Результатов: 14

1

"...На портрете, висящем слева, вы видите русского академика Иванова, который
изобрел водопровод, открыл альфа-частицы и сформировал принцип относительности.
На портрете, висящем справа, вы видите советского академика Петрова, который
изобрел академика Иванова..."

3

В одной стране правил хромой, одноглазый, горбатый тиран. Он
захотел увековечить свой образ в портрете. Первый художник изобразил
его таким, как есть, и был казнен за оскорбление величества.
Второй превратил его в стройного, молодого красавца и был
посажен в тюрьму и казнен за искажение истины.
Третий художник изобразил властелина верхом на вздыбленном
коне, в профиль, зрячим глазом к публике, широкой буркой
задрапировал горб, и получил высшую государственную премию.
Так возник творческий метод, названный позднее
"социалистическим реализмом".

4

Работаю психологом в частной психиатрической клинике в Штатах. Половина
пациентов - русскоговорящие, так как начальник-психиатр тоже из наших.
Народу в оффисе работает куча (никто не приходит ежедневно), этнически
разнообразного (от "коренных" англо-саксонских американцев до нас,
бывших советских, до филиппинцев и малайцев) - так что декор весьма
веселенький тоже, от искусственных пальмочек до любительски написанных
маслом картинок. Об одной из этих картинок, черно-белом портрете
абстрактного мужика, и пойдет речь.
Стою сегодня в дверях своего оффиса, начальник отправляет факс в аптеку,
в приемной человек восемь народу (опять же, смешанного). Мне нужно с
начальником проконсультироваться, пока мой опаздывающий пациент не
пришел - так что, притопывая каблуком, стою и жду. Вдруг интеллигентного
вида пожилой дядечка поднимается, встает напротив меня и задумчиво
смотрит на картинку. Через минуту-другую (а я уже отчаялась начальника
отловить и собираюсь скрыться за дверью), дядечка набирается смелости и
с чудовищным русским акцентом спрашивает меня, показывая на картинку:
- Ай эм сорри, до ю ноу, из зис Штиглиц? (I am sorry, do you know - is
this Shtirlitz? Простите, вы не знаете, это Штирлиц?) Ну, и что я должна
была ему ответить???

5

Субботний номер был отдушиной для читателей. В нем, кроме набивших оскомину сообщений о достижениях советских людей, старались напечатать и что-то «для души». Такие материалы в редакции очень ценились. А тут мне, начинающему журналисту, в руки попала, что называется, сенсация. Заметку принес такой же, как я, новичок - сотрудник одного из музеев. Она называлась «Почему улыбается Мона Лиза?» Это был перевод статьи, напечатанной в популярном польском журнале. В ней сообщалось, что наконец-то разгадана тайна, не дававшая покоя нескольким поколениям искусствоведов. Оказывается, известный всему миру портрет Моны Лизы - это только половина картины гениального Леонардо да Винчи. А на другой, которую совершенно случайно нашли на чердаке старого дома, изображен знатный вельможа, показывающий красавице пальцы, сложенные в виде «зайчика».

- Открытие, действительно интересное, - сказал заместитель главного редактора, прочитав подготовленный мной материал. - Только пусть твой автор предъявит журнал, из которого он взял заметку для перевода (наш замредактора знал польский и очень этим гордился).

На следующий день приношу своему начальнику вырезку. Он внимательно ее изучает и говорит: - Все верно. Можно печатать.
В субботу наша газета вышла с сообщением о выдающемся открытии итальянских искусствоведов.

А через несколько дней на имя редактора пришло поздравление.
«Вы поместили потрясающе интересный материал, - писал его автор. - Но почему газета не использовала другую заметку, опубликованную в том же польском журнале - рядом с сообщением о портрете Моны Лизы? В ней говорится, что великий Леонардо да Винчи изобрел катапульту, увидев на одном аристократе… штаны с подтяжками. Кстати, на этой странице можно найти и другие столь же замечательные сенсации. Считаю, что вы просто превосходно использовали подборку юмора, посвященную 1 апреля. Думаю, ваши читатели от души посмеются».

