Результатов: 6

1

Друзья, я по профессии далёк от информационных технологий. Но до
способа, которым я в школьные годы (а они у меня прошли задолго до
всеобщей компьютеризации) писал шпаргалки, додумается не всякий
компьютерщик.
Ещё учась в первом классе, я купил в книжном магазине словарь армянского
языка. Но слова учить, разумеется, не стал. Выучил только алфавит.
Шпаргалки писал в открытую, прямо на пенале - на русском языке, но
армянскими буквами.
И за весь период обучения ни родители, ни учителя не догадались, что это
у меня на пенале вовсе не "просто узор такой".

2

Был гостем на армянской свадьбе. Когда молодые заходили в зал ресторана, их осыпали лепестками роз и денежными купюрами номиналом 5000 и 1000 руб. Хотя это не ново, но я видел впервые. Деньги оказались совсем не деньгами, а всего лишь цветными картинками, но с разбегу отличить было очень сложно. Внизу мелким/очень шрифтом строка: «Не является платёжным документом». Для прикола над друзьями взял с собой несколько купюр.
Двенадцатое августа 2017 г., едем к морю. В районе горда Славянск-на-Кубани, в 2.30 ночи, при обгоне не успел завершить маневр возврата на свою полосу. Как черт из табакерки нарисовались радетели закона и порядка – сзади включились «люстры», ГИБДД. Стал на обочине. Подошел блюститель закона, представился, ну и далее по процедуре. Пригласил меня в патрульную машину, я отказываться не стал, думаю, может у них нет регистратора, и тогда пошлю их в ж…у. Старшой в машине (честный мент – ЧМ) сразу перешел к делу: показал на регистраторе мое нарушение, объявил, что меня ожидает лишение на шесть месяцев. И спрашивает таким дружеским, даже сочувственным тоном: «Что будем делать»?
Я: «Сколько»?
ЧМ: «Десять»
Я: «Семь, или пиши протокол»
ЧМ: «Хорошо, на первый раз, так и быть». Открывает какой-то ежедневник на середине.
Я: Достаю из портмоне 5-ти тыс. купюру и две по 1 тыс., естественно из «армянских» запасников, кладу и закрываю книжку. Свет в салоне не включен, но разглядеть номинал возможность была.
После этого была процедура по удалению файла с моим нарушением, затем трогательное прощание.
Как бы я хотел, чтобы этого мусарягу взяли за жопу, когда он расплачивался «армянскими деньгами».

3

Когда-то возле этого неказистого железнодорожного переезда был маленький рыночек. Бабушки раскладывали на импровизированных прилавках вязаные носки, яблоки и зелень.
Однажды в начале 90-х к рынку подъехал автобус ОМОН и небольшой бульдозер. Бабушек не стало, а на их месте появился "Автомобильный рынок. Запчасти к иномаркам".
Зачем понадобилось сносить блошиные прилавки я не понял: торговля органами краденных автомобилей шла с похожих конструкций.

Года два простоял автобазар, но затем внезапно испарился. Я даже бульдозера не заметил. Зато обратил внимание на десяток добрых молодцев, переговаривающихся на
южнорусском наречии. За несколько дней украинцы возвели десяток ларьков.
В ларьках закипела жизнь: за решетчатыми витринами красовались спирт "Роял", сникерсы, курево и винище "Сангрия". Продавщицами, по всей вероятности, были жены и подруги вышеупомянутых молодцев — бойкие румяные дивчины.

Ларьки просуществовали лет пять. Но потом то ли конкурентов стало больше, то ли еще чего, но в один прекрасный день ларьки убрали, и на их месте бригадой белоруссов было построено невнятное сооружение, пригодное как под бутик свадебных нарядов, так и для могильника радиоактивных отходов.
Над входом новообразования засияла вывеска "Сауна круглосуточно. Добро пожаловать". На крыльце гостей встречал банщик-патриций, обернутый в простыню. В перерывах между приемом гостей патриций курил, стряхивая пепел в урну-пепельницу. Возле сауны даже зимой всегда было почищено — парковались сплошь черные мерседесы и прочие продукты немецкого автопрома. Однако со временем машин стало поменьше: солидные люди уже пробовали спа-отели и прочие аквапарки..
Вывеска над входом стала постепенно выцветать. Сначала куда-то делся патриций. Затем с крыльца пропала урна-пепельница. Вокруг здания пол года ходил гражданин подозрительной наружности и призывно размахивал веником. Но в итоге и он куда-то исчез. Снег у входа никто не убирал, вывеска треснула и висела на одном гвозде.

