Результатов: 9

1

Рассказал 2-й пилот Боинга-757 компании Транс Аэро. Дальше с его слов:

Аэропорт Гамбурга. Мы только приземлились и рулим к терминалу, за нами
в ожидании посадки 4 самолёта: Люфгаза (Германия), Фидекс
(грузовик), БритишАирвейс (Англия), и в верхнем эшелоне опоздавший на
4 часа ИЛ-86 Аэрофлота.

Очередь Люфганзы, но посылая на х.. диспетчера наш ИЛ чтобы сэкономить
топливо начинает снижение. Служба наземного контроля, грозя всеми карами
земными и понимая что русским всё пох.., пытается развести самолёты и
пропустить ИЛ. Бритиш и Фидекс на посадку ещё не зашли и подчиняясь
диспетчеру пропускают ИЛ. А пилот Люфганзы уже видя полосу вступает в
перепалку с русскими, мол кагого х.., он немец, на немецком самолёте, в
родной германии, должен заходить на 2-й круг и пропускать грёбаных
русских? Получив ответ: "Потому что вы суки войну проиграли!", затихает.
И бросает фразу: "Хорошо ещё жидов в воздухе нет!" На что пилот Бритиша
на идеальном английском предупреждает немца что это мол "не корректно",
так о евреях...

Все благополучно сели, а через час к нам в комнату отдыха зашли
сотрудники авиационной безопасности и вежливо попросили пройти с ними на
опознание, т. к. пилота Люфганзы который ругался с русскими ох...или в
туалете, выбили пару зубов, и спустили в унитаз удостоверение пилота. И
кроме русских это сделать никто не мог. Ох...ли героя знатно... Морда в
крови, передних зубов нет... Но облом, из экипажа Аэрофлота он не узнал
никого. А остальные "цивилизованные" не причём..

Мы готовимся к вылету, рядом с нами тот самый сокол из Люфганзы. Как тут
без команды диспетчера в очередь на взлёт (отличительная черта наших
лётчиков) вместо Люфганзы встаёт Бритиш. Немца прорывает, орёт
диспетчеру, что это не аэропорт, а п...ец, что сесть ему мешают русские
а взлететь англичане... То что мы с первым пилотом услышали на частоте
Бритиша от их командира экипажа, повергло нас в шок.
На русском языке, с явным одесским акцентом мы услышали:
- Ребята, скажите этому фашисту, пусть таки заткнёт е...ник. А то мы
с Фимой (второй пилот) ещё раз ему п..ды дадим от всего еврейского
народа!

2

Этот прикол произошел во время холодной войны на границе ФРГ и восточной Германии. Светлые головы конструкторов из ФРГ нашли очень оригинальный способ тестировать свои танки в «реальных» условиях – автономно управляемую машину подсовывали под наши пушки, причем специально, сильно нервируя наших погранцов.
Наши в свою очередь тоже не плошали – новые снаряды разрабатывались достаточно регулярно. А подбитый танк ФРГ-шники за привязанный к нему трос затаскивали обратно и изучали повреждения, стараясь максимально улучшить его «непробиваемость». Время шло, прогресс тоже. В один прекрасный день, очередной подарок соседей получил новым, супер крутым снарядом прямо по кумполу но, танк не умер, как это было до этого, а выжил и с успехом был отведен на родину.
Естественно, что нашему командованию такая ситуация очень не понравилась. Пригласили несколько именитых инженеров и поставили им задачу – придумать что-то, способное такой аппарат утихомирить. Инженера же, были люди смекалистые и многоопытные. Решение нашлось очень простое: - «Товарищи, а не шмалянуть ли нам по этой заразе из ПВО-шной пушки старого образца?». Сказано – сделано! Притащили старую ПВО пушку, предназначенную для убивания стальной болванкой вражеской авиации на высотах до десяти километров (такие пушки ещё до ракет применяли)…
Пушка была страшна! Длинна ствола 10 метров + специально разработанная кинетическая болванка. Её без особых изменений установили на бетонный постамент, только ствол развернули ни вверх, а как положено. И так, пришел час «Че». Очередной ФРГ-шный танк нагло вылез, куда ему ни следовало, наши расчехлили новую игрушку и шмалянули. ТАКОГО эффекта не ожидал ни один академик!
Танк не подбили в прямом смысле этого слова. Выглядело это так, словно шестидесятитонный танк «сдуло» со своего места. Тяжелый танк, от попадания кинетический болванки развалился на отдельные фрагменты, которые, подчиняясь естественным законам, улетели на «родину» своим ходом без всякой буксировки…
С тех самых пор НАТОвцы от своей любимой привычки проводить испытания новой техники на советский границе отказались.

