Результатов: 4

1

В зеленом сумраке аллей,
в дурмане слабом листьев прелых
сотри навязчивый елей
реклам и споры правых-левых.
 
И серность будней из ушей
отковыряй хотя бы спичкой,
залюбовавшись серой птичкой.
Он что - такой вот, соловей?
 
Взломай как льдину воротник.
Уйди поглубже в чащу леса
и отыщи в глуши родник
ещё без привкуса железа.

Отмой от ругани лицо
и растянись в траве до хруста.
Побыть хоть миг заподлицо
с природой - высшее искусство.
 
Закрой глаза и помолчи,
дыша торжественным настоем.
Понты и очереди, чин
игрой покажутся пустою.
 
И вот уже ля фам шерше,
и ручка тычется в бумагу,
и сердце веселей уже
перегоняет кровь на брагу.
 
Ну как? Полегче на душе?
Тогда пора вернуться в драку.

2

Говорят, у мужчин имеется целых 7 возрастных кризисов, а вот у женщин
таких я пока насчитала всего два. Первый можно назвать кризисом «я не
такая, как все». Он начинается лет в 15 и заканчивается годам к 25. У
всех по-разному. В этот период мы наблюдаем у девочек «прорывы
ясновидения», стремление к стервозности (читай, к гламуру, красной
машинке и толстому кошельку), готические кривляния, и т. д., и т. п.
Второй кризис я бы назвала кризисом Малахова. Яснее словами его выразить
трудно. Наверное, такой период наступает в жизни каждой женщины сразу
после климакса, когда при взгляде в зеркало перед ней предстаёт мать
Тереза и великая народная целительница, вместе взятые.
И начинаются закидоны – сложное время для близких и родных
экстравагантной дамы. Не дай бог кому заболеть! При самой обыкновенной
простуде в ход идёт тяжёлая артиллерия: «Я тебе точно говорю! Дай, я
пописаю на тряпочку и положу её тебе на лоб!». Дети, держась от смеха
за живот, в истерике катаются по дивану. Муж деликатно уходит на
балконный перекур. Несчастный больной выкручивается, как может. «Да нет,
я лучше парацетамол выпью». – «Не трави себя химией!». – «Да и врачу
уже позвонили…» - «Что эти врачи понимают!..» (и длинный трактат о
возможностях, а вернее, невозможностях современной медицины).
К огромному сожалению «целительницы», болеют близкие редко, и в
свободное время приходится заниматься самолечением болячек. От
самолечения не становится лучше или хуже. Становится скучно. И дама
переключается на профилактику заболеваний.
Дождавшись приезда родственников, она зажимает в углу бедолагу, который
очки носит с детства, и начинает: «А ты знаешь, что полезнее всего для
глаз?» Бедняга, который успел выучить наизусть не только название
собственного, поставленного офтальмологом, диагноза, но и излазить кучу
тематических сайтов, молчит, подыскивая подходящий ответ. Дама, приняв
его молчание за тупость непрофессионала, гордо изрекает: «Черника! Надо
есть чернику и йогурты. А ещё Аюрведа рекомендует амлу и промывать глаза
настоем фенкеля!» Очкарик растерянно молчит. Черникой его пичкали с
детства, современные йогурты из жидкого пластика дерут горло так, что он
давно на них забил. Таинственная амла и фенкель заранее внушают тоску и
ужас.
Так и страдают наши Терезы, а заодно и близкие, пока действительно не
припечёт. И с острым приступом аппендицита от самолечения попадают на
хирургический стол, где снова проникаются к медицине утраченным было
доверием.
А уже позже, годам к 70, те же дамы образуют живой заслон в приёмном
покое поликлиники – несмотря на то, что колет там и тут, чисто для
профилактики…

3

Двойной перелом

Вдруг трам-тарарам!, перешедший в вай-вай! –
Автобус влетел в наш набитый трамвай,
Не важно, влетел под каким он углом,
Важней – я руки получил перелом…
Сказал врач, с руки поснимав шины-гипсы:
– Прогресс! – из пакетика сам берёшь чипсы,
Чтоб дальше бороться с трамвайною травмой,
Болящую руку настоем из трав мой!

С хирургом не спорят – хирург всегда прав,
С тех мою руки настоем из трав…
«Травмайная… трамва»… – к словам бы привык,
Но, силясь сказать их ... сломал свой язык!

4

Родом из совка

Некоторые любят светлые и шумные рестораны, громкую эстрадную музыку и танцы в алкогольном опьянении. Я люблю полуподвальные рюмочные, закусочные, чебуречные, пирожковые, пельменные, пивные…, да какая разница, как они называются. В них всегда царит полумрак, стоит хриплый матершинный гул, висит сизый табачный дым Беломорканала и Примы, воздух пропитан ячменным настоем пива, запахом потных тел и еле уловимым ароматом еды. В качестве еды бывают пельмени, кислые щи, жареный хек, килька в томате и обязательно черный хлеб. Столы высокие, со столешницей из мраморной крошки, в непонятных разводах и потеках, часто с отбитыми краями. На столах крупнозернистая соль и полузасохшая горчица. Люди стоят вокруг них, едят, курят, пьют разбавленное пиво, добавляя в него для крепости несколько “бульков” из белой поллитровки, которая надежно спрятана во внутреннем кармане, спорят хриплыми голосами, доказывая свою правоту или просто рассказывая собеседнику свою нелегкую жизнь. При всей затрапезности подобных заведений, они всегда полны народа, в них как-то, по особенному уютно и легко. Здесь можно расслабиться, выйти из роли передовика производства, любящего мужа, почтенного отца семейства, профсоюзного лидера, хотя последние заходят все реже и реже. Здесь можно побыть самим собой, хочешь наедине, хочешь в окружении новых друзей. Знакомства завязываются легко и непринужденно. Седовласые и пузатые профессора увлеченно обсуждают с молодыми патлатыми студентами устойчивость тонкостенных оболочек. Бывший военный пренебрежительно рассказывает гражданскому очкарику о преимуществе русского МИГ перед американской Коброй в бою на вертикалях. Главное, в них царит особый живой дух – «дух жизни»! Это дух общности мыслей и интересов, какого-то внутреннего родства, которое объединяет всех посетителей. Современная психология называет это импортным научным словом – эгрегор. Русские люди говорят – душевность. Здесь не прожигают шальные деньги воры и бандиты, не справляют свадьбы и юбилеи шумные коллективы околонаучных работников. Здесь можно встретить интеллигента и водителя, учителя и военного, бывшего зека и работягу с завода. Они обычно заходят после работы в день получки, выпить пару кружек пива, пока их получка не ушла на нужды семьи. Отдельных выпивох, особенно загулявших и потерявших чувство меры, находят их жены, окруженные несколькими ребятишками постарше, которые и помогают загулявшему отцу добраться домой. Другие, не отягощенные семейным бытом, охмелев от приятого возлияния, стоя спят, положив свои головы на стол и все понимающе обходят их стороной. Спи, бедолага. Только здесь тебя понимают и принимают, каким ты есть.