Заместитель редактора, подписавший материал к печати, получил грандиозную нахлобучку от главного, а я хороший урок: не всему напечатанному можно верить…

6

Есть у меня знакомый художник, по имени Вова. Знаю его уже давно, ещё с тех времён когда он пионерские лагеря разрисовывал, потом кафе всяческие, да видеосалоны, а сейчас у него свой салон, художественный, который он держит больше для души, поскольку сам живёт больше за счёт индивидуальных заказов - больших семейных портретов, что заказывают ему наши местные нувориши. Таких клиентов сам он в шутку называет «мои герои», поскольку выходят они у него очень помпезные, в золотых, как правило, тонах, солидных рамах и похожи на портреты в Эрмитаже, в галерее героев войны 1812 года. Одна такая картина рисуется несколько месяцев и стоимость её начинается где-то от полумиллиона. Но заказчики у него люди весьма состоятельные и постоянно подкидывают ему новые заказы, про один из которых и пойдёт речь.
В общем, вышла на него одна здешняя небедная семейка, что хотела запечатлеть свои лики подобным образом. Сперва договорились о групповом портрете на широкой внутренней лестнице их трёхэтажного особняка. Плановая композиция была следующей - сзади стоял сам отец семейства с его хамоватой супругой, что и была главным организатором этого действа, а впереди две их дочки, здорово, по словам Вовы, смахивающие на сестёр Золушки – такие же нахалки и выскочки. Кроме того, был ещё пятый член семьи – диковатый полуметровый попугай редкой породы жако, которому по такому случаю сшили настоящий пиджак и он носился в нём по всему их огромному дому как угорелый.
Смирно стоять целый час и позировать он упорно не хотел, впрочем, как и сам глава семьи, который выдержал всего лишь один день работы натурщиком, а в следующий Вовин приезд вдрызг разругался со своей женой и вышел позвонить, вернувшись минут через десять уже абсолютно пьяным и счастливым человеком.
Надо сказать, что Вова, сам любитель употребить, к этой его метаморфозе отнёсся с пониманием, но и продолжать рисовать дальше стало уже совсем затруднительно. Тем более, что, судя по словам супруги хозяина, это было его стандартное предзапойное состояние. Над идеей престижного семейного портрета отчётливо нависла угроза исчезновения и Вова, немного подумав, предложил заказчикам следующий вариант – он нарисует их семью по фотографиям, на фоне природы или, к примеру, их особняка, для чего они предоставят ему свои, наиболее выигрышные, на их взгляд, снимки. На том и договорились.
Сказано - сделано. На следующий же день они переслали ему свои лучшие фотографии, по которым можно было отследить жизнь их семьи. Сделаны они были, в основном, на отдыхе в Тоскане, Провансе и прочих подобных местах, которые, по их мнению, придавали им некую дополнительную изысканность. На них они катались на яхте, играли в гольф, пили вино в каких-то фешенебельных ресторанах, занимаясь, собственно, всем тем, чем и занимаются в законном отпуске наши обеспеченные люди.