3

Не моё, но появление щенка в нашем доме натолкнуло на эту историю: Когда мы купили щенка немецкой овчарки, папа решил следовать советам профессионалов. Сказали, что нельзя позволять щенку почувствовать свою власть, и сколько бы он не скулил, мы не должны проявлять сочувствие. В первую ночь мы оставили щенка на кухне и, подчиняясь приказу папы, не ходили к нему. К удивлению щенок быстро перестал скулить. Утром мама увидела отца, спящего на кухне, а на его груди примостился довольный щенок.

4

Если хотите еще забавных историй про поляка Лешека, который голландцу экскурсию в «Майданек» устроил, то готов рассказать.
Как я уже упоминал, Лешек – военный профессиональный, человек тренированный. Всю жизнь свою молодую посвятил Войску Польскому. Много где побывал, много чего повидал. Кое-что из увиденного, как сам говорит, и рад бы забыть, да не выйдет уже. Научился смерти не бояться, хотя эта безносая дама несколько раз очень пристально к Лешеку приглядывалась и однажды даже саваном своим взмахнула над его бритой ушастой головой. Но обошлось на тот раз. Позже и об этом могу рассказать, если будут желающие послушать.
Надо сказать, что Лешек из себя совершенно не видный. Роста среднего. Телосложения плотного, с пивным пузиком. Походочка у него как у подвыпившего шпака – вразвалочку. На устах его всегда гуляет какая-то глупая ухмылочка. Портрет дополняют добрые швейковские глаза и оттопыренные уши на лысом черепе. Он и напоминает чем-то бравого солдата Швейка на рисунках чешского художника Йозефа Лады. Только внешность эта обманчивая, чтобы оппоненты не догадались раньше времени, с кем дело имеют. Не знают они, что этот пузанчик в день пробегает в среднем по 30 км, что обойму «Глока» (17 патронов) он высаживает без промаха по мишени за полторы (!) секунды. Да и много чего он еще умеет.
Лешек женат. Уж 20 лет как женат. Взрослый сын у него, студент. Не всегда времени на семью хватает, потому что как у любого военного, а тем более у военного специального назначения, бывает так, что утром уйдешь на службу, а вот когда домой вернешься – штаб его знает.
Но жена тоже внимания требует. Вот и повел ее однажды теплым летним вечером Лешек в кино. На последний сеанс, разумеется, чтобы романтичнее было, ведь за 20 лет совместной жизни так хочется в отношения вернуть немного романтики.
Идут они вечерней Варшавой по тенистому парку, уже почти дошли до центра всяческих развлечений, где и кинотеатр имеется. Как вдруг из неприметной аллейки показались трое. Парни молодые, крепкие. Настроены решительно. Направляются уверенно к нашей припозднившейся парочке. Приблизились. Встали с трех сторон, пройти не дают.
Парни смотрели недобро.
- Пенёндзы гони, - процедил один из них, - а то бабу твою покоцаю и тебе пузо вскрою.
В руках у парня был нож.
«Да хрен с этими деньгами – отдам, - подумал про себя Лешек. – Я ведь с женой. Ее бы только не задели».
Он полез в карман за кошельком и только тут понял, что забыл его дома, когда хотел переложить из форменных штанов в джинсы.
«Вечер перестает быть томным», - решил про себя Лешек.
- Нет денег, ребята, - с добродушной швейковской улыбкой сказал Лешек. – Мы так просто гуляем.
- Че?! – не понял грабитель. – Че сказал?!
Парень замахнулся ножом, но не на Лешека, а на его жену.
Дальше Лешек уже действовал, подчиняясь исключительно наработанным за годы тренировок рефлексам: жену отодвинул легонько в сторону, забрал у парня нож, положил парня навзничь на землю, нож выкинул подальше. Второго парня положил рядом с первым, а третьего (О! А он, оказывается, тоже с ножом! Надо забрать.) – рядом со вторым. Парни лежали жалкие и скукоженные, они уже не хотели деньги Лешека, а хотели выкашлять свои легкие наружу.
Лешек глянул на жену. И сердце его замерло и, оборвавшись, ухнуло куда-то вниз. Жена тоже лежала на земле, вздрагивая в конвульсиях.
«Этот третий, с ножом! Успел ее ударить. Только бы не ножом в живот. Так, надо в больницу! Срочно! Надо кровь остановить!» - пронеслось в его голове.
- Беата! – Лешек повернул ее лицом к себе. – Где больно? Он ранил тебя? Куда он попал?
Жена сотрясалась от рыданий.
- Не ранил, - сквозь слезы выдавила она.
- А чего ревешь? Испугалась?
- Ты меня так сильно толкнул, а потом его… И он упал… А ты ему ногой в лицо… А потом и второго… И тот, третий, упал… Ты, наверно, ему руку сломал… Я с тобой уже двадцать лет живу и не знала, какое ты чудовище! Нельзя же так бить людей!

