Результатов: 5

1

Возможно где-то уже было, на рубеже веков писал это в FIDO.
Работал я тогда в институте приборостроения, что в Москве на Кутузовском, там ещё рядом со входом памятник лётчице-герою Валентине Гризодубовой, кто там проезжал, наверняка обращал внимание на гранитную женщину с лётным шлемом. В советские годы там разрабатывали системы бортовой радиолокации, после распада СССР в основном перешли на коммерческие заказы, кушать-то на что-то надо. А тут поступило задание из министерства обороны создать некий “чёрный ящик”, о назначении которого я по понятным причинам рассказывать не буду. О том, что в процессе наладки несколько часов сидеть в техническом отсеке А-50 – это не в мягком кресле “Боинга” коньячок потягивать, тоже рассказывать не буду, история не об этом. На проверку опытного экземпляра нашего изделия приехали полковники-генералы из министерства. Одним из пунктов акта приёма-передачи является тест на герметичность корпуса. Корпус имеет хитрую форму, но для простоты описания пусть это будет просто кубик с ребром в метр. Методика проверки герметичности чисто советская, никаких сложных измерительных приборов, корпус при помощи лебёдки утапливается в гигантский аквариум из толстого оргстекла, глубина метра три. Если в воде наблюдаются всплывающие пузырьки воздуха – по регламенту испытаний изделие бракуется целиком, вместе с находящейся внутри электроникой.
Видели в фильмах заброшенные заводы? Помещение с аквариумом выглядело примерно так же, а аквариум этот последний раз мыли, наверное, ещё в советское время. Залитая вода стала ржаво-мутноватой. Лебёдку, утягивающую испытуемое изделие под воду давно украли, наверное, сдали в металлолом. Вызвали рабочего, чтобы тот утопил корпус руками. Напомню, это не воздушный шарик, это большой герметичный алюминиевый кубик. В одиночку утопить кубик рабочему не удалось. Мы, простые инженеры, помогать рабочему отказались, наша работа - схемы придумывать, а не в кубики играть. Зато вояки инициативу рабочего подхватили, трое людей в погонах с кучей звёздочек засучили рукава, забрались на пандус вокруг аквариума и с криками “и раз! и два! и три!” стали толкать вниз упрямый корпус. Сделать им это почти удалось. В последний момент кубик кувырнулся на бок, и все, кроме предусмотрительного рабочего не удержались и оказались в аквариуме. Те, кто стоял рядом, отскочили подальше и стряхивали грязную воду с одежды, “бульк” был нехилый. В аквариуме начался хаос, попробуйте представить происходящее: вояки пытаются вылезти, кто-то постоянно на кого-то наступает, отправляя его вниз (а глубина там метра три) после чего падает сам, и наступают уже на него. Картину дополняет плавающий по кругу метровый металлический кубик, за который пытались хвататься, как за спасательный круг, а он всё время переворачивался и бил очередного всплывающего по различным частям тела. Фраза типа “б@дь, помогите же” была самой цензурной, остальные крики вояк и слова наблюдавших приводить не буду. Так продолжалось полминуты, а может и больше, пока упавший на пандусе рабочий не вышел из ступора и не подал утопающим руку. Грязных военных в промокшей напрочь форме куда-то увели, наверное, угощать 40-градусынм успокоительным средством, а “презентация” аппарата на этом закончилась. Мы перекурили, обсудили произошедшее, пошли работать дальше. Вопреки ожиданиям, никому не “влетело”. А позже стало известно, наш “чёрный ящик” вояки допустили на вооружение, хотя пару испытаний после посещения принимающей комисcией “бесплатного бассейна” (так у нас шутили) устройство так и не попало.

PS. Перед приездом высоких чинов изделие конечно же предварительно подвергли всем проверкам, кроме купания в пресловутом аквариуме, может этот опытный экземпляр до сих пор летает на одном из “русских Аваксов”.

