Результатов: 7

2

Завелся у нас новый, молоденький преподаватель. Первые две недели привыкали друг к другу (он к группе, мы к нему).
На третьей неделе, после первой пары, выхожу из института покурить (в группе курю только я), препод спускается следом. Со мной навязалась "покурить" некурящая одногруппница. Стоит, с ним щебечет. Далее диалог.
Я:
- А правду говорят, что если студент помнит имя преподавателя, это гарантирует тройку на экзамене?
Одногруппница:
- Ну, если это так, то нам ничего не грозит. Правда, Александр Владимирович?
Препод:
- Ну даже не знаю, я Владимир Александрович...
И мой подленький смех...

3

Услышал эту историю от отца моего приятеля, когда недавно побывал в Индии. Что в ней правда, что – нет, решайте сами. Я в этих делах не специалист.

Объективные проверки в воинских частях – больной вопрос во всех армиях мира. А самая объективная проверка, как известно, – негласная проверка. Но осуществить такую негласную проверку в подразделении, где посторонних в принципе не бывает, казалось бы, практически невозможно. И тем не менее военная мысль неизменно доказывала и продолжает доказывать, что нерешаемых проблем для нее не существует.

Пионерами в трудном деле стали Вооруженные силы Индии. Индийская армия не сильно отличается от остальных армий мира, но специфика, конечно, есть. Например, при военных частях обычно живут одна или несколько собак. Не подумайте, что это породистые обученные собаки, нет! Это обыкновенные дворняги среднего размера, каких всегда можно увидеть на любой индийской улице. Именно на таких псин командование возложило нелегкое бремя негласных проверок. Собакам вживляли миниатюрные видеокамеры, немного тренировали и запускали в военные части. При очередной инспекции проверяющему было достаточно оказаться неподалеку и включить приемник. При всем при том существование четвероногих соглядатаев даже не держалось в тайне. Собаки есть собаки: к ним быстро привыкали и переставали замечать.

За несколько лет работы высокотехнологичное решение доказало свою жизнеспособность. Командование и разработчики получили положенные награды. И только тогда кто-то догадался, что среди собак могут быть не только «проверяющие», но и пакистанские шпионы...

На http://abrp722.livejournal.com в моем ЖЖ вы можете увидеть фотографию такой собаки при исполнении служебных обязанностей. Но на кого она работает, на Индию или на Пакистан, сказать не берусь.

6

Рассказал отставной бравый прапор. Ближе к концу службы довелось ему крупно накосячить. Командир полка сора из избы выносить не стал, никаких докладных и возбуждений дела не последовало. Ограничился наказанием неформальным – стал посылать под попечительство прапора худших фриков, которых заносило в эту часть.

Вот двое, которые мне особо запомнились из его рассказа.

Фрик №1. Обладатель редчайшего дара – заразного заикания. Он не спотыкался на каждой букве П или какой еще, как это делают обычные заики. Заикание его было смысловое. У каждого нормального человека случаются зависания мозга, которые мы заполняем словами-сорняками: «так сказать», «в общем», «блять», а самые воспитанные важно блеют длинные эээээ. Так вот этот чувак в подобных случаях начинал долбить первую согласную, которая ему попалась в миг ступора - то жужжал жуком, то зззвенел мухой, то дддолбил дятлом. В общем, речь его производила, так сказать, сильное впечатление. А поскольку он был весьма общителен, окружающие быстро к этому привыкали. Боролись потом с зудом выражаться в том же духе.

Этим экземпляром прапорщик гордился, потому что проявил сметку и вылечил несчастного по его же просьбе. Велел тому забраться в сейф и прислушаться к тишине, после чего захерачил кувалдой. Более никакого заикания не наблюдалось – чувак сделался нем, как Герасим. Впрочем, при абсолютной необходимости выражался четко и ясно: «Есть!», «Так точно!» То есть перешел к лексикону, который никаких затруднений мысли вызвать не может в принципе.

Фрик №2. Уникальное косоглазие – парень умел вращать глазами в разные стороны самостоятельно, как хамелеон. Ему давались самые различные комбинации, кроме взгляда в упор. Сколько ни подносил прапор кулак к его носу внезапным махом, уникум не отшатывался, продолжал беспечно глядеть вдаль в разные полусферы неба.
- Как тебя в армию-то взяли?! – в отчаянии спросил прапор – какая у тебя воинская специальность?
- Артиллерист-наводчик! – гордо ответил тот.
- А, понятно – хмуро ответил прапор – наводчик перекрестного огня!

Ну и еще несколько кадров, даровитых каждый по-своему. На пенсии прапор любит смотреть сериал «Люди Х».

7

Ностальгия по социализму – кто помнит.

Сага о любви, верности и настоящей мужской дружбе.

Позволю себе представить на суд общественности несколько событий, характеризующих в том числе и семейные ценности. Оно, хоть и личное в какой-то мере, но по прошествии стольких лет острота сгладилась, можно поделиться – тем более, что достаточно показательно.