5

Зима. Утро. Трасса строящегося магистрального газопровода. Светает, но еще прожекторы и фары. Напротив неровного строя рабочих и мастеров в новеньких оранжевых касках стоит главный инженер конторы, в напяленной на меховой подшлемник каске белого цвета.

Сзади от него негромко тарахтит маленький, двенадцатитонный трубоукладчик с нарощенной стрелой. Гак трубоукладчика полуопущен и немного раскачивается ветром.

Хриплым от пропитости и постоянного ора голосом, главный, привычно перекрикивает трубоукладчик и свист ветра. Он читает лекцию по промышленной безопасности. Легкий морозец в минус двадцать четыре. До акта не хватает одного градуса. Вылетевшие из главного слова замерзают и инеем падают на еще чистый утренний снег.

В кабине трубоукладчика досапывает плохоразбуженный машинист. Там тепло. Он спит и не замечает, что немного "майнует", мало-помалу травя крюк.

- Сегодня, дорогие мои, на трассе генерал Госгортехнадзора. И если кто-то из вас, сволочей, будет им замечен без каски, то его товарищи будут хоронить в этой вот траншее без всякого экскаватора, пользуясь кайлом и зубилом. А тот, кто считает, что каска на трассе нахуй не нужна, пусть скажет сразу, чтоб не мучить товарищей, я ему все популярно объясню с помощью рук, - главный показывает строю, упрятанный в меховую перчатку кулак, - и покажу очень доходчиво на примерах…

В это время. Гонимый очередным порывом ветра гак трубоукладчика. Аккуратно тюкает главного по белой каске. Сзади. Гак маленький, но тяжелый. Главный падает.

Народ очумело смотрит на устроенный главным цирк с примерами по промышленной безопасности.

- Примерно вот таким образом, - немного контуженный главный поднимается и снимает каску, чтоб почесать ушибленное место, - а не было бы каски…

Он разводит руки в стороны и опускает голову, всем свои видом показывая безысходность бытия, когда без каски. Договорить он не успевает. Чертов гак. Подчиняясь очередному порыву ветра бьет главного точно в лоб. Легко. В этот раз главный даже не падает, а просто шатается.

- А не было бы каски, - заканчивает он лекцию, - было бы гораздо больнее. А кое кто сейчас у меня независимо от каски допрыгается до несчастного случая на производстве.

И под дружное ржание расходящегося по машинам народа лезет в кабину трубоукладчика. Пиздить спящего машиниста.

