Результатов: 6

1

Пожарное кораблекрушение

История рассказана её участником, Петровичем, глубоко уважаемым и любимым своими воспитанниками. Случилась она в период когда Петрович был старшим механиком (по флотски - Дедом) на У/С Москва, во время одной из плавательских практик (см. Отчаливаем! 23/06/2013). Среди курсантов КЮМа (Московского Городского Клуба Юных Моряков) на судомеханическом отделении, бывших в ведении Петровича, выделялся моторист … назовем его Лёша. Лёша был парнем понятливым, дельным, иногда через чур. Правда, некоторые мелочи он порой упускал из виду.
В тот день особых проишествий не ожидалось. Ну разве-что курсанты судоводители (они-же “рогали” или по выражению чифа-старпома судовредители) должны были мыть палубу. Действительно, надо-же было их чем-то занять. Если курсанты мотористы (они-же маслопупы) дежурили по вахтам в машинном отделении, а курсанты радисты в радиорубке, то с рогалями было решительно нечего делать. Их много, к штурвалу всех не поставишь... Для мытья палубы нужна вода. Черпать её ведрами из-за борта не эффективно, тем более что особо одаренные курсанты могли вслед за ведром выпасть за борт, а такой раскад никому был не нужен. Решение простое, запустить пожарный насос, подающий воду под давлением по всем пожарным трубам и открыть нужный шланг на палубе.
Корабельными системами заведовал Петрович, чьим одобрением нужно было заручиться перед запуском. К Петровичу послали Лёшу, который как всегда был в курсе всех дел. Хоть Петровичу и не нравилась эта затея, но серьезных причин отказать не было. Правда, совсем недавно, посредством той-же пожарной системы промывалась фекальная цистерна. Это та самая цистерна, куда сливается то, что в городах идет в канализацию. Выводить продукты жизнидеятельности прямо за борт, на реке, чревато. Содержимое цистерны периодически откачивают в соответствующие установки. После откачки цистерна и промывается. На всякий случай, Петрович послал Лёшу проверить что пожарный кран на фекальной цистерне закрыт. Вернувшись Лёша сказал что затянул его до упора. Было дано добро, систему запустили и работа на палубе закипела.
Петрович удалился в свою каюту и прилег отдохнуть. Через некоторое время он услышал странный шум. Пока он пытался понять что это - дверь в его каюту распахнулась. В двери стоял страшно перепуганный, мокрый, молодой моторист. С глазами на выкате он стал кричать: “Петрович! Тонем!!! Вода из толчков хлещет!” Тут стало не до шуток и Петрович выскочил в коридор. В нем быстро прибывала вода. Из дверей гальюна (туалета по флотски) хлестало во всю. Быстро поняв что к чему, Петрович метнулся и … отключил пожарную систему.
При разборке, Лёша признался что забыл в какую сторону кран закрывают а в какую открывают (позор для моториста). Он рассудил что раз его послали значит кран открыт... Ну и “закрыл” его до упора. Пока насос наполнял фекалку все было тихо, а потом вода под давлением устремилась вверх по всем сточным трубам... В тот день все мыли много и не только палубу. Благо пункт откачки фекалки был недалеко.

MTR

2

Были мы в студенчестве моём на Белом море, на летней практике. Жили на острове, в бараке. Преподы на втором этаже, мы – на первом. И каждый вечер шла у нас пьянка. А потом припасы наши кончились. Ближайший магазин – на Большой земле, туда судёнышко изредка ходит. Вот и отправили мы на нём делегата с деньгами и авоськами – закупить чегонить пожевать, а главное – чтобы горючего, горючего-то взял побольше. И преподы тоже за харчами собрались. Но им наши буйные пьянки-гулянки к тому времени уже здорово надоели. Оно и понятно – им же хотелось не за нами следить, а самим спокойно бухнуть. Поэтому они в магазине глаз с нашего засланца не спускали, так и ходили за ним следом, караулили, чтобы он чего спиртного не купил. Так и не удалось ему отовариться. Хорошо, улучил он момент и мужику знакомому с нашего острова деньги сунул – тот нам водки потихоньку и взял. И тоже на остров обратным рейсом вернулся, вместе с нашим фуражиром и преподами. А эмиссар наш гордо продемонстрировал преподам купленные пряники да конфеты.