"Отпарились", - подумал я.

Здание пустовало недолго. После недолгой реконструкции силами гастарбайторов из Молдавии, там образовалось казино с труднопроизносимым французским названием, наподобие "Людовик-шармон-маркиз-де-ля-паризьен-кескесе-Помпадур".
Казино жило весело, хотя и не очень долго: адрес Железнодорожный переезд, 1-А все чаще попадал в криминальные хроники с пальбой и трупами, пока его почти полностью не уничтожил пожар. В официальной прессе было сообщение о поджоге группой противников азартных игр. В народе же говорили, что хозяин подпалил его сам для скрытия каких-то махинаций с колесом и автоматами.

"Сгорели или отыгрались?" — задал сам себе вопрос я.

Но свято место пусто не бывает, шестеренки предпринимательства закрутились вновь, и шумными армянскими мастерами на месте казино был отстроен магазин "Сантехника. Плитка. Канализация и слив". При входе в магазин часто мелькал с довольной улыбкой то ли сам хозяин, то ли директор — симпатичный мужчина с влажными персидскими глазами и унылым носом.

"Молодцы, чо" — подумал ехидно я. В городе уже тогда появились первые строительные супермаркеты. Где цены и качество были... ну, все поняли.

Так оно и вышло: мимо магазина шустро проносились поезда и сливные трубы в купе никто на ходу возмутительно не затаскивал. Нос симпатичного мужчины становился все более унылым и…

"Слив засчитан" - однажды констатировал я.

Слепить из сантехнической лавочки магазин водного туризма было, очевидно, делом нехитрым: и то и другое связано с водой.
Уже через неделю таджики завершили дело, водрузив надпись "Сплав". Витрины запестрели веслами, байдарками, фляжками, палатками и рюкзаками. Магазин, кстати, просуществовал довольно долго, пока внезапно палатки и байдарки не были вытеснены игрушками и надувными шариками, а надпись "Сплав"..

(Стоит ли гадать, что я подумал насчет "Сплава") сменилась на "Возрадуемся!"

Радость, однако, продлилась недолго. Группа узбекских специалистов безжалостно перекрасила фасад и прикрепила вывеску "Scottish Pub". У входа в паб был поставлен "гвардеец", одетый в хищную медвежью шапку и килт (зимой малодушно поддевал телесного цвета рейтузы) "Гвардеец" важно дефилировал вдоль периметра под знойные переливы волынок.
Посетителей также зазывало "Европейское меню. Бизнес ланч". Первые пол года дела шли, видимо, более-менее, но постепенно "гвардеец" прохаживался все менее бравурно, рейтузы на его коленках обвисли, шапка под ледяными дождями стала похожей на шерсть бомжеватого медведя-гризли. Волынка играла все более тихо и грустно, пока однажды извлекаемые ею звуки не превратились в сплошное тоскливое нытьё.

"Отволынились", - машинально подумал я, увидев заколоченный вход.

Прошло время. Сегодня на этом месте силами наших киргизских друзей возведен огромный торговый дворец. В его пустых коридорах на мраморном полу хорошо отрабатывать чечетку и наслаждаться великолепным эхо. Рядом ничего кроме железнодорожного переезда нет, а пассажиры проносящихся со свистом поездов так и не научились залетать в пещеры потребительского изобилия.

Недалеко от комплекса стали постепенно появляться бабушки. Они продают яблоки, зелень и шерстяные вязаные носки. Возьму-ка, пожалуй, себе пару.

4

"1964 год, Рио-де-Жанейро. Молодой, но уже знаменитый композитор на пляже Копакабаны вытаскивает из воды тонущего друга, а тот знакомит спасителя с обворожительной актрисой. Героев зовут Маша и Миша. Француз и француженка. Оба – внуки эмигрантов. Он с армянскими корнями, она - с русско-украинскими. Он – Мишель Легран, она – Маша Мериль, урожденная княжна Мария-Магдалина Гагарина.

Под шелест пальм, шум прибоя и прочую романтику вспыхивает роман, полный сказочного счастья. Но Бразильский международный джазовый фестиваль, на который они оба приехали, заканчивается, и праздник резко перерастает в драму. Влюбленные обещают никогда больше не встречаться и не искать друг друга, чего бы им это ни стоило.

Маша возвращается к жениху (свадьба через неделю), Мишель – к жене и детям. Они расстаются, договорившись, что не будут убивать своей любовью близких. С разбитыми сердцами, но выполнят свои обязательства. Так они решили, но... В пылу чувств порой трудно бывает определить: то ли это курортный роман, то ли «солнечный удар». То ли на три дня, то ли до гробовой доски. Важно, как и где поставить решающую точку.

