Результатов: 12

2

Интересно кто же придумал выражение «сидящая дома мать» и как он себе это представлял.

Моё богатое воображение рисует такую картину: мамочка, сидящая на диване, её голова замотана полотенцем. И пока её свеже-накрашенные ноготки высыхают, она как раз успевает перелистать последний выпуск Cosmopolitan. В это время её спокойнейший ребёнок играет на полу машинками или куклами, не хнычет, не канючит и развлекает сам себя. А потом появляются гномы, которые несут кувшины с вином и подносы с фруктами…

Пока я была студенткой, то работала на трёх работах. Потом только на двух работах, когда начала искать своё призвание. А затем по 12 часов в день в самой лучшей компании в нашей вселенной.

Теперь с момента, когда едва забрезжит рассвет, мои глаза откроются и до момента, когда малыш заснёт, у меня есть только одна главная забота и смысл моего существования — служить.

В офисе, где я была старшим менеджером по работе с клиентами в сфере информационной безопасности, работа была с постоянным стрессом и давлением со стороны клиентов. Но всегда находилось достаточно времени для кофейных пауз, в отличие от мгновенного глотка кофе над раковиной, пока не раздался требовательный крик малыша. Беседы с коллегами о последних событиях в их жизни, и они не повторяли в каждом предложении «а мой малыш...». А как роскошно было жевать и наслаждаться каждым кусочком пищи, а не доедать остывшую кашу. И самое главное, можно было таращиться на экран с таблицами и графиками, а думать в это время о том, как будет хорошо потягивать прохладное белое вино жарким днем на площади Сан Марко.

Когда у меня появился ребёнок, я приняла самое важное решение в моей жизни — я буду всё время рядом с ним и буду воспитывать, пока он не пойдёт в школу. Это означает шесть лет или 2191 день ненормированных дежурств по 14 часов с хвостиком. Я не буду специально считать сколько это часов всего, чтобы предотвратить нервный срыв у читателя. Это был серьёзный вызов, согласны?

Я должна признаться, что тогда не имела ни малейшего понятия на что я подписалась. Во всём был виноват адреналин или какой-то другой гормон счастья. Чего уж точно там не было, так это логики. Прежде, чем я продолжу, хочу вас заверить, что не стоит ожидать трогательной истории «о эти проблемы были прекрасны, потому что всё было изумительно и в розовом».

Первый год была только одна миссия: накормить, напоить, запеленать, убаюкать и повторить. И так до тех пор, что я уже не различала что и когда делаю. Все мысли были только о цвете экскрементов или какой у меня обворожительный ребёнок. А в ушах был постоянно ворчащий голос: «что это за крик? Он голоден? Ему холодно? Ему жарко? Он заболел? Он устал? Он хочет поиграть? Что не так? СКАЖИ!!!» А затем я проснулась и всё пошло по кругу.

Если вы думаете, что это был ужасно, то вы ошибаетесь. Это было только начало. А хуже становилось с каждым годом и часом. Я должна была постоянно угадывать и разруливать желания, требования, мнения, отношения, истерики. Я стала стратегическим планировщиком. Я прикладывала все силы, чтобы урвать счастливый момент между не голодным, скучающим, сонным, усталым или расстроенным ребёнком. И сделать что-либо абсолютно необходимое: сходить в магазин или позволить себе роскошный двухминутный душ.

Жизнь особенно становится сумбурной, если ребёнок гиперактивный и каждые пять минут находит себе новое занятие. Весь день разбивается на квинтиллион 10-и минутных сетов и миллиард дел. Кроме того есть ещё и ежедневные хлопоты: прибрать или приготовить. Когда крошка засыпает, у меня нет уже сил что-либо делать.

