Результатов: 8

1

Тверская улица, середина дня. По улице топает клерк - галстучек,
дипломат, костюмчик. И вдруг наступает на банановую корку
и со всего размаха ка-а-ак треснется головой об асфальт!
Дипломат улетает к облакам, а мужик на всю улицу:
- Е* твою мать!!!!!
Мимо проходит такой же, услышав вопль первого, озабоченно
смотрит на часы:
- Да-да, надо маме позвонить!

2

Ночь, улица, фонарь, аптека.
Восемьдесят четвёртый год.
Мимо меня "друг человека"
важно и медленно идёт.
А я, пацан, заворожённый,
застыл, задрав куда-то взгляд.
Гляжу я, может, как вороны
навстречу облакам летят?
Нет. Не вороны и не пудель
мой детский взор к себе манят.
Пусть меня ставят на смех люди -
фонарь заворожил меня!
Едва заметный тонкий провод
рассёк дорогу поперёк.
Казалось бы, есть разве повод
простым дивиться фонарём?
Он точно над двойной сплошною
висит, едва-едва гудя,
мне словно говоря: с тобою
мы - закадычные друзья.
Фонарь был прав. Прошли декады,
а он - не редкость до сих пор.
Сверну с чадящей автострады,
зайду в московский тихий двор,
взгляд задеру, как в малолетстве,
и ты мне встретишься опять -
фонарь, что полюбил я в детстве,
СППР-125!

3

Вперёд, в светлое будущее!

Под примерно таким лозунгом айтишники одной большой американской компании преподнесли боссам идею: свои серваки выбрасываем, идем в "облака". И впрямь: нужно 1000 процессоров - запросто; 100.000 - тоже возможно. И всё мгновенно. А по цене - ну дороже раза в два, зато удобно, и айтишников нужно не в пример меньше.

Сказано - сделано. "Облако" отконфигурировано и ждёт клиентов; местные учёные считают последние дни до включения в новую сеть ("вот тогда всё сразу и посчитаем!"); айтишники пересчитывают премиальные и готовятся к отпускам (лето на носу!). Осталось дело за малым - установить виртуальную частную сеть. Для этого нужен что? Правильно - сервак. В большой компании для огромной сети, предназначенной для научных вычислений он будет какой? Правильно - дорогой и большой. То есть, такой шкаф, напичканный оборудованием. А он, любимый, кстати и заказан, месяца три назад. Вооон он, стоит, пылится где-то там в разгрузочной! Послать ребят, пусть распакуют, что ли, а то три недели до дня Х! Итак, ребята, в сопровождении разнорабочих и тележки, снаряжаются в недолгий путь за золотым ключиком в склад при разгрузочной...

...в которой пару месяцев назад в холодный зимний день на вилочном погрузчике работал Стив. У Стива натурально задубели руки - давно надо сходить за хорошими рукавицами, да всё забывается - зима тута не то чтобы очень холодная, но год на год не приходится, да? Так вот, холодно, блин. На работе Стив не пьёт. И не ест - ну только в обед, но это здесь не важно. Ему холодно и он одурел от работы на ветру. По краям двора сугробы в два метра высотой. Начался сильный снег, и каждый час 3-5 см засыпает двор, а по снегу скользит его аппарат. Микро-бульдозер едва успевает убирать. Ну вот и последний грузовик - ура! Водила роется в бардачке в поисках ручки, чтобы подписать накладную, а Стив лихо выруливает на разгрузчике к открытому кузову. Привычными движениями он лихо разворачивается и побыстрее втыкает вилки машины в деревянный поддон какого-то средних размеров шкафа упакованного в картон. То есть, он думает, что он втыкает вилки именно туда. Разается негромкий, но какой-то противный хруст. Упс! Стив всё понял. Пока шкаф стряхивается с вилок, хруст переплетается с нежным звоном и треском. Ошибка побыстрее исправляется, и Стив, негнущимися, а теперь ещё и дрожащими, руками правильно захватывает шкаф и, пока водила в кабине, быстро задвигает его в самый дальний угол склада. Улики устранены; водила в офисе подписывает бумаги, да побыстрей ("пока дороги не завалило"). Стив машет главному по смене в тот самый угол ("да там ваш шкаф") и домой, пить виски, а может шнапс, а также названивать друзьям - может кому нужен оператор вилочного погрузчика? За пару недель справляется с задачей.

