Результатов: 18

1

Зубной врач зашел в фотоателье и попросил сфотографировать его на карточку,
которую он собирался подарить своей любимой. Фотография вышла ужасной. Дантист,
затаив обиду, решил отомстить фотографу, но никак не мог придумать, каким
образом. Наконец представился случай: фотограф явился к нему поставить коронку.
Дантист энергично принялся за работу, и, когда фотограф взвыл от боли, он
отступил от него на пару шагов, критически оглядел его и торжественно промолвил:
- Так, так, а где же ваша улыбка?

2

Зубной врач зашел в фотоателье и попросил сфотографировать его на
карточку, которую он собирался подарить своей любимой. Фотография вышла
ужасной. Дантист, затаив обиду, решил отомстить фотографу, но никак не мог
придумать, каким образом. Наконец представился случай: фотограф явился к
нему поставить коронку. Дантист энергично принялся за работу, и, когда
фотограф взвыл от боли, он отступил от него на пару шагов, критически
оглядел его и торжественно промолвил:
- Так, так, а где же ваша улыбка?

4

В фотоателье мастер долго и пристально смотрит на клиента. Тот заерзал в
кресле:
- Что-то не так ?
- Да Вы не волнуйтесь, все в порядке - просто если б не усы, Вы были бы
вылитая моя теща.
- Но у меня нет усов !
- А вот у нее есть.

7

Жена после фотоателье:
- Дорогой, мне не нравится как мне сделали фотографию на паспорт. Лицо
темное, глаза какие-то странные, волосы торчат...
Муж:
- Да ладно, пусть там хоть Баба Яга будет, главное - чтобы на тебя была
похожа.

8

xxx: А я на косметолога хотела учиться. Но мама запретила, сказала "разбежалась! Мы еще всяким проституткам прыщи не выдавливали!". Так я попала в фотоателье.
yyy: Мама довольна?
xxx: Куда там! Теперь я "всяким проституткам прыщи в фотошопе замазываю!".

9

Середина 80-х. Начало лета. Подруга Юлька собирается в лагерь, перед этим ей надо сфотографироваться. Идем в фотоателье, вдруг у меня, бывалого пионера, отмотавшего не менее дюжины смен, возникает вопрос:

- Юлька, а зачем тебе в пионерский лагерь нужна фотография?

Юлька, мрачно:

- У нас там бассейн будет. Сказали: если утонем - для опознания.

10

- А я на косметолога хотела пойти учиться. Но мама сказала: "Мы еще всяким проституткам прыщи не выдавливали!" Так я попала в фотоателье.
- Мама довольна?
- Куда там! Теперь я всяким проституткам прыщи в фотошопе замазываю!

