Результатов: 3

1

Как я угнал солдата.
1997
Атмосфера в строевой части штаба (отдел кадров) сонная — гоняй зайчиков на компе и не попадайся на глаза ненужным полковникам. Только во время призыва «шуршать» много приходится. Тот день был обычным — мухи ползали по стеклу, а я покорял новые земли в «Герои Меча и Магии». В комнату понуро вошел наш майор, подозвал меня и капитана для обрисовки нового боевого задания...
Майор узбек. К нему пришла троюродная тётя его внучатой племянницы и сказала, что ее сынок отлично служит где-то под Н-ском, но она прознала, что его через две недели отправят в Чечню обозревать окрестности. Поскольку майор был самый высокий ранг среди знакомых ее знакомых, то она и пришла сюда. Надо мальчика выручать.
Если б задали вопрос человеку вне системы: чем помочь мальчику в непонятной В/Ч за 800 км от нас, где нет знакомых? То любой скажет, что практически невозможно. Нас тоже оторопь поначалу взяла, но после получаса перекура план стал мутно вырисовываться. И пусть он пестрел кусочками «на авось», это уже было на что-то похоже. После окончательного пересмотра было решено, что на острие атаки буду я — солдат-срочник с высшим образованием. Подготовка заняла оставшийся день. Утром следующего дня я в гражданской одежде выехал в Н-ск.
Добравшись до В/Ч среди Н-ских лесов и пройдя за КПП, перекрестясь, я гордо вошел в строевую часть и сказал, что прибыл для перевода солдата из их части в другую по распоряжению из ГенШтаба. На меня посмотрели глупо моргающими глазами и сказали, что они чуток не в курсе. На что я начал ругаться и просил их сходить к связистам. Связисты показали факс, который пришел (молодцы наши — всё по нотам) ровно в момент моего входа в часть. Факс был немного мутноватый — фамилия бойца читалась хорошо, куда и откуда должен быть доставлен тоже, вот только подпись генерала чуть смазалась. Стали смотреть мои бумаги на парня — командировочное удостоверение, и т. д. Здесь я был спокоен — эти документы были настоящими. Для ускорения процесса я сказал, что поезд назад через 2 часа, а еще на электричке минимум 40 минут. У них было минут 20 для выдачи бойца. Пока делали документы, мне предложили сходить за этим воином.
В казарме меня увидел комбат и исподлобья хмуро спросил, что мне надо. Я бодро отрапортовал, что надо забрать солдата. И тут он задал крайне неудобный для меня вопрос — а кто я сам такой. И попросил документы, но не на своего бойца, а мои. И вертя в руках военник стал что-то догадываться. - А почему тут ничего не написано, а что здесь печати нет? На что я гордо протянул набор липовых справок, по которым я числился где-то как сержант контрактник. Справки я делал сам — потому они были практически настоящими. Я стал подгонять, ссылаясь на фактор времени, и он купился!
Вышел маленький ушастый хлопец с грустным взглядом. Сильно расстроился, что его вместо веселой и насыщенной событиями жизни ожидает тупое прозябание в далёком тылу. Комбат брезгливо посмотрел на него и сказал чтоб снял нашивку (там было что-то клыкасто-зубастое), и пожелал успеха в службе на ниве строительного батальона.
Потом был бег до электрички и я подгонял паренька пинками, а он скулил и просил еще чуток задержаться, потому как ему должны позвонить.
В свою часть мы уже добрались без приключений.
Обманутые вояки стали потихоньку догонять, когда подтверждения не прошло, что где-то они опростоволосились, а мы со своей стороны сделали морду кирпичом и сказали:
Так точно, привез нам от вас солдата какой-то сержант контрактник, а сам ушел. Документы у него не спрашивали. Воин поставлен на довольствие и отлично служит. Приказ вроде какой-то получали, только мутновато дошёл, и непонятно какой генерал его отдал...
Н-ским военным оставалось только замести пыль под ковер — дураком себя выставлять никто не любит. Ну мы им коньяк передали с оказией — вроде они не шибко обиделись.
P.S.
А молодой узбек через 3 месяца в НОРМАЛЬНОЙ части всё понял: здесь-то ему никто мозги не промывал, что надо ехать на край земли и убивать кого-то, защищая этим свой дом родной. А поскольку мохнатая лапа в части у него была, то он раздобрел на харчах, стал вальяжным и, когда я его спросил насчет Чечни, сказал — Чур меня, Чур!