Ребята из АйТи наконец доходят до склада; дырки в картоне наводят на смутные, но неприятные мысли. Внутри шкафа оказывается коктейль из дорогущей электроники. Производитель радостно подтверждает, что пошлёт замену - но за лишние $300.000! Босс АйТи на ковре в офисе самого главного шефа исполняет японский танец "харакири". Босс вычислительной группы проливает скупую слезу и на планёрке объясняет своим нач отделам, что они пусть выкручиваются, как хотят, а остатки "домашней" сети даёт химикам. НачОтделов выкручиваются, как могут: кто договаривается с химиками о времени по ночам ("Джон, мы же вместе в аспирантуре учились! Я же тебе свой код скидывал - ну ты помнишь!"); кто платит третьим лицам за правильно отконфигурированую частную сеть в их, третьеличных, "облаках". АйТишные специалисты по облакам курируют всю эту отсебятину в поте лица. А новый шкафчик уже совсем скоро ("через недельку") будет погружен в новый грузовик совсем недалеко от Силиконовой Долины и поедет, с запада на восток, из пункта Х в пункт У, туда, где уже нет снега и где его ждёт новый оператор вилочного погрузчика, Кларк, у которого не мёрзнут руки и которому очень нравится работать в тёплом месте в этой большой компании, где хорошие медицинская страховка, отпуск, и отношение начальства.

Светлое будущее обязательно наступит. Но с небольшим опозданием.

5

ПРОСВЕТЛЕННЫЙ.
Давным–давно, в одной галактике, неподалеку от города Демянска заканчивался наш сплав по реке Явонь. Бурная река, веселая компания на трех самодельных надувных катамаранах, бодрящие ночи начала мая. Последний дневной переход, и вот она - поляна в излучине реки, завершающая наш маршрут. Здесь вся цивилизация – и деревня с магазином, и даже асфальтовая дорога с автобусной остановкой. Подъем к ней крутоват. Остановка видна, но рядом с облаками где-то.
Весь день последнего перехода шел дождь. К вечеру пошел сильнее. Бывает. Выгрузились. Пока расположились, дождь еще сильнее. Ну его, не в первый раз. Поставили палатки, натянули тент над костром. Варим ужин, чаевничаем. На поляну одна за другой причаливают группы туристов-водников. Поляна удобная, в узких кругах широко известная. Со знакомыми здороваемся, с незнакомыми знакомимся. (Привет Максиму Мошкову и Ко!)
Темнеет. По всей поляне костры, палатки, тенты, хохот. Дождь, не выдержав такой насмешки, превратился в мокрый снег. Девчонки запищали, и полезли в палатки. Тут и совсем темно стало. Последняя причалившая группа, отогревшись у нашего костра, опустила в себя по пол-батона с тушенкой, поставила палатки, и в них упала.
Другие костры давно потушены, пора и нам.
К засыпающему темному лагерю тихо подплывает Последний Каякер.
Он привстает, снимает фартук, и шагает прямо в воду. Помогаем вытащить из воды хороший дорогой каяк, из каяка фирменный рюкзак, из рюкзака воду. К немалому нашему удивлению, от чая и прочего он молча отказывается.
Не снимая туристского снаряжения, надевает мокрый рюкзак, берет в руки каяк, и, скользя по размокшей глинистой тропе, начинает подниматься к автобусной остановке. Мы задумчиво провожаем взглядами.
Он проходит половину подъема и останавливается. Немного думает, разворачивается, и начинает спускаться обратно.
В лагере, подойдя к первому попавшемуся, спрашивает: «водный турист?». «Да!». «На!» С этими словами вручает ему каяк, и снова медленно поднимется от нас куда-то вверх. Наверное, к облакам.

6

Помощь Бога.

Простор океана… И поп тонет там;
Взгляд свой направил наверх, к облакам,
Крест золотой прижимает к груди:
«Господи! Сжалься! На помощь приди!».

Лайнер на помощь тотчас приплывает,
Помощь свою капитан предлагает.
«Нет! - кричит поп, – Хоть и нет больше сил,
Бог мне поможет. Его я просил!».

Лайнер на помощь другой приплывает.
Помощь свою капитан предлагает.
«Нет! - кричит поп,– Хоть и нет больше сил,
Бог мне поможет. Его я просил!».

В общем, бедняга, увы – утонул;
Лёгкой добычей он стал для акул.
Съели его, а душа отделилась,
ВсплылА, как г*вно, к небесам устремилась.

И видит поп Бога: «Мой Бог! Как же так?...».
Бог отвечал ему: «Поп! Ты дурак?!
Твой разум, похоже, не больше нуля.
Я ж посылал к тебе два корабля!»



17.09.2020. genar-58.

8

Я попробую познакомить общественность со своими усилиями в жанре "стихотворная пародия". Первое стихотворение написала моя дочь - ну нельзя же было оставить это безнаказанным?