11

Раз уж пошла шинельная тема, расскажу и я про своего деда.
Что я знаю про него? Да почти ничего. Только то, что папа рассказал. Папа мой, самым ярким воспоминание детства которого был украденный с немецкого сбитого истребителя кусок толстого
плексигласа, из которого он делал рукоятки для ножей, после войны все приставал к деду, расскажи да расскажи. Ни слова. Отмалчивался, или переводил разговор на другое.
Было ему далеко за тридцать, когда, оставив дома двух маленьких детей, пошел он на войну. Рядовым пехоты. Вернулся ефрейтором в начале 1945-го. Демобилизован по ранениям. В штатском. Где воевал, что делал, не рассказывал. Награды в шкатулке. Три медали и орден "Красной звезды". Не надевал никогда. Пулевое ранение в шею. Пулевое ранение в руку. Перебитые автоматной очередью ноги. Работать по старой специальности из-за таких ранений уже не мог. Руководил оркестром при клубе какого-то завода. Говорят, был талантлив и мог играть на всех музыкальных инструментах. Болел, последствия ранений. Умер в 1952 году. За 17 лет до моего рождения.
Родственниками со стороны мамы в детстве я всегда гордился. Ну как же. Все воевали, сражались, награждались. Только один ее старший брат, в честь которого я назван, чего стоил. Батальонный разведчик. Лыжник, спортсмен. В феврале 1942-го, прикрывая отход товарищей, тащивших оравшего "языка", взорвал себя и преследующих фашистов гранатой. Посмертно представлен к "Красному знамени". Упомянут в книжке про войну. Имя выбито на обелиске. Другой сражался на Курской дуге. Пуля в колено. Несколько лет в госпиталях. Ходил с палочкой. А дед... Ну чем тут гордиться? Может быть, он даже ни одного фашиста не убил?
Понимание приходит со временем. Когда понимаешь, что только настоящие фронтовики не любят рассказывать о войне. Когда характер ранений расскажет тебе больше чем сто историй. Когда понимаешь, что человек был не во втором эшелоне, не в обозе. Что он поднимался из окопа и шел в атаку. Наверное ему было очень страшно. Но он шел.
Мы чествуем наших ветеранов. Дарим цветы. Поздравляем с днем победы. Их осталось так мало. Они заслужили почет и уважение. По праву.
Но мы не должны забывать и про тех, кто умер почти сразу после войны. Про сотни тысяч безруких и безногих, заполнявших тогда улицы. Про тех, кто годами мучился от последствий ранений и контузий. Кто не был обвешен иконостасом юбилейных медалей. Кто не получал льгот и высоких пенсий.
Ничего у меня нет от деда. Награды затерялись. Кладбище пошло под снос в шестидесятые. Несколько фотографий из фотоателье, где он с семьей. Серьезный взгляд. Рядом бабушка и мой папа у нее на руках. Совсем крохотный.
Но одна вещь у меня от деда осталась. Фамилия. И я ее не сменю. Хотя, может быть, с другой мне было бы легче. Простая такая еврейская фамилия. Файнштейн.

12

"Всю жизнь служить в "Пароходстве"? Да вы смеетесь! Всякую ночь я лежал, тараща глаза в тьму кромешную, и повторял - "это ужасно". Если бы меня спросили - что вы помните о времени работы в "Пароходстве"? - я с чистою совестью ответил бы - ничего. Калоши грязные у вешалки, чья-то мокрая шапка с длиннейшими ушами на вешалке - и это все"

Да, это Булгаков. О газете "Гудок". Грязные калоши и мокрая шапка принадлежали кому-то из этих сотрудников газеты: Ильфу, или Петрову, или его брату Катаеву. А может быть, Зощенко. Возможно, Олеше, Паустовскому или Чивилихину. Такой вот авторский составчик. Газета в самом деле была тошнотворна. Народ ее читал ради последней, четвертой страницы - сатирического отдела. И у этого отдела, разумеется был начальник. Быть начальником Михаила Афанасьевича и всей этой плеяды - работенка не позавидуешь. Собрать под свое крыло такую бригаду писателей, да еще под личиной фельетонистов-сатириков, и тискать их ежедневными выпусками - задача, в мировой истории никем больше не решенная. Попутно куче талантов нашей литературы не дали помереть с голоду.

Но кто он был, этот начальник сатирического отдела Гудка? Напомню - речь идет о главной газете железнодорожников страны, где еле-еле работали только железные дороги. Разумеется, старый большевик. Почти разумеется, старый еврей. Обидно - все знают Андрея Белого, Сашу Черного, и даже Сашу Белого, но никто не знает Сашу Красного. А это был он. Знакомьтесь: годы жизни 1882-1995. Я не шучу, он прожил 112 лет. К революции 1905 писал популярные частушки и листовки. В юности работал: учеником ретушёра в фотоателье «Рембрандт», мальчиком по сбору объявлений для газеты «Южанка», цирковым клоуном, рабочим на лесопильном заводе, табачной фабрике, канатном производстве, слесарем, грузчиком, маляром, пильщиком, художником-оформителем в магазине «Женские рукоделия». И так далее. В зрелые годы - телохранителем Ленина.

В 102 года его приняли в Союз писателей СССР. Но больше всего мне в нем нравится вот что:
"Оставаясь в ясной памяти, писал стихи до самого конца. В последние годы жизни Саша Красный писал исключительно любовные стихи. В 108 лет (1990) издал книгу стихов "Контрасты", в 111 лет (1993) - "Только о любви".

