Результатов: 11

1

Умирает итальянец и попадает в рай. Там апостол Петр ему говорит:
«Поскольку здесь все ездят на машинах, то и ты выбирай себе любую».
Итальянец выбирает «Феррари». Тут апостол Петр добавляет: «Только учти -
здесь запрещено ездить со скоростью более 80 км/ч! »
Ну, катается, значит, по раю этот итальянец и вдруг… его где-то на 150
км/ч резко обгоняет какой-то тип. Итальянец лишь успел заметить фрагмент
номера «NA». Оскорбленный итальянец едет к апостолу Петру и жалуется:
- Ты представляешь, меня только что обогнал какой-то тип из Неаполя! Он
ехал не меньше 150!
- Почему ты думаешь, что он из Неаполя?
- У него начальные буквы номера были «NA».
- О-о-о… Это не Неаполь, это Назарет.

2

Доменный отдел, асушники-проектировщики
xxx: сижу, похмелье, пью зеленый чай
xxx: подлетает начальник, шевелит усами, кричит: "у эксплуатации проблемы, не могут скип отправить, срочно разберись, помоги"
xxx: напрягаю мозг, звоню, отвечает дежурный, спрашиваю: "сменный? Сзади шкаф ШК1, там реле K2Q, зажми, 5 секунд подожди, программа циклов и программа подач сбросятся на начальные позиции"
xxx: жду. На том конце трубка лежит на столе, оператор ищет реле. Жду. Тут у него трели звонков телефонных, а на наладочном объекте вроде некому звонить, мастер печи еще не парится, остальные и подавно
xxx: опускаю глаза... Не ту страничку открыл в блокноте, не на тот завод позвонил... Тихонько кладу трубку.
xxx: сижу, похмелье, пью зеленый чай

4

Заявился с работы домой поздно. Случайно вспомнил, что фильм должен начаться по одному из каналов. Тут возникли проблемы - жена спит, терпеть не может работающего телевизора во время ее сна и сам ненавижу повышение громкости телеящика на время рекламы! Выход найден! Уволакиваю на кухню ноут, иии... запускаю этот фильм онлайн, ем и типа смотрю на полчаса быстрее (реклама-то минусом)... это все в идеале! В результате - запустил фильм, посмотрел начальные титры - пауза (перекурил), продолжил смотреть - пауза (поставил на разогрев ужин), продолжил смотреть - пауза (в тарелку накладывал)... и т.д. Итого - ДОСМОТРЕЛ НА ДВА ЧАСА ПОЗЖЕ, ЧЕМ ЭТОТ ФИЛЬМ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ЗАКОНЧИЛСЯ! По ходу не зря рекламу придумали - те дела, которые умудряешься делать за пять минут во время рекламы, растягиваешь на пятнадцать, когда время этой рекламы зависит от тебя:)

5

Прочитал историю о замечании "Читала на уроке чтения", не могу не поделиться своей.
Рано научился читать, писать и считать и, как-то раз, при умножении чисел, мне показали как это сделать проще (известное всем "в столбик").
Начальные классы, математика, задание: умножение двух чисел с описанием решения.
Само собой, не собираясь расписывать половину тетрадного листа, забабахал пример в тот самый злополучный столбик.
Результат не заставил себя ждать - "пара" по математике и замечание родителям: "Считал в столбик! Этого ещё не проходили."

6

Учите химию, господа!
Советский Союз, времена застоя. Мы с другом – друзья ещё с садика. Начальные классы. Как нормальные пацаны того времени делали и взрывали бомбочки из спичек, стреляли из рогаток, плавили свинец на костре и много чего ещё вытворяли. Как то раз вышли гулять и видим – большие пацаны куски газеты заворачивают в глину, делают фитиль из той же газеты, поджигают, бросают и БАХ! Негромко, но очень эффектно. Мы бегом домой, берём газеты, спички и быстрей на улицу. Делаем бомбочку, так же, как и большие пацаны, поджигаем … фитиль горит как обычная газета. Чё за херня? Может газета не та? Берём другую газету, но результат такой же. Большие пацаны ещё не ушли, стоят, курят. Мы к ним – чё за фигня? У нас ничего не получается. Как так?
- Понимаете – сказал большой пацан – чтобы бумага так быстро горела, её нужно особо пропитать.
- И чем? – почти одновременно спросили мы.
- Да обычной мочой. Хорошо пропитываете, высушиваете и вперёд!
Переглянувшись, мы побежали каждый к себе домой делать «взрывчатку». Хорошо, что родители ещё долго были на работе, а день был ясный и тёплый, поэтому обоссаные газеты на бельевых верёвках наших балконов никого не привлекли. И вот он – момент испытаний! Выходя во двор с «заряженными» газетами, мы чувствовали себя Королёвыми. Скомканная газета заворачивается в глиняный шар, вставляется фитиль, поджигается и ура – горит немного лучше (можете проверить). Ждём, когда дотлеет до конца, бросаем и … ХУЙ! «Бомба», как навоз из коровы, расплющивается на земле вообще без признаков даже дыма. Что то мы сделали неправильно. Возможно, недообоссали газету, или не те газеты взяли, или нарушили режим сушки. Репу зачесали вдвоём с другом и пошли по домам.
На следующий день, как обычно вышли гулять и, о счастье! – те же большие пацаны тоже на улице! Мы, естественно, к ним на разборки. …
Ржали они, как кони, почти сгибаясь пополам. Когда отсмеялись, сказали чтоб мы учили химию. Позже сказали что-то про селитру.

