и спрашивает: - Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката? - Ну конечно я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора - одна из худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них - ваша жена. Адвокат стоит, ни жив, ни мертв. Вдруг судья просит прокурора подойти, наклоняется к нему и очень тихим голосом говорит: - Если спросите её знает ли она меня, я отправлю вас на электрический стул.
|
|
47.
Бабушки-старушки.
Бабушка моя в деревне жила. Одна, без деда, он погиб в Отечественную. Рядом был дом ее сестры. Муж у сестры не погиб, но получил контузию и ослеп. До сих пор помню дедушку Проню, который даже будучи слепым, сидел на крыльце и распрямлял старые ржавые гвозди молоточком. А я рядом сидел и подавал ему эти гвозди, вырванные из старых досок.
Жизнь в 60-е – 70-е была непростой. Бабушка получала пенсию 20 рублей в месяц (а сначала даже 8 руб.). За потерю кормильца, погибшего на войне, платили чуть больше, но бабушка после войны еще раз замуж вышла, нового мужа похоронила, а вот льготы потеряла.
Потом и сестра мужа похоронила и тоже осталась на нищенской пенсии.
А я лет с 3-4 проводил почти все лето у бабушки. Когда повзрослел и пошел в школу, то месяц проводил в пионерлагере, а остальные два – снова у бабушки. Освоился в деревне, всех знал, местные пацаны своим считали.
И вот живут две сестры по соседству. Понятно, что родители (дети бабушек) помогали, частенько приезжали и привозили продукты, оставляли деньги. Но все равно было сложно. И при таком нищенском положении деньги в деревне были не главным – их ни у кого не было. Все было на натуральном обмене. Надо вам зерна для курочек, огород вспахать или еще что-то сделать – любой тракторист-шофер сделает. Но нужен эквивалент. И он был. Это САМОГОН.
Борьба с самогоноварением в СССР велась очень жесткая. Все, наверное, помнят фильм Гайдая «Самогонщики». Но там все было гипертрофировано. А для моих бабушек это был способ выживания. Все знали, что участковый милиционер бдит за самогонщиками. Но он же тоже человек и ему нужно спать и отдыхать. И «бдеть» он начинал после 8-00. Если не рейд, конечно. Выходит он на улицу, видит где-то в саду-огороде дымок и идет туда. И задерживает «злостных самогонщиков».
Все это уже знали и занимались самогоноварением ранним утром, ну очень ранним, почти ночью, часов с 3 утра. Чтобы к 8 и даже раньше все закончить.
Аппарат был простеньким. Фляга с брагой на костерок, в крышке дырка, через дырку трубочка, идущая в корыто с водой (охлаждающая жидкость), а дальше баночка для сбора целебного напитка. Все неплотности заделывались тестом.
Делали они это очень редко, самогон никогда не продавали. Хозяйства большого у них не было. Только курочки. Ни коров, ни свиней не держали. Без мужика в деревне это почти нереально. Нужно зерно для курочек – выгонят понемногу. И оставят для приезжающих родственников.
Гнали по очереди. У моей бабушки был сад, вокруг которого была живая изгородь из акации, у сестры не было сада, поэтому процесс всегда шел у нас.
Однажды сестра бабушки, Мария (по-местному, Манька) взялась выгнать себе самогончику. С утра поставила флягу на огонь – и вперед. Не знаю даже почему я проснулся рано, но услышал истошные вопли бабы Мани – «Нотка (бабушку мою звали Наталья, по-местному, Нотка), у меня брага в сад стреляет, помоги!!!». Я побежал, бабушка поковыляла в сад.
Посмотрела, что произошло, взяла тряпку, намочила ее в охлаждающем корыте, набросила на флягу, а потом разворошила костерок под флягой. Слова ее были очень правильными: «Ты, Манька, сколько лет прожила, а ума не нажила, дура».
И брага сразу перестала «стрелять», все успокоилось и начался привычный процесс.
Баба Маня потом за эту «дуру» долго пилила мою бабушку. Но когда она рассказывала этот случай соседям и знакомым, все улыбались, но дурой считали ее.
Самогон тогда гнали практически все. Исключением были только алкаши-потребители самогона. Которые готовы были спиздить все что угодно ради бутылки «огненной воды». И дров наколоть, и картошку помочь выкопать, и сортир вычистить.
Что самое интересное, стукачества не было в принципе. Никто ни разу ни на кого не настучал. Может потому, что все завязаны были.
А вот немного раньше, в 30-е, сосед моей бабушки дед Гаврила, присел на 5 лет за частушку про Сталина. Тогда сразу нашлись «доброжелатели», донесли. Попал на Беломорско-Балтийский канал. Выжил только потому, что был ветеринаром (почти доктор). Делал уколы, перевязки и проч., при санчасти числился.
В моем детстве он работал в колхозе водовозом. Я часто ездил с ним на лошади на поля, где он поил людей, занимающихся сельхозработами (прополка, уборка и проч.).
Даже в 70-80-е, когда я пытался разговаривать с этим дедом, спрашивать его о тех временах, всегда натыкался на глухое молчание. Либо на рассказ о том, как сложно там было. Желание «попиздеть» было отбито навсегда.
И в возрасте под 80 лет я помню, как дед Гаврила, живший в семье с детьми и внуками, выходил на свой огород и пытался полоть сорняки. Работал он до самой смерти.
Такие вот старики у нас были. Выживали как могли. И боролись до последнего. Есть ли сейчас такие люди?
|
|
48.
Знаете с чем у меня ассоциируется спокойствие, тишина, добро? С одним воспоминанием из детства.
Мне где-то 7 или 8 лет. Зима. Я прихожу домой из школы. Сам завариваю чай с большим количеством ложек сахара, включаю газовую конфорку на старенькой плите в общей коммунальной кухне (чтобы теплее было), подвигаю табурет к окну и сажусь на него. Смотрю на заснеженный двор, на бабушку, которая кормит голубей на снегу. Смотрю и жду маму с работы. И мне так тепло, так уютно. Тотальное чувство спокойствия и тишины. Вот уж действительно правда, когда говорят, что счастье никак не связано с благосостоянием. Потому что именно тогда, это было моё личное, внутреннее счастье, мой дзадзэн, моё сатори, именно тогда - сидя у окна на маленькой коммунальной кухне, посреди зимы где-то в начале 80-х.
|
|
49.
Подвиг деда
Деду доверили укачать на руках двухмесячную внучку, которая совсем недавно научилась плакать в голос. И, хотя она не злоупотребляет этим своим умением, но один раз уже расплакалась на случайный дедов громкий возглас.
Так значит, дед спокойненько так и с удовольствием, с внучкой на руках ходит по комнате. Тихим проникновенным голосом он рассказывает обязанности дневального и порядок применения оружия часовым, которые не сумел забыть за тридцать пять лет, прошедших после срочной службы. Глазки у младенчика слипаются. Ничто не предвещает беды… А у этого деда есть небольшая индивидуальность – чихает очень громко. Случаи, когда верхние соседи кричат ему «Будь здоров!» нередки.
И вот, он вдруг прерывает перечисление «что запрещается часовому», и тревожным шёпотом предупреждает бабушку: «Возьми ребёнка, - щас чихну!»
И обоим понятно, что отдать малышку он может и успеет, а убежать в другую комнату – уже нет. Потому что воздух в лёгкие рефлекторно набран, а лицо перекосилось.
Бабушка решительно приказывает: «Чихай в себя!»
И дед сделал это!
Впрочем, сон малышке перебила бабушка, расхохотавшаяся над выпученными глазами деда.
|
|