13

Подражание М.Камереру.

Нет, конечно, речь идет не о герое бр.Стругацких, а о популярном авторе этого сайта. Меня тоже недавно пробило на воспоминания о 90-х с их обязательными атрибутами:бандиты, их малиновые пиджаки, золотые цепи и перманентно взрывающиеся иномарки. Тогда около моего дом было фотоателье. Традиционно все молодожены, желающие сделать красивые фото, приезжали туда. Как-то возвращаюсь после работы домой и вижу представителей этого социума, подъезжающими к ателье. Сомневаться в принадлежности в бандюганам не приходилось. С начала из ну очень крутого, похожего на танк, джипа выпорхнула невеста. Платье у неё было с декольте до пупка и примерно на этом же уровне находился край платья. Но фата на голове не давала сомнений в принадлежности к клану невест. Потом из остальных джипов вышли остальные герои действа, одетые соответственно требованиям братков. Там один был даже в тренниках, но с цепью. Один из них стал объяснять тонкости свадебного этикета. Причем каждое второе-третье слово у него было "бля". Выглядело это примерно так:
-Да, бля, всё правильно, бля, я вам говорю. Сначала, бля, садится невеста, а потом, бля, садится жених.

Вынести такое надругательство над этикой я не смог. Подошел и похлопал бандюгана по плечу со словами:
-Вы ошибаетесь, молодой человек. Сначала садится жених, а потом невеста-бл"дь.

Фора, конечно, у меня была. Пока ребята пытались сложить пазл из доброжелательной интонации, единственного матерного слова и смысла сказанного, я успел неспешным шагом завернуть в свой двор, и вопли-"стоять, сука"-я уже слышал, забегая в свой подъезд.И ведь ни одной доброжелательной бабушки во дворе, которая могла бы им объяснить,куда подевался этот хмырь, и где он живёт, во дворе не оказалось. Судьба меня в очередной сохранила. А кто там раньше садится, я, хотя и был три раза свидетелем, так и не знаю.