Но несмотря на все трудности, вознаграждение от этой работы такое же приятное, как и от любой другой. И я действительно рада, что сделала такой выбор. Я не хочу приуменьшить заслуги работающих мам, потому что уверена, что у них тоже хватает хлопот. Но хочу подметить, что оставшись на своей оплачиваемой работе с отпускными, отгулами и бюллетенем, а также с перекурами, коллегами и 40-часовой неделей, я бы получила социальный ярлык «рабочей мамы». И это как-бы солиднее, чем работа без оплаты, без сна и постоянным овертаймом. Часто можно услышать осуждающее «она просто дома с детьми сидит» или «Ооо, так вы не работаете?!». Я хочу только подчеркнуть, что понятие «работа» не должно подразумевать денежное вознаграждение за труд.
Думаю, что пришло время переосмыслить понятие «сижу дома с детьми», согласны?!

3

Оптимист и пессимист
Лето. Жара за 30 градусов в тени. Возвращаюсь с работы домой. Квартира с видом на Красногорские леса, то есть на южной стороне; кондиционера нет. В распахнутое настежь окно кухни заглядывает никак не желающее закатиться за горизонт солнце. Некомфортно. Высовываю в окно голову в тщетной надежде уловить хотя бы прохладное дуновение ветерка. Надежда не оправдывается. Вдоль нагревавшейся целый день железобетонной стены вяло поднимается поток раскалённого воздуха. «Что-то я не пойму, где лучше: тут или там?» - задаюсь я вопросом. «А я целый день не пойму, где хуже: тут или там!» - отвечает жена.

5

Вечерком после работы, дома уже - перед компом с бутылкой пива из холодильника и любимыми ржаными гренками, решил на форуме своей игры почитать, что народ интересное выкладывает в чате. Увлекло действие основательно - тема интересная была... содержимое пиалы с гренками уменьшалось, прохладное пиво в жаркий вечер уменьшалось еще быстрее...Ысчо не смеркалось, когда ГГ (тобишь я), в рамках интенсивного обмена мнениями в чате не важно, по какому вопросу, обдумывал единственно правильный ответ на заданный вопрос - и начал массировать себе лоб рукой... Вы пробовали массировать лоб рукой, которой до этого ели сухарики? с налипшими на пальцы крошками? твердыми и которые неплохо так звуки издают, когда трутся? Причем ты оччень ясно и громко их слышишь? Воооот.... я тоже никогда... в ту минуту, когда пришел хруст при массировании лба - моя первая честная реакция была - твою мать, я даже слышу, как скрипят мои мысли...

6

Соляной столп

Многие знают историю жены Лота (как ее звали-то кстати?), которая превратилась в соляной столп, за то, что посмотрела куда не положено. У нас в уезде был аналогичный случай.
Отдыхал я в одной арабской стране. Дело было в конце весны, море было еще прохладное для большинства европейцев, поэтому отель был полупустой. Познакомился я там с коллегой из Анадыря и журналисткой из Архангельска, которые приехали чуть раньше и были единственными русскоязычными в отеле. Ближе к отъезду выяснилось, что у девушки была мечта – искупаться в море ночью голой. Ну кто же будет девичьи мечты разрушать, тем более что это нам ничего не стоило. И вот темной южной ночью мы отправились на пляж купаться. Как честные люди, мы вдвоем с приятелем отошли в сторону, разделись и дружно полезли в воду. Водичка как у нас летом, пустынный пляж, на море дорожка лунного света серебрится и мы такие, дельфины и русалка, в воде вдоль этой дорожки резвимся. Романтика! Потом вылезли, вытерлись, оделись и пошли в отель.
Отель был отгорожен от пляжа живой изгородью из высоких кустарников. Дорожку ночью от посторонних охранял молодой араб в бурке, как у Чапаева, который стоял прямо возле прохода. Мы про него и забыли совсем, когда купались. А тут, проходя мимо него, вспомнили. Хотя его немудрено было не заметить, он стоял абсолютно неподвижно, как статуй. И ни на что не реагировал. Мы прошли мимо – ноль реакции, даже головы не повернул. Я специально вернулся и помахал рукой у него перед лицом – даже глазами, кажется, не повел. Стоял, застыв как в трансе, в полной отключке.
Парень, наверное, недавно откуда-то из пустыни приехал, а тут такие картинки, несанкционированные. Какой молодой правоверный организм такое выдержит?

