Результатов: 26

1

ГУСЬ-ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ
Произошла эта не знаю уж насколько смешная, но точно какая-то
ненормальная история году в восемьдесят четвертом, числа 25 декабря. К
нам в город проездом из деревни заглянул дед-ветеран и вручил новогодний
подарок. Казалось бы, очень славно, рождественско-новогоднее умиление и
так далее. Все бы так, если бы подарок был более-менее привычным. Но я ж
сказала, дед ехал из деревни и вдобавок умудрился отличиться. Короче,
под новый год мы получили настоящего живого… ГУСЯ!!!
Большого и толстого, между прочим. Гусь сходу оприходовал нашу
единственную комнату под персональный птичник и стал вести себя так, как
привык в деревне – то есть жить, жрать и, пардон, срать. Причем везде и,
такое впечатление, непрерывно, судя по количеству выгребаемого «гуано».
Тут может возникнуть вопрос – а чего живность не прирезали сразу, так
сказать, сходу – и в казан? Очень просто: в нашей тогдашней «однушке» на
пятом этаже хрущевки порезать птичку было банально негде: квартира
размерами напоминала купе, особенно в пересчете площади на количество
душ населения. Папик задумал свезти гуся в выходной к теще, в частный
дом, и свершить акт гусеубийства там. Итого – ждем выходных.
Но до сего времени птичку (немаленькую, кстати, кто качественного гуся
видел, поймет) нужно было где-то держать; наконец ее выставили на
балкон. Балкон имел частичное остекление, и чтобы птиц не вспомнил о
своем перелетном прошлом, он был привязан за ногу бельевой веревкой.
Гусь не расстроился – его кормили и иногда даже справлялись, как он себя
чувствовал, а потому деревенский подарочек продолжал свою миссию – то
есть жил и жрал. И срал, разумеется.
Но не только! Он еще и гагакал. Мы как-то особо не слышали подобных
звуков, разбегаясь с утра кто в школу, кто на работу, а вечерами гусь
благоразумно помалкивал. Но вот как-то поутру мать встретила соседка
снизу – абсолютно городская женщина – и с совершенно потерянным видом
поведала, будто периодически слышит, как «утка квакает, и громко так!»
(текст приведен дословно). Мать не стала выдавать тайны, ибо в те
времена не приветствовалось держать в квартире животных солиднее
канарейки или рыбок.
На следующий день соседка снова встретила мать. Глаза соседки
разбегались по сторонам в поисках скрытой истины, которая где-то рядом,
но хозяйке этих самых глаз упорно не показывается. «Ну квакает же, ирод!».
Мать посмотрела на женщину, как смотрят на неизлечимого больного, но
замок со рта не сняла.
На третий день случилось так, что мать попалась несчастной
галлюцинирующей женщине днем, когда у гуся проходил период звуковой
активности. «Вот! Зайди – слышишь? Ну, Нин, слышишь?!» Всё. Такого
душераздирающего зрелища, которую представляла из себя бедная соседка,
мать не выдержала и созналась в преступлении – а именно в наличии на
балконе гуся.
Дальше ничего интересного не происходило. Гусь благополучно дождался
своей очереди на маршрут «Теща-колода-топор-казан-желудки», Новый год
пришел и ушел.
А вот соседка до самого нашего переезда (еще около семи лет!) с нами не
разговаривала. И только в самом конце, когда нас ждала машина, чтобы
увозить вещи, сказала: «А я-то уже психиатричку вызывать собиралась…
Тьфу на вас!»
Мораль: верь себе, даже если поверить непросто.

2

Рассказ Владислава Третьяка из интервью:
У нынешнего поколения есть все возможности посмотреть мир. У советской сборной режим был куда жестче. Считалось, что во время чемпионата мира ты должен только тренироваться, а в свободное время сидеть в номере и настраиваться на предстоящие матчи. А иначе, мол, зачем вообще на чемпионат мира тебя взяли? О том, чтобы в магазин сходить, и речи не было. Во-первых, все полагавшиеся суточные в валюте выдавали в последний день турнира, когда времени пробежаться и купить какую-нибудь импортную технику оставалось в обрез. А по ходу чемпионата Тарасов, увидев, что хоккеисты зашли в какую-нибудь торговую точку, мог "под настроение" и домой отправить. Со мной как раз здесь, в Швеции, едва такая история не случилась.
В 1969-м ЦСКА приехал на сбор в город Мора. Я зеленый семнадцатилетний пацан, только-только попал в команду. А рядом с ледовой ареной был магазин спортивной одежды. Там все красивое такое висело, заграничное. Глаза при взгляде на витрину разбегались. Как-то вечером пошли мы с Толстиковым воздухом подышать. Он говорит: "Давай зайдем. Денег нет, так хоть полюбуемся". Я испуганно в ответ: "А вдруг Тарасов увидит?" - "Да он спит давно". Вошли, с завистью наблюдаем за стендом с хоккейной экипировкой. И как назло через пять минут в дверях появляется Анатолий Владимирович!
Я тогда cильно испугался: все, думаю, конец моей карьере в ЦСКА. Шмыгнул в угол, попытался спрятаться за манекеном, который в три раза тоньше. Но повезло, что Тарасов в хорошем настроении был. В магазине еще раньше нас оказались Викулов с Полупановым. Игроки постарше, им-то кроны шведские выдали. Главный тренер подходит к ребятам с улыбкой и говорит: "Приценяетесь?" - "Да вот спортивные костюмы фирменные висят. В них ваши кроссы и нагрузки с большим удовольствием переноситься станут. Одна беда, дороговато. Двести крон".
Тарасов только и спросил Викулова и Полупанова: "За сто возьмете? Я мигом договорюсь". Подзывает хозяина магазинчика, делает важное лицо и пальцем себе в грудь: "Я - Тарасов". А тот болельщиком оказался, восторг начался, поклоны в пояс, прыжки вокруг. "Мистер, вам любые скидки". Купил Анатолий Владимирович костюмы и только потом заметил меня. Я к тому времени от страха оправился и поедал глазами вратарскую маску. Удобная такая, с решеткой. А у нас в те времена были плотно прилегающие к лицу шлемы. Играя в них, постоянно страдал от трещин, синяков, необходимости накладывать швы. Подходит Тарасов и спрашивает: "Нравится, молодой?" - "Нравится-то нравится, а денег ни копейки". - "Бесплатно заберем". Подзывает хозяина и объясняет: "Это будущая суперзвезда. Парень станет лучшим вратарем на планете".
Что самое смешное - все на чистом русском. Но продавец все равно понял, что шведских крон мы ему не дадим (улыбается). Снял, упаковал все, преподнес подарок. Тарасов же так вошел в раж, что, уходя из магазина, складной стульчик прихватил, что стоял у дверей. Со словами: "На рыбалке - самая нужная вещь".