Теперь, значит, задача – как горючку у мужика из деревни забрать и незаметно в барак доставить. Преподы-то нас ой как хорошо знали, чуяли подвох, на стрёме были. Всех, кто с сумками в барак заходил, останавливали и шмонали. А дело уж к вечеру идёт... Пригорюнились мы. Как же так, и водочка есть, и близко, и наша – а никак её не взять. Опять же, надолго ли у мужика того терпения хватит, на такое наше богатство-то любоваться? Ведь позарится он, рано или поздно...

И тут меня осенило. Взял я здоровенный бидон сорокалитровый, с которым мы за водой ходили, да и пошёл, будто к роднику. А сам – боком, боком – и в деревню. Забрал у мужика бутылки, каждую обмотал полиэтиленом, в бидон их засунул. Дошёл до родника. Бидон водой залил, на горб взвалил и, пошатываясь от такой тяжести, в барак поплёлся. А в окне второго этажа, уж вижу, начальник практики торчит, как кукушка из часов – окрестности озирает, меня поджидает. Увидел – и бегом вниз. Встречает в дверях, ехидно улыбается. Ну – говорит – колись, куда ходил? Я – дык вот, вот она, водичка-то родниковая, полный бидон. Хмыкнул он недоверчиво, приподнял бидон, покачал – да, тяжёлый, и стекло не звякает, бутылки друг о друга не стучат. Застёжки с крышки снимать не стал, так пропустил.

Через час спустился он к нам на этаж, хотел что-то про планы на завтра сообщить – и глазам не верит: все уже в зюзю бухие, за столом сидят с красными рожами, весёлые, матерную песню горланят. Он прямо опешил, только и спросил: - КАК...? И обратно ушёл.

А у нас уж дым коромыслом, и всё нам пофиг. Долго ли, коротко, но коснулся разговор одной студентки нашей – девчонки вроде бы и неплохой, но уж оооучень страхолюдной. (Забегу вперёд: она потом специально на дальнюю северную метеостанцию распределилась, где уж наверняка одни мужики - и попала, бедняга, в маленький, сугубо женский коллектив, сформировавшийся по этому же самому принципу сплошь из её таких же товарок по несчастью). И вдруг говорит один из наших, размякший и подобревший: а вот жалко мне её, мужики, ей-ей, жалко. Она ведь никогда не то что... это самое... она ведь даже "его" живьём не увидит. Это ж разве жизнь? Так давайте мы её пожалеем, штоле?

Тут и самые пьяные встрепенулись, согдрогнулись – ибо уж очень страшна была эта особа, и нет в природе такой дозы, после которой на этакий подвиг сподобишься. Ты чего же это – говорим – совсем уж допился, брат? Офигел? Что предлагаешь-то, сам подумай! Вот сам и "жалей"! А парень этот только усмехается – да нет, нет, мол, мужики... не так вы меня поняли, на такое-то и впрямь никто не решится, сколько водки ни стрескай. А давайте мы того... ну, пока в кураже... просто покажем ей! Все вместе, во! Это ж будет ей на всю жизнь воспоминание. Да вон она, гляньте в окно – как раз в туалет пошла.

И до того был народ наш уже хорош, что предложение это показалось нам очень даже дельным, вполне себе гуманным и альтруистичным, и в чём-то даже жертвенным и благородным. Сказано – сделано. Накатили мы ещё, высыпали наружу гурьбой, подошли к покосившемуся туалету "типа сортир", встали в шеренгу – и все пятеро разом вытащили. Стоим, значит, как перед психической штыковой атакой, строем, с оружием наперевес. Ждём.

И вот медленно открывается дверь туалета – и выходит оттуда... начальник практики.

Стал он как вкопанный. Медленно нас оглядел. Выматерился.
Головой покачал. Рукой махнул. И пошёл восвояси.

3

Со слов друга

Мой отец всю жизнь производит впечатление крайне несерьезного человека. И это несмотря на внушительные габариты, квадратную фигуру и солидную, особенно в молодости, физическую подготовку человека, много лет занимавшегося спортивной гимнастикой. Ну любит человек от души посмеяться над хорошим анекдотом, порыбачить в хорошей компании и пробежаться налегке до работы несколько километров просто потому, что было лень просыпаться к автобусу...

Но я имел возможность лично убедиться, что это только одна сторона его натуры.
"Быть можно дельным человеком, заботясь о красе ногтей". Так вроде, писал поэт. Перефразируя это выражение относительно моего бати можно сказать:

Быть может дурачком "ботаник" и умным может быть силач.