Я бреду над рекой, за спиной продолжается мост
я смотрю на собор, купола перекрыты лесами
цвет воды беспокоен от ветра и вовсе не прост,
как казалось сначала. А я, продолжая глазами
неуверенный путь от собора к другим берегам,
поднимаясь на башни, считая подъезды заводов,
поднимаясь на башни и выше от них - к облакам,
поднимаясь наверх и с трудом подавляя зевоту,
заправляя ладони в карманы седого пальто,
вызывая своим невниманием жалобы чаек,
я бреду над рекой, понимая, что это не то,
для чего я оставила четверть моста за плечами.
Я бреду над рекой, представляя, что я – это тень,
что прозрачен мой шаг и на свет я не гуще тумана,
и когда все дрожит, начиная с трамвайных путей,
я, как дух, задрожу, повинуясь не бубну шамана,
но неведомой силе, несущейся прямо туда,
где кончается мост, упираясь в застроенный берег.
а потом посмотрю, как дрожат наверху провода,
половину моста от начала столбами отмерив.
Я предвижу, что мне не дано завершить этот путь.
я так тихо иду, что становится он бесконечен.
но не хочется жадному взгляду назад повернуть,
пусть дрожат от трамваев и ветра ослабшие плечи.
и не хочется снова смотреть на собор, чей остов,
словно мертвая бабочка, нежно закутанный в кокон,
из которого тянется вверх позолота крестов,
чей остов так немыслимо жалок отсутствием окон.
и не хочется думать, что это, увы – красота,
и не хочется снова выслушивать ветер и чаек.
- впереди остается всего только четверть моста, –
проходя над водой полувнятно себе замечаю.
Впереди только четверть, а я потеряю покой
обнадежив себя, что дорога моя бесконечна,
я пожалуй, останусь стоять где-то здесь, над рекой,
и смотреть: из-под брюха моста выбирается вечер,
где-то новый трамвай, разыскавший дорогу сюда,
загорелся огнями и вот уж, неистовый, мчится,
всем нам тоже когда-то придется идти по следам,
как волчатам, пытаясь угнаться за быстрой волчицей.
а теперь, завершая, автограф у края листа,
всю его равномерную искренность тем нарушая,
оставляю пожатье руки на перилах моста,
и прощаюсь

Речь шла о пешем переходе Большеохтинского моста через Неву. А собор, чей остов жалок отсутствием окон - это Смольный. Его тогда ремонтировали, и полностью задрапировали.

Ну вот, а это мой ответ на лирику -


Я бреду поутру, за спиной завершается ночь
Проведенная бурно, и, может не очень красиво
Я вполне убеждён, точно знаю, что может помочь –
Безусловно, конечно, естественно- свежее пиво
Неуверенный путь от квартиры к торговым ларькам
Проползаю уныло, считая подъезды заводов
Проползаю уныло, задравши башку к облакам –
И тихонечко вою, оно побеждает икоту
Я изрядно промёрз в несезонном своём пиджаке
Ухо режут скрипучие гнусные выкрики чаек
Я бумажник держу в постоянно дрожащей руке
Я за пивом иду – уже четверть пути за плечами
Я иду вдоль забора, и кажется я – это тень
И прозрачен мой шаг, и на свет я не гуще тумана
Со стыда и раскаянья мой начинается день –
Я не должен был пить накануне восьмого стакана
Я предвижу, что мне не дано завершить этот путь
Я с трудом, сквозь туман выхожу на заплёванный берег
Умереть мне, как Гамлету хочется, или уснуть,
Половину пути от начала шагами отмерив
Иль, как Данте, по жизни пройдя половину пути,
Суждено заблудиться под сенью нависшего леса?
Я за пивом иду, и я знаю, что надо идти –
Поправлять организм от последствий вчерашнего стресса
Пусть тошнит, и знобит, и ужасно болит голова
И от слабости мелко трясутся усталые ноги
Ты дойдёшь, я уверен, запомни вот эти слова –
Впереди остаётся всего только четверть дороги!
Только четверть осталось пройти – то, всего ничего!
Я смотрю, как встает над страной безнадежное утро,
Гениальные эти вот строчки письма моего
Лишь с такого похмелья родятся, да в творческих муках
Человек, хоть однажды сумевший пройти этот путь
Как ракета, сверкая, отныне по жизни помчится
Вот и я, всё стремлюсь не упасть, не присесть, не заснуть
Как волчонок, пытаясь угнаться за быстрой волчицей
Но куда поэтичней всего, что выводит рука
И трагичнее самых тяжелых кошмаров на свете
Та короткая строчка на запертой двери ларька –
Пива нету