3

ГАДКИЙ УТЕНОК

С гадким утенком мы выросли в одних и тех же львовских подвалах, песочницах и чердаках.
Вместе играли в «Море волнуется», катались на великах, а чуть позже - сбрасывались на пачку «Авроры» и курили за магазином.
Звали нашего утенка - Аликом, но для всех во дворе он был просто – Фломик (уменьшительно-ласкательное от фломастер)
Фломика воспитывали: бабушка с дедушкой, а его маму и уж тем более папу, никто никогда и в глаза не видел, поэтому, рос Фломик, предоставленный самому себе, как придорожный одуван. Ходил он, как и все мы: в кирзовых сапогах зимой, в кедах летом, разговаривал только на украинском, по-русски тоже мог, но гораздо хуже и с громадным акцентом. Все, как у всех.
Все как у всех, но природу не обманешь, и в нашей стае Фломик всегда был немножечко гадким утенком.
Девочки к нему тоже, как-то не очень…
Никто, конечно не обижал его почем зря, но… у нас никогда не получалось сдержать смех, когда мы видели Фломика в коричневой школьной форме…
Весело было наблюдать и как деревенские бабки-парашютистки (парашютистками их называли за огромные мешки за спиной) которые приезжали во Львов побегать по магазинам, показывали на Фломика пальцем и, не стесняясь, вслух обсуждали его.
Можете себе представить, ЧТО и какими словами, говорил им в ответ гадкий утенок, и парашютистки в ужасе разбегались, как черти от ладана…
Но были у Фломика и маленькие преимущества перед нами – его, например, ни разу в жизни не винтили менты.
Однажды, когда нам было лет по тринадцать, мы сломали замок и большой толпой влезли в подвал, чтобы побренчать там на гитаре, покурить, попить плодовоягодного и просто погреться с мороза, но, кто-то позвонил в 02 и вскоре прибыли менты. Приняли человек двадцать, всех, кроме Фломика, но на то он и Фломик. Он догадался - быстро раздеться до гола и замереть в уголке, менты побегали по темным подвальным коридорам, собрали всех нас в кучу, а голого Фломика, конечно и не заметили.

А когда, лет в семнадцать, мы в старых трениках и рваных футболках (кому что не жалко), огромными армиями бегали драться с чужими районами, Фломик, наоборот, одевался как жених: белые брючки, нарядная рубашка, даже галстук надевал хитрец.
После массовой драки, мы с разбитыми мордами, каждый раз попадали в милицейскую облаву, а красавца Фломика (с такой же разбитой мордой), менты тут же, без слов отпускали, принимая за несчастного иностранного студента, который, тут, ну вообще не при делах.
А еще он мог без билета пройти на любой концерт. Помычит что-то билетерше, она махнет рукой, да и пропустит в зал от греха подальше…

…Все мы давно повзрослели, повылетали из родительских гнезд и нарожали своих птенцов, но гадкий утенок – Фломик, так до сих пор и не пришелся к нашему птичьему двору, не сделал карьеры, не создал семью. Просто жил, работал и старел.
Но вчера мне сообщили восхитительную новость: на днях Фломик, в конце концов решился и навсегда улетел в теплые края, в далекий Нью-Йорк, где среди своих, надеюсь, превратится в настоящего лебедя. Лучше ведь поздно, чем никогда.
Только язык подучить нужно.

И скоро, наш диковинный украинский негр - Алик, станет, наконец, обычным афроамериканцем - Али

P.S.

Щастя тобі, на новій батьківщині. Не забувай рідне гніздо і нас телепнів.
Знайди себе, ну і звичайно ж - good luck to you!!!

5

Иван Карлович, мой сосед, собаководом был потомственным. Отец его служебных собак натаскивал ещё в Третьем Рейхе, да не для концлагерей тупых охранников, а для айнзацгрупп и прочих партизаноловов - настоящих служебных зверей, способных по следу пройти, врага обезоружить, а дальше или держать до подхода группы, или вообще привести к своим, как скомандовали. В плен Карл Хоффман попал в сорок пятом, увезли его в далёкую холодную Россию, где до этого погибли все его хвостатые ученики... А через пять лет женился Карл Хоффман на русской девушке, фамилию взял русскую, и стал отцом сына и двух дочек. Сыну он секреты мастерства своего и передал.
Двадцать лет Иван Карлович служил в Советской армии. Собак служебных натаскивал. Не для лагерей, а сперва для пограничников, а потом и для совсем уж контор серьёзных. Да так натаскивал, что они и гадили по свистку. Часто нельзя допустить, чтобы собака где попало и когда попало накакала, так перед работой высадят вожаки два десятка зверюг лохматых, зубастых, строем - да дунет один в свисточек специальный. Тихо он свистит, да по-особому. И по свистку этому собаки вскочат, лапы задние согнут, хвосты задерут и... хором!..
Как уж натаскивали так тех собак - не ведаю. Способы-то, поди, разные есть.
Каждое утро, из дому выходя, видел я Ивана Карловича с его Краем. Край - кобель огроменный, немецкая овчарка. Весом с самого Ивана Карловича, а ростом, ежели на задние лапы встанет, так и выше гораздо. А только вышколенный, собачий сын, идеально. Внуки Ивана Карловича гуляли во дворе под его строгим взглядом, катались на мохнатой спине верхом, держась когда за уши, а когда и за хвост, а стоило дворовым детям вместо безобидной возни начать драчку - Край негромко, но внушительно гавкал, и драчуны немедленно разбегались. Ибо за Краем не стало бы взять забияку за шкирку и тряхнуть.
Один лишь раз Край огорчил Ивана Карловича, да и то не был он в том виноват. Сидел он на обтянутом белоснежной кожей переднем сиденье хозяйского "Ауди", когда старший внук показывал соседскому сорванцу, как у него уже ноги до педалей почти дотягиваются. Сорванец и углядел на ключах маленький необычный свисточек. И свистнул. Край вскочил, коленки согнул, квост отклячил и... как учили.
Кресло, кожу белую, отмывали вдвоём, конечно.
А недавно лёг Иван Карлович подремать после обеда. А через час пришёл Край на кухню, взял ртом осторожно хозяйку за руку, и в комнату повёл. Умер, оказывается, Иван Карлович, тихо, во сне. Привёл пёс хозяйку, показал, что пора родственников на похороны созывать. Лёг у кровати. И тоже дышать перестал.
Не положено так делать, конечно, но в гроб к Ивану Карловичу положили урну с прахом его пса.
Сейчас в его квартире младший сын живёт, с женой и с мамой. И с Фрейей, конечно. Иду теперь утром мимо поля, а там собаки бегают, с хозяевами. А потом свисток свистит. Тихо так, но по-особому. И одна собака останавливается, приседает, хвост задирает...
Не пропало ремесло родовое.

6

Прочитал давеча интересную историю про случай на границе с росомахой. И вот, с вашего позволения, выкладываю свою. Служил я на Кольском полуострове, в городе Оленегорске. Точнее сказать, под Оленегорском, на «точке». Обычная военная часть, казарма, ДОС, техздание, баня, кочегарка. Кроме этого была ещё теплица и свинарник, стоявший чуть в стороне от КПП.
Скукотища на «точке» смертная и вот приноровились мы летом устраивать себе что-то типа пикника, для чего делали следующее - какое-то время, те, кто стоял на КПП докладывали дежурному по части, что по ночам в лесу возле поста замечается какое-то движение, сопровождаемое жутким и пугающим воем, принадлежащим, скорее всего, росомахе.
Ввиду того, что армия была тогда еще советская и интернациональная, изображали этот вой все по своему и росомаха, в зависимости от национальности рассказчика, выла то с волжским, то с эстонским, то с грузинским акцентом.
Подготовив, таким образом, нужную почву, очередной дневальный по КПП, в заранее обговоренное время проковыривал дыру в латаном-перелатанном заборе у свинарника и выпихивал в неё подходящего хряка, пинками загоняя его в лес, так как добровольно идти в лес сам свин, как правило, наотрез отказывался. К тому же, ввиду того, что свинарник находился далеко от кухни, то, часто не доходя до него, дневальные, что кормили свиней, оставляли их без обеда, втихаря вываливая бак с отходами где-нибудь по дороге. Вследствие этого наши свиньи были весьма спортивными и поджарыми и запросто могли перемахнуть через забор обратно в свинарник.