6

" Аэропорт Гамбурга. Мы только приземлились и рулим к терминалу, за нами в ожидании посадки 4 самолета: Люфганза(Германия), Фидекс (грузовик), БритишАирвейс (Англия), и в верхнем эшелоне опоздавший на 4 часа ИЛ-86 Аэрофлота. Очередь Люфганзы, но посылая на х. . диспетчера наш ИЛ что бы сэкономить топливо начинает снижение. Служба наземного контроля, грозя всеми карами земными и понимая что русским все пох. . , пытается развести самолеты и пропустить ИЛ. Бритиш и Фидекс на посадку еще не зашли и подчиняясь диспетчеру пропускают ИЛ. А пилот Люфганзы уже видя полосу вступает в перепалку с русскими, мол кагого х. . , он немец, на немецком самолете, в родной германии, должен заходить на 2-й круг и пропускать греб@ных русских? Получив ответ: "Потому что вы суки войну проиграли! ", затихает. И бросает фразу: "Хорошо еще жидов в воздухе нет! " На что пилот Бритиша на идеальном английском предупреждает немца что это мол "не корректно", так о евреях... Все благополучно сели, а через час к нам в комнату отдыха зашли сотрудники авиационной безопасности и вежливо попросили пройти с ними на опознание т. к. пилота Люфганзы который ругался с русскими отх... или в туалете, выбили пару зубов, и спустили в унитаз удостоверение пилота. И кроме русских это сделать никто не мог. Отх... ли героя знатно... Морда в крови, передних зубов нет... Но облом, из экипажа Аэрофлота он не узнал никого. А остальные "цивилизованные" нипричем. . Мы готовимся к вылету, рядом с нами тот самый сокол из Люфганзы. Как тут без команды диспетчера в очередь на взлет (отличительная черта наших летчиков)вместо Люфганзы встает Бритиш. Немца прорывает, орет диспетчеру, что это не аэропорт, а п... ец, что сесть ему мешают русские а взлететь англичане... То что мы с первым пилотом услышали на частоте Бритиша от их командира экипажа, повергло нас в шок. На русском языке, с явным одесским акцентом мы услышали: Ребята, скажите этому фашисту, пусть таки заткнет е... ник. А то мы с Фимой (второй пилот) еще раз ему п. . ды дадим от всего еврейского народа! "

7

Сочинение на тему «Образ женщины-героини в русском фольклоре»
Ученицы 9 класса Посадинец Марфы
План
1. Вступление. Историческое обоснование образа женщины-героини.
2. Эпический сказ «Морозко» как воплощение чаяний народа
а. Образ Ивана
б. Образ Настеньки
в. Образ воительницы Марфуши
3. Заключение. Влияние фольклорных героев на развитие международного женского освободительного движения.