3

Из ЖЖ Ирины Богушевич:
"...28-го апреля вылетали мы из Шереметьево в Тель Авив.
Все происходило исключительно чинно и благородно, нас до минуты вовремя посадили в самолет и начали развлекать рассказами про наш полет; в частности, сообщили, что борт носит имя Владимира Маяковского. Потом время взлета прошло, потом прошло еще время, а примерно через час нас попросили с вещами выйти из салона из-за “производственной необходимости”. Никто не роптал: израильтяне, привычные к разного рода проверкам и вообще, нештатным ситуациям, молча собрали шмотки и организованно вернулись в зал ожидания.
Мы с Данькой были голодные и сразу кинулись в ближайшую кафешку заказывать бургеры. Сидим едим. Да, говорю, Данька, что-то не заладилось у тебя с пролетарским поэтом! (а ребенок как раз сейчас его проходит по литературе и не то чтобы оценил его поэзию по достоинству). Да ну, говорит, как он вообще мог взлететь? Разве можно называть самолет именем самоубийцы?
А на ком бы ты хотел полететь, дорогой? На Есенине? Он повесился. Гумилёв? Расстрелян. Мандельштама довели до безумия и сгноили в лагерях. Блок ужасно болел, а лечиться его не выпустили. Пушкин, что ли? Не приведи Господь! Лермонтов? То же самое.
Повисает долгая пауза, я колеблюсь между Некрасовым и Фетом (к Фету тоже есть вопросы о загадочной гибели нескольких жен), как вдруг меня осеняет: Тютчев! Федор Тютчев прожил спокойную и благополучную жизнь, был дипломатом и чиновником, писал чудесные стихи.
Все, громко объявляю я на весь стол, хочу лететь на Федоре Тютчеве! Мы посмеялись, и тут Данька вспомнил, что забыл в злополучном самолете свой айпад, побежали его спасать, потом просидели в ожидании еще часа три, - в общем, в полночь вместо 19.00 мы наконец пошли грузиться. Дооолго стояли в автобусе, долго в нем ехали. Потом открываются двери, Саша в нетерпении выскакивает из автобуса, торопливо идет к самолету – и вдруг оборачивается, замирает и смотрит на меня большими глазами. На борту написано “Ф.Тютчев”.
И на что ты, Ира, только тратишь свой цветик-семицветик! – сказал мне потом мой муж почти в сердцах. То на звёздное небо над головой в день рождения, то на новогоднюю метель 30-го ноября после Крокуса… Надо было просить колечко!..."

4

Про ищущих «место под солнцем» - обещанное продолжение

Начало здесь: https://www.anekdot.ru/id/881973/

Плохой детектив в 3-х частях с эпилогом.

Часть 1-я – лирическая (можно пропустить, без ущерба для содержания)
Бороться, искать, найти и не сдаваться

Прожив большую часть своей жизни за границей (боже, как страшно звучит), с какими только иммигрантами не сводила меня судьба: бандиты, политики, олигархи, спортсмены, путаны... все профессии важны, все профессии нужны.

В общем разбрелись мы, такие разные и славные (сливки рода человеческого по миру, пилигримы хреновы), несем мудрое, доброе, вечное не щадя живота своего. Переживя в Союзе лихие 90-е, никогда не позволял себе –судить людей по профессии, национальности или любым другим общим характеристикам. Не раз «в деле» убеждался, что хорошая путана лучше плохого олигарха и т д. И одна из «категорий» с которой мне пришлось плотно столкнуться – русские невесты зарубежом. Категорией их можно назвать лишь условно, так как все они были разные, кто-то вышел замуж за иностранцев по любви и жили душа в душу, другие били престарелых мужей и разводились как только истекал «обязательный» срок.

Я коснулся «невест», как группы, когда возникло решение поднять их профессиональный уровень, выучить английскому, ознакомить с азами компьютера и научить водить машину. Подрядился я тогда добровольцем обучить азам компьютера всех желающих, думал сделаю доброе дело – авось зачтется. В основном новоиспеченные молодожены не хотели «почивать на лаврах» и продолжали свой поиск «потерянного рая», а для это хотели знать как можно с кем-то получше в интернете познакомиться и как history в браузере вытирать... Так вот об одной из таких и пойдет дальше речь..