Проходит пятьдесят лет. Легран достигает всех мыслимых высот. У него три развода и четверо детей. В активе у Маши такое же количество браков и гораздо больше романов. Она играет в театре и кино, пишет книги, начав осваивать литературное поприще, преодолев полувековой рубеж.

Увенчанный лаврами 82-летний Легран приезжает в театр, где играет 73-летняя Маша, и принимается ходить на все ее спектакли, поняв, что всю свою жизнь он любил именно эту женщину. Жил с другими, а вот любил – ее! И мадам Мериль сдается под напором взаимных чувств. Дальше – венчание, ради которого католик Легран принимает православие, ну а потом молодожены пишут оперу, он – музыку, она – слова.

Маша Мериль: «Говорят много глупостей по поводу возраста — что это некий итог, конец жизни, обретение мудрости и прочее. Тогда как возраст — это все строго наоборот. Это прежде всего обретение полной свободы. Причем свободы хулиганской, отчаянной, задорной. С возрастом мы освобождаемся от всех комплексов, страхов и условностей, мы становимся по-хорошему бесстрашными, как бывает, наверное, в ранней юности. Мишель к моменту нашей второй встречи успел расстаться с тремя своими женами, да и у меня были мужья. Мы воспитали наших детей, они выросли, ушли и зажили самостоятельно. Мы оба похоронили родителей, многих друзей.

У нас никого и ничего не осталось, кроме нас самих. И планов на будущее. И надежды. И потребности радоваться. Мы были готовы все начать с нуля, заново. Энергию ощущали огромную. А новая любовь дала нам импульс. И мы стали строить планы. Причем самые амбициозные, какие только можно себе представить. Любовь дала нам силу. И дикую самоуверенность. Теперь мы готовы были пойти на любой риск.

Еще до встречи с Мишелем я вывела для себя формулу идеальных отношений — надо быть очень похожими. Иметь один мир, один градус накала страстей, ощущений. Это когда один начинает фразу, а второй ее заканчивает. Неправду говорят, что противоположности притягиваются. Такое «уравнение» является выдумкой тех пар, которые не понимают, по какой причине они, такие разные, вместе. Только единое эмоциональное поле, единый мир чувств, культуры, знаний и градус темперамента создают настоящее счастье. Иначе никак…

Мы с Мишелем не сожалеем о прошлом, о прошедших годах, не смотрим назад. Даже наши свадебные фото еще не вклеили в альбом! Когда мы идем с Мишелем по улице, к нам часто подходят совсем незнакомые люди, протягивают руки. Они говорят, что наше счастье дало им надежду. Теперь и они верят, что встретят свою любовь. Так что мы вроде как талисманы для влюбленных.

Возвращаясь к острой теме возраста, хочу заявить: свадьбы должны играться поздно! Потому как только сейчас у нас наступают лучшие годы жизни. Мы уже способны оценить свое счастье, способны вкусить радость, осознать ее в полной мере. Потому как у нас нет преступной юношеской легкости, безответственности, глупости и наивности. Нет, мы не безумцы, мы понимаем, что годы идут, неумолимо идут, сокращая наше время на земле, но мы знаем, что пройдет оно насыщенно и ярко, мы не потеряем ни одного мгновения! И будем работать вместе, сочинять, творить, и даю вам слово — вы о нас еще услышите."
Мишель Легран и Маша Мериль прожили вместе шесть счастливых лет, вплоть до смерти композитора в позапрошлом году. А его любимая пишет историю любви, опубликовать которую изъявили желание три издательства."