После того, как кэпэшник отгонял хряка в лесок, он звонил дежурному офицеру, докладывая об очередном свином побеге. А в этой ситуации, учитывая возможность нападения на хряка кочующей поблизости росомахи, весь свободный личный состав части немедленно посылался на поиски сбежавшего имущества.
Дальше схема была отработана: все разбегались в разные стороны, собираясь в заранее оговоренном месте на озере, где всё уже было готово для пикника: банка браги из местных ягод, сало, картошка, а также и сковородка и специи. Обычно с картошкой жарили грибы, которых было столько, что брали одни шляпки, и доедали всё то, что присылали нам из дому.
В часть, отдохнув таким макаром, мы возвращались уже за полночь, докладывая о тяжелых и безрезультатных поисках удравшего хряка, который, впрочем, к тому времени сам уже обычно возвращался из леса и все в итоге оставались довольны.

Такую фишку мы успели провернуть уже пару раз за короткое кольское лето, и хотели повторить ещё, как вдруг к нам на «точку», сразу после училища, назначили нового ретивого и вредного летёху. В наши байки о росомахе не верил и требовал веских доказательств её присутствия. Будучи от природы человеком въедливым, он где-то даже вычитал, что росомаха, на самом деле не воет, а якобы как-то там по-особому плачет.
Дальнейший летний отдых был под угрозой и мы, посовещавшись, решили соорудить в лесу, вблизи КПП что-то вроде её лежбища и предъявить его лейтенанту. Наш кочегар, казах Курмангалиев, что разбирался в охоте, посоветовал, расцарапать, словно когтями какой-нибудь пенек, подбросить клочки шерсти и обязательно звериные фекалии. Звери, мол, так свой дом и метят.
Так и постановили. С зимнего овечьего тулупа надёргали шерсти, штык-ножом почикали подходящий пенёк возле КПП, а вопрос со звериным дерьмом поручили решить самому Курмангалиеву, в кочегарке у которого жил наш единственный на «точке» пёсик Мишка.
К поставленной задаче Курмангалиев подошёл со всей серьёзностью и, отобрав за пару дней лучшие, на его взгляд, Мишкины какашки, искусно вылепил из них несколько шариков, коими, по его мнению, и гадит такой зверь как росомаха.
Полученный продукт он решил для достоверности подсушить на крыше кочегарки, где и спрятал его прямо за трубой.

Парень он был добросовестный, поэтому весь этот день периодически залазил на крышу проверить своё творчество. Увы, сделать это незаметно у него не получилось. Увидев, как время от времени Курмангалиев шныряет на крышу, его, как на беду, спалил всё тот же вездесущий летёха и, решив, очевидно, заработать очки перед командиром части, наутро выстроил всех нас у кочегарки. Кроме, присутствовавшего на построении командира части, подошёл ещё и наш замполит-особист, которому лейтенант, вероятно, тоже уже успел стукнуть.

Вызвав из строя Курмангалиева, летёха показал ему кулёк с сушёным псевдоговном росомахи и ледяным тоном вопросил:
- Товарищ солдат, вы знаете, что это такое?
Курмангалиев побледнел и ответил первое, что мог придумать.
- Никак нет, товарищ лейтенант.
На что лейтенант понимающе усмехнулся, оглянулся на замполита, затем оглядел наш строй и неожиданно для всех заявил:
- Вы что думаете, товарищ солдаты, я не знаю, что ЭТО такое? Вы думаете, я в наркотиках не разбираюсь?
По всей видимости, лейтенант решил, что в пакете был насвай, который, несмотря на проверку посылок, иногда пытались прислать солдатам из наших тогда ещё азиатских республик.

И тут, решив как видно преподнести всё происходящее как можно эффектней, лейтенант, пристально глядя в глаза испуганному Курмангалиеву, не торопясь достал из кулька средних размеров шарик, так же медленно положил его к себе в рот и начал жевать.
Мы все просто замерли от увиденного. Особенно бедный Курмангалиев, который от страха совсем побелел и почти уже падал в обморок.
Пикантности ситуации придал подошедший с кочегарки Мишка, что махая хвостом, прошёлся вдоль строя, и подозрительно принюхиваясь, остановился возле жующего его экскременты лейтенанта.
Примерно через минуту этой немой сцены начали хрюкать старослужащие, вслед за ними и все остальные и вскоре весь личный состав нашей части издавал отчаянно заглушаемый хохот, неумолимо перешедший в дикое ржанье.
Летёха, до которого, наконец-то дошло происходящее, густо и багряно покраснел, выплюнул остатки «наркотика» на землю и, отдав честь командиру с замполитом, попросил разрешения удалиться.

Вот такая вот был у нас нехитрая история. Спустя примерно неделю после этого случая жизнь на нашей «точке» снова спокойно пошла по кругу, поскольку незадачливого говноеда-лейтенанта командование перевело от греха куда-то под Кандалакшу, как будто его и не было.
© robertyumen

7

Мало кому известный факт:
В любом месте Средней Азии, появление русского военного лагеря, буквально за несколько недель оставляло местных жителей без овчарок (предков нынешних алабаев, кстати). Именно этого срока хватало, чтобы все собаки, охраняющие отары в окрестностях воинской части, оказывались в русском лагере на правах сторожей - там, где их где регулярно кормят(!), гладят(!) и, главное, любят(!).
Именно поэтому не известно ни одного случая, чтобы ночью местным "партизанам" удалось удачно подкрасться и напасть на русский лагерь - ночных "визитёров" собаки рвали насмерть. (Это не словесный оборот, это буквально.)
Более того, известен случай когда несколько десятков таких экс-овчарок буквально разогнали боевой порядок нескольких сотен туркменской кавалерии раньше, чем они успели напасть на русский лагерь. И это было днём.
Надо сказать, что русских поначалу удивляла такая ненависть собак к своим бывшим хозяевам. Потом перестала, ибо русские увидели, что местные со своими собаками общались исключительно пинками, камнями да палками, а на любого, кто додумался хоть раз покормить свою овчарку, посмотрели бы как на идиота (а кем ещё надо быть, что бы дать пищу харамному зверю?!...). Понятное дело, что при таком обращении не то, что собака, а и хомячок хозяина возненавидит.
Надо сказать, что местные овцеводы рано или поздно приходили к мысли, что свою собаку (собак) надо у русских забрать, ибо экономические потери были явные и большие:
Во-первых - отары без собачьего присмотра разбегались (со всеми последствиями отсюда вытекающими);
Во-вторых - вместо убежавшей собаки, до того работавшей бесплатно и безъедно, приходилось нанимать чабана, работающего за деньги и харчи. И хотя труд чабана в Средней Азии был невероятно дёшев, но тем не менее это были совершенно непредусмотренные и ненужные затраты (часто и так у совсем небогатых людей).
И вот в один прекрасный (или когда как) день, к командиру русской части солдаты приводили пересилившего страх местного, и тот русскому офицеру озвучивал деловое предложение: "Возвращайте мне мою собаку (собак) или заплатите за неё (них)!.." Причём суммы всегда назывались совершенно запредельные - собака шла по цене минимум верблюда.
На что коварный русский отвечал:
- Хочешь забрать?.. Да ради бога!.. Забирай. Эй, покажите ему собак и пусть хоть всех их забирает!
К тому времени о том, что местный пришёл забирать свою собаку, обычно знал весь лагерь и смотреть на бесплатный цирк сбегались все, кто не был занят на срочных работах.
Местному показывали стаю собак: "Вон они, бери любую ...". И он шёл к ним с палкой в одной руке и верёвкой в другой, не чувствуя никакого подвоха.
А подвох был - к тому времени у собачьей стаи уже чётко был выработал условный рефлекс, что любой местный без сопровождения хотя бы одного русского солдата, на границе лагеря или на его территории, должен атаковаться без какой-либо команды и предварительного облаивания.
Много ли тебе поможет палка, если на тебя одновременно и со всех сторон бросается один-два десятка злющих псов, со средним весом 1,5 пуда каждый (а отдельные экземпляры и потяжелее)?
В общем, к тому времени, когда наши солдаты, всласть насмеявшись, отгоняли собак, местный уже бывал капитально искусан, а подран ещё сильнее.
Да, грубо, нетолерантно и совсем не по-вегетариански, но что было, то было - времена были тяжёлые, игрушки были железные, жизнь солдатская была скушна и тосклива, поэтому развлекались солдатики как могли.
Ну, а после нескольких таких случаев, желающие вернуть себе собаку среди местных как-то переводились.