Сравнительно молодая (~35 лет, двое прекрасных дочерей), достаточно привлекательная (эдакая femme fatale), назовем ее Алена, нашла свою судьбу – Стивена через интернет. Стивен был младше и худее ее (не стандартный вариант) и был этаким ботаником, чего то там занимался сетями то ли компьютерными то ли рыболовными и как оказалось не был в состоянии удовлетворить Аленины аппетиты.. Она подобно любимому герою Каверина не собиралась смирятся с такой долей и искала себе потихоньку своего прЫнца, «по уму» так сказать, за спиной своего благоверного, без шуму и пыли.. Создала себе альтернативные аккаунты на одноклассниках, в контакте и т д и т п и потихоньку просеивала грязь и песок бывшего постсоветского и зарубежного пространства выискивая единственного и неповторимого.

Часть 2-я – романтическая (тоже можно пропустить, без ущерба для содержания)
Интеллектуальная блондинка... 90-60-90... Ищет приключений на вторые 90
Старая шутка
Ах какой был муЩина... настоящий полковник!
В мире мудрых. Алла Пугачева
Руководствуясь указанием "ищите и обрящете", просеяв огромное количество "человеческого мусора" в интернете, свежеиспеченная иммигрантка Алена все-таки нашла кандидата с которым не стыдно было бы и тогдашнему мужу на глаза показаться.

Судя по фоткам, новый избранник свободно мог бы зарабатывать деньги моделью, чертовски симпатичный, русский в третьем поколении (по правде сказать, его русский был временами смешным и зачастую жалким, но Алену это только умиляло), и главное достаточно обеспеченный бизнесмен, плюс только что разведенный, на данный момент, контролирующий постройку золотой шахты для компании Anglogold в Мали (это в Африке, кто не в курсе).. Ну Алена была зачата не пальцем и не палкой, поэтому не доверяя интернетным клятвам и фотографиям, сразу приступила к доскональным проверкам главного... финансовой обеспеченности! Уже на 3-м письме, она попросила принца "удивить ее", прислав ей что-то скромное, по почте, ну этак на пару тысяч долларов... И не прогадала! Уже через неделю ей на дом (хорошо муж работал день и ночь, а то бы конфуз вышел) принесли огромный букет черных роз и новейший мобильный телефон, обратный адрес сходился - там типа, republic de Mali, отправитель граф Анжуйский (или как его там). Алена тоже в долгу не осталась, послала ему пару фотографий пооткровенее и стала присматривать момент мужа послать ну и объявить о грядущей помолвке. К сожалению у судьбы злодейки на этот счет были другие планы... Несмотря на то что граф Анжуйский также хотел стремительного развития отношений, их безоблачное будущее нужно было отложить, так как возвращение с Мали откладывалось, возникли временные трудности, жена-злодейка, тоже лютовала и пришлось ему, «бедному» обратиться за помощью к будущей невесте. Если вы думаете что он попросил у Алены денег - вы очень ошибаетесь... Даже наоборот!!!

Ему для его фирмы нужно было кое-какое оборудование, по размеру небольшое, достаточно редкое (и дорогое), плюс по мелочи там телефоны, компьютеры, факсы для обустройства его фирмы в Мали. Довериться с этим оборудованием своей бывшей он ну никак не мог, поэтому и попросил о помощи Алену, ей мол доставят это все оборудование а она перешлет это все ему в Мали. А Алене за заботы прислал новейший лаптоп, с камерой, видимо, чтобы откровенные фотографии и видео были лучше качества. Алена – девушка деловая, работы не боится, так что дала добро. И уже на следующее утро ее скромное жилище завалили доставками из разных контор с разными непонятными аппаратами и бытовой техникой. Судя по размаху скромный граф Анжуйский мог спокойно снабжать весь Мали бытовой техникой и еще бы на Южную Африку хватило! Отмахиваясь от охреневшего мужа (мол бизнес с Россией завела) - работа закипела, Алена отрабатывала лаптоп "пОтом и кровью" две недели, используя детали 3-х (!) кредитных карточек предоставленных графом отсылала оборудование в Мали. А через 2 недели - в дверь постучали...