Тема эпического сказа «Морозко» в сознании народа возник не спонтанно, это выстраданное воззвание низов, исторически порабощаемых олигархической верхушкой.
Придавленная тяжким гнетом неразвитой экономики мужская часть социума глумливо издевалась над бесправной женской половиной общества.
Иван – главный герой, вскормленный нежной матерью до 18 лет, жестоко покидает бедную женщину, оставив ее без попечения. Более того, есть подозрение, что в деревне, Иван безответственно сеял свое семя в лоно невинных девиц и сам-собой напрашивается вопрос: «А не потому ли Иван исчезает из дома, то не хочет платить алименты незаконнорожденным детям?»
Да, Ивана постигло, якобы, наказание, он превратился в медведя, но было ли это воистину справедливо? Ведь теперь, не связанный условностями окружения, он может беспрепятственно поедать зайцев и мед, не платя при этом 17% налога за потребление!
Но самое страшное - заключительный аккорд трагедии: Иван бессердечно растлевает 16-летнюю Настеньку.
Мы предвосхищаем ваш вопрос «почему?». А вы слышали марш Мендельсона в конце сказа?
Настенька. Юное забитое существо. Не личность, тень. Она скользит по сказу, бесхребетно подчиняясь всем. Настенька идеальная жертва для педофила Морозко. Задумайтесь, почему ледяной посох Морозко так напоминает …?
Но не все в сказе так безнадежно для слабой половины человечества. Марфушенька – вот та, кто восстанет и победит закскорузлый и веками устоявшийся гнет!
Впервые, мы видим Марфушеньку крепко спящей, и понимаем, что именно так она копит силы для предстоящих битв. Во рту у нее высококалорийный леденец. Это говорит о том, то у нее крепкое здоровье и диабет ей не ведом.
Мощные зубы и оригинальный способ потребления орехов – Марфушенька духовно и физически сильная и ее мышление нестандарно.
У героини прекрасно сбалансированная диета, она знает, то орехи – источник клетчатки и селена, лук и молоко также обогащают ее иммунитет.
На фоне заботы о здоровье, юной девушке чужды навязанные стандарты красоты, врожденное ощущение благородства позволяет ей, внутренне смеясь, украшать себя первобытным макияжем и париком.
Патриархальные устои общества давят Марфушеньку, она рвется к свободе, устраняя по ходу размазанную по стенке мать, прикусившего язык отчима, жениха или водную преграду.
И в минуту смертельной опасности героиня не пасует. На провокационные вопросы Морозко о погоде воительница гордо отвечает, что да, ей холодно, что ей плохо в его роскошных чертогах. Сконфуженный Морозко отступает, он понимает, что эту амазонку ему его посохом не ублажить.
Марфуша возвращается домой победительницей: в крепких санях немалой стоимости, и везет ее тройка породистых свиней, будущая база Марфушиного фермерского высокорентабельного хозяйства.
Но главное сокровище героиня сжимает в руках: уголь, стило, которым на скрижалях истории будет начертано гордое имя «Марфушенька».
Сказ «Морозко» широко известен всему миру, по его мотивам также был снят одноименный фильм, чья идеологическая составляющая была несколько однобоко сориентирована.
Но женская часть общества чутко уловила ветер перемен. В ногу с Марфушенькой теперь на марше суфражистки и феменистки. Женское политическое и социальное движение растет и ширится во всем мире.

8

"Разрывая семейные узы" (Breaking Home Ties, 1954) — одна из самых популярных и любимых американцами картин Нормана Рокуэлла.

Художник написал её, когда сам начал ощущать "синдром опустевшего гнезда" — его дети один за другим стали уходить во взрослую жизнь и именно это ощущение тоски от предстоящей разлуки он повытался передать в фигуре отца, который готовится посадить на поезд сына, отправляющегося в университет. Парень одет в свой лучший костюм, на его чемодане наклейка "Университет штата", из кармана торчит билет, рядом с отцом стоят флаг и фонарь — они из такого маленького городка, что здесь даже нет станции и отцу предстоит остановить поезд, чтобы посадить на него сына, а пока что они ждут, сидя на подножке их фермерского грузовичка.

В 2006 году эта картина была продана на аукционе "Сотбис" за 15,4 миллиона долларов — на тот момент это была рекордная сумма за картину Рокуэлла. Не в последнюю очередь рекорд был установлен из–за необычной и довольно интересной истории, связанной с этой картиной.

В 1962 году, через восемь лет после создания, эту картину купил за 900 долларов у самого Рокуэлла его близкий друг и сосед — художник комиксов Дон Трахт. С тех пор картина оставалась у Трахта, до самой его смерти. Он отказывался продавать ее за любые деньги — когда в середине семидесятых Трахт отклонил предложение в 35 000 долларов, Рокуэлл написал ему записку: "Ты просто спятил, что не продаешь ее, но я ценю твою преданность". В 2004 году Трахт переехал в дом престарелых и его дети решили передать драгоценную картину в музей. Но когда там начали сравнивать оригинал с обложкой журнала, в котором она была впервые напечатана, обратили внимание на несоответствия. Краски оказались более блеклыми, лицо мальчика было другим, отличались и другие детали. Эксперты пребывали в недоумении, поскольку история картины была безупречна — её продал сам Рокуэлл, на руках владельцев были все документы, сохранился даже оригинал чека. Картину отправили на экспертизу, чтобы установить проводились ли над ней дополнительные манипуляции и рентген не показал никакого второго слоя. В конце концов сотрудники музея сошлись на том, что скорее всего картина была испорчена плохим реставратором при одной из чисток.