Получив фотографии Вова тут же приступил к работе, которую всё же закончил несколько позже оговоренного срока по весьма уважительной и банальной причине – теперь он сам, в свою очередь, ушёл в загул, заставив заказчиков прождать лишний месяц. На все их звонки они лишь слышали односложный вздох Вовиной жены: - Пирует пока…
Тем не менее, работа всё ж таки была закончена и заказчики наконец-то пожаловали всей семьёй к Вове в мастерскую принимать работу. И вскоре они уже дружно стояли перед своим готовым портретом как по команде открыв рты от изумления.
Представшая их нетерпеливым взорам картина была не лишена, мягко говоря, своеобразия. Выполнена она была в рустикальном стиле, сильно напоминая иллюстрации русского художника Ивана Билибина к сказке Петра Ершова «Конёк-Горбунок».
Их роскошный особняк на ней преобразился в деревянную избу с соломенной крышей и кривой трубой на которой восседал их попугай жако, что, благодаря кисти художника превратился в здоровенного петуха с красным задиристым гребнем.
Рядом с избой, прямо у крыльца, довольно улыбаясь и глядя в небо, мирно лежал на спине сам отец семейства, крепко сжимая в руке початую бутыль самогонки.
Его супруга в посконном платье, босая, конопатая и простоволосая сидя на корточках энергично дёргала за соски тощую и пёструю коровёнку с большими, грустными и мечтательными глазами.
Обе их дочки предстали плотными и краснощёкими деревенским девахами с пышными кустодиевскими формами. Их дорогие и модные брендовые одеяния, купленные во флагманских миланских и парижских бутиках, обратились в цветастые кокошники и сарафаны, в которых они дружно сыпали в старое корыто отруби, предназначенные дюжине носившихся по двору грязных, но весёлых поросят.
Возмущению заказчиков не было предела. По их мнению художник самовольно исказил планируемый замысел, нарочно выставив их всех какими-то селянами и колхозниками. Всё это они сердито довели до сведения Вовы, заявив, что такую дурацкую картину покупать у него они точно не будут.
Всё это, впрочем, не произвело на него ровно никакого впечатления. Выслушав все эти их гневные и раздражённые претензии Вова лишь пьяно и добродушно улыбнулся и произнёс сакраментальную фразу, вызвавшую новую волну негодования:
- А я вас такими вижу…
Угроза отказа от покупки картины его тоже особо не испугала. В ответ на все обвинения он сообщил, что художник он вольный и в таком случае вынужден будет продать своё творение уже не как их семейный портрет, а просто как сельский пейзаж, какому-нибудь случайному покупателю
Перспектива попасть в таком неприглядном виде на стену к какому-либо городскому поклоннику Вовиной живописи их слегка отрезвила и, после краткого семейного совета, глава семейства матерясь отсчитал Вове всю требуемую сумму, после чего, забрав свою картину и яростно хлопнув напоследок дверью, всё недовольное семейство покинуло мастерскую.
И какова дальнейшая творческая судьба этого полотна мне уже, увы, неизвестно.