7

Жил-был ясень…
На краю Колькиного огорода, в буйных зарослях дикого терна возвышался красавец ясень – стройный, высокий, ветвистый.
А прохладное место под этим ясенем облюбовали куры, нарывшие много земляных ям для комфортного времяпрепровождения в то жаркое лето. Туда-то мы и забрались с моим дружком Колькой в поисках приключений. И обнаружили это приключение в виде старого тупого топора с обломанным топорищем. Недовольные куры с кудахтаньем уступили нам захваченную ранее территорию, и мы недолго ломали голову, что делать с топором. Решили срубить ясень. О необходимости свалить ясень и о возможных последствиях мы, восьмилетние мальчишки, не помышляли. Однако была опасность, что наши действия могут быть замечены Колькиной мамой, которая периодически появлялась у расположенного неподалеку колодца. По очереди оценивая обстановку у колодца, мы принялись за дело. Но топор был настолько тупой, что даже через час упорного и опасного труда ясень стоял как вкопанный. Бросать начатое «дело» не хотелось, и мы приняли решение обзавестись пилой, которая была у Колькиного папы. Искусно маскируясь от родителей, которые сновали по всему двору, Колька притащил-таки пилу. Дело пошло на лад. Соблюдая конспирацию и тишину в нужные моменты, мы пилили толстенный ствол приговоренного ясеня. Уж очень хотелось увидеть, как он будет падать.
И вот наступил момент, когда ясень начал медленно, с треском крениться в сторону огорода. Мы на четвереньках поползли из кустов в лопухи, чтобы полюбоваться на грандиозное зрелище и к своему ужасу увидели у колодца Колькину маму, которая с квадратными глазами, видя среди белого дня ни с того ни с сего падающий ясень, усиленно крестилась и причитала:
– Свят-свят, свят-свят!…
В этот момент ясень с шумом грохнулся на грядки. Мы увидели то, что хотели, но ощущение счастья мгновенно улетучилось: мама, заметив нас и поняв в чем дело, перестала креститься и закричала на весь огород:
– Санько, ты глянь, что натворили эти паразиты!
Колькин отец схватил огромную метлу и со словами «ну, черти рогатые!», кинулся за нами. А мы со всех ног рванули через дорогу в подсолнечники. Бежали огородами так долго, что вскоре очутились на другом конце села, где жили мои дедушка и бабушка. Тут нас как дорогих гостей приютили, накормили, напоили.
Но день когда-нибудь кончается, а домой идти не очень-то хотелось. Но пришлось. Уже начало смеркаться, когда мы добрели с Колькой до моего дома и обнаружили своих строгих отцов мирно беседующих на интересующие их темы. Увидев понуро бредущих сыновей, отцы ласково спросили: «Ну что, хлопчики, погуляли?», – на что мы утвердительно кивнули. К нашему удивлению, более суровый разговор не состоялся, наказание за содеянное нас миновало. А зря. До конца лета мы свалили еще несколько мощных кленов, даже грушу с ее вкусными плодами не пожалели. Варвары…
Это было лето 1957 года, впереди был 2-й класс Поповской начальной школы, первый искусственный спутник Земли и 40-летие Великой Октябрьской Социалистической революции…

8

УЧАСТКОВЫЙ ПЕДИАТР. КУХНЯ ПИОНЕРСКОГО ЛАГЕРЯ.

Каждый год наступало лето и советская детвора начинала заезжать в пионерские лагеря. Помните:
Прошла весна, настало лето...
Спасибо партии за это!