8

Стройбат отдыхает…
Часто в историях про армию всуе упоминается стройбат - мол, самые чмошные войска. И состав там сплошь жители кишлаков и аулов, и дисциплина у них не на высоте, и оружие им выдают никакое и, прочее, и прочее. Осмелюсь развеять общепринятое заблуждение. Есть, есть ещё один род войск, в сравнении с которым стройбатовцы просто полк кремлёвской охраны! Я отслужил в этих войсках в конце 60-х годов – день, в день два года(призвали 13-го декабря и дембельнулся в этот же день через два года). Ладно, хватит интриговать читателя – это железнодорожные войска.
Сразу и категорично оговорюсь – сужу только по своему батальону. Обобщать на все войска не решусь. Хотя… Думаю, наш батальон был не самый худший в войсках, так как постоянно трудился вблизи Москвы. Мы, например, тянули железнодорожную ветку Монино-Фрязево.
Честно сознаюсь: идти в армию не хотел. Считал, что даром, впустую, на ветер выброшу из жизни два года. Компания у нас была такая не очень правильная, где только и говорили о том, как откосить от армии. И только потом, с годами я понял – это были лучшие годы в моей жизни.
Забрили меня в 20 лет. Нет, я не косил. Просто учился в вечерней школе и военкомат сам, без всяких там звонков и заносов отсрочивал мой призыв 2 раза. Да, были времена… Нынешнее поколение, наверное, и не слышало о вечерних школах.
Попал я в учебный полк, в школу младших специалистов. Там было много специальностей – даже машинист тепловоза, но я выбрал шофёра. Готовили нас полгода. В полку - да, дисциплина была на высоте: всё чётко и строго по уставу. Кормили нормально – каждый день мясо, рыба, масло сливочное и тому подобное. Дедовщины здесь по определению не могло быть, ведь это же учебный полк и контингент каждые полгода обновлялся. «Застареть» просто никто не успевал. Да, было всё: молодость и здоровье, отсюда неуёмное желание куролесить, смеяться и хохмить. Единственно чего не хватало, так это сна. Да, да, всё как положено: отбой в 22 и подъём в 6 утра. И всё равно этих 8 часов не хватало. Поэтому для нас политзанятия по пятницам и кино по субботам и воскресеньям в Доме офицеров, были самыми желанными. Каждую пятницу, после завтрака вся рота – пять взводов по 33 человека в каждом – собиралась в коридоре казармы на политзанятия. Происходило это так: каждый солдатик брал свой табурет (у нас кроме табурета была ещё и тумбочка в личной собственности) и пулей бежал в коридор занять удобное место. А удобными считались все места, кроме первого ряда. Ну, самыми шикарными, само собой, считались места у стены, рядом с батареями отопления. Со стороны это действо выглядело так: по длиннющему коридору вдоль сидящей ровными рядами роты размеренно, что-то бубня, шагал майор-политрук. Первые ряды солдатиков сидели прямо, а все остальные за ними – крепко спали, уткнувшись в спины передним. Последний же ряд, что у стены с батареями, лежал на полу, прижавшись к батареям. Так же мы использовали и киносеансы по субботам и воскресеньям. Доводят нас строем до Дома офицеров, командуют «разойтись!» и мы наперегонки ломились в кинозал, на последние ряды, а лучше на балкон и тут же отрубались. Ништяк! Два часа полноценного сна!
Об оружии в полку. ВЕСЬ полк был вооружён исключительно карабинами СКС Симонова. Мы даже на охрану штаба наших, ж/д войск ездили в Москву с карабинами. Ну, в том 1967 году так было. И в оружейке у нас стояли только карабинчики да цинки с патронами. И н и ч е г о больше! Даже касок нам не полагалось. Точно также был вооружен и наш батальон, в котором я оттрубил оставшиеся полтора года. Более того, нам даже на теоретических занятиях ничего не рассказывали о других видах вооружений, военной техники и прочих орудиях убийства. Пострелять нам дали всего один раз за полгода службы – перед принятием присяги. Естественно, не было занятий ни теоретических, ни полевых по тактике боя в наступлении, обороне… Вот вспышку слева-справа и бег в противогазе репетировали до упаду.
Немного о солдатиках. Напомню – наш полк готовил младших специалистов по довольно сложным специальностям (связисты, шофера, крановщики, машинисты тепловозов и пр.), которые требуют знаний и интеллекта не ниже среднего. Именно по этой причине курсанты в основном были набраны из Украины, Белоруссии, со всех уголков России, Казахстана (русские в основном), Прибалтики, немного из Армении и Грузии. Жили мы дружно и весело, никаких межнациональных напрягов не было. Драку помню только одну, когда Саня Медведев из Казахстана поцапался с грузином – и то, на бытовой почве. Был ещё один грузин, пытавшийся поначалу задираться, но мы его быстро поставили на место. С тех пор и не возникал.
Увольнений никому, ни разу не давали, в самоволку никто не бегал, водку не жрал, не кололся и не курил травку. Некогда нам было этим заниматься. Верится с трудом? Но, так было.
Наконец, учёба закончилась и нас раскидали по батальонам от Владика до Западной Украины. Мы с Володей Грядуновым из Усть-Каменогорска попали в рязанский батальон. Формально батальон базировался в Рязани, но мы там находились всего пару месяцев (декабрь-январь) за полтора года службы. Всё остальное время прожили в палатках, так сказать, на «природе». Попали мы в батальон в момент, когда он только передислоцировался на новую точку ( на новый объект работы), поэтому палаточный городок ещё не благоустроили. Представьте: воды на бытовые нужды нет, приезжаешь на обед – жара, весь потный, руки в масле и соляре, а помыться не чем. Вместо столовой – скамейки и столы, врытые в землю. Под столами, в тени и грязи валяются свиньи. Поэтому, чтобы сесть за стол надо было пинками выгнать свиней из под стола. В первую ночь меня разбудили потоки дождя, хлеставшие на мою кровать через пустое палаточное окно… Потом, потихоньку обустроились: построили нормальную столовую, наладили местное водоснабжение, обустроили отхожие места, смастерили летний душ, и даже проложили центральную улице. Палатки так же довели до ума: пол и стены щитовые, в окнах стёкла, две самодельные печки-буржуйки, входной тамбур, несколько столов и ряды кроватей в два яруса. В каждую палатку помещался взвод, ну, нас было 30 рыл.
Дико мне было после учебки в полку, где всё по уставу, строго, правильно, вовремя, всё расписано по минутам, поэтому не надо напрягать голову раздумьями что делать, чем заняться, куда пойти… Там, тело и душа существовали раздельно: тело тебе не принадлежало, им кто-то командовал (налево, направо, бегом, отжался, подтянулся и т.д.), а душа была где-то там, далеко, вся в мечтах и грёзах о хорошем и вечном... И вот теперь мы в батальоне, в лесу, в палатках. С 8 утра до 6 вечера обыкновенное вкалывание – кто на самосвале (как я), кто на скрепере, кто на бульдозере или экскаваторе. Подъём в 6 утра остался, но принудительной зарядки уже нет. Утреннее построение превращено в планёрку, где получали распиздон за невыполнение плана, за поломки техники. После этого народ без строя брёл на завтрак. И в автопарк ( расположенный, кстати, за пределами лагеря) мы тянулись кому как вздумается.
Мы же автобат – шофера (исключительно на старых МАЗах 205-х, которые постоянно ломались) и бульдозеристы, которые, понятное дело, за смену становятся «немного» чумазыми. Поэтому нам кроме солдатского х/б выдавали спецовку отнюдь не военного покроя. И, главное, не следили и не указывали нам во что одеваться на работе. Картина нашего выхода на работу конечно живописная: по населённому пункту, вдоль шоссе на добрые полкилометра растянулась толпа молодых ребят, одетых вразнобой – кто в спецовке, кто в старой хебешке. Единственно, что в нас выдавало солдат так это пилотки и кирзачи. Вечером картина была ещё более красочной – назад брели мелкими группками или поодиночке те же фигуры, но уже расхристанные и чумазые. Самое забавное было в том, что в тоже время на стройку шли стройбатовцы. Так у них всё как положено в армии – одеты по форме и строем, с флажками по бокам и комвзвода сзади, замыкающим.