14

Никто уже не протирает тройным одеколоном головку звукоснимателя в кассетном магнитофоне. Как и не склеивают лаком зажеванную пленку в кассетах. Никто уже не вырезает телепрограммы из субботней газеты и не подчеркивает в ней интересные передачи, на которые нужно успеть. Никто уже не зашивает капроновые колготки. В экстренных случаях можно капнуть капельку клея. И никто уже не дает колготкам вторую жизнь, изготавливая из них губки для мытья посуды и коврики в прихожую. Никто уже не дарит на дни рождения отрез "веселенького ситчика". Никто уже не пытается приготовить пиццу самостоятельно. Никто уже не посылает сервелат в посылках. Никто уже не набирает горячую воду в чайник, чтобы быстрее закипела. Никто уже не хранит кораллы в серванте. Никто уже не подвешивает в автомобиль чертиков и рыбок-скалярий из капельницы. Никто уже не надевает комбинации под платье. Никто уже не называет бальзамин "Ванькой мокрым". А половник "поварешкой". Никто уже не хвастает умением разжечь спичку, чиркнув об оконное стекло или об штанину. Никто уже не посмеивается над привычкой носить "семейники". Никто уже не сдает стеклотару. Напротив, ее покупают. Никто уже не спрашивает "лишние билетики". Никто уже не считает, что разгадывание кроссвордов подходящее занятие для эрудитов. Никто уже не считает, что лучшее средство от кашля это банки. Или медовый компресс на ночь. Никто уже не вешает ситечко на носик чайника. Никто уже не заправляет одеяло в пододеяльник через дырку посередине. Никто уже не тратит половину месячной зарплаты на оформление подписки. Никто уже не пугает детей карьерой дворника. Никто уже не ходит за хлебом в "булошную" и не откусывает от него краюху по пути домой. Никто не высовывается в окно, чтобы крикнуть: "Сережа, обедать". Сережа дома проходит очередной уровень. Никто уже не стирает полиэтиленовые пакеты. Никто уже не переписывает "письма счастья" от руки. Никто уже не кипятит капроновые колготки с черными трениками. И не скручивает джинсы и футболки, чтобы прополоскать с хлорным отбеливателем. Никто уже каждый вечер не заводит часы и будильник. Никто уже не соскребает перламутр с елочных украшений, чтобы использовать его вместо теней для век. И никто уже не подводит глаза зеленкой. Никто уже не разбрызгивает воду изо рта во время глажки белья. Никто уже не трясет флакончиком лака, как маракасами, прежде, чем накрасить ногти. Никто уже не считает, что плиточный зеленый грузинский чай совсем невозможно пить. Как и натуральный кофе годится, только если внезапно закончился растворимый. Никто уже при виде закомого не подходит к нему незаметно сзади и не закрывает ему глаза угадывай, мол. Никто уже давно не чистит зубы зубной щеткой с натуральной щетиной. Странно, а они были самыми дешевыми. Никто уже не подает покупные пельмени, в качестве главного блюда на праздничном столе. Никто уже не наворачивает вату на спичку или шпильку, чтобы почистить уши. Никто уже не чистит ковры первым снегом или соком от квашеной капусты. Никто уже не зачищает шкварочки от жареной картошки корочкой хлеба. В тефлоновых сковородах нормальные шкварочки не получаются. Никто уже не помнит чем отличается синяя стерка от красной. Синяя стирает карандаш, а красная стирает чернила и проделыавает дырки в бумаге. Никто уже не смеется над зарпатой инженера. Никто уже не спит в бигуди. Никто уже не считает, что банный день должен быть один раз в неделю. Никто уже не ест макароны без соуса. Никто уже не помнит, что вантуз также эффективен, как разрекламированный очиститель труб, только он гораздо быстрее и несризмеримо дешевле. Никто уже не набивает зимнюю обувь старыми газетами. Никто уже не использует бутылки из под шампанского в качестве копилки. Никто уже не пытается зарядить таксофонную карточку на холодильнике или у экрана теревизора. Если бы еще "Визу" можно было "зарядить" таким образом! Никто уже не коллекционирует полезные советы из отрывных календарей. Никто уже не сочетает в бутербродах вареную колбасу со сливочным маслом. Никто уже не делает резинки для волос из махровых носков. Никто уже не проращивает зеленый лук на подоконнике. Никто не делает сережки-гвоздики из зубьев расчески-массажки. Никто уже не наклеивает переводилки на кафель. Никто уже не ходит в фотоателье, чтобы сделать ежегодный семейный портрет. Никто уже не обменивается марками и книгами. Никто уже не считает звонки перед началом киносеанса и не закладывается на 10 минут киножурнала. Никто уже не пытается собрать кубик Рубика по инструкции из "Техники молодежи." Никто уже не считает, что малиновые волосы атрибут исключительно дам пенсионного возраста. Никто уже не украшает стены выжиганием или чеканкой собственного изготовления. Никто уже не травит мух, комаров, муравьев и тараканов одним и тем же дихлофосом. Никто уже не вяжет банты на гриф гитары. Никто и не вспомнит, что когда футболка торчит из под свитера это называется "из под пятницы суббота" и вообще это просто неприлично! Никто уже не оставляет масло в сковороде "на следующий раз". Никто уже не мечтает задать Знатокам вопрос, на который бы те не смогли ответить. Никто уже не носит ключ на шее, как ожерелье. И не оставляет его под ковриком у двери. Никто уже не боится, что сливной бачок в один прекрасный день все-таки упадет на голову. И никто уже давно не слышал свежие анекдоты про Штирлица и Василия Ивановича.

16

В самом начале жизненного пути мне очень крупно не повезло.
Фатально.