Пионерские лагеря при СССР были ведомственные - от заводов, научно-производственных объединений, институтов, магазинов, фабрик и колхозов; и государственные - «от горисполкома», муниципальные по-нынешнему.
А где много детей, там должны быть и врачи, желательно детские.
Я знал одну женщину-терапевта, которая каждое лето, прихватив своих двоих детей, на все три смены уезжала в пионерлагерь врачом. Зарплата идёт, сама и дети накормлены и напоены, оздоровлены и загорелы. Ну и отпуск в бархатный сезон в сентябре, после продолжительной трехмесячной тяжелой работы на свежем воздухе, безусловно заслужен))
Кто-то и мужа радистом-электриком-вожатым сюда же пристраивал.
Нас же, участковых педиатров, туда отправляли по приказу. Но всё равно на все лагеря нас нехватало и в первое же своё интерно-врачебное лето мне дали в кураторство три пионерлагеря. В каждом была доктор - как правило, терапевт со своими детьми или глубокая пенсионерка с забытой ей самой специализацией. Мужчин-врачей в пионерлагерях я как-то не встречал.
Завполиклиникой коротко поставила задачу: «все просто- объезжаешь по очереди лагеря, смотришь детей и помогаешь врачам; главное - не допустить пищевых инфекций и травм».

В одном лагере врачом была дерматолог из нашей же поликлиники Эсфирь Яковлевна Шапиро, участница Великой Отечественной войны.
«Самое главное было, когда наш санитарный поезд останавливался на крупной станции, успеть добежать до вокзального титана и набрать ведро кипятка. Тут же разводили холодной водой и мыли голову. Кудрявые длинные волосы, вымоешь, вытрешь, пока бежишь до своего вагона они обледенеют, в вагоне снова оттаивают, зато голова чистая.
Мой папа, когда меня дома провожали на фронт, сказал мне: «Доченька, самый хороший напиток на войне, самый полезный и удобный - это водка. От неё не остаётся следов ни в валенке, ни в сапоге, ни на юбке - если вдруг у тебя совершенно случайно дрогнет рука и ты почти все разольёшь; да и сохнет она быстро. Пей там только водку».

В другом лагере врачом была тоже пенсионерка, со взрослой дочерью, работающей тут же пионервожатой, и внуком.
В третьем уже и не помню.
Приезжал на два-три дня в лагерь, смотрел всех детей, что-то там писал в карточках. Было интересно, с удовольствием этим занимался.
Кормили меня, молодого здорового лося, от пуза на кухне ( то есть «не в столовой») - жареная картошечка с тушёнкой, свежий салатик, курочка с гречневой кашей, творожок со сметанкой, бутерброды с колбасой толщиной в палец, сгущёнка и морсы из свежесобраной ягоды.
Этот кайф и наслаждение могут понять только те, кто жил тогда в провинции и питался «из магазина», а не «с рынка», слава Всевышнему, что эти времена прошли и Советы не повторятся.

Следующим летом меня отправили уже полноценным постоянным врачом в лагерь, принадлежащий областному комбинату бытового обслуживания (ремонт радиотехники и телевизоров, одежды и обуви, изготовление ключей и замена молний, были такие «Дома быта», кто помнит).
За два первых дня, осмотрев всех детей, познакомившись с вожатыми, заведя самим придуманные медицинские карточки; сколотив специальные полочки для этих самых карточек; вырезав ножом и тупой стамеской из липовой доски вывеску «Медпункт» и приколотив ее над медпунктом; сваяв из белой наволочки и красной ленты из чьего-то бантика медицинский флаг над крыльцом; выровняв ножки тумбочек, стульев и кроватей в изоляторе; перетряхнув имеющийся запас медикаментов, выкинув просроченные и отложив в сторону левомицетиновый спирт с марганцовкой; повесив шторы и отремонтировав медицинскую ширму в процедурной - я слегка заскучал....

И сдуру инициативно решил оказать активную помощь кухне...

