Анекдоты про договор |
Украина и США согласовывают какой-то мирный план. Европа переписывает те пункты, которые ей не нравятся. Си Цзинь Пин вдруг звонит Трампу. Лукашенко заверяет, что скоро всё завершится. Оказывается, это они все обсуждают будущее России. Причем не исключено, что перед подписанием итоговый договор даже могут показать российской стороне.
|
2008 год, Дима Агарков получает спам с предложением кредитки. Обычно такое выкидывают, но он решил поугарать. Сканирует анкету, открывает фотошоп и меняет мелкий шрифт. Тот самый, который никто не читает. Прописывает свои условия, что ставка 0%, лимит - безлимитный и комиссии нет. И главное, он добавляет штрафы для банка. Если они меняют условия, то штраф 3 миллиона. Если расторгают договор - 6 миллионов, отправляет обратно
Ребята в банке на автомате ставят печать и договор заключен. Дима 2 года пользуется картой, проценты не платит. Банк подает в суд и требует 45 тысяч долга. А тут начинается самое интересное. Дима достает договор с их печатью и говорит, читайте, что подписали. У меня 0% ставка, а за суд вы мне должны 24 миллиона. Суд признал договор валидным. В итоге банк простил долг, Дима забрал иск. Показал системе, каково это, когда не читают мелкий шрифт
|
|
Выживание. Хроника рейса 571
Нандо Паррадо очнулся не в больнице и не среди спасателей. Он очнулся внутри искорёженного фюзеляжа, с тяжёлой травмой головы, в снегу и холоде. Ему объяснили, что самолёт разбился несколько дней назад, и всё это время он был без сознания. Затем ему сказали главное: мама погибла сразу, лучший друг погиб, а младшая сестра лежит рядом, тяжело ранена.
Паррадо дополз до сестры и остался с ней. Позже он вспоминал простые детали: у них не было нормальной воды и посуды, он пытался растапливать снег во рту и давать ей пить. Сестра почти не могла двигаться и говорить. Вскоре она умерла от травм у него на руках.
Это личное горе в их ситуации было не отдельной трагедией, а частью общей: почти все вокруг были либо ранены, либо в шоке, либо уже мертвы. 13 октября 1972 года рейс 571 с 45 людьми на борту упал на ледник в Андах после навигационной ошибки пилотов.
Они оказались на высоте 3600 метров. У выживших - молодых парней из регбийной команды - были только легкие пиджаки и летние брюки. А против них - ночь, ветер и мороз до минус тридцати.
На десятый день они нашли маленький транзисторный приемник. Надежда сменилась отчаянием: в новостях сообщили, что поиски прекращены. Из-за белого фюзеляжа на белом снегу их сочли невидимыми, а значит — мертвыми.
Вслед за холодом пришел голод. Вокруг — только камень и лед. Ни животных, ни растительности. Они понимали, что смерть от истощения — вопрос дней.
И тогда им пришлось переступить через табу и начать есть тела погибших. Но это не было актом дикости. Это был осознанный договор. Они дали друг другу слово: «Если я умру, вы можете использовать мое тело, чтобы жить». Этот пакт превратил неизбежное в акт братства и последней помощи друзьям.
Но Нандо Паррадо держало на этом свете нечто большее, чем просто инстинкт. Потеряв мать и сестру, он впал в странное, холодное спокойствие. У него осталась одна цель — его отец. «Отец потерял жену. Потерял дочь. Если умру и я, это убьет его. Я должен вернуться».
К декабрю, пережив еще и сход лавины, которая унесла жизни восьмерых друзей, Паррадо понял: помощь не придет никогда. Вместе с Роберто Канессой он решил идти. Без альпинистского снаряжения, без карт, истощенные до состояния скелетов.
Они карабкались вверх три дня, надеясь увидеть за вершиной зеленые долины Чили. Но когда Паррадо взобрался на пик, перед ним открылась бездна: бесконечное море заснеженных хребтов на десятки километров вокруг.
Роберто упал духом: «Мы мертвецы, Нандо. Отсюда нет выхода». Паррадо посмотрел на бесконечные снега, потом вспомнил отца и ответил: — Мы можем умереть здесь, глядя на горы. Или мы можем умереть, пока идем. Я выбираю идти.
И они пошли. Десять дней. Семьдесят километров по убийственному рельефу. Их кожа почернела и лопалась, ноги отказывали. Паррадо тащил за собой товарища, заставляя себя делать шаг за шагом только ради одной цели — вернуться домой.