3

В 1973 году в США ученик английского психиатра Лэнга (лидера международного движения, называемого «антипсихиатрия») - психолог Дэвид Розенхан провел эксперимент под названием "Психически здоровые на месте сумасшедших". Его исследование вызвало бурю негодования среди врачей психиатров, поскольку поставило под сомнение надежность психиатрической диагностики.
Дэвиду Розенхану удалось выявить и доказать, что врачи-психиатры ставят свои диагнозы, подгоняя симптомы больного под определенное заболевание.
Эксперимент Розенхана проводился в два этапа…
Сначала 8 человек из исследовательской группы Розенхана (три психолога, педиатр, психиатр, художник, домохозяйка и сам Розенхан) обратились в психиатрические больницы разных штатов с жалобами на слуховые галлюцинации. Эти люди договорились сначала симулировать заболевание, а затем, чтобы поскорее выйти из клиники, сказать докторам, что с ними все в порядке.
И вот тут начались странности.
После того, как экспериментаторам поставили диагнозы и поместили в клиники, они оказались в замкнутом пространстве, где их никто не слышал. Они говорили докторам, что чувствуют себя превосходно, но на них не обращали внимания. Персонал больниц настаивал, чтобы «больные», несмотря на их хорошее состояние, продолжали принимать психотропные препараты. Экспериментаторов выпустили на свободу только после того, как закончился их курс лечения.
После этого уже другая группа участников исследования посетила еще 12 психиатрических клиник с теми же жалобами — слуховые галлюцинации. Надо сказать, что экспериментаторы обращались как в прославленные частные клиники, так и в обычные местные больницы. И снова все участники эксперимента были признаны психически нездоровыми.
Симулянты говорили, что они слышат голоса, которые постоянно повторяют им такие слова, как "пустота", "падение", "пропасть". Все эти слова были намеренно выбраны Дэвидом Розенханом, так как они указывали на наличие у личности экзистенциального кризиса.
После того как у 7 участников исследования диагностировали шизофрению, а у одного из них - депрессивный психоз, все они были госпитализированы.
Как только их привозили в клиники, "больные" начинали вести себя нормально и убеждали персонал, что они больше не слышат голосов. Однако потребовалось, в среднем, 19 дней, чтобы убедить докторов, что они больше не больны. Один из экспериментаторов провел в больнице 52 дня.
Все участники проведенного эксперимента в конце концов были выписаны из клиник с занесением в их медицинские карты диагноза «шизофрения». Таким образом, на людей был повешен ярлык сумасшедших.
Когда Розенхан опубликовал результаты исследования, то мир психиатрии был потрясен. Доктора одной из клиник настаивали на повторении эксперимента и утверждали, что произошло какое-то досадное недоразумение. Они требовали, чтобы Розенхан прислал им на прием своих экспериментаторов с тем, чтобы они были опознаны. Розенхан согласился повторить эксперимент. Предполагалось, что врачи психиатрической клиники должны были выявить симулянтов из числа всех больных пришедших к ним на приём.
В течение следующих трех месяцев администрация клиники смогла выявить 41 симулянтов из, поступивших к ним, 193 пациентов. Каково же было их удивление, когда выяснилось, что Розенхан НИКОГО НЕ ПРИСЫЛАЛ. Ему снова удалось обвести врачей вокруг пальца.
Какова же цель была этого эксперимента? Она была сформулирована в работе самого доктора Розенхана: "Очевидно, - написал он, - что в психиатрических больницах мы не можем отличить здоровых от нездоровых".
Но, если врачи так опростоволосились, то этого нельзя было сказать о самих больных – то есть о людях с помраченным рассудком, которые находились в клиниках рядом с симулянтами и наблюдали за ними.
С самого начала эксперимента настоящие больные заподозрили, что посланные Розенханом исследователи — симулянты, в то время как персонал больницы этого не замечал. 35 настоящих пациентов, душевнобольных людей, точно смогли определить, что участники эксперимента – не больны, а только притворяются.
Больные подходили к ним и говорили: "Ты - не сумасшедший. Ты, наверное, какой-нибудь журналист или профессор, засланный сюда с целью проверки". Больные, заподозрившие «подставу», подходили и ко врачам, пытаясь сказать им об этом, но врачи их «не слышали». Они были полностью заперты в своей внутренней психиатрической больнице.