8

Сосед-алкоголик вздумал учить меня жить и звонить полиции при малейшем шуме с моей стороны. А в Голландии шуметь низзя ни днем, ни вечером, и по этому поводу разрешено звонить полиции. Днем он спит, вечером я ему музыкой мешаю. А что я могу поделать, если с работы прихожу в 19.00 и имею привычку слушать хорошую музыку за приготовлением ужина для всей семьи. Последний его перл, когда я слушала вечером "живой" концерт фламенко: "Добрый вечер, полиция? Она там напилась вусмерть и орет в своем саду песни. Но мужским голосом и на испанском языке, которым не владеет, я точно знаю . И еще на гитаре блямкает"( дочка берет начальные уроки игры на гитаре, это есть ).
И очень интересно, что ему полиция на то ответила. Пока никто не приезжал.

9

Учителям, в лихие девяностые, как и многим, было нелегко. Татьяна, мать - одиночка, крутилась как могла. Сына утром в детсад, потом вела лекции в институте, подрабатывала репетиторством. А тут еще и садик закрыли. До ближайшего, куда брали, час на транспорте с пересадкой. В институте пошли навстречу и разрешили брать Диму с собой. Он чувствовал себя комфортно, на задней парте что-то рисовал, студентки периодически его тискали и подкармливали сладостями. Если с институтом не получалась его забирала Даша, младшая сестра Тани. Она вела начальные классы и продленку. Дима завел себе тетрадки и «учился» вместе со всеми.
Но рано или поздно пришлось идти в школу и самому Диме. Учился хорошо, на уроках работал активно.
В классе пятом учительница перед началом урока обратила внимание на доску. Там от старшеклассников осталась задача. Ну, она и пошутила:
- Кто решит – пятерку в году ставлю.
Желающих не было. Дима вздохнул и пошел к доске. Закончив решать, положил мел и посмотрел на изумленного педагога. У той даже слов не нашлось.
Через день Татьяну ожидаемо вызвали в школу. Директор опросила учителей и предложила перевести сына в старшие классы.
Татьяна отказалась наотрез.
- Зачем? Так он дружит с ровесниками, равные ему физиологически, общие интересы, свои группы. А что он будет там делать. Девочки и так быстрее мальчиков развиваются, начинают на свиданки бегать, о чем он с ними будет разговаривать?
- Ну, ему же не интересно учиться, он знает всю программу!
- С чего взяли?
- Сами видели!
- Больше этого не повторится!
Дима с отличием закончил школу, затем институт. Работает, все хорошо.

11

Алёна стала проституткой, когда ей исполнилось пятьдесят.

Не то чтоб эта древнейшая профессия была мечтой всей её жизни или целью, к которой она стремилась. Нет. Это, безусловно, был вынужденный и отчаянный шаг в неизвестность. А начиналось всё обыкновенно, как у всех.

Незадолго до означенных выше событий Алёну вызвал к себе в кабинет замдиректора по кадрам, что само по себе не сулило ничего хорошего. Алёна, будучи по образованию биологом, двадцать шесть лет работала сотрудником Зоологического музея. В музее она курировала отдельную развернутую экспозицию, посвящённую эволюционному учению Чарльза Дарвина. На ответственном хранении Алёны в числе прочих экспонатов состояли чучела животных редких пород, а также единственное в мире чучело пингвина-альбиноса — предмет гордости Алёны и зависти коллег.