Ага, там врача ждали с распростертыми объятиями, как же.
Одно дело, когда ты вальяжно в расстегнутом халате (было очень жарко, за +32, и влажно, берег водохранилища, лёгких брюк у меня не было, и я ходил в шортах и медицинском халате; чтобы не пугать окружающих голыми мужскими ногами, торчащими из-под халата, приходилось этот халат все время распахивать (...вот чего мне не ходилось просто в рубашке и шортах...халат зачем-то...) приходишь в столовую в перерывах между кормлением детей, тебя сажают на кухне и, искренне улыбаясь доктору, дают вкусняшек и какие-нибудь бумаги на подпись, и совсем другое, когда ты в пять утра, зевая и почесываясь, приперся на пищеблок с идиотским, с точки зрения поваров, желанием (прописанном в инструкции, кстати) проверить закладку, то есть объём и вес продуктов, начинаешь совать нос куда тебя совсем даже ни разу не рады))

Сначала повара, вполне натурально беспокоясь о моем здоровье, предложили «не волноваться понапрасну и приходить, хорошенько выспавшись, часам к 10».
Я не менее искренне их уверил, что сплю хорошо и мне даже в кайф вставать рано.
Тогда они начали жаловаться директору лагеря, что «мешаю им работать, причём именно утром, когда делаются самые главные подготовительные работы».
В ответ я «для улучшения моральной атмосферы и наведения мостов с кухонным коллективом» стал вечерами с радостью ходить вместе с поварами на склад, помогать им взвешивать, получать и дотаскивать до кухни суточный набор продуктов для следующего дня, вызвав чисто человеческое и вполне понятное и поддерживаемое всем поварским коллективом желание завсклада как-нибудь досыта накормить меня крысиным ядом.
В последовавшей тут же новой жалобе уже говорилось о том, что у них «куски колбасы такие неровные и в тарелках разное количество каши», потому что доктор делает им нервы своими совершенно неуместными попытками выяснить рецепт и НОРМЫ!! закладки продуктов.
В ответ я взял нож, батон докторской колбасы, разделочную доску, весы - и начал учиться с одного реза получать колбасный кружок весом 110 грамм. Через день все десять контрольных кусков укладывались в разрешённые +/- 10 грамм погрешности, а кашу я до сих пор могу литровой поварешкой накладывать одним зачерпыванием по 200 грамм.

Тогда они пригласили меня в холодную разделочную и, демонстративно со смаком правя длинные филейные ножи, предложили посмотреть фокус с курицей.
Как разделывают курицу на гуляш или ещё какое блюдо?
Поперек обычной чугунной ванны в подготовительном помещении кухни устанавливается толстая разделочная доска, на неё кладётся курица и рубится на необходимые кусочки, которые тут же сваливают в ванну или в 60-литровый алюминиевый бак, если кур меньше, чем 20-30 штук.
И вот они приносят из гарманжи (небольшое прохладное отдельное помещение при кухне, где хранится суточный набор продуктов на весь лагерь, загружаемый с вечера) 30 этих самых кур и прямо при мне рубят их, скидывая в бак.
Минут через 15, закончив разделку, уточняют - видел ли я собственными глазами, что все 30 кур порублены?
- Ну, да, видел, все 30...
- А вот хрен тебе! - и с нескрываемым восторгом достают из бака две целых курицы, которые успели незаметно спихнуть туда с разделочной доски, когда я то-ли чихнул, то-ли моргнул.
Смысл их предложения был такой - мы тебя все равно нае#ём, и не таких обламывали, но ты, сука, то есть доктор, слишком занудлив, да и нашей поварихе головную боль массажем и правильными таблетками ухитрился как-то быстро снять, давай, что ли, договариваться...

Сначала я выторговал у них «раскрыть все секреты и научить меня всему».
Затем право совать нос куда и когда захочу, получая при этом полные нормальные и честные ответы.
Затем ещё что-то...
И, главное условие было, чтобы «дети вставали из-за стола сытые, то есть в тарелках ещё что-то должно оставаться, проверять буду взвешиванием детей».
Вот тут меня ждал небольшой сюрприз...
Оказалось, что «положенные по нормам 20 грамм масла на хлеб или в кашу или те же 20 (вроде) грамм сахара на стакан чая/компота» можно насыпать:
- в каждую тарелку/стакан,
- или сразу чохом в котёл с кашей/чаем,
- а можно поставить на стол в отдельной посуде и - бери, дитё, кто сколько хочет.
Так вот, если сахара класть по норме - то это сладкое, сиропное пойло почти никто не пьёт, а масла вообще остаётся больше половины.