Всё дело в том, что я родился у крайне бездуховных людей, не владеющих элементарными азами житейской мудрости.
Вопиющая глупость и обескураживающая безответственность, граничащая с преступной халатностью стали моими первыми няньками и воспитателями. Но, давайте по порядку:
Как и положено всем не очень приятным людям, во младенчестве я был весьма умильным и располагающим ко всякого рода сюсюканью ребёночком. Проще говоря — я пришёл в сей грешный мир розовощёким, большеглазым бутузом, и с первых месяцев моей жизни молодые мои родители, а равно и прочая технически подкованная родня начала увековечивать недолгую младенческую умильность на фотоплёнку отечественного и союзнического производства. В доме имелась угрюмая фотолаборатория, пара неплохих по тем временам фотоаппаратов, и как следствие — любительские снимки плодились, как бездомные кошки в тёплое время года.
Помимо домотканой фотодокументалистики, посещались мной (не самостоятельно, а при сопровождении всё тех же родителей) различного рода фотоателье, из которых впоследствии вышли хрестоматийные мои портретики в матросской курточке, с телефонной трубкой, прижатой к уху, с фанерным волком из «Ну, погоди!» и в педальной колеснице, запряжённой ретивым жестяным коньком в серых яблочках.
А с началом эпохи яслей и детских садов пошли фотополотна у ёлочки в костюме мушкетёра, на горке, в какой-то железной ракете, и неизбежно в теснейшем кумпанстве с многочисленными товарищами по дошкольному развитию.
Фотокарточки те надёжно фиксировались в пухлый домашний альбом, который затем в обязательном порядке, в качестве приличного развлечения культурных людей, листал всяк, в наш дом входящий. Отправлялись фотокарточки в почтовых конвертах отцовской тётке в Харьков и ещё дяде Боре в Челябинск, где они, фотокарточки, активно показывались уже чёрт знает кому и зачем, с неизменным пояснением — а это вот Андрюшин первенец! Ну вылитый дед!
Висели эти фотокарточки в доме моего деревенского деда и бабки, в том самом углу, в котором у всех приличных людей висят иконы, и тоже — не задёрнутые тюлевой занавеской от греха, а открыто, нагло, сосредоточенно глядя куда-то.
Стоит ли говорить, что при таком наплевательском отношении очень скоро моя бессмертная душа была похищена и сожрана самыми чёрными колдунами и ведьмами, в изобилии проживающими по соседству в каждом многоквартирном доме? Думаю, что нет. Ибо очевидность сего настолько вопиюща, что не требует абсолютно никаких уточнений и разъяснений.
Вы скажете — так то была доцифровая эпоха и технологии ещё не позволяли натягивать на личико младенца жёлтый смайлик, тем самым блокируя доступ к его драгоценной душе для сил Ада?
И отчасти будете правы. Но — лишь отчасти. Смайлик натянуть было невозможно, да, но мордочку зайчика или мишки, на худой конец — ёжика можно же было вырезать из старой новогодней открытки и наклеить поверх моих доверчивых глазёнок, смотрящих в объектив? Или просто чем-то острым стереть верхний слой фотобумаги, оставив на месте лица непонятное месиво.
И так же понятно, что раз мои родители держат на коленях ребёнка, то это ребёнок - их. И раз он в мужском костюмчике матроса — значит мальчик, а какое там у него лицо — так это дело десятое. Для мальчиков это лицо вообще не важно, как оказалось. Совершенно бесполезное устройство, только есть им хорошо, да получать по нему — крайне болезненно.
Но нет, ни вырезанная мордочка зайчика, ни расцарапывание острым предметом, ничего не защищало меня и итог такой безалаберности я вам уже озвучил.
Конечно, потом они спохватились, всполошились и забегали, схватились за головы, начали звонить по межгороду, прося девушку соединить вот с таким номерком, и дождавшись соединения, кричали в ночи через тысячи километров проводов, что срочно нужно убрать все фотокарточки с видного места и лучшее вообще бы их сжечь, а пепел, даже страшно сказать где рассыпать.
И сонный дядя Боря ничего не понимал, и бабушка, поджав губы, убирала мои портреты в сундук, и тётка из Харькова страдальчески всплескивала полными ручищами и начинала тонюсенько голосить и ойкать — но было уже поздно. Ничего уже было не исправить.
В моей груди зияла бездонная пустота и ледяной ветер, в котором слышались отголоски стонов тысяч страдающих и ненавидящих всё живое мертвецов рвался сквозь рёбра, и безжизненная ухмылка навеки запечатала мои губы, а беспросветная, ноябрьская, кладбищенская ночь навсегда поселилась в моих глазах. И чёрное сердце моё бесстрастно гонит ледяную кровь, не ведая ни любви, ни сострадания, и вся моя жизнь — есть падение в бездну во славу бездны и Князя её. И нет мне спасения, и нет путей назад.
Уважаемые родители, не повторяйте ошибок прошлых поколений, берегите деток, закрывайте на фотокарточках их лица смайликами и сердечками! Охотники за детскими душами не дремлют!
Колдуны повсюду!