— Проходите, Алёна Григорьевна, садитесь, — с трудом выдавил из себя замдиректора по кадрам. Его голос звучал так, будто замдиректора только что слегка придушили. Возможно, данный дефект был следствием многочисленных детских ангин, но, вероятнее всего, причиной послужило пагубное пристрастие начальника к алкоголю и кубинским сигарам. Алёна послушно села.

— Алёна Григорьевна, администрация музея с великим сожалением вынуждена предупредить вас о грядущем сокращении. Музею трудно выживать в сложившейся экономической ситуации. Вы должны нас понять. Через два месяца, с полной выплатой всех положенных по закону материальных средств. Дела передавайте старшему научному сотруднику Курочкину. У меня всё. Можете идти.

Алёна встала и на негнущихся ногах направилась к выходу из кабинета. Очнулась она, лёжа на антикварном кожаном диване в приёмной. Нервная секретарша совала ей под нос нашатырь, замдиректора по кадрам замер неподалёку с графином воды и стаканом в руках. В этот момент до Алёны дошло подлинное значение слова «катастрофа».

Причины сокращения скрывались под пологом каких-то придворных тайн. Не последнюю роль сыграла ревность сотрудников к чучелу пингвина-альбиноса. Но самое печальное во всей этой истории было то, что Алёна в жизни больше ничего не умела. У неё не было мужа, детей, не было даже отдельной квартиры. Алёна с пожилой мамой ютилась в крохотной комнатке, в коммуналке неподалёку от работы, на углу Среднего проспекта и 11-й линии Васильевского острова. Ни разу в жизни она не готовила, не стирала и имела весьма приблизительное представление о том, как пользоваться пылесосом.
Трудно описать словами чувства, нахлынувшие на Алёну в этот трагический день. Тем не менее на следующее утро она как всегда в положенное время была на работе.
Старший научный сотрудник Курочкин торжествовал. Алёна тянула с передачей дел как могла. Несмотря на это, Курочкин уже чувствовал себя полноправным хозяином экспозиции. Шли дни, недели, и, наконец, два месяца истекли. Наступил последний Алёнин день в музее. Это был канун дня её пятидесятилетия.
Утром Алёна надела зелёное платье в стиле «Бохо» — самое красивое из двух, имевшихся в наличии. Приколола к платью брошку с двумя красными пластмассовыми бусинами, купленную за сорок девять рублей на Апрашке, и отправилась на работу. Войдя в первый экспозиционный зал, Алёна открыла ключом витрину с чучелом пингвина и нежно, как лучшего друга, обняла альбиноса, невзирая на яростные протесты старшего научного сотрудника Курочкина. Всё-таки двадцать шесть лет вместе — это не шутка!
Затем Алёна направилась в бухгалтерию и получила причитающиеся ей расчётные средства, в том числе два оклада вперёд, что в совокупности составило немыслимую сумму в двадцать две тысячи рублей. В отделе кадров ей выдали трудовую книжку, которую Алёна с юности не держала в руках. Книжка выглядела как экспонат из далёкого прошлого. Начальные записи в ней велись перьевой ручкой.
— Анахронизм, ископаемое… — произнесла Алёна, и непонятно было, к чему или к кому относятся её слова.

Алёна медленно брела по Университетской набережной в сторону дома и вдруг остановилась, наткнувшись на трафаретную надпись, сделанную белой краской на асфальте. Надпись гласила: «Работа для девушек» и содержала номер мобильного телефона.

Алёна, несмотря на свой далеко не юный возраст, подсознательно продолжала относить себя к категории девушек. Вероятно, по этой самой причине объявление на асфальте не вызвало у неё подозрения. Алёна порылась в своей потрёпанной сумке, достала карандаш и на краешке расчётного листка записала номер телефона. Придя домой, она направилась в ванную, открыла кран и набрала номер на мобильном.
На другом конце быстро сняли трубку, хриплый мужской голос выдохнул Алёне в ухо: «Да!»

— Я по поводу объявления на Университетской набережной, — робко начала Алёна.

— Ну? — выжидающее молчание.

— Я по поводу работы для девушек, — уточнила Алёна.

— Работы очень много, дорогая, работы невпроворот!

— А зарплата?

— Зарплата сдельная, договорная. Больше работаешь, больше получаешь! Ты как работать будешь, по вызову или в стационаре?

— Я — в стационаре, — почему-то ответила Алёна, — А когда можно приступать?