© robertyumen

7

Стоит!

Я встретил Оксану,
С тех пор у меня
Стоит...
Да! Стоит!
Удивляетесь зря!

Стоит потому,
Что люблю я её.
Стоит!
Да! Стоит!
Это лично моё!

Стоит в темноте
И при солнечном свете!...
Портрет на столе
У меня в кабинете.

На этом портрете
С Оксаной мы вместе.
И пусть он стоит
Ещё так лет двести!

15.10.2015.genar-58.

8

Эта история произошла со мной и моим другом в городе Каменск-Уральский Свердловской области во время так называемого путча 1991 года.
Один из моих друзей стилизовал эту историю по известный рассказ А.П.Чехова,естественно опустив много важных для повествования деталей.
Если будет интересен предложенный читателю рассказ напишу о событиях подробно.
25ой годовщине путча посвящается.

ЗЛОУМЫШЛЕННИК
(КОНЕЦ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ)

Утро начиналось как обычно. После 12 бутылок «Советского шампанского», выпитых накануне, мучила изжога и немного болела голова. Вова покурил во дворе дома, вдыхая свежий утренний воздух вместе с горьковатым привкусом табачного дыма, посмотрел на небо с плывущими клочковатыми облаками и стал думать, что делать сегодня. Спать не хотелось. С изжогой бороться бесполезно, но можно справиться с остатками похмелья. Начнем с пива — подумал Вова, и среди бессмысленности повседневного существования забрезжил небольшой просвет. Но не пить же пиво в одиночку, и Вова решил отправиться к Ване, который был доступен для совместного времяпровождения и распития напитков в любое время суток. Сказано — сделано, Вова вскочил на свой мотоцикл и помчался в направлении столовой, где работал Ваня.
Одноэтажная столовая уже была открыта и принимала ровными дозами толпы людей, жаждущих утолить голод. Вова зашел со служебного входа, прошел по коридору к кабинету директора, где и обнаружил Ваню. Хотя они учились вместе, но после окончания института Ваня очень скоро стал директором столовой, а Вова, поработав немного в торговле, выбрал более свободную деятельность в фонде при городской администрации.
– Привет! — сказал Ваня и вяло спросил, — Куда пойдем сегодня?
– Привет! К тебе, в избушку, — ответил Вова.
«Избушкой» назывался небольшой деревянный дом, который принадлежал Ваниной семье в старой части города. В этой «избушке» Ваня и его друг часто проводили время.
– Сколько будем брать — для начала или на весь день? — поинтересовался Ваня.
– Не знаю, как пойдет, — был ответ.
– Только давай сегодня без споров, — попросил Ваня.
– Давай. Здоровье уже не то, — пошутил Вова.
Действительно, их встречи часто сопровождались спорами — на самые разные темы, но чаще всего на количество выпитого; иногда даже ставились рекорды, что было не очень полезно для здоровья — особенно когда количество выпитого пива измерялась десятками литров.
После столь непродолжительного и скупого диалога двух друг друга понимающих людей Ваня отправился на обход вверенной ему советской властью столовой, и после 20-минутной суеты и бурной имитации деятельности был полностью готов к исполнению дружеских обязанностей. Пиво было закуплено в ближайшем магазине в нужном количестве, и уже к 2 часам дня друзья были на исходной позиции, то есть за деревянным столом в полумраке старого деревянного дома.
Так начинался вполне обычный день. Никто даже не предполагал, какое странное продолжение он получит. Пиво лилось рекой, разговоры шли по обычному руслу. Закусывали сушеной рыбой. Стали вспоминать, как обходились малым, когда жили в общежитии.
– Помнишь, как несколько дней ели только жареный лук, который привезли из колхоза? — спросил Вова.
– Как не помнить. Да было время, когда ничего особенно не нужно было для удовольствия, — отозвался Ваня.
Разговор постепенно перешел на рыбалку, потом на охоту. В углу комнаты лежали некоторые вещи Вовы, включая рыболовные принадлежности и чехол с охотничьим ружьем, купленным совсем недавно. Вове очень хотелось пострелять, но до начала сезона охоты было еще далеко.
– Надо потренироваться, — заключил Вова, допив очередной стакан пива, — Есть что-нибудь для мишени?
– Сейчас поищем, — и Ваня отправился в кладовку в поисках нужной вещи.
Как назло в кладовке не нашлось ничего подходящего, кроме портрета Ленина, который ранее висел в директорском кабинете столовой и был снят Ваней, не любившего подобного официоза на рабочем месте.
Во дворе дома у стены на деревянный чурбан поставили портрет Ленина, отсчитали расстояние, Вова собрал ружье, зарядил его, занял исходную позицию и прицелился. Раздалось последовательно два выстрела. Голова Ленина на портрете разлетелась в клочья. Вова с удовлетворением посмотрел на результат стрельбы и предложил выпить за удачный выстрел. Ваня посмеялся, и они пошли обратно в дом.
Дружеские посиделки продолжались, но недолго, не больше получаса. Вскоре у ворот дома остановилась машина, через несколько минут в двери раздался стук и громкий голос скомандовал:
– Милиция! Сдать оружие! Выходить по одному!