20 декабря на берегу горной реки они увидели всадника. Нандо перебросил через поток камень с запиской, нацарапанной карандашом для губ: «Я с самолета, который разбился в горах...»
Спустя 72 дня этот ад закончился. Когда спасательный вертолет приземлился, изможденный Нандо не искал врачей. Он искал глазами отца.
И когда они обнялись, это была главная победа. Победа не над горами - горы победить нельзя. Это была победа любви над смертью.
Из сорока пяти человек вернулись шестнадцать. Но именно обещание сына вернуться к отцу вытащило их всех с того света.
|
|
Как выселяли бы Долину за рубежом при нежелании съехать.
Судебная коллегия Верховного суда РФ потребовала рассмотреть иск о принудительном выселении Ларисы Долиной. Решение вступает в силу немедленно. Пока артистка сохраняет право проживания в квартире до итогового решения апелляции, но в случае проигрыша обязана съехать добровольно либо будет выселена принудительно.
В России выселением могут заниматься только судебные приставы при участии полиции и исключительно по судебному акту. Но в мире все устроено иначе.
В Европе и США давно существует целая индустрия частных структур - "выселяторов". Должники и сквоттеры там - это, как правило, не маргиналы, а подготовленные игроки. Они понимают главное: полиция боится навредить, суд медленный, а чиновник не хочет брать на себя риск.
Часто захватчики играют в театр. Внезапно появляются дети - иногда буквально "арендованные" у подельников, ведь с ребенком нельзя выселять "на мороз". Затем идут травмы, припадки, беременности, болезни. Любой повод сорвать процедуру и выиграть время. Если не помогает - начинается фортификация: баррикады внутри, агрессивные собаки, змеи (по закону требуется отлов), скользкие поверхности, коридоры из мусора. В крайних случаях - использованные шприцы с надписями "ВИЧ" или "гепатит". Без спецснаряжения приставы туда не идут, штурм откладывается.
Параллельно работает юридический троллинг: фальшивые договоры аренды, "цепочки жильцов", субарендаторы, появляющиеся за ночь до выселения, экспертизы подписей, длящиеся месяцами. Закон используется не как щит, а как болото.
Против этого и работает целая серая индустрия. В Испании самый известный пример - Desokupa. Одни называют ее фашистской, другие спасительной, третьи просто эффективной. Основатель, бывший боец MMA, выстроил простую модель: несколько огромных татуированных борцов круглосуточно дежурят у дверей и окон захваченного жилья.
Сквоттер может выйти за хлебом или сигаретами - и обратно не вернется. Его никто не тронул, его просто не пустили. Дополнительно в окна светят мощными прожекторами и включают на полной громкости предельно агрессивную музыку - чаще всего рэп про лютое насилие. Через двое суток сдают нервы, через трое человек уходит сам. Формально закон не нарушен. Единственное исключение - если захватчик нападает первым, тогда глыбы просто забивают его в землю "по самообороне".
В США прославился Флэш Шелтон, придумавший "контр-сквоттинг". Если полиция отправляет в суд, он заходит в дом сам, подписав договор аренды с владельцем. Камеры, свет, шум, музыка, контроль пространства, отключенный интернет, глушение мобильной связи, полное отсутствие уединения. Он никого не выгоняет. Он просто живет. И делает это так, что нежелательные жильцы уходят сами. Его принцип прост: если вы можете захватить дом, я могу захватить его обратно.
В Великобритании все жестче и формальнее. Там действуют частные бейлифы - лицензированные структуры на стыке общего права и современной процедуры. Раннее утро, бронежилеты, рации, быстрый вход, смена замков, стальные листы на окна. Людей выводят без ударов, но без сантиментов. Это не самоуправство, а исполнение судебного решения.
Еще один способ защиты - поселить "хранителей": не арендаторов, а лицензиатов без прав, но с обязанностями. Они живут дешево, но готовы съехать за сутки. Их задача - создать эффект присутствия: свет, звук, движение. Сквоттер не идет туда, где уже живут. Следующий шаг - виртуальная охрана: камеры, динамики, удаленные операторы из бедных стран - Африка, Украина, Молдова, Азия, Пакистан. Любой, кто задержался у калитки дольше полуминуты, слышит голос: "Вы на частной территории, полиция уже едет". Девять из десяти уходят сразу.
|
|