После того, как мне не удалось поступить в военное училище, на горизонте опять замаячила перспектива отправиться тратить время в рядах Советской армии. Пришлось вернуться на своё место работы по распределению, я же числился «молодым специалистом», и обязан был отработать там три года.

Работа сменная, три дня в день, выходной, три дня в вечер, выходной, три дня в ночь – выходной. Привыкнуть к такому биоритму невозможно, но привыкаешь спать урывками, или не спать, когда хочется. Зато живёшь в несколько ином измерении, чем большинство окружающих.

Не участвуешь в общем графике движения человеческой массы – с работы, на работу, выходные… Вот из за этого графика мне и довелось познакомиться со своей первой женой. События развивались стремительно, и вскоре она уже прогуливала школу (десятиклассница была) у меня дома - по утрам.

В армию в тот осенний призыв меня отчего-то не взяли, я продолжал работать в котельной, и встречаться со своей, гм, избранницей. Обаятельная девочка из хорошей семьи, отец - кандидат наук, мать – дочь лауреата Сталинской премии, несколько лет прожили в Германии, она там и в школу пошла.

Тут имело бы смысл порассуждать о пользе и вреде ранних браков, но у меня были и другие проблемы – неизбежный весенний призыв, и острое желание получить высшее образование, не теряя времени на службу.

В Ленинграде было несколько оборонных предприятий, работа на которых давала бронь от призыва – но чтобы устроиться туда, надо было вначале уволиться со своего, и потерять статус «молодого специалиста» - это вроде ржавой цепи, которой приковывали гребцов на галерах.

Мы с друзьями разработали следующую полукриминальную схему - я получил повестку, уволился с работы – ура, полдела сделано, потом приятель прислонил меня затылком к чугунным радиаторам, сказал – бью сюда, дотронувшись пальцами до скулы под левым глазом.

Размахнулся, и рассадил мне обе губы – промазал сантиметров на пять.

Верхнюю при том порвал надвое – у меня там зуб маленько вперёд выдавался. Но так ещё и лучше – с конкретно раскровавленной мордой я производил лучшее впечатление жертвы, чем с начинающим наливаться синяком.

Скорая отвезла симулянта в больницу, не знаю, как сейчас, а тогда не было способа точно диагностировать сотрясение мозга – а это (внимание!) полгода отсрочки от армии.

Дальше – на постоянную работу меня не имел права взять никто, но на временную – можно. Устроился на временную, а она, если продолжается больше четырёх месяцев автоматически (по КЗоТ-у) превращается в постоянную.

Таким образом, появился некий оперативный резерв времени, чтобы решить три проблемы – институт, работа с бронью, и законный брак – необходимость в котором назрела к началу лета уже до полной неизбежности - на горизонте замаячила перспектива естественного увеличения будущей ячейки общества. Избранницу по утрам тошнило, а потом она бежала сдавать выпускные экзамены - прощание со школой называется. Попрощалась.

Проблемы решились к сентябрю. Я поступил в Ленинградский Политех - хоть и на вечерний, но всё же это один из лучших технических ВУЗов города, в военкомат было направлено предписание «…вот этот не подлежит, ибо относится к особо ценным, а посему не трогать…», ну и в завершение приключений, мы с сияющей, слегка уже округлившейся невестой, по очереди вслух произнесли известную формулу, позволяющую включить марш Мендельсона.

Который и провёл для меня границу между бестолковым и крайне размеренным образом жизни. Подъём в полседьмого, в восемь уже на работе, вечером - институт, до дома добирался в половину одиннадцатого, и надо было ещё выкроить время позаниматься.

Скоро выяснилось, что сбегать с работы пораньше, чтобы хоть пообедать вместе с женой - занятие бессмысленное и вредное. Жили мы у тестей – в комнате, в просторной трёхкомнатной кооперативной квартире, готовить жена не умела совершенно, и приезжать, чтобы пытаться съесть то, что ставилось на стол – надо было иметь силу воли - иногда супом у нас назывались непосоленные макароны, залитые горячей водой чуть не из под крана, с плавающей там луковицей. Я просто стал обедать в столовой. И это значило, что дома меня почти никогда не бывало.

В ноябре умер Брежнев, а в январе родилась наша дочь – Ленка, и мы стали счастливыми родителями. Теперь, приходя из института, я встречал здоровенный таз с подгузниками. Памперсов тогда не было, а подгузники надо было стирать и кипятить – чтобы высохли к утру и можно было пользоваться ими ещё сутки. Время живого общения с супругой ещё больше уменьшилось, времени на сон уже почти совсем не оставалось – я привык урывать час-полтора днём, в обеденный перерыв – иначе бы не вытянул этого режима.

Прошла весна, лето, начался мой второй курс, вроде бы все постепенно привыкали к этому образу жизни. Осенью отслужил и вернулся из армии мой друг – Игорёха. Разумеется я познакомил его с семьёй. Оказалось, что его часть стояла недалеко от того города в ГДР, где несколько лет прожила моя жена – им нашлось о чём поговорить.