— Да хоть завтра, — хохотнул мужчина, — я обычно кастинг сначала устраиваю, но, слышу, ты девочка деловая, с опытом. Приходи завтра к пяти в переулок Гривцова 14, вход со двора, магазин «Индийская роза», — и повесил трубку.

Алёна не успела ничего спросить о характере предлагаемой работы. Но отступать не хотелось, жизнь должна продолжаться. Нельзя же сказать маме, что её сократили в музее, такая новость может подорвать мамино и без того пошатнувшееся здоровье.

Проснулась Алёна в половине третьего, стараясь не производить лишнего шума, пошла в ванную, быстро почистила зубы, приняла душ и вернулась в комнату. Надела вчерашнее платье, приколола к нему брошку и без четверти четыре вышла на улицу. Путь был неблизким, общественный транспорт ещё не ходил. Было прохладно и сыро, но все мелкие погодные неприятности искупала белая ночь и красота любимого города.
Алёна без особого труда преодолела расстояние, она любила ходить пешком. Без десяти пять Алёна стояла во дворе дома 14 по переулку Гривцова. Вниз в полуподвальное помещение вели заплёванные скользкие ступеньки. На облезлой ржавой двери нагло красовалась надпись: «Индийская роза». Алёна подёргала ручку, дверь была заперта. Алёна отступила назад. Дверь с шумом распахнулась, из неё выпорхнула парочка молодых нетрезвых девушек и лысоватый, но весь покрытый чёрной шерстью мужик кавказской наружности.

Мужик сфокусировал взгляд на Алёне.

— Ты кто? — послышался уже знакомый по телефонному разговору голос.

— Я вам звонила по поводу объявления на набережной, про работу для девушек, — напомнила Алёна.

— А! Так я же велел тебе прийти в пять.

— Сейчас пять часов пять минут, — нерешительно ответила Алёна.

— Вот дура! В пять вечера! А сейчас я хочу спать. Впрочем, заходи, раз пришла. Какая же ты девушка?! Тебе лет-то сколько? — кавказец жестом указал на дверь в подвал, и Алёна нерешительно шагнула вперёд.

— Сегодня суббота, и завалялся тут один постоянный клиент. Правда, он так уже накидался, что ему сейчас до фени твой возраст. Вон та розовая дверь, иди, работай! Такса у нас — тысяча рублей в час. Половину заработка отдашь мне, иди! — с этими словами он подтолкнул Алёну к указанной двери.

Алёна вошла, не успев понять, что произошло. Несмотря на то, что помещение располагалось в подвале, интерьер комнаты был довольно приятным и даже с претензией на изысканность. Стены были обтянуты тканью кремово-розового цвета. Мягкая мебель, выполненная в стиле гарнитура генеральши Поповой из «Двенадцати стульев», была обита тканью тех же тонов. В центре комнаты под балдахином из той же задрапированной ткани возвышалась огромная кровать. На кровати, забывшись сном, лежал грузный мужчина. На сервировочном столике и на полу валялись бутылки из-под водки и дорогого шампанского «Моёт».

Алёна подошла поближе, черты лица спящего мужчины показались ей знакомыми.
Именно в этот момент в голове Алёны созрел план мести. Как бы Алёна ни была наивна, у неё хватило ума догадаться, какого рода работа предлагалась девушкам в том злосчастном объявлении.
Она сняла с себя одежду и аккуратной стопкой сложила её на стуле, стоявшем поблизости. Затем она прилегла рядом со спящим, стараясь выглядеть сексуально и непринуждённо.
Мужчина зашевелился и сонно пошарил рукой по постели. Нащупав Алёну, обнял её, открыл глаза и сразу же отшатнулся, вскочил и даже протрезвел от ужаса.

— Алёна Григорьевна! Что вы здесь делаете? Как? Где я? Почему вы голая? — завопил замдиректора по кадрам высоким фальцетом, прорезавшимся неведомо откуда.

— Я теперь здесь работаю, — тихо ответила Алёна, удивляясь новым ноткам металла в своём голосе. — Вы же меня вчера сократили!

— Алёна Григорьевна! Это всё чудовищное недоразумение! Я человек с положением! У меня семья! Я всё исправлю! Всё ещё можно исправить! Алёна Григорьевна! Только умоляю, никому ни слова, никому!

Вскоре под сокращение попал старший научный сотрудник Курочкин. А в понедельник, в установленное правилами трудового распорядка время, Алёна вошла в Зоологический музей и направилась в первый экспозиционный зал, где её дожидалось единственное в мире чучело пингвина-альбиноса.

Автор - Татьяна Горюнова