18

Была тут на днях забавная история о пуховых варежках, подаренных бабушкой 14-летней внучке, передаренных ею подруге, и вернувшихся двадцать лет спустя. Звучит фантастикой в наши дни, но -

До сих в прекрасном состоянии два толстых белых свитера, которые прислала моя бабушка во Владивосток с Урала, из Камышлова, в начале 1990-х, ближе к зиме - мне и отцу. Мы ничуть не удивились этому подарку, бабушка любила и умела вязать, всю жизнь раздавала родным и знакомым. Логичным было и то, что связала сразу два свитера и прислала их нам одной посылкой - чтобы два раза на почту не ходить ни ей, ни нам.

Изумило то, что свитера эти были парные, редкого сложного узора, но одного и того же в обоих. Отличались они только формой и размерами. Никаких мерок бабушка с нас не снимала и не спрашивала, но они идеально подошли нам обоим со всеми особенностями фигур. Бывает абсолютный музыкальный слух, тут то же самое в переводе на шитье.

К тому времени мы давно перестали к ней заезжать каждый год, как делали это в 70-х и 80-х. Для нашей семьи начало 90-х были тяжелые времена. Не голодали, но как-то стало не до разъездов по стране за пределы Владивостока и его ближайших окрестностей.

Вскрыв бабушкину посылку, мы повеселились тому, что цвет обоих свитеров оказался точь-в-точь как у нашего громадного пушистого персидского кота - в целом белоснежный, но с явственным оливково-серым оттенком. А сейчас вдруг понял, что бабушка по нашим фотографиям скорее всего и вязала - мы ей их слали вместе со своими письмами.

В один из моментов достатка, вскоре сожранного инфляцией, я купил тогда модную новинку - фотоаппарат Поляроид. Нажимаешь на кнопочку - вжик, выползает моментальная цветная фотка, восхитительно! Ну мы и прикладывали их к переписке, в домашней обстановке - написали письмо, сфотались всей семьей. Почти инстаграмм той эпохи, хоть и с задержкой доставки на неделю. Обычно о бабушках чаще и не вспоминают, и тем более в контексте, по каким мотивам они вяжут.

Но вдруг дошло - разумеется, на этих фотках мы были с котом! Хотя бы на одной, но скорее всего на многих. Перс был зябок, несмотря на крайнюю пушистость, всюду совался прилечь ближе к людям, согреться и уснуть. Топить тогда действительно стали хуже градусов на пять, кот перешел видимо на режим медведя в берлоге до лучших времен. Попадал в кадр вроде ковра или мебели.

Мы думали, что просто снимаем себя в квартире - щелкнули, положили в конверт и забыли. Похвастались новой техникой, показались перед камерой живыми-здоровыми. А вот о чем думала бабушка, у которой эти фотки стояли на серванте перед глазами?

Она ни разу не была во Владивостоке. Но хорошо знала историю спецпереселений своего рода - чем дальше на восток, тем суровее климат, тем теплее нужны свитера.

И хорошо знала кошек, всегда их держала. Только это были поселковые кошки с девятью жизнями, которые сами мышей ловят, а домой только спать приходят. Да и то не всегда.

И вот что она видела на снимках? Сентябрь-октябрь еще, а здоровый и даже здоровенный с виду кот привалился к ее сыну и внуку среди бела дня, греется.