А дальше всё пошло кувырком. Нет, КУВЫРКОМ, БЛ…ДЬ.

Не знаю, что там без меня происходило, но примерно, когда Ленке исполнился год – в конце января, мне, блин, было объявлено, что они вот, нашли друг друга, жить друг без друга не могут, в общем, «мужик, ты неловок, дай-ка я попробую»…

Официальный развод был оформлен где-то в марте. Мне понравилась реплика тёщи – «Ну, тебя же нет дома круглые сутки, Игорь из себя такой видный, а Инга не каменная…»

Тут пропущены все личные добрые слова, которыми я тогда описывал сложившуюся ситуацию. Я не запил, не бросил институт, но по опыту – никому не пожелаю так получить мордой об асфальт. Хотелось бы жизненный опыт зарабатывать менее болезненно.

Прошло несколько лет, я закончил институт, потом из разных источников стали доходить слухи, что моя бывшая жена пошла в совершенный разнос, постоянно пьяная, ни одного мужика не пропускает, с Игорёхой у неё конфликты до драк, родители выделили ему какую-то недвижимость, она заставила продать – чтоб было на что веселиться. Что Игорёха несколько раз всё бросал и уходил жить на дачу – ему и дачу недостроенную в садоводстве выделили, потом они мирились, но скоро всё начиналось сначала.

Ленке шёл уже вроде девятый год, когда они окончательно разошлись, и встречаться стали лишь урывками, ненадолго, для решения хозяйственных вопросов. Ну, и совместного употребления горячительных напитков – что неизменно заканчивалось скандалами.

Но тут они подарили ей младшую сестрёнку, и вроде, на время скандалы успокоились.
Как показало дальнейшее – действительно только на время. Скоро за меньшой ухаживала только Ленка – она человек ответственный, и сестрёнку любила. Не моё дело, это не моя жизнь, приведу только пару примеров, во что превратилась моя первая жена.

- Ты не можешь в этот раз побольше денег подкинуть, у Лены к школе ничего не куплено, а там такой список, что головой тронешься.
ОК, подкидываю.
Через неделю:
- Ты не можешь денег подкинуть, Лене к школе надо очень много купить…
- Ты что, забыла? Я же неделю назад давал?
- А мы уже всё проели. (читай - я уже всё пропила)

Ленке тринадцать, уже девушка, я не врач, не разбираюсь, но очень болезненные месячные – а это передаётся по наследству – и мама её, оказывается, тоже от этого страдала.
- Ты не можешь отвести Ленку к врачу, она одна боится.
Врач осмотрел, потом вызвал меня из коридора, спросил, кто я такой вообще? (вообще-то я её отец, просто мы с её мамой давно развелись)
- Ну, ничего особенно страшного, это лечится (напоминаю, на улице девяносто шестой год) но курс лекарств достаточно дорог, вы готовы заплатить ….000000…. не буду говорить, сколько, но тогда многие рады были бы, получая в месяц такую зарплату.

Заплатил.

- Лечись, говорю, будешь замуж выходить, это делать лучше здоровой.

Через два дня Ленка звонит, ревёт в голос –
- Что случилось?
- У меня мама все лекарства забрала, сама ест.
…………сука, бл……… у родной дочери……………………………………………

Заплатил ещё раз.

Таких эпизодов накопилось достаточно много - нет смысла повторять все.

Закончилось это вполне закономерно – от перепоев она несколько раз впадала в кому, Скорая отвозила в больницу, где откачивали, но предупреждали, что пить ей нельзя совершенно, она продолжала – и однажды откачать не удалось.
В свой день рождения – сорок пять лет, я помогал выносить гроб с тем, на чём когда-то недолго, но был женат.

Поводим итоги –

- Ленка замужем, со здоровьем нормально, у неё двое детей, моих внуков – старшему в этом году будет шестнадцать.

- Игорёха так и живёт в сарае в садоводстве, полубомж, подрабатывает чем придётся, пьёт.

- У меня нормальная семья, дети выросли, вполне успешные, даже по нынешним масштабам, ещё двое внуков.

А теперь обещанная сага –

О ЛЮБВИ

Не следует руководствоваться только одними чувствами, когда создаёшь семью - со временем любовь проходит, непостоянная она штука. И что прощается юной красавице, никогда не простится взрослой женщине, жене и матери.

О ВЕРНОСТИ

Мы с первой женой до конца остались себе верны – ей не удалось изменить моего отношения к жизни, а сама она так и ушла в небытие, оставшись верной своим пристрастиям.

О НАСТОЯЩЕЙ МУЖСКОЙ ДРУЖБЕ

Оборачиваясь назад, говорю совершенно искренно – у меня никогда не было большего друга, чем Игорёха. Если бы он тогда не принял всё на себя, это дерьмо досталось бы мне не эпизодами, а по полной программе. Кстати, мы потом несколько раз встречались, когда Ленка знакомила своих «отцов» с будущим мужем – вполне нормально пообщались, выпили. Надобно отдать должное мужику – ни на что не жалуется.

Разумеется, все имена изменены.