В марте 2006 года младший сын Трахта обходил дом своего покойного отца, который выставили на продажу, и заметил странную щель в стене у книжной полки — как будто в этом месте панель, закрывавшая стену, немного отошла. Он потянул ее на себя, заглянул внутрь и увидел очертания картин. Оказалось, что стена легко отъезжала в сторону, а за ней висели восемь картин знаменитых американских художников: Мид Шеффер, Джорджа Хьюза, Джина Пелхама, а в центре — "Разрывая семейные узы" Нормана Рокуэлла. Вот только большинства из этих картин у Трахта не должно было быть. В 1973 году он развелся со своей женой, Элизабет, и восемь картин современных американских художников были поделены между ними — пять достались Элизабет, а три, включая "Разрывая семейные узы", перешли во владение Дона. Вернее так думали. На самом деле Дон Трахт, сам талантливый художник, просто скопировал все картины, будучи не в силах расстаться с ними. Потом, подчиняясь решению суда, он передал копии бывшей жене, свои копии развесил по стенам у себя дома, а оригиналы спрятал в тайнике. После этого удивительного открытия оригинал отправили туда же, где находилась копия — в музей, где их некоторое время демонстрировали вместе, а потом посвятили удивительной находке целую выставку — "Тайны за стеной: Коллекция Дона Трахта" — где показали все картины, найденные в тайнике вместе с их копиями.

9

В этот сентябрьский, продуваемый всеми ветрами день советские войска по приказу командования устремились в наступление. Пришли в движение рычащие и перемалывающие гусеницами землю танки, потянулись на запад вереницы помятых, невзрачных, но таких надёжных полуторок и измученных лошадок, тащивших за собой пушки, послушно мерила шагами километры пехота.

Небольшая каменная церквушка с белёными стенами, с покосившемся от времени, но всё ещё величественным куполом посверкивающем в лучах солнца золотом как раз располагалась на пути наступления. Настоятель храма отец Николай несмотря на возраст - статный, широкоплечий, с побитыми сединой волосами и бородой не мог нарадоваться, что в его церкви в это субботнее утро было столько народу в советской форме.

Старший лейтенант с нахмуренными бровями цвета спелой пшеницы прищурив глаза с недовольством взирал на крестящихся перед иконами солдат.

- Чем раздражены, Павел Дмитриевич? - спросил знакомого уже офицера священник с высоты своего немалого роста.

- Религия опиум для народа, - буркнул себе под нос тот, но вспомнил о чести советского офицера оправил на себе форму и фуражку добавив совсем уже другим тоном. - Я политрук, должен быть с солдатами. Раз товарищ Сталин верующим разрешил молиться, обратите внимание - без фанатизма… пусть так оно и будет.

- А сам-то верующий сын мой? - улыбнулся в усы священник, спрятав кисти рук в рукава.

- Родители верующие. Я коммунист.

Политрук на мгновение вдруг стал серьёзным-серьёзным и грудь с боевыми наградами выпятил так, что гимнастёрка на нём чуть не треснула.

Отец Николай снова улыбнулся и уже тише, произнёс офицеру на ухо:

- Не поверишь, Павел Дмитриевич, но я тоже.

Политрук замер с открытым ртом, потом звонко щёлкнув зубами захлопнул его, и тоже шёпотом спросил:

- А... а разве так бывает, отец Николай?

- Всяко бывает, - кивнул священник, выглядывая из дверей храма наружу. - Я в Гражданскую ротой командовал. Награждался неоднократно.