5

В 1990 году я вместе с пятью другими армянскими шахматистами поехал на турнир в Ялту. В первый же день, когда мы гуляли по набережной, к нам подошла женщина лет пятидесяти и предложила... сняться в кино. Посчитав, что нас разыгрывают, мы, отшучиваясь, стали уходить. Но женщина настаивала:
— Ребята, это не шутка. Мы снимаем фильм по роману Сабатини «Одиссея капитана Блада». На роль испанских пиратов нам нужны молодые люди восточной внешности. Вы нам как раз подходите.
Это звучало правдоподобно, и двое из нас согласились — я и Арсен Егиазарян. Женщина пообещала в десять утра прислать к нашей гостинице микроавтобус. Прощаясь, наказала ни в коем случае не бриться.
Пожертвовав ради такого дела очком, мы не явились на первый тур и с нетерпением стали ждать машину. И она приехала! По дороге нам рассказали, что фильм серьёзный, и что снимает его «Мосфильм» совместно с французами. По сценарию от нас требуется одно — приставать на корабле к девушкам лёгкого поведения. Радости нашей не было предела: мало того, что в фильме предлагают сняться, ещё и роль отличную дают!
На киностудии первым делом отвели в костюмерную, где облачили в старинные костюмы и дали в руки по топору. Затем Арсена увели в гримёрную, а меня отпустили, посчитав, видимо, что я и без грима достаточно страшен. Через длинный полуосвещённый коридор я вышел в просторный светлый зал и стал дожидаться Арсена.
Через некоторое время в полумраке коридора появился силуэт. По мере того, как он приближался, я всё отчётливее различал контуры невысокой длинноволосой девушки, которая приветливо махала рукой. «Девушка лёгкого поведения!» — радостно подумал я. Когда незнакомка вошла в зал и я увидел её лицо, то был не в силах сдержать смех, потому что передо мной стоял Арсен. На лысеющую голову моего друга надели огромный парик, который в комбинации с характерным армянским носом придавал Арсену незабываемый комический вид.
Вскоре подъехал режиссёр. Новоявленные пираты ему понравились, и он попросил нас подъехать для съёмок завтра. Причина — сильные волны на море. Нам заплатили по семь рублей за съёмочный день и отпустили.
Гарантий того, что на следующий день море будет спокойнее, не было, поэтому мы решили не получать второй ноль без игры и вместо киностудии поехали в турнирный зал. Однако получилось как в пословице о двух зайцах — из-за первого поражения мы и турнир свой испортили, и шанс оставить скромный след в кино упустили.

6

Армавир

(из цикла «Великие города мира»)

Армавир это прекрасный русский город, в котором живут армяне. На этом его сходство с другими русскими городами заканчивается и начинаются отличия. Первое отличие состоит в том, что если в других русских городах армяне живут со времён постройки там торговых центров и кафе, то Армавир изначально был выстроен вокруг армянской семьи землепашцев Хацтухянов, прибывшей на тогда ещё безлюдный берег реки Кубань с надеждой на спокойную и сытую жизнь под крылом России. Обустроившись, семья Хацтухянов вдруг передумала пахать землю и решила начать свой бизнес, то есть открыть торговлю лавашом. Пока покупателей не было, многочисленное семейство торговало между собой. Брат покупал лаваш у брата и продавал сестре, та продавала его своим детям, дети – бабушке или дедушке, они, в свою очередь, долго торговались между собой и лаваш в итоге оказывался у племянницы бабушки, которая с утра начинала новый виток торгово-рыночных отношений. Лаваш в те далёкие времена у Хацтухянов был один, так как печь больше смысла не имело. Новый пекли только тогда, когда черствел старый и продать его становилось сложно даже своим. А через некоторое время до Хацтухянов дошли слухи, что с гор к ним спускаются ещё тридцать армянских семей. Хацтухяны обрадовались и испекли на продажу тридцать лавашей, но торговля вначале не пошла. Когда все эти семьи спустились, оказалось, что из тридцати спустившихся двадцать девять неожиданно также захотели торговать лавашом и лишь одна семья решила заниматься частным извозом. Им-то Хацтухяны и продали все свои лаваши, став самыми богатыми в пока ещё безымянном ауле.

А армянские семьи спускались с гор уже целыми селениями и вскоре в ауле жило около четырёхсот семейств. Тут возникает первый вопрос – почему армяне, имея прекрасную страну Армению, не хотят в ней жить? Ответ дали американские учёные из калифорнийского университета Лос-Анджелеса, где сосредоточена самая большая армянская диаспора в мире. После многолетних исследований учёные выяснили, что, оказывается, армяне подсознательно считают Армению не страной, а большим роддомом и детским садом, в котором они рождаются, делают первые шаги и откуда их через несколько лет выписывают во взрослую жизнь. А будущий город Армавир из-за своего удачного расположения стал идеальным перевалочным пунктом между детским садом и этой взрослой жизнью. Таким образом Хацтухяны, первыми облюбовавшие ничем не примечательный клочок земли на берегу реки Кубани, вошли в историю, прорубив для своих сородичей окно в мир. Или, скорее, ворота, так как трафик армян из Армении на все континенты через всё ещё безымянный аул увеличивался с каждым годом в геометрической прогрессии. А в 1848 году армянские семьи, осевшие в этом ауле, поняли, что пришло время давать месту их проживания хоть какое-то название, чтобы спускающиеся с гор армяне могли внятно объяснить пограничникам, куда они направляются. Петрос, в то время глава семьи Хацтухянов, уже не только самой богатой, но и самой уважаемой семьи в районе, предложил назвать аул Армавиром, в честь древней столицы Армении. Предложение, разумеется, приняли. Затем, присвоив аулу, благодаря кавказской предприимчивости и любви русских властей к деньгам, сначала статус села, а затем и города, армяне занялись привлечением в Армавир покупателей лаваша неармянской национальности, так как хождение лавашей между местными армянскими семьями никакой выгоды этим семьям не приносило. И вскоре в городе появились первые жители-неармяне. Это были крепостные горцы и русские наёмные ремесленники, потом военные, а спустя некоторое время, когда через село пролегла железная дорога, появились железнодорожники и пассажиры. Крепостные, ремесленники и железнодорожники работали, военные охраняли, поезда привозили голодных пассажиров, армяне в ларьках торговали лавашем и все были довольны друг другом. Старинная армянская мечта о сытой и спокойной жизни под защитой России сбылась.