Часть 3-я мелодраматическая (ее тоже можно пропустить)
А наутро оказалось... он был НЕМЕЦКИЙ полковник
О. Картункова. КВН

Я узнал обо всех деталях этой истории только на этом этапе. Алена обратилась ко мне, как к бывшему учителю по компьютерам, только после того как ее стала "прессовать" местная полиция, разыскивающая мошенника из (заметьте здешней страны - а не России). Граф Анжуйский оказался проходимцем, укравшим (или купившим) несметное количество кредитных карточек, но в отличии от многих имевшим план как конвертировать их в "звонкую монету". Он познакомился с Аленой, очаровывал ее делая невольной соучастницей, посылающими дорогостоящую аппаратуру в страны, где после прохождения местной таможни, товары просто невозможно было отследить. Кроме того судя по всему его «агентами» в Мали были такие же девушки ищущие прЫнца, согласные передавать полученное по цепочке, пока след полностью не терялся во тьме.

Помурыжили тогда Алену – знатно, мало того что всю переписку пришлось обнародовать, запротоколировать все что получено и отправлено, да и по инстанциям походить, так еще там что-то в полиции не срослось, после всех протоколов – оказалось что половину оборудования они ни тут ни там найти не могут! Но Алена не робкого десятка оказалась. Уж не знаю как но защищал ее в суде один из лучших адвокатов города и отделалась она легким испугом и потерей мужа, но по моему даже не потеряла свой боевой запал.

Эпилог - развязка

Я думал, что все точки в этой истории были расставлены, пока не встретил Алену 3 года спустя и история получила неожиданное (для меня) завершение. Алена совсем не изменилась, все-такая же роковая женщина, все-так же ищет приключений. 3-й зарубежный муж, в общем все атрибуты счастья... Увидев меня она расхохоталась и закричала:
- Ты не поверишь, чем вся эта история закончилась!
- Да я думал, что я в курсе, даже за судом твоим следил... Кстати ты как с таким дорогущим адвокатом расплачивалась?
- Да ладно тебе, не будь занудой... Я о другом – они поймали таки моего графа!!!
- Да ты что? Вот уж никогда бы не подумал, что доблестная полиция сможет отследить человека из Мали...
- Да какой блин из Мали! Всю это аферу закрутил Стивен!
- Какой Стивен? Неужто Кинг?
- Да мой Стивен! Ботаник! Я тебе говорила что он сетями занимается. Так вот, он оказывается разрабатывал payment gateway проводящий небольшие платежи, наворовал там кредитных карточек и со мной (своей же благоверной) «познакомился» и 2 месяца переписывался. Полиция не смогла половину аппаратуры найти, так как когда меня дома не было, он ее сам забирал и уносил к родителям. Вот так я уже после свадьбы со своим собственным мужем два месяца флиртовала да еще и соучастницей стала! Ну я надеюсь что он распечатал мои "откровенные фотографии", они теперь ему в тюрьме пригодятся!

5

Лето кадета.

С английским мы уже были на ты: -Ай эм э кадет оф э мэрин скул. Это если бы тобой заинтересовалась англоязычная девушка. Можно было бы еще добавить на романтической волне: - Зэ скул из нот фа фром, зэ сенте оф зэ сити. И про себя: - Кам хиер! Типа, сюда иди, красавица!

Лингафонный кабинет нашего английского дал сбой на столько, что уже за несколько лет до нас в нем не осталось ни одного наушника. Мы готовились к морским путешествиям изо всех сил, зачастую, посредством онанизма. Те из нас, кто онанизмом не маялся, лечились преимущественно бициллином, и очень смешно шагали на строевых, едва тягая за собою, в основном, правые ноги.

То Владивостокское лето казалось особенно приятным, даже праздничным . Все этому способствовало. Благополучное завершение последнего курса, успешное визирование, предвкушение первой загранки, с последующими ништяками, даже желтая пивная бочка, уютно вписавшаяся в дворик между продовольственным магазином, и бурыми от утреннего тумана кирпичными корпусами мореходки.