Вова и Ваня сначала подумали, что это шутка. В недоумении они устремились к окну и увидели наряд милиции, который явно не собирался шутить. Милиционеры держали на изготовку пистолеты и были настроены явно серьезно.
– Будем сдаваться, — сказал Вова, — по крайней мере, узнаем, в чем там дело.
– Согласен, — отозвался Ваня.
Двери были открыты, и милиция стала принимать, как потом выяснилось, «особо опасных преступников». Друзей быстро погрузили в милицейскую машину, и вскоре они оказались в городском милицейском управлении. Только там, на первом допросе удалось узнать причину задержания. После выстрелов Вовы соседи позвонили в милицию и сообщили, что рядом с ними орудуют бандиты и раздаются выстрелы. В результате милиционеры были нацелены на то, чтобы схватить и раскрыть банду.
Объяснениям Вовы следователь, к которому его привели на допрос, сначала не поверил, считая, что тот его запутывает.
– Если не верите, то проверьте — ружье официально зарегистрировано на меня, я работаю в фонде при городской администрации, после окончания института несколько лет проработал директором магазина, — настаивал Вова, — если в чем виноват, то в том, что стрелял в городе, но в недоступном для людей месте и по мишени. Так у нас принято.
– У кого это «у вас»? — спросил следователь.
– У охотников. Ружье-то новое. Нужно проверить ружье, приноровиться, — Вову понесло, и он еще час рассказывал следователю про особенности охоты.
То ли сведения быстро подтвердились, то ли произвело впечатление высшее образование задержанного, то ли надоели охотничьи рассказы, но следователь быстро сменил тактику:
– Мишень мы нашли. Это портрет Ленина. Так что про охоту не ври. Ты расстрелял не просто портрет, а символ советской власти. Можно сказать, ты стрелял в советскую власть. Это уже не обычное правонарушение, тут политическое преступление. Надо тебя передавать в КГБ, пусть они тобой займутся. Может, у вас там целая антисоветская организация. Что скажешь?
Вова от такого поворота немного опешил. Меньше всего он мог представить себя политическим заключенным. Нельзя сказать, чтобы он любил советскую власть, но был достаточно равнодушен к политическим вопросам, как впрочем, и ко всему, что его лично не касалось. От неожиданности Вова опять начал плести про охоту:
– Да стрелял, да по мишени. Но так у нас, у охотников, принято. И местный егерь советовал проверять ружье перед охотой. А как без мишени-то стрелять? Что нашлось для мишени, то и взяли. По мишени видно как ружье стреляет, вверх забирает от мушки, или вниз. Ладно, если на косулю пойдем охотиться, а если на лося или на кабана — промахнешься, а он на тебя и набежит, ничего живого не оставит. Нет, без проверки нельзя. А что мишень такая попалась, то я не виноват.
- Не мешай, помолчи немного, — отмахнулся следователь, который уже почти не слушал, а составлял протокол допроса, опуская разные охотничьи подробности. Затем дал просмотреть бумагу и подписать, потом добавил:
– А теперь — в камеру. Посидишь. Может, еще чего-нибудь вспомнишь.
– За что в камеру? За так, за здорово живешь. Из своего ружья стрелял. Мишень такая попалась. Без проверки ружья невозможно. Ладно, на птицу охотиться, там дробью легко попасть, а как на зверя…
- Увести его! — крикнул следователь, чтобы не слушать новых подробностей про охоту.
В камере было сыровато и прохладно, но, видимо, сказались события прошедшего дня, и Вова почти сразу уснул на нарах. Сон его, правда, был беспокойный, снилась всякая муть. Сначала снилось Вове, что едет он в Сибирь по этапу в тюремном поезде с другими политическими заключенными, за решетчатым окном мелькают леса, греются зеки в вагоне у печки, протягивая руки к огню, и рассказывают друг другу про свои политические преступления, а некоторые из них уважительно показывают на Вову и говорят: «А он в Ленина стрелял». Потом вдруг картина меняется: политические заключенные в Сибири поднимают восстание под предводительством Вовы, идут походом на Москву, с охотничьими ружьями штурмуют на Красной площади Мавзолей, из которого выглядывает Ленин и показывает им язык.
Следующие три дня прошли довольно скучно. На допрос не вызывали. Ничего не происходило. И только на четвертый день, утром, Вову неожиданно подняли с нар, вывели из камеры, провели к выходу и отпустили. Что бы это значило? — подумал Вова. Он не знал, что за прошедшие три дня произошло много событий, которые сильно затмили его происшествие с портретом Ленина: в стране произошел путч, был смещен президент Горбачев, путчисты пытались захватить власть, Ельцин оказал им сопротивление, путч провалился. Но ничего этого не знал Вова, который три дня просидел в камере без всякой информации извне. Обо всем он узнал позднее. Вова несколько мгновений задержался на крыльце милицейского управления, посмотрел на пустынные улицы города, освещенные первыми лучами солнца, и шагнул в новую жизнь, о которой он еще не догадывался.