По уральским меркам это должно быть минус тридцать за окном, кончились дрова и лопнули трубы отопления - чтобы такое с котом случилось. А настоящая зима меж тем не за горами. И страна черт знает куда катится. В общем, теплые свитера не помешают. Бабушка забеспокоилась за нас, взяла да и связала срочно.

С первого взгляда свитера эти показались нам непрактичными - некуда надеть. По красоте их - это для похода в театр или на праздник какой, но взопреть же можно! Да и не в моде были тогда домотканные изделия - смотрелись бы деревенщинами среди прилично одетой публики.

Но с годами мы эти бабушкины свитера заценили. При пронзительном владивостокском влажном ветре зимой, особенно на рыбалке даже осенней или весенней, они действительно оказались спасением. В общем, надевали по специальным случаям. Но по сотне раз на каждого набралось наверно за прошедшие тридцать лет, и стирали потом их часто - бабушкин же подарок, негоже ему быть грязным. При белом цвете несвежий вид особенно заметен. Тем более, что это оказался последний бабушкин подарок. Ангелы-спасители тоже нечасто к нам являются, по сотне за жизнь вполне достаточно. Ну вот так мы к этим свитерам и относились - без крайней нужды не трогали, но и одевали если реально надо.

В старину солдаты одевались перед битвой на смерть по все белое и чистое, а бабушка связала так свои последние свитера.

Любой промышленный свитер от такой носки и стирки износился бы за пару лет, и был бы беспощадно выброшен. Случись ему уцелеть забытым на складе, неношенным вовсе, выбросили бы за неликвид, вышел из моды. А бабушкины свитера в нее и не входили.

Любой эффективный менеджер заботится о том, чтобы вверенные ему изделия не только вызывали восторг при покупке, но и отвращение со временем, чтобы скорее хотелось купить новое. Поэтому от них и остаются только груды хлама уже через несколько лет.

А бабушка просто хотела оставить что-то хорошее и долговечное на память о себе сыну и внуку, и у нее это тоже получилось.

Бог весть еще скольких людей согреет отцовский свитер - мы отдали его, как домашнего питомца, в хорошие руки, через 40 дней после ухода отца в 2021. Мой свитер ждет та же участь, и вряд ли он особо пострадает со временем - без отца мне неинтересно ходить на зимние рыбалки.

Первое испытание на прочность оба свитера выдержали еще в том ноябре 1993, когда мы с отцом получили бабушкину посылку, восхитились идентичностью цвета свитеров с котом, и тут же отправились в них в профессиональное фотоателье неподалеку, прихватив и кота в котомку, чтобы сняться с ним вместе, послать фото бабушке.

Затея выглядела простой, приятная прогулка на четверть часа. Но на полпути наш перс наконец проснулся от своего вечного сна, он попытался выпрыгнуть из котомки. Метров сто мы сдерживали и успокаивали его, но наконец кот сделался буен, нам это надоело и мы просто задернули змейку. Кот пометался, но быстро осознал бесполезность сопротивления и затих.

Мы порядком забыли о нем, явившись в фотостудию, заплатив за снимок и чинно усевшись в кресла. В последний момент вспомнили и о котомке. Вынули кота, он казался впавшим в глубокий обморок. Но, вглядевшись в его хитрую морду, мы крепко сжали его у себя на груди - отец контролировал переднюю часть кота, я заднюю, несокрушимо фиксируя все конечности.

Щелкнула вспышка - и вот именно этот момент запечатлен был на снимке. Он четкий, но не сразу понятно, где тут вообще кот. Белое на белом. Вместо улыбки чеширского кота - два бешеных зеленых персидских глаза.

В следующий миг мы столкнулись с адом - кот вдруг распрямился как пружина, взвыл и забуксовал как при слишком резком старте. Черт знает как вырвался и принялся носиться по студии, сшибая фотоаппаратуру. Башкой с разбега пробивал и валил задники. Мы долго его ловили, вышли оттуда изрядно расчерченные когтями, но - бабушкины свитера остались целы. Чего я им желаю и далее.