Кто-то сильно недоработал в организации учебно-воспитательного процесса, и про нашу роту на целый месяц почти забыли.
Это обстоятельство только усиливало летнее очарование. Местные, вплоть до Уссурийска (около ста км.), и те из нас, которые к тому времени обзавелись устойчивыми разнополыми отношениями в самом Владике, если и появлялись, то не надолго.
Оставшиеся в меньшинстве, в полном изнеможении бродили по длинному коридору общежития, свешивали ноги, с подоконников распахнутых настежь окон, купались до одурения, и валялись потом на небрежно застеленных шконках, недвижимые, словно выброшенные на берег морские звезды, некоторые даже в обнимку с гитарами.

Погода шептала. Выходя из под контроля гипоталамуса, по-весеннему гудели гонады или, если хотите – мудя, и жаждали приключений.

Период отпусков отцов-командиров был в самом разгаре, военная служба немногих оставшихся, сводилась к дежурствам, а дежурства к вечерним проверкам расположений учебных рот, на предмет отсутствия в курсантских кубриках легкомысленных прелестниц, и горячительных напитков.
Кроме того, наш строгий и уважаемый нами кэп, навсегда отчалил в Севастополь, оставив роту на попечение улыбчивому дяденьке с погонами капитана третьего ранга, который стал нас стращать исключительно понарошку, а мы его, так-же понарошку, стали бояться.

Из ежедневных обязанностей оставалось, не забыть пару раз в день строем добрести до столовой, поесть за четверых, отсутствующих в расположении роты , помыть за собой посуду, и уже в добром расположении вернуться обратно.
После сытой сиесты мы подолгу мылись-брились, доставали из тайников мятую «гражданку», и не спеша готовились к вечернему променаду.

Была нетанцевальная середина недели, и даже еще не вечер.
Мы с Игорехой, нареченным Хавой, по начальным буквам его фамилии, хотя она и начиналась с «Хова», с необходимыми предосторожностями, выбравшись из бурсы, решили прогуляться по Спортивной набережной.
Истинная цель подобных прогулок была настолько очевидна и прочувствована, что даже никогда не упоминалась вслух. Вслух упоминался только предлог- попить пива. Что мы и не преминули с удовольствием осуществить, стоя, всосав по две кружки Жигулевского предлога за набережным столиком Спортивной набережной.

Таким образом, расположив себя к приятным знакомствам, наш небольшой ебальный патруль выдвинулся на охоту.
Патруль был небольшим не только количественно, и на готовых к спариванию животных самцов мы были похожи едва ли.
Я, при своих ста семидесяти пяти, весил шестьдесят три килограмма, и оттого казавшейся изможденной, хоть и миловидной физиономией с мечтательным взором, напоминал, страдающего глистами юного Блока.
Игореха, еще на пяток сантиметров ниже меня, тоже не был толстым, но не без особенностей. При общении с дамами, словно боясь встретиться с ними взглядом, он манипулировал глазами наподобие кальмара, отчего казалось, что сношаться, он хочет пуще остальных.

Когда организм особенно настойчиво требует беспорядочных половых связей, вожделенные объекты попадаются исключительно порядочные. Только с возрастом начнешь замечать, и недоумевать, как не ко времени из коконов целомудренных девственниц, вылупляются сонмы шлюховатых подруг и жен.
К тому моменту, достаточно настрадавшись от подростковых платонических любовей и разочарований, мы искали последних.
Вечер оказался фартовым.

Пара юных барышень любуясь закатом у бетонного парапета набережной, словно уже ждала нас. Теперь не уверен в «словно» либо «уже».
Одноклассницы только выпустились из школы, и были младше нас на три-четыре года. После стремительного знакомства, трогательные выпуклости и милые улыбки их обладательниц, уже вовсю, казалось, кричали нам, скорее знакомится ближе.
А от того варианта, который они предложили немного погодя, нам вообще крыши снесло:
-А давайте! - говорят девушки, звонким дуэтом перебивая друг-дружку:
- На Тавайзу, на две ночи…- Мы помотали башками сбрасывая восторженное оцепенение.
- С палаткой!- добили они.
-И водкой! – Водрузили мы сливу на это сказочное непотребство.