Меня эта тема заинтересовала: ну как так - есть обоснованные целыми институтами и умными академиками нормы питания детей, но если эти нормы соблюдать, то пить/есть пищу, приготовленную по этим нормам, будет зачастую невозможно.
Уже немного позже я залез в историю вопроса и выяснил, что нормы сахара/масла были утверждены ещё до войны и с тех пор никому и в голову не приходило «снизить нормы питания детей», советские трудящиеся бы не поняли. Однако, за пятьдесят лет с момента утверждения этих норм радикально изменилась сама структура питания, и если в 1927 году ребёнок сахар (углеводы) мог получить едва ли только «с чаем», то в 1985 сахар был везде - в хлебе, макаронах, шоколаде, фруктах, кашах, конфетах, компотах, киселях и морсах. Мы радостно перекармливали и перекармливаем детей углеводами.
То же самое по маслу - структура питания за более чем полвека, как ни странно, все-таки изменилась, и нет нужды трижды в день всовывать в ребёнка по 20 грамм масла.

На том и договорились - выкладку делают полную; что дети не съели и осталось - забирают. И всё, что получили со склада - только на стол.
Почти каждый день сахара оставалось почти половина, масла примерно так же.

Понятно, что все равно пи№дили продукты, но дети были сыты, свои 2-3 килограмма за смену прибавляли, взвешивать было положено в начале и конце смены.

Мне снова стало скучно и я полез участвовать уже в воспитательно-развлекательный процесс...
Вожатые напряглись...

Об этом - завтра.

9

Южане vs Северяне
Всвязи с тем, что компания большая и ИТ разбросано по стране, работодатель любит организовывать ежегодные сборы чтобы очно обсудить проблемы. В качестве места сбора обычно выбирается какой-нибудь курортный черноморский город. Но собираемся сильно не в сезон - ранней весной или поздней осенью. Прошлый раз собирались в ноябре. Погода там в это время шикарная, но море, конечно, прохладное. Местные, в принципе, привыкли, но всё равно смотрят с удивлением на купающихся в ноябре туристов. А мы чо - море 16-17 градусов, вполне норм. Воздух 20-25 - тепло. А то съездить на море и не искупаться - это какой-то позор. Да и подарков к новому году с моря привёз.