Больше политрук вопросов не имел, но о чём-то серьёзно задумался. Отец Николай же, пройдясь мимо солдатиков, глазевших на убранство храма, которое ему при немцах стоило сохранить большого труда (по лесам даже побегать пришлось), вернулся к политруку у входа снова бросив взгляд с крыльца на улицу где на самодельной лавочке под берёзой сидел средних лет крепкий мужик с серо-голубыми глазами и в пилотке с начищенной до нестерпимого блеска красной звездой. На погонах его было три красные полосы.

- Задам тебе вопрос, сын мой, - обратился отец Николай к офицеру и не дождавшись ответа тут же продолжил. - Скажи мне... вот эти то ребята комсомольцы, им просто интересно в храме. Все зашли, и они тоже. Бог не против, ибо злого умысла в сердцах их нет. Эти верующие - крестятся правильно, свечки ставят кому надо... а этот парень? Чего сидит не проходит?

Взглянув на солдата на лавочке, политрук просто пожал плечами, зато откуда не возьмись к ним подскочил жилистый востроглазый мужичок, который спрятав самодельный крестик из консервной банки под гимнастёрку согнулся в три погибели и поцеловал руку настоятеля.

Надо сказать, что батюшке такое поведение не слишком понравилось, но он смолчал, обтерев обслюнявленную руку о рясу.

- Это Лесков, батюшка. Тихон Лесков, - тем временем зачастил нахальный мужичок. - Он не может в храм божий заходить. Нельзя ему.

- Почему? - удивился священник, взглянув на говорившего.

- Никифоров, отставить пропаганду! - громыхнул было политрук, но увидев остановившийся напротив храма виллис с ротным, опрометью выскочил из храма затопав сапогами по крыльцу.

- Да пусть говорит, Павел Дмитриевич, - бросил в спину офицеру священник, но Никифоров молчать и не собирался, оглянувшись на Лескова под берёзой, он быстро-быстро зашептал. - Бабка его ведьмой была. Очень сильной. Её все в округе как огня боялись. Когда внучок на фронт в сорок первом уходил она его заговорила. Намертво. Его теперь ни пуля, ни штык не берут и даже снаряды избегают. В храм войдёт все иконы потрескаются. Точно-точно.

Отец Николай с удивлением уставился на мужичка на полном серьёзе раздумывая трепло он или дурак.

- Что за бред солдат? - в голосе настоятеля храма прорезались командирские нотки.

- Вовсе и не бред, батюшка. Вот послушайте. Я с ним с сорок второго, но от мужиков, его земляков, слышал, что в августе 1941 года Тихон единственный в своём вагоне выжил при бомбёжке на станции, потом под Москвой один остался невредимым из роты, без единой царапины, между прочим, а потом в одиночку взял в плен шестерых немцев, четверых застрелил. Это я сам видел! А месяц назад, - Никифоров прямо захлёбывался слюной торопясь поделится со священником накопившейся информацией, - месяц назад, он выжил при взрыве склада боеприпасов (немецкие диверсанты мину пустили), всех рядом в труху, а ему хоть бы что! Да ещё и троих раненных притащил. Ведьмины проделки это всё! Точно говорю!

Не дослушав болтуна до конца, отец Николай вышел из храма и спустившись по ступеням быстрым шагом подошёл к заинтересовавшему его бойцу. Справный, форма починена, почищена, сапоги ваксой натёрты, каждая деталь солдатская на месте. Вот только... взгляд священника как будто притягивало левое плечо сержанта, над которым и вправду будто витала какая-то чернильная тень. Сморгнёшь и нет её. Снова посмотришь - тут как тут. Волосы на затылке священника встали дыбом, но устыдившись страха, он быстро взял себя в руки мысленно прочитав защитную молитву.

- Что батюшка просветили тебя уже сослуживцы мои? Воспитывать будешь или беса изгонять? - улыбнувшись глазами поднял голову на священника Лесков.

- Правду бают али лгут?

- И правду бают и лгут. Всё сразу, - рассмеялся сержант, продемонстрировав отцу Николаю здоровые белые зубы.