Был, правда, маленький осадок в виде одноклассника, которого они упорно протаскивали на наше рандеву. Но о нем мы постарались скорее забыть, тем более что преподносился он нам, исключительно в виде друга, и той «отмазки» – что они будут под присмотром, перед строгими родителями.

Чуть ли не подпрыгивая от возбуждения на обратной дороге, мы начали обратный отчет послезавтра. Тогда же и поделили девчонок. Хава предусмотрительно выбрал себе ту, что казалась поглупее, я не возражал. Назовем ту Дуней, а вторую наречем Дашей, к тому же она была гораздо симпатичней.

Выход был назначен на пятницу. Согласно уговора, дамы обеспечивали кампанию продовольствием и палаткой, мы же поручились за релаксацию и глубокое похмелье.
За день до отправления ко влажным и горячим побережьям Уссурийского залива, большая черная сумка была укомплектована четырьмя казенными одеялами и полотенцами. Ее мы заранее утащили из бурсы дабы не спалиться в самом начале пути, и зарядив по дороге русской-народной, оставили в камере хранения ЖД вокзала.
Не забыли и про запас винища для барышень.

Доселе невыносимый бурсовский «подъем», с трудом дождался утра, и радостно скинув нас со шконок, запустил в похотливую экспедицию.
Девчонки не обманули, и к назначенному часу уже встречали нас с сумками на автовокзале. В числе встречающих был и юный хмырь, которого они давеча анонсировали.
Ну как хмырь, худощавый парнишка Андрей хмурым, конечно, был. Хотя, с другой стороны особо веселиться, в противовес двум потенциальным ебарям его подруг, у него и не было причин.

Неторопливая езда расхристанного автобуса по пыльной шоссейке, разогрела до температуры двигателя его заднее сидение и все, что у нас с Хавой было внутри, основательно притупив либидо, и торжественность прибытия к побережью:
-Леха там заебись! – первым вылез из пыльных кустов Хава. Там оказалось сносно, хотя уже и сильно насрано, и наблевано, еще задолго до нас.

Всосанный в пути из под заднего сиденья автобуса дизельный выхлоп, бутылка портвейна на двоих, принятая с самого утра для решительности, и совсем уже близкий запах моря кружили наши с Хавой головы, немного тошнили, и поэтому пешая прогулка до самого песчаного побережья в памяти особо не отложилась.

Бухта в которую мы шли, называлась в народе Три Поросенка.
Сразу по прибытии, Хаву озарило закопать в соседнем дохлом ручейке, для охлаждения, весь наш боезапас, что мы и не преминули исполнить, выбрав самое глубокое его место, с трудом запихав бутылки в ручей, и замаскировав их булыжниками в метрах семидесяти от нашего предполагаемого лагеря.
Палатку ставили со знанием дела, я со своим, Хава с таким же. Металлические, 20-ти сантиметровые колышки для растяжек, идущие в комплекте с палаткой, легко входили в рыхлый песок, но еще легче из него выходили.
А с собой ни ножа, ни тем более топора – нас не учили на пиратов. С еще большим трудом, даже в полном безветрии, придав палатке, задуманную производителем геометрию, мы заслуженно накатили, и постарались подпоить барышень.
Барышни подпаиваться не спешили, и ушли вдвоем плескаться в море , куда уже совсем не спешили мы. Андрюха остался с нами.

Немного погодя.
-Смотри, - указал я Хаве, налитым стаканом на палатку, в которую на четвереньках заползала его избранница, щедро открывая прекрасный, задний вид. Хава выдохнул, и опрокинул свой:
- Первый пошел! – Прошептал он, на ходу отряхивая трусы от песка.
Хава крадучись, сделал несколько шагов к палатке, и упав перед ней на четвереньки, обернулся ко мне.
Я подбодрил его жестом энергичного лыжника. Хава блаженно раздвинул в стороны глаза, и полез ебаться.

-Ну че? – молча, кивнул я Хаве через несколько минут, когда он с красной мордой выползал обратно.
Хава закатил глаза, и разочарованно повертел головой.
Пока его организм обратно всасывал кровь, из не пригодившегося органа, Хава молчал. Молча и накатил.