Справедливости ради надо сказать, что армяне умеют не только торговать. Среди них много прекрасных врачей и строителей, поэтов и учителей, кинорежиссёров и футболистов, но все они тоже торгуют лавашом. Почему так происходит, выяснили учёные из университета французского Марселя, где проживает самая многочисленная европейская армянская диаспора. Оказывается, всё дело в определённом геноме, который получил название «геном лаваша» и присутствует только у Homo sapiens, представляющих армянскую нацию. Причём у армян, оставшихся жить в Армении (их мало, но они существуют), такой геном тоже есть, но в дремлющем состоянии, а как только армянин появляется в Армавире, этот геном пробуждается и начинает активно функционировать, причём вне зависимости от образования и профессии своего носителя. Самый яркий и свежий пример это история тракториста из Гюмри Самвела Погосяна, который, пробыв в Армавире всего час перед отбытием в США, открыл в аэропорту Нью-Йорка ларёк с лавашем уже через десять минут после прилёта, даже не пройдя таможенный контроль. Уже год власти США ничего не могут с ним сделать, так как формально ларёк находится вне юрисдикции Соединённых Штатов. А брат Самвела, Гарик, летящий на несколько дней навсегда навестить брата в Штатах, начал торговлю прямо в самолёте, заперев экипаж авиалайнера в туалете и выпустив пилотов только перед посадкой. Его даже не удалось за это арестовать, так как сразу после приземления он смешался с толпой прилетевших и встречающих армян и скрылся в ларьке у брата. Конечно, есть армяне, которые, переехав через Армавир в другую страну, торгуют не лавашем, а обувью, но это лишь исключение, подтверждающее правило. Также как и армяне-таксисты, потомки той семьи, которая единственная не захотела, оказавшись на месте будущего Армавира, торговать лавашем и занялась частным извозом. Кстати, армянские таксисты считаются лицом многих городов мира, начиная от Сочи и заканчивая Сан-Франциско, а фраза «Куда ехать, брат?», произнесённая с армянским акцентом, является первой фразой, которую слышат гости всех крупных аэропортов.

Именно присутствие в Армавире каких-то таинственных сил, побуждающих «геном лаваша» к активным действиям, является вторым и главным отличием Армавира от остальных русских городов. Армянин, приехавший, к примеру, в Тамбов напрямую из Армении и не открывший на второй день ларёк с лавашом, на средства общины отправляется на несколько дней в Армавир и возвращается оттуда настоящим мужчиной, хозяином ларька и в красных мокасинах. К сожалению, нравится это не всем. Недавно, например, городской совет американского города Бостона, обеспокоенный отсутствием в продаже привычного американцам хлеба и растущими как на дрожжах «лавашными», принял решение финансировать исследование этого феномена. Оказалось, что 99 процентов владельцев «лавашных» перед эмиграцией какое-то время жили в Армавире. Учёные уже побывали на гостеприимной кубанской земле, ими были куплены пробы грунта, воздуха и воды, а также произведены выборочные заборы крови у населяющих Армавир армян. Сейчас все эти материалы исследуются в лучших лабораториях мира. Будем надеяться, что скоро секрет «генома лаваша» будет раскрыт и человечество вплотную приблизится к разгадке знаменитой тайны «третьего голубя Ноя». Ведь, как известно из священных текстов, Ной, когда ковчег опустился на скалы Араратские, трижды выпускал голубя. Первый раз голубь вернулся ни с чем, второй раз со свежим масличным листом, а в третий раз голубь принёс в клюве горячий лаваш и произнёс эту знаменитую фразу: «Куда ехать, брат?»…
Илья Криштул