Чем-то Лесков священнику сразу понравился – открытый взгляд, смуглое, волевое лицо, вот только будто усталость тяжким грузом висела на нём. Бабкино колдовство может и спасало до поры до времени, но сведёт красного молодца в могилу. Ой, сведёт.

- Можно один вопрос тебе задам, Тихон?

- Можно батюшка, кто ж мешает.

- Злишься на врага?

Лесков вдруг надолго задумался.

-… злюсь, батюшка. И вот что странно чем дальше, тем больше. Иногда хочется на куски их всех порвать. А ведь бьём мы их, бьём… легче должно быть. Отпустить что ли.

- РОТА СТРОЙСЯ! – зычно закричал политрук и солдаты, подчиняясь приказу, горохом высыпали из храма на улицу.

- Вижу беса у тебя на левом плече. Ух силён! Надо чтобы на правом ангел поселился, - быстро оглянувшись вокруг, отец Николай ловко снял с шеи массивный крест покоившийся всё это время на его груди и опустив свою левую лапищу на правое плечо Лескова, правой рукой приложил крест ко лбу сержанта неистово зашептав молитву.

Много чего в жизни священника происходило, многое он испытал, видел ещё больше, но никогда… НИКОГДА не молился он так искренне и неистово как в этот субботний день. Когда сержант покинул его и встал в строй отцу Николаю даже показалось что серебро в руке нагрелось, а сам он будто в бане вспотел.

Колонна пехоты двинулась на запад мимо его церквушки, а в «каждой дырке затычка Никифоров» подскочил к нему заглядывая в лицо.

- Батюшка! Батюшка! А что это вы такое сделали? Бабкин наговор сняли? Беса изгнали?

- Бесов изгонять не научен, - оборвал болтуна священник, сжав от нахлынувшей злости губы.

- А что тогда?

- Что-что… во всём должно быть равновесие, - непонятно бросил через плечо отец Николай, поднимаясь в храм.

Седьмая рота, надвинув на глаза пилотки и подняв воротники шинелей, дабы защититься от хлынувшего с неба дождя, двигалась на запад, а над правым плечом сержанта Лескова внимательный человек, обладающий особым зрением, разглядел бы бело-молочную дымку… вроде густого тумана на рассвете.

* * *

В сентябре 1945 года, когда листья только-только нарядились в красно-жёлтый наряд, младший лейтенант Лесков встретил идущего в храм отца Николая всё на той же самой скамейке под берёзой. Солнце недавно взошло и двое мужчин с интересом уставились друг на друга.

- Смотрю помогло, - широко улыбнулся священник, остановившись рядом с офицером. Покосившись на левое плечо бывший герой гражданской войны абсолютно ничего там не увидел. Но и над правым ничего не было.

- Вам виднее, батюшка, - нарушил молчание Лесков почесав пальцем свежий шрам, пересекавший левую щёку. – Днепр форсировал, в Польше в огненный мешок угодили и чудом спаслись, Рейхстаг брал, много чего ещё было… но жив-здоров, на своих двоих домой возвращаюсь.

Отец Николай хотел было позвать гостя в храм, теперь-то уж точно можно, да в последний момент передумал. Хотел выслушать что тот скажет. И тот сказал:

- После вас злость застилающая разум и правда прошла. Врага конечно убивал, но ничего к нему не чувствовал. Трижды ранен был. Легко. Зато сны начали сниться радостные, яркие, после них просыпался полным сил. Вот только извиняйте, рассказать о чём, не смогу. Не помню ни одного.

Мужчины дружно посмеялись, и священник похлопал мужчину по спине:

- Теперь ты сам по себе, Тихон. На равных. Как простые смертные. И плохого, и хорошего в тебе вдоволь, а что победит от тебя зависит.

Подняв с земли за лямки солдатский сидор, Лесников двинулся за священником.

- Всё-таки надумал в храме помолиться? - обрадовался отец Николай так что чуть в ладоши не захлопал.

- Для молитв мне храм не нужен, батюшка. Но другим видно ещё понадобится. Помогу вам купол поправить. Я умею…