- А тебе нравится кто из девчонок? – обратился я к Андрюхе, непринужденно пытаясь выяснить скрытые мотивы его присутствия.
-Я бы им обеим вдул!- вдруг, легко признался, безобидный с виду Андрейка, прикуривая сигарету, - но они, по-ходу, лесбиянки, - закончил он, затянулся, и посмотрел вдаль.
Мы с Игорехой хотя и не курили, но немного охуев от неожиданной по тем временам экзотики, посмотрели туда-же.

-Видел однажды, как они сосались, - продолжил Андрейка.
-А хули ты молчал?! – очнулся Хава.
-А вы не спрашивали.
-А че с нами-то поехал, охранять?- Уже безразлично поинтересовался я.
-Водки попить.- Не моргнув голубым глазом, повернулся ко мне Андрей.
-Хуй тебе, Андрейка, а не водки! – начал, было, Хава, но на секунду задумавшись, потянулся к бутылке:
-Хотя… давайте! - он наплескал в три стакана, причем двойную дозу Андрюхе, и поднял свой:
-За блядей!

Остаток дня оказался не примечательным , мы разожгли костер, накормили мокрых лесбиянок их лапшой, с их же тушенкой, исполненными по-флотски, и немного загрустили. Смеркалось.
Барышни изъявили желание потанцевать на импровизированной дискотеке в соседней от нас бухте, но нас особо не приглашали. Мы было увязались за ними в потемках, даже прошли по грунтовке свозь лес километров пять, но снова не встретив должного внимания к нашим персонам, отстали, и вернулись назад. Андрейка пошел дальше.

-Чет я заебался, - сказал Хава, накатив перед палаткой очередную порцию, и залез внутрь.
Я бы мог, конечно, нафантазировать про то, как мы с Хавой в сердцах оттрахали все побережье, но не стану – и так вывалился из формата.

Мне спать не хотелось. Я сидел на песке, возле костерка, наблюдал за утопающем в море, прошедшим днем, и лениво рассматривал побережье.
Утыканное сплошь палатками, в обе стороны размашистой бухты, побережье подсвечивалось костерками, фонариками, тихо звучало прибоем, обрывками разговоров, вскриками и двигалось силуэтами, держащихся за руки пар на фоне все еще светлого моря. Когда уже совсем стемнело, я услышал гитару, выкопал из ручья стеклянную гранату, и пошел на звук.

Звук шел от костра за которым возвышалась огромная военная палатка.
-К вам можно? – Подойдя ближе, и заметив двух огромных овчарок, лежащих в светлом круге поляны, я окликнул компанию, и поднял над головой гранату. Мне в ответ, приглашая, приветливо замахали пару парней и несколько девчонок.
-А эти не против? – я кивнул на овчарок, и неожиданно почувствовал, как кто-то сзади посреди спины мягко подтолкнул меня к костру. Я обернулся вместе со своей оторопью, и оторопел еще сильнее. Это была третья овчарка.

Я с начала школы, рос вместе с нашей не мелкой лайкой Вегой, вместе мы и повзрослели. Потому собак особо не опасался, но это было нечто. Она была ростом с крупного пони, огромной башкой и крокодильей пастью, которую и раззявила, выбросив на сторону полуметровый язык, улыбаясь, и явно радуясь, произведенным эффектом.
-Ух ты ж, бля!- Только и смог я сказать, под дружный смех компании. Компания оказалась кинологической, а свою стоянку они прозвали Лагерем Трех Псов. Они явно скучали.

Я познакомился за руку со всеми, как всегда не запомнив ни одного имени, опрокинул щедро налитую рюмку, перемолвился парою фраз с рядом сидящими, прослушал пару бесталанно исполненных, беспризорных песенок от одного из парней, и протянул руку к гитаре: -Можно?

Мой фрустрирующий организм, отдельно от меня самого, принял стратегию здоровой толерантности, немного завис, неожиданно став мотивосообразным, и выдал на гора квинтэссенцию того, что под собою подразумевает понятие «сублимация».
Я запел.
Не, пел то я всегда – вся родня поющая, с украинскими корнями. И в хоре мальчиков пел и на уроках сольфеджио в музыкальной школе по классу баяна), в бурсе, уже под гитару, но подобных концертов в моей жизни случилось, пока, только два. Этот был первым.