9

«Как вы судно назовете, так оно и поплывет».
«Капитан Врунгель»

«Я же говорил, что нужно было называть или «Быстрый», или «Решительный»
«День радио»

Утром меня вызвали в кадры пароходства и срочно отправили на подмену заболевшего однокашника Макса, бывшего в ту пору вторым помощником капитана на пароходе, который только что вернулся в родной порт.
Уже вечером я прибыл на судно.
На трапе вахтенного матроса не было. Зато там стоял судовой врач и от него пахло не только спиртным, но и чем-то другим, неуловимым и знакомым. Доктор объявил мне, что он сторонник ЗОЖ и предложил выпить. Я тогда не знал, что такое ЗОЖ и на всякий случай отказался.
- А чем заболел мой предшественник? - спросил я у дока.
- Увезли сегодня утром с белой горячкой – ответил тот – хотел в порту Гамбурга отдраить иллюминатор в моём изоляторе и уплыть в Гондурас. Наивный, барашки на иллюминаторе сам Вася задраивал, причем ломиком. Макс не вел здоровый образ жизни - со значением закончил доктор.
Потом он достал какой-то прутик и начал крутить его в руках.
- А это что? - удивился я.
- Это лоза. Воду ищу – сказал доктор и отправился искать воду, осторожно держа лозу вытянутых руках, а я отправился искать капитана.
В кают-компании висел большой портрет в красивой позолоченной раме. На портрете был изображен какой-то взлохмаченный мужик с красным носом и растрепанной бородой, одетый в домашний халат. Мужик был явно бухой. Латунная табличка под портретом гордо сообщала, что в честь этого алкоголика и был назван данный пароход.
«Это я удачно зашел» почему-то вспомнилась мне фраза из популярного фильма и на душе стало немного тревожно.
Портрет смотрел на доску с заголовком «Приказы и объявления».
В центре доски был прикреплен Приказ капитана №1 категорически запрещающий судовым поварам готовить порционные блюда. «Котлет не будет» - понял я.
Затем шел еще один приказ про моториста Валеру, которому не разрешалось покидать каюту со своим тараканом Стасиком. «А с тараканом Васей можно?» вопрошала надпись, сделанная синим фломастером прямо поверх текста приказа.
Следующим был приказ, воспрещающий судовому врачу спать в ванной медицинского изолятора, поскольку, при сильной качке, через сливное отверстие ванны просачиваются льяльные воды и доктор постоянно воняет.
На листе приказа тем же фломастером, но другим, явно врачебным почерком, было написано: «сам ты воняешь, а я пробку нашел и спуск у ванны заткнул». «Пробка не сильно помогла» - понял я, вспомнив мое недавнее знакомство с доктором.
Фломастер на шнурке висел рядом с доской. Свобода слова или, по меньшей мере, свобода фломастера, на судне присутствовала.
На камбузе уже давно кто-то громко урчал и чавкал. «Ну, если там белый медведь, я не сильно удивлюсь» - подумал я, проходя на камбуз.
И медведь был. Ну почти. Нереально огромный, перемазанный машинным маслом и сажей, звероподобный мужик, такой же лохматый, как алкоголик с портрета, но в старой
и грязной спецовке, он с невероятной скоростью поглощал «макароны по-флотски», ловко зачерпывая их полулитровым половником прямо со здоровенной стационарной сковороды.
- Ты кто? – спросил я, от неожиданности перейдя на «ты».
- Вася – ответил тот, не прерывая процесс поглощения макарон. «Хорошо, что не Валера» подумалось мне.
- А что не так с тараканом Стасиком? Стучит в лоб Валеры изнутри? - решил узнать я.
- Если бы. Этот недоделанный энтомолог поймал в порту Дакара таракана и теперь везде его с собой таскает, назвал насекомое Стасиком. Сказал, что он этого таракана дрессирует. Тот уже может бегать кругами вокруг стакана – поведал историю совместной жизни Стасика и Валеры мой новый знакомый Вася.
- И как Валера его дрессирует? – мне стало интересно.
- Элементарно, Валера немного подрезал лапки таракана с одной стороны, вот того и заносит на поворотах. – Вася доел макароны и перешёл к котлу с пельменями.
- Василий, это санитарная зона, Вам здесь нельзя находиться, тем более в таком виде – строго сказал я, вспомнив, что прибыл на должность второго помощника капитана.
- Мне можно – ответил Вася, опрокидывая ведерко майонеза в котёл – я здесь капитан, пельмени будешь?
- Я лучше с доктором бухну – ответил я после секундной паузы.
- Только аккуратней - согласился капитан Вася – док у нас ведет здоровый образ жизни, а нового второго помощника мне кадры пароходства до отхода судна могут и не прислать.
И я пошел искать доктора, по запаху.