Вообще, наш автобат ничем не отличался от любой гражданской строительной организации, но главное сходство – план любой ценой. Ради выполнения плана комбат закрывал глаза на дисциплину, нарушение уставных норм, военную подготовку и прочее. Если план «горел», то объявлялась боевая тревога и мы сутками, без выходных его спасали. А чтобы эти боевые учения хоть как-то походили на военные, нам выдавали карабины без патронов. Мы их, естественно, закидывали под сиденье, чтоб не мешались.
О деньгах. Я слышал не раз, что стройбатовцам платили какие-то деньги, которые им начислялись на сберкнижку, а книжкой можно было воспользоваться только после дембеля. Нам тоже платили какие-то деньги, но ежемесячно и наликом на руки. Я до конца службы так и не врубиля в механизм начисления зарплаты и премий. Помню только сумму – 51 рубль. Кто-то получал и больше, но эта тема мало кого волновала.
День получки давал старт жуткому запою! Для меня, отнюдь не паймальчику, воспитанному улицей 60-х годов это было дико. Солдатики-работяги уходили в запой на неделю… И для меня по сей день остаётся загадкой – как можно было пить неделю на 51 рубль? Ну, наверное, потому, что я в тех запоях не участвовал. И, вообще, в то время был очень правильным мужиком: не пил, не курил, занимался спортом, мечтал и готовился к поступлению в институт. Особенно буйных в подпитии приходилось изолировать на «губе». Мы жили в лесу, в палаточном лагере и стационарная гауптвахта для нас была роскошью. Её заменял железный ящик, вместимостью на два рыла. Стоять там было невозможно – только сидеть на железном полу. И вот в них помещали особенно буйных и держали до полного вытрезвления. За узниками постоянно следил дневальный. Ну, типа, жив он там, не захлебнулся в своём дерьме? Надо отметить, что трезвяк наступал быстро, поскольку ящик находился на улице и колотун в них был не хилый. Конечно, всем провинившимся назначали срок на гауптвахте. Своей губы у нас не было и мы арендовали места в какой-то крутой в/ч в Черноголовке. Там тоже были проблемы с камерами, и из-за этого у нас образовалась длиннющая очередь штрафников. Я, например, не дождался - так и не отсидел свои семь суток, дембельнулся раньше.
Теперь о национальном составе нашего батальона. Нас, русских было всего 15 человек! А всё остальное население легко сгодилось бы для изучения национального состава СССР: Прибалтика, Средняя Азия и Кавказ (включая Северный) были представлены полностью, малые народы Севера тоже присутствовали. В общем, Ноев ковчег. И, как ни странно, хрупкий баланс терпимого взаимоотношения между солдатами разных национальностей сохранялся. Конфликты между нами иногда возникали – точно также как в любой мужской тусовке, но без явного национального душка. А вот с дедовщиной нам не повезло… Вот не заметно её было. Старослужащие-дембеля были, но, чтоб они себя вели, как показывают в нынешних фильма – да упаси Боже! Никто из молоды «старикам» (так в наше время называли дембелей) портянки не стирал, не делал их работу и не был на побегушках. Ну, если самую малость, меньше дневалили или ходили в наряд на кухню. Вообще, хотел бы дать совет юношам, собирающимся в армию – готовьтесь к ней. Занимайтесь спортом, желательно мордобоем во всех его видах (карате, боксом, борьбой) и у вас не будет проблем с дедовщиной. Я, например, пришел на службу разрядником-боксёром, отжимался около 100 раз, подтягивался – 25 раз, двухпудовую гирю жал по 10 раз обеими руками, жим лёжа – 150 кг., на перекладине разве что «солнышко» не крутил и при росте 185 см., весил 80кг. Помнится, в учебке посрамил самого Кошмана, тогда ещё только новоиспечённого лейтенанта, потом ставшего командующим ж/д войсками. Мы как-то занимались физподготовкой на турниках и тут с понтом подходит Кошман и говорит: посмотрите салабоны как надо. Делает склёпочку и переворот с упором. Потом, обращается к нам: ну, кто так сможет? А я ему в пику продемонстрировал десять силовых выходов, исполненных в замедленном темпе (что особенно трудно)… Имея такие физические кондиции, дедовщина как-то и не замечается вовсе.
Вообще-то, отсутствие дисциплины и порядка всегда скверно. В армии особенно. Выручает только самодисциплина – и то с большим трудом. Вот наша палатка, на отдельный взвод – 30 человек. Минимум порядка поддерживался: поочерёдное дежурство, уборка… А в остальном всё плохо. Формально время отбоя существовало, но ложились спать единицы. Остальные продолжали посиделки – непрерывно работал переносной приёмник, на разных столах резались в карты и в домино, кто-то переодевался в гражданку и мотал в самоволку (у нас у каждого в палаточной коптёрке висели гражданские шмотки), другие, разбившись на кучки земляков о чём-то лопотали беспрерывно. Ну и конечно гоняли бесконечные чаи. Понятно, что выспаться и отдохнуть в такой обстановке было невозможно. Именно здесь я потерял способность нормально спать. Взамен получил перманентный недосып и лоскутный сон.
Выходной день у нас был один – воскресенье. Надо иметь в виду, что весь офицерский состав – нет, не вру, правда – буквально весь, за исключением майора-замполита, ещё вечером в субботу садились в санитарку и сваливали в Электросталь к своим любовницам. Ну, понять их можно, семьи то в Рязани, а Электросталь большой подмосковный город с ресторанами, кинотеатрами… Ну, а мы развлекались кто как хотел: играли в футбол-волейбол, бродили по окрестным лесам, кто-то уходил в самоволку, переодевшись в гражданку. Вообще-то, в самоволку бегать надобности по большому счёту не было – девочки из окрестных поселений сами регулярно к нам приходили, т.к. мы устраивали вечера типа дискотеки: жгли огромный костёр, орала современная музыка, можно было танцевать. Периодически случались и неприятные казусы – бывало, почти по целому взводу подхватывали триперок. Ну, это когда платные девушки приходили. Бедный майор-замполит! Он бегал, матерясь от палатки к палатке, увещевал, грозился, но его попросту посылали на х-й. Тогда он запирался в штабе и более не докучал нам. А что он мог сделать? Ну, арестует единственного сварщика, пъяньчугу и дебошира, а утром, в понедельник, на него наорёт комбат и прикажет отпустить арестанта.
О наркотиках. Чтобы у нас кололись, я не видел и не слышал. Но анаша не переводилась. В отпуск у нас уходили регулярно. Напомню, что основной состав был из Средней Азии Азербайджана и Сев. Кавказа. Так вот каждый отпускник привозил с родины огромный шмат анаши! Раздавалась она всем желающим бесплатно и большинство из наших «младших братьев» шмаляли регулярно.
О стрельбах. Чтобы напомнить нам, что мы как-никак солдаты, командиры четыре раза за полтора года пытались вывозить нас на стрельбище, на огневую подготовку. Своего стрельбища мы не имели, поэтому приходилось начальству где-то по другим частям нас пристраивать. Однако, любителей пострелять, а потом полдня чистить карабин находилось очень мало. И когда народ узнавал, что планируются стрельбы, то все разбегались по окрестным лесам – лишь бы не ехать на стрельбище. В итоге, командирам удавалось наскрести едва ли человек 20 «стрелков» (это те бедолаги, кто не успел спрятаться).
Что касается забав, то любимым нашим развлечением летом являлась крысиная охота. При любой кухне, естественно присутствуют крысы. А при полевой кухне их поголовье на порядок больше. Как только наряд и повара сваливают вечером из кухни – крысы тут же оккупируют помещения. И если по-тихому войти и включить свет, то закричишь от ужаса и омерзения при виде сотен серых копошащихся тварей. Крысиное сафари происходило так: мы, вооружившись палками, окружали столовую, по несколько человек входили в каждое помещение и, включив свет, палками начинали дубасить крыс. Крысы начинали выскакивать на улицу (они в столовой не жили – полов то не было – а приходили из леса) и здесь мы с колами начинали их дубасить. Визгу и ора было поболе, чем на стадионе. Ну, кто хоть раз в жизни с палкой ходил на крысу – тот меня отлично поймёт. Крыса ведь загнанная в угол всегда прыгает на человека. На меня так раза три бросались и всегда я в ужасе непроизвольно вскрикивал. В общем, эта охота нервы щекотала отменно. Даже при охоте на волков такого страха не натерпишься…