Начал я со «Старого корабля» Макаревича. Чуваки, ревниво смотревшие на меня в самом начале, по моим, закрытым во время исполнения песни глазам, справедливо осознали, что на блядском поприще я им не конкурент, со второго припева они начали подпевать, и еще громче стали подпевать девчонки.
Я уже упоминал, что был хорош?!

Потом я еще и заговорил, ответив анекдотом на анекдот одного из чуваков, и импровизировал с ним анекдотический баттл, перемежающийся хоровыми шлягерами.
Ко мне льнула одна из девчонок, сидящая совсем близко, но она мне показалась немного широковатой.
Я всегда опасался плотных дам, это когда в медленном танце вместо ребер спины прощупываешь утянутую лифчиком упругую гусеницу, которая может легко утянуть на дно.
Ну еще и эта, как её, сублимация уже совсем не давала спуску. Я был в ударе!

Кончил я поздно ночью, под каплями дождя и шумом начинающегося шторма, попрощался, и ушел спать.
Судя по тому, как я втискивался между телами в нашей палатке – потерь личного состава не было, и до пробуждения, уже больше ничего не слышал.

Пробудившись во мгле, я отлепил от своей физиономии мокрую, палаточную ткань, вытянув руки вверх, увидел свет, перегруппировался, и осознав диспозицию, пополз на четвереньках в сторону своих ног.
Выползая из убежища на карачках, вступил ладонью в чью-то вчерашнюю лапшу перед самым входом, да так смачно, что чуть не ответил ей взаимностью.
Огляделся.

Так-же, в обе стороны от меня, простирались бесчисленные множества, стоящих палаток в отличие от того, что явилось передо мной.
Передо мной был пустырь, посреди которого из под мокрой ткани выступали четыре человеческих барельефа на фоне моря. Стало смешно. Это ж я так устроил ночлег.
Тот, который считал себя следопытом, охотником и Дерсу Узалой совместно с Арсеньевым и всеми главными героями Фенимора, мать его, Купера, искал женьшень, и разводил костер с одной спички в метель.
А когда я похмелился, развел костер и приготовив чай, лег на барельефы поперек, стало вообще весело.

Мы вернулись в бурсу на третий день. Как прошел второй день на побережье, в памяти не отложилось. Вынули из вокзальной камеры хранения форму и переоделись, оставив там-же гражданку.
Выныривая из-за угла корпуса, неожиданно встретили нашего улыбающегося дяденьку-офицера, который добро прищурившись назвал меня по фамилии и поинтересовался:
-Что-то я тебя давно не видел?!
-А вот, - показал я ему большую сумку в руке:
- В магазин ходили!

У этой истории случилось не большое, но неожиданное продолжение.
Где-то через год, но уже осенью, я к тому времени вернулся из очередного рейса, а другой мой друг, Толстый, стоял в ремонте в Находке, и приехал во Влад меня встретить.

Гостиницы как всегда во Владе были забиты, мы искали где переночевать, и не знали, что выбрать.
По старой памяти в пустующую бурсу, на голых панцирных сетках, или экзотику в просторных ларях овощного киоска, на пересечении двух центральных улиц, которые мы уже присмотрели (другая история).

После традиционного «кабака», решили прогуляться по набережной и заодно определиться с ночевкой. Идем почти в полной темноте, навстречу нам такие-же гуляющие. Я чего-то рассказываю Толстому, он мне, смеемся иногда.
И вдруг в из темноты девичий голос:
- Леха, ты?!
-А ты кто? – Я пытаюсь в темноте рассмотреть лицо.
Она мне называет имя, которое по обыкновению я тут-же забываю, и добавляет:
- Прошлым летом, Тавайза, Три поросенка, Лагерь Трех Псов!
-Ебт! А как ты меня узнала?
-По голосу!

Продам билеты на третий концерт, надеюсь, промежуточный. Про второй напишу.

И про мораль еще, если крепко зажать яйца в кулак- можно стать не плохим артистом!