Когда мне было лет семь или восемь, вся наша семья поехала отдыхать в Молдавию — брат отца, осевший там по распределению после учебы, позвал в гости. Молдавское солнце, фрукты, вкуснейший хлеб и молоко в литровых бутылках с узким горлышком, как из фильма "Свадьба в Малиновке"... Отдых был хорош.

Двумя семьями ходили на пляж. Днестр — очень быстрая, стремительная река. Местами могут образовываться спонтанные водовороты...

Мы, дети, не вылезали из воды. Да и не только дети - в воде было полно людей. Наши родители сидели на пляже, попивали квас, вино, играли во всякие малораспространенные в Советском Союзе в те годы игры, типа "мафия".

Я купался в ластах и с маской. В какой-то момент я очень удивился: "Странно, плыву, гребу вверх, а поверхность воды и солнечный свет делаются от меня только дальше". Я даже не успел испугаться. Было только детское удивление непонятному явлению...

Мама рассказывала:

"Сидим, пьем лёгкое и вкусное молдавское вино. Твой отец, сидящий вполоборота к береговой линии, поднял стакан и говорил какой-то смешной "кавказский" тост. Вдруг он на полуслове резко подскочил, в два-три прыжка оказался у воды и нырнул. Через несколько секунд он вынырнул уже заметно в стороне от того места, где скрылся под водой. Одной рукой он держал тебя, а другой мощно греб. Но не к берегу, а куда-то в сторону. Затем поменял направление и поплыл уже к берегу. А на том месте, где он только что сидел и балагурил, стоял аккуратно поставленный, не расплесканный стакан с молдавским вином."

Мой дядя, папин брат, потом спрашивал у него:

- Ты знал, что нужно плыть не к берегу, а поперек течения водоворота, чтобы быстрее покинуть зону его действия?
- Нет. Откуда? В наших краях такого нет. Но я это понял сразу, как только увидел, что против течения я не выгребу.
- А как ты стакан-то не расплескал?
- Да что я, вражина какая?! Такое добро разбазаривать!

И отец продолжил свой "кавказский" тост.

6

О пользе комплиментов

Зашел с утра в маленькую аптеку. Она была совершенно пуста, кроме единственной аптекарши и древней старушки, которая вроде бы уже завершала свои покупки - у кассы лежало множество выбранных ею препаратов. Бабулька однако оказалась исключительно словоохотлива и дотошна - как на приеме у врача, объясняла аптекарше множество разнообразных симптомов и просила посоветовать что-нибудь поэффективнее и подешевле.

Я понял, что стоит она тут давно, и невольно залюбовался аптекаршей - та с безграничным терпением и добродушием назубок произносила названия медикаментов, выразительно описывала их характеристики, отличия и противопоказания, быстро их находила и показывала.

Иногда в глазах ее мелькали чертики смеха, если старушку особо заносило на биографические воспоминания, как и отчего началась та или иная болячка, но она тщательно сдерживалась и улыбку сохраняла добрую.

Разглядел я, и как очаровательна аптекарша, девушка лет 25 - тихая русская красота, но тонкая и безупречная, походила на Белохвостикову в молодости. А когда она еще и выбежала из прилавка, согнулась над нижними полками, я понял, что и вся аптекарша тонка, стройна и гибка, как горная лань! Был бы я помоложе и свободен, непременно бы влюбился.

Но тут мне оставалось только ее как-то развлечь в награду за безграничное терпение, а старушке помочь дельным советом. Когда та стала показывать на своем теле места раздражения кожи и пролежни, я посоветовал ей сходить в баню, побиться дубовыми вениками, кратко пояснил, чем это полезно для кожи.

- Какая еще баня! - возмутилась старушка - 97 лет!
- Хорошо выглядите! - ответил я совершенно искренне.
Бабулька совсем обиделась:
- Это не мне, а моей маме!

Аптекарша и тут героически удержалась, чтобы не расхохотаться. Когда я совершил свои немногочисленные покупки, сказал ей тоже искренне:
- Вы самая красивая и терпеливая аптекарь из всех, кто встречался мне в жизни!

Вот тут она не выдержала, просияла и рассмеялась. Хором со всей очередью, которая успела скопиться за моей спиной - залюбовавшись девушкой, я просто не заметил людей, подошедших сзади.