10

Свобода слова по-американски. Не мое.

Очень интересная история. Показательная. Учительница из Нью-Йорка Дебора Морз-Каннингхэм порассуждала на своей страничке в ФБ о том, что что такое привилегии. “Привилегии - это когда ты, в жизни ни дня нигде не работав, носишь кроссовки за 200 долларов. Или когда живя на пособие, покупаешь наушники Beats за 300 долларов. Когда не платишь за мобильную связь, когда в социальном жилье тебе не нужно платить за воду и электричество, когда растущие налоги никак не влияют на количество еды на столе твоей семьи. Привилегии - это когда ты идёшь протестовать против всего что тебе не нравится, не думая о том, что нужно брать отгул на работе, когда можно иметь сколько угодно детей вне зависимости от дохода, просто отправляя их в бесплатный детский сад”....

Это было общее, безадресное рассуждение. В этом тексте ни разу не прозвучали слова «негр», «афроамериканец», «чёрный». И как вы думаете в чём её обвинили? Угадали - конечно же в расизме. Те, чьи жизни имеют значение немедленно узнали в этом групповом портрете себя. И сильно обиделись. Они же не знают русской поговорки - неча на зеркало пенять, коли рожа крива.

И тут же был запущен не имеющий обратного хода карательный механизм. Дебора пока ещё учительница, но это, похоже, ненадолго. Уже есть есть петиция с требованием её уволить - десять тысяч подписей.

Мэр Нью-Йорка Де Блазио лично и глубоко возмущён таким оголтелым расизмом и дал команду провести внутреннее расследование. Вот интересно - что расследовать-то будут? Будут под микроскопом изучать всю её интернетисторию? Полезут в её генеалогию - а вдруг там есть кто из Ку-Клус-Клана или из коммунистов кто-нибудь. То есть готовится очередная показательная, назидательная публичная порка. И личная судьба умной, замечательной учительницы Деборы Морз-Каннингхэм никого не волнует. В современной Америке нет силы, которая могла бы защитить её. Такого рода обвиняемым адвокаты не положены. Вот и вспомните теперь о китайских хунвейбинах.

11

Директор Центрального дома литераторов писатель Борис Филиппов и Михаил Светлов были старыми друзьями. Как-то Светлов зашел в кабинет Филиппова и попросил в долг три рубля, чтобы истратить их этажом ниже.

— Ради Бога, Миша! Возьми не три, а пять рублей.

За спиной Филиппова висел портрет Михаила Светлова работы Игина. Светлов взял со стола ручку и написал на портрете:

Борис Михайлович Филиппов!
Люблю тебя и выпив, и не выпив.

М. Светлов

12

Загадка на логическое мышление. В ярко освещённом городе есть школа. В школе есть кабинет истории. В кабинете истории висит портрет Ленина. На портрете Ленина сидит муха. У мухи есть левый глаз. Левый глаз состоит примерно из четырёх тысяч омматидиев. А теперь, внимание, вопрос! Какого пола мэр города?

13

- Ты гляди, что деется, что творится! Здоровенный мужичинка, а морду напудрил, паричок завитой нацепил, напомадился, нарумянился, щёчку мушкой подпёр. И в краснющем бархатном кафтане с золотыми позументами, модник блядский, щеголяет. А кружевов-то на ём, кружевов... Моисеев бы от зависти удавился. - Это что же за пидарас такой гламурный? - Да Михайла Васильевич Ломоносов на парадном портрете.

14

Великие алкоголики: гении - запойные пьяницы

Великие и гениальные писатели, поэты, музыканты - ими восхищаются, их знают все. Но не про всех из них известны такие темные подробности, как алкоголизм. У многих из них была нездоровая тяга к спиртным напиткам.