10

Ключ

Это история случалась со мной в далеком детстве. Тогда мы жили в Сормовском районе, в самой глухой его части, в неком богом забытом Военном городке, что на Федосеенко.
Было прохладное советское лето, я отправился погулять. На моей шее, на грязном засаленном бинте, висел ключ от дома (ну, у меня родители – врачи, поэтому вместо шнурка мне привязывали бинт). Я бесцельно слонялся по дворам и шарахался по нашим местным пустырям, пока мне не захотелось жутко есть. Бодро влетев на пятый этаж, перепрыгивая сразу через две ступеньки и на ходу делая большие меткие плевки на стены подъезда (ведь совсем недавно я научился мастерски плеваться сквозь щель передних зубов), я привычно потянулся за ключом, что висел на грязном засаленном бинте…
А?! Что? Ключа там не было! Ну все, теперь мне влетит – замаячили внутри тяжелые предчувствия. Виновато понурив голову, я позвонил в дверь…
Прошла минута. Другая. За дверью тишина. Никто не открывал. Я позвонил еще раз. Тишина. Постояв пару минут, я позвонил в третий раз. Никакой реакции!
Наверно, целых полчаса я трезвонил, короткими и долгими звонками, мелодиями и ритмами, вызванивая от «Ламбады» и «Собачьего вальса» до похоронного марша Шопена. Никто не открывал.
Вдоволь назвонившись, я что было сил ударил дверь. Потом еще и еще. Я пинал дверь и кричал в замочную скважину все, что я думаю о своих родных. Я нещадно молотил и избивал дверь, царапал и плевал в неё. Я катался по грязному придверному коврику, чуть не плача от бессилия и праведной детской злобы…
Обессиленный и опустошенный, вяло царапая дверь ногтями, я вдруг посмотрел вверх и увидел… ангелов… Хотя, конечно, про ангелов я наврал – я увидел лестницу! Лестницу, ведущая на крышу дома. Мы жили на пятом, последнем, этаже, и у нас, на счастье, не было козырька над балконом, а балконная дверь летом всегда была открыта. Эврика!
Мухой я взлетел по этой лестнице и оказался на крыше дома. Она вся была в проводах и антеннах. Пока я пробирался к карнизу, меня пару раз обожгло ударами электричества (видимо, там были какие-то оголенные провода под напряжением). Даже не моргнув и не изменив намерений, я смело продвигался к самому краю, туда, где был наш балкон.
План был таков: спрыгнуть с крыши прямо на наш балкон, он был в каких-то двух метрах от меня. Главное, случайно не попасть на бельевые веревки, натянутые вдоль балкона, иначе кувыркнешься и поминай как звали.
Честно скажу: я долго примерялся, смотрел и так, и эдак, то подходил к самому краю, то возвращался вглубь крыши, но прыгнуть в итоге так и не решился… Решение пришло само собой: нужно обмотаться чем-нибудь и спустится, как скалолаз! Но чем? У меня в кармане брюк, конечно, всегда лежал бинт на всякий случай, но, к счастью, я уже был не настолько глуп, чтобы привязать себя к бинту. Хорошенько порыскав по крыше, я нашел отличную стальную проволоку, длинную и крепкую. Обвязав себя одним концом проволоки, я закрепил второй конец за высокую антенну и уселся на краю крыши, свесив ноги вниз. Довольно долго я так сидел, привыкая к высоте. Настроившись, я быстро повис на руках и, держась за проволоку, словно взаправдашний альпинист, спустился на балкон.
Ура! Отвязав от себя проволоку, я вошел в квартиру, балконная дверь, как я и думал, была открыта. В коридоре я наткнулся на бредущую в сторону кухни сонную недовольную мать:
«А, Максимка, ты уже пришел?! Есть хочешь? А как ты вошел? Ты же забыл ключ».
Я ничего не ответил, просто смахнул с лица оставшуюся от приключений грязь, перемешанную со слезами, и пошел в свою комнату. Оказывается все, абсолютно все члены моей ненаглядной семьи были дома, и любимые папочка и мамочка, и два моих братика, старший Олежик и маленький Андрюшенька, они просто все заснули! Даже есть как-то расхотелось, я заперся в своей комнате и просидел так до самого вечера, ни с кем не разговаривая. Нет, я ни на кого не обиделся – просто не хотел делиться тем, что только что пережил, с людьми, которые меня, девятилетнего разочарованного во всем Печорина, никогда не поймут…

11

Моя тёща была весьма старомодна. Она никогда не имела ранее с замороженными полуфабрикатами. Называть полуфабрикат не буду, чтобы не оскорблять мудрёное французское слово, обозначающее упомянутый полуфабрикат. Первая её попытка кончилась тем, что пожаренный на сковородке продукт стал напоминать редкую разновидность метеоритов: снаружи уголь, внутри лёд (у метеоритов похоже, но немного иначе). Вторая попытка: снаружи опять уголь, внутри нечто прохладное, пастообразное с очень неприятным запахом. Похоже, те, кто изготавливал полуфабрикат набили его нутро тухлятиной. Похоже надеялись, что высокая температура приготовления продукта убьёт запах. А тёща нагрела сковородку до слишком большой температуры, продукт стал пускать дым, его убрали со сковороды холодным внутри. Итог: снаружи уголь, внутри вонь. Месяца два это чудо кулинарного искусства я не покупал.

12

- Представь себе: уехал в отпуск, лежишь на пляже после того, как искупался в теплом чистом море, дует приятный бриз, потягиваешь прохладное пиво... Что ещё может быть лучше в этой картине? - Когда в этот момент тебе приходит смска о том, что на карту упала зарплата.