9

Звонок раздался, как всегда, не вовремя. Я в положении бедуина, собирающего трюфеля, пытался открутить забившийся сифон, и, услышав звонок, дернулся и ударился головой.
На том конце провода был всегда жизнерадостный Паша. «Слушай, у тебя есть шуруповерт?» - не поздоровавшись, спросил Пашка. «Если есть, хватай его, купи саморезы и чеши ко мне собирать шкаф». Мои робкие попытки объяснить, что я занят, были напрочь отметены воплями: «В прошлые выходные я тебя на дачу возил? Возил! Ты сказал, что с тебя причитается? Сказал! Так что не стони и едь ко мне!».
В строительном магазине было практически пусто и я остановился у витрин с саморезами. Черные, желтые, серебристые, глаза аж разбегались. Зная, что у Паши из домашнего хозяйства есть только молоток для отбивания мяса я, купив пакетик саморезов по дереву, поплелся в отдел инструментов. Там пришлось потратить еще почти тысячу.
Паша встретил меня уже слегка поддатым. «Давай, заходи, собирать будем. А то я с Витьком уже 2 раза пытался его собрать, и оба раза ничего толком не помню». Я со вздохом оглядел едва распечатанную коробку со шкафом. «А почему именно меня позвал?». «Так ты ж уже лет пять не пьешь, так что с тобой мы соберем, а то жена уже скоро меня с этим шкафом в подъезд выселит» - развалившись на кресле со стаканом какой-то бурды сказал Паша. «Кстати, не хочешь попробовать?» - протянул он мне бокал: «Я тут вино ставил, правда крепкая зараза получилась». «Ну давай глоточек и начнем».
Очнулся я от гулкого удара головой об железную дверь. Еле сфокусировав глаза, я увидел номер своей квартиры, «Хм, а ноги-то помнят» - ухмыльнулся я и полез за ключами. Вытаскивая ключи, уронил что-то на пол. Нагнувшись и едва не упав я поднял пакетик. В руке у меня лежал запечатанный пакет с саморезами.

© antracit

10

Давненько не брал я в руки шашек. Вижу на сайте стали популярны мимозы, посему зашлю-ка я свою, из далёкого детства.

"Ответственность"

Эпиграф: "Правильно поставленная задача - уже половина решения."

Вспоминая прошлое, вынужден признать, что лет в 5-6 я был весьма противным шкетом Гадство же моё выражалось в том, что я абсолютно не признавал прогулки под присмотром взрослых. Если дома я был само послушание, то при выходе на улицу в меня вселялся бес. Душа требовала независимости, и ноги сами забредали чёрт-те знает куда, подальше от бдительного ока. А так как пацанчиком я был шустрым, догнать меня было непросто.

Конечно, большую часть времени я, как и все, ходил в садик, но всех проблем это не решало, ведь на лето он закрыт. Отец и мать работали много, времени на выгуливание меня у них было маловато, разве что по выходным, и то не всегда. Но дитю "надо дышать свежим воздухом", говорила мама. Как-то пару раз пробовали приставить ко мне бабушку (по отцу), но я умудрился от неё удрать и влезть в осиное гнездо в парке около нашего дома. После того как я в виде шарика предстал перед бабушкиными глазами и позже был предъявлен родителям, она категорически отказывалась брать меня на улицу. Дома посидеть - пожалуйста, а на улицу - увольте. В итоге, в качестве надсмотрщиков мне были выданы дед (по матери) и старшая сестра (она старше примерно на 4,5 года.

С сестрой справиться было просто. Как заправский разведчик, я выжидал момент, когда она, увлечённая игрой в классики или прыжками через резиночку с подружками, теряла бдительность, и банально сбегал. Далее я направлялся по своим делам и потом, злорадно усмехаясь, смотрел из надёжного укрытия, как она в слезах бегала по двору в поисках меня. Раз, я, мелкий падонак, тихонько вернулся домой и доложил маме "Она со мной совсем не играет." После, через десяток минут, в истерике прибежала моя сестра с плачем "Братика потеряла. Исчез." и горько зарыдала. Мать, естественно, её профилактически ругала, и, пожалуй, впервые на моей памяти я испытал некую жалость к сестричке.