Александр Пушкин

Гениальный поэт и писатель - Александр Пушкин, – пил на протяжении всей жизни. В этом состоянии он ругался с окружающими, вызывал на дуэли, оскорблял родных (в особенности жену - Наталью Николаевну). При этом пить он не просто любил - он смаковал и потягивал спиртное. Например, подмешивал чай ложечкой в ром, а не наоборот, как это принято. Любил он и другие алкогольные напитки и знал в них толк. Их он описывает в некоторых своих произведениях.

Михаил Ломоносов

Великий ученый Михаил Ломоносов был очень склонен к чрезмерному возлиянию, что вызывало насмешки в кругу его вращения. При этом у него пропала чувствительность к слабым спиртным напиткам (ликерам, винам) и мог пить только “горькую”. Будучи хмельным он часто подписывал документы, связанные с академией наук. В алкогольном опьянении он был грубым и несдержанным, больше всего досталось его жене и детям. Смерть наступила в результате болезни, развившейся на фоне злоупотребления “горячительных напитков”.

Модест Мусоргский

Модест Мусоргский - великий композитор, создавший множество известных произведений, очень рано начал выпивать и уже в 25 лет с ним случился первый приступ белой горячки. Распад “Могучей кучки” он переживал очень сильно и пристрастился к алкоголю. В 42 года он выглядел, как старик (это можно увидеть на портрете Репина, выполненного за несколько недель до смерти композитора). Смерть наступила в госпитале, куда его поместили после очередного приступа белой горячки.

Михаил Шолохов

О запоях Михаила Александровича Шолохова перешептывались в тридцатые годы в творческих кругах. Великий писатель даже не стеснялся приходить на открытие пленума с похмелья, в результате чего секретарь предложил ему “покинуть зал и пойти в гостиницу опохмелиться”. В 1957 г профессор психиатрии направил письмо Брежневу с рекомендацией пролечить Шолохова от алкогольной зависимости. Причем сделать это в принудительном порядке. В советское время принудительное лечение применялось только в случаях, когда алкоголизм принимал асоциальный характер. Периодически он соглашался лечь на терапию против зависимости, но результатов это не давало. Многолетнее пьянство привело к тому, что он не написал ни одного произведения в 1961 г.

Аркадий Гайдар

Знаменитый писатель Аркадий Гайдар написал большое количество произведений для детей. Всем известные “Чук и Гек”, “Тимур и его команда” учили детей и подростков правильным поступкам, поведению. Но сам он уже к 30 годам был одиноким и спивающимся алкоголиком. Зависимость расшатала и без того неустойчивую психику автора.

Алексей Саврасов

Знаменитый художник-передвижник, замечательный пейзажист и автор хрестоматийной картины "Грачи прилетели" Алексей Саврасов питал страсть не только к живописи, но и к традиционному напитку. Он начал крепко пить с конца 1870-х годов, что неизбежно отразилось на творчестве и карьере художника. Его уволили из Московского училища живописи, и, по воспоминаниям современников, последние годы своей жизни Саврасов провел в нужде. Как писал Гиляровский, "в последние годы, когда А. К. Саврасов уже окончательно спился, он иногда появлялся в мастерской в рубище", а его ученики отводили художника в баню, где приводили его в чувство и человеческий облик.

Комментарий нарколога

Согласно исследованию экспертов, люди с высоким уровнем IQ более склонны к чрезмерному употреблению алкоголя. По мнению практикующих врачей-наркологов, люди имеющие высокий интеллект также обладают высокой самооценкой и самоуверенностью. Именно это и вызывает в них чувство уверенности, что они в любой момент смогут соперничать с воздействием спиртных напитков на их организм. Творческие люди любят экспериментировать, но приобщаясь к алкоголю они постепенно теряют свою природную креативность. Плюс люди уверенные в себе более ориентированы на собственное мнение нежели на мнение окружающих. Общественную критику они не воспринимают и считают что вполне могут отвечать за себя самостоятельно. При этом понятия интеллект и употребление алкоголя - несовместимы.

Неважно, насколько высокий или низкий уровень интеллекта был изначально. У любого человека алкоголизм развивается как следствие хронической алкогольной интоксикации и приводит к потере нейронов и разрыву нейронных связей, а следовательно, и к утрате умственных и творческих способностей.