С дедом было посложнее. Обставить бывалого фронтовика мне по малолетству было непросто. Плюс дед был на руку скор и на расправу крут. Не помню ни разу, чтобы кто-либо другой из домашних хоть раз меня тронул пальцем. Бесхребетная интеллигенция предпочитала воздействовать на меня нотациями и взывала к совести. Дед же, в смысле воспитания, был куда ближе к народу и из всех методов предпочитал самый кратчайший, надёжный, проверенный на собственном опыте. За самоуправство и бунт хорошенько давал по заднице. "Скажи спасибо и носи на здоровье." И даже под его присмотром приключений было у меня множество. Стоило ему на секунду отвернуться - то я с качелей спрыгну и разобью нос, то полезу на забор и коленки расцарапаю, то с велика в какую-то канаву свалюсь.

Я умудрялся вляпаться в неприятность в абсолютно любом месте. Вот, например, на даче. Мама готовит, сестра поставлена пропалывать грядки, отец в городе на работе, дед что-то строит или чинит. Мне выдан совок, большая куча песка, и ведро с водой. Казалось бы, живи и радуйся, только за забор не выходи. Но нет, я, поводив жалом, нашёл яму, которую только что выкопали для компоста. Ну как в неё не залезть? Через пару минут приходит понимание, что вылезти из неё я сам не могу, уж очень глубока.

Выхода нет, кричу "деда!!!" Прибегает он, взбешённый из за того, что я его оторвал от дел, вытаскивает меня из ямы, даёт по жопе, и отводит обратно к импровизированной песочнице.
- Давай, замок строй.

Через пять, много десять, минут история повторяется. Теперь он меня берёт с собой, даёт важное задание - подавать инструмент. Только он отвернулся прибить доску, я уже в снова в яме и "анкор, ещё, анкор." Как мне помнится, в тот день я прыгал в яму с дюжину раз, и, соответственно, к вечеру сидеть было не очень удобно. Думаете это меня отучило? Как бы не так.

Приехали к нам дядя, тётя, и кузина. Родители сплавили меня с сестрой под их ответственность, как дополнительную охрану приставили к нам деда, а сами с облегчением уехали в отпуск на недельку. Веселой компанией поехали на речку. Точнее, почти весёлой, ибо мне купаться было запрещено. То ли я кашлял, то ли чихал, а может просто в наказание за какую-то провинность, даже не помню сейчас. Но приказ был однозначный, сиди на берегу, наслаждайся видом на воду. И щас, только разгон возьму.

Первым делом я тайком подошёл вплотную к берегу и умудрился промочить ноги, правда этого никто не заметил. После нарочито прогулялся по вдоль пляжа, дескать "вот он я, никуда не делся." Надзор ослаб, и вот я уже забрался на мост. Недалеко росли камыши, естественно, я за ними потянулся, как же не сорвать такую красоту?

Дальше было прозаично, ветерок подул, камыш отклонился, я за ним, и полетел с моста. Плавать я не умел, так что мне просто повезло, речушка была мелкая, чуть поболе метра. Впрочем, я и сам был метр с кепкой. Каким образом я умудрился стать на ноги и не захлебнуться под мостом, до сих пор не понимаю. Более того, не понимаю как дед обнаружил точно, где я нахожусь, ибо меня не был видно. Наверное, опыт не пропьёшь, сапёрская чуйка не подвела. Кожей ощутив неладное, дед молнией метнулся в правильное место и выдернул меня из воды как редиску из грядки.

За много лет, в драках, да и на соревнованиях и тренировках по карате, я регулярно получал люлей. Чаще, конечно, выдавал, но и получать свою долю приходилось. И скажу так, такой трёпки я более не получал никогда. Наверное дед вспомнил своё детство, и как мой прадед, суровый кузнец, его за шкодство лечил ремнём и даже кочергой. На удивление всем, я даже не заплакал. Более того, я был доволен, ибо получил взбучку лишь за падение с моста, а то, что я к тому времени уже успел промочить ноги, никто и не заметил.

Вопрос с активным неслухом требовалось решать, но как? Ни длительные мамины лекции, ни постановка в угол, ни суровая дедовская длань не являлись действенным лекарством. Вариант держать меня в стенах квартиры, хоть и рассматривался, но был отвергнут. Нужно было нестандартное решение, и нашел его мой отец. Усадив меня вечером на диван, он сказал:
- Сынок, ты уже большой. Осенью в первый класс пойдёшь. Отныне за тобой смотреть никто не будет. Дедушка уже старенький, а сестра - девочка. Их каждый обидеть может. Теперь ты за главного, отвечаешь за них. Смотри, чтобы они не потерялись и вели себя хорошо.

Я был очень горд новым заданием, и речью проникся. Случай проявить себя представился весьма скоро. Дед, сестра, и я отправились в парк аттракционов. Он только открылся и, естественно, был полон народа. Не так уж много и было подобных развлечений в начале 80-х.

Глаза разбегались. Ах, какие там были карусели! А машинки! А колесо обозрения! Даже почему-то стоял всамделишный самолёт. Везде были какие-то стенды с красивыми плакатами. Помню ещё длиннющую очередь к бочкам с надписями "ПИВО" и "КВАС". Но главное - это, конечно, лотки с мороженым, которого не было вкусней. Пломбир в вафельных стаканчиках. Мороженное сливочное, кофейное, и с шоколадной корочкой на палочке. А, чуть не забыл, самое желанное, с лимонной корочкой. Небывалый шик, помнится, за целых 30 копеек.

Если и был рай на земле, то он несомненно был именно там, где-то между лотками, каруселями, надувными шариками и огромными деревянными фигурами в виде зайцев, медведей, и сказочных персонажей. Я был увлечён, поражён, восхищён. И вот я повернулся, чтобы поделиться своим восторгом и в ужасе увидел, что позади меня нету ни сестры, ни деда. Вот секунду назад они были, где же они?

Первым делом вспомнился наказ мамы "если что случилось, стой и жди на одном месте." Я честно стоял. Долго. Может целых секунд 30. Но ни дед, ни сестра так и не появились. Что же делать, не проводить же мне тут весь день? Даже праздник жизни как-то померк.

Решение пришло в голову само. "До дома далеко, пожалуй не дойдёшь, ведь сюда мы ехали на автобусе. И денег на билетик у меня нет. Но дом бабушки и дедушки (что по отцу) совсем близко. Направлюсь-ка я туда." Адреса я не знал, но маршрут представлял абсолютно чётко: вдоль основной дороги до перекрёстка, перейти улицу, там остановка. Дальше справа будет баня, за ней поворот. Свернуть, чуток пройти, потом налево, далее через два проходных двора и третий будет их. Второй подъезд, если считать справа, пятый этаж.

Ещё раз я окинул взглядом уже ставший неинтересным парк аттракционов и, не увидев знакомых лиц, направился по заданному направлению. Я бодро прошёл почти до остановки, как вдруг меня озарила мысль. "Папа же мне сказал следить за дедушкой и сестрой. Я большой, знаю куда идти, значит я не потерялся. Но их то нет, значит они потерялись. А кто их найдёт? Я, получается, бросил их в беде. Как они же доберутся домой?" В голове зазвучали снова слова папы "дедушка - старенький, сестричка - девочка, их каждый обидеть может."

Вот тут я и заплакал. От жалости к ним, потеряшкам, и от негодовании на себя "как же я мог бросить беззащитных". Со всех ног я понёсся назад к аттракционам. Запыхавшись, влез в толпу. Лотки с мороженым, очередь за пивом, очередь на колесо обозрения, самолёт, фигуры животных. Нигде нету дедушки в синей рубашке и девочки с большим белым бантом. Меня охватила паника: "Неужели они пропали? Что я скажу папе? Что я скажу бабушке? Что я натворил..."

И вдруг я увидел их, стоящих у дороги. Никогда не видел деда таким напуганным. Он растерянно смотрел на дорогу по которой проносились машины и рукой массировал сердце. Сестра же стояла вся зарёванная и бантик почти сполз с косички. "Однозначно потерялись, бедняжки," - кольнуло внутри. Я взял себя в руки, вытер слёзы, и тихонько подошёл сзади. "Ну, вот вы где. Куда делись? Разве вам мама не говорила, если потерялись - стойте где стояли. А то я бегаю по всему парку ищу вас. На минутку отвернуться нельзя." начал ругать я их.

Никогда не видел, чтобы так быстро менялось выражение лиц. Оба пытались что-то сказать, но не могли. "А ну дали мне руки. Немедленно домой. Вот вернёмся, задам вам взбучку." взрослым тоном приказал я.

Вечером доложился отцу:
- Деда с сестрой вели себя плохо, только я отвернулся, они сразу убежали. Никуда брать с собой нельзя. Еле-еле их нашёл и домой привёл. Как наказать деда, ты сам решай, а сестру я бы сладкого на неделю лишил. - порекомендовал я.

Странное дело, но после этого случая дед больше ни разу меня не наказывал. Я больше и не убегал никуда, ни от него, ни от сестры. Да и как же их одних оставить, несмышлёнышей? За ними глаз да глаз нужен, на мне же "ответственность."

11

Кто был в Москве, знают, что такое ехать в метро в час пик. Куча народу, кто-то толкается. В связи с этим очень понравился опыт, когда надо было перевезти гирю из одной квартиры на другую. Это была зелёная улица. Никому не хотелось получить этой гирей и как только люди её видели - сразу освобождали дорогу. А если прибавить шаг, то разбегались.

12

xxx: сёдня горожане разбегались при виде меня, большого бородатого мужика, распевающего песни, идя по улице
ууу: что пел, Rammstein?)
xxx: не)
ххх: "девочкой своею ты меня назови"))

13

Идет священник по дороге, видет мужик траву косит, а на косе у него колоколчик привязан.
Зачем, мужик, ты колокольчик на косу повесил.
А затем, чтоб от звона в траве всякие птички-мышки разбегались и я не кого косой не повредил.
Эвон ты как о тварях земных печешься, давай я тебе за это грехи отпущу. Есть в чем покаиться?
Да,батюшка, есть. Я с хозяйской дочкой грешу на сеновале.
Ну что ж, отпускаю этот грех. Есть еще что?
Да, батюшка, еще с хозяйкой грешу.
Не хорошо конечно так, но раз обещал, оптускаю и этот грех.
А когда хозяйка с дочкой в город на базар уезжают, я с хозяином грешу.
Мужик, да тебе колоколчик не на косу вешать надо!

14

Отзыв о Саратовской гостинице на Яндексе:
"Номера в целом в хорошем состоянии, за исключением мышей на натяжном потолке, которые бегают там как по батуту..."

xxx:
Это дело они любят. Снимали на отдыхе эдакий вагончик из гофролиста. Мыши, судя по звукам, то бегали за собственным хвостом (долго и увлеченно), то разбегались, плюхались на задницу и дальше ехали на ней (а этот аттракцион по звукам был похож на раскаты грома прямо над головой, повторялся с завидной регулярностью.
А ещё крысы на одной стоянке у моря наловчились кататься по своду палатки. Прям бегали с поиском и визгом по кольцевому маршруту примерно час, пока им изнутри не постучали.

15

Идёт священник по дороге, видит - мужик траву косит, а на косе у него колокольчик привязан. - Зачем, мужик, ты колокольчик на косу повесил? - А затем, чтобы от звона в траве всякие птички-мышки разбегались, и я никого косой не повредил. - Эвон ты как о тварях земных печешься, давай я тебе за это грехи отпущу. Есть в чём покаяться? - Да, батюшка, есть. Я с хозяйской дочкой грешу. - Ну что ж, отпускаю этот грех. Есть ещё что? - Да, батюшка, ещё с хозяйкой грешу. - Нехорошо, конечно, но раз обещал, отпускаю и этот грех. - А когда хозяйка с дочкой в город на базар уезжают, я с хозяином грешу... - Мужик, да тебе колоколчик не на косу вешать надо!!!

16

О вертолетчиках и умении правильно доложить

Было это в те времена, когда все нужно было «углУбить», и «добиться консенсуса».
На международной арене изменения: бывшие вероятные противники начинали встречаться и даже слегка дружить. А вот моему приятелю, капитану-вертолетчику Сереге чуть не вменили попытку сорвать весь этот процесс.
Впрочем, по порядку.
Корабль наш в ту пору болтался в районе Персидского залива, дожидаясь подхода танкеров, которые в составе конвоя входили в залив и разбегались по портам под разгрузку.
На якоре, дабы уберечь себя от пьянства и прочих веселостей, а также для поддержания боевого духа, так свойственного советским морякам, мы резались в волейбол на палубе, гоняя мяч, привязанный на леске между двумя мачтами.
Одна из команд состояла из вертолетчиков-черноморцев, прикомандированных к нам на период боевой службы. Капитан Серега играл в волейбол так же классно, как водил свою вертушку.
В Персидском заливе уже было неспокойно и группировка янки как раз усиливалась очередным авианосцем с кораблями поддержки и обеспечения.
Несколько вертолетов облетели место нашей якорной стоянки. Свесив ноги смуглые (буду максимально политкорректен), америкосы снимали на камеру наши баталии.
На всякий случай всех играющих предупредили, чтобы мы случайно мячом не сбили дорогущий геликоптер. Покружив, Апачи ушли на юг.
Сделали перерыв в игре. Серега на видавшем виды КА-25 помчался следом – на воздушную разведку прибывающей АУГ (авианосной ударной группировки). Мы, команда соперников, пожелали ему показать класс в пилотировании.
Как выяснилось, он не подвел.
Вертолет скрылся за горизонтом, но вскоре наш разведчик вернулся и четко припарковался в центре вертолетной площадки.
Серега выглядел несколько смущенным, о чем-то коротко пошептался с командиром авиагруппы и они, понурив головы, двинулись на доклад в каюту командира эскадры.
Проходя мимо нас, шепнул: скоро ждите гостей.
Гости не заставили себя ждать – с юга все явственней проявлялись башни фрегатов, эсминцев и глыба авианосца.
Нам был заявлен протест по поводу опасного маневрирования нашего вертолета.
Выяснилось, что поначалу Серега виртуозно на малой высоте облетел корабли АУГ, а потом пошел на таран авианосца.
Именно так показалось находящейся на палубе группе фотографов.
Серега вышел из пике на такой высоте, что несколько человек, побросав камеры, упали на палубу, а некоторые и за борт (вот этого не утверждаю – с авианосца высоко падать!).
Через несколько минут телефон ЗАС раскалился. Серега практически поселился в переговорной.
Дежурный адмирал ЦКП ВМФ, генералы авиации ВМФ, ВВС – все требовали подробного личного доклада.
Капитан Серега совсем погрустнел, когда очередной генерал из Генштаба потребовал к телефону «того лейтенанта-разгильдяя».
Обвинения росли как снежный ком: поначалу простое разгильдяйство, дальше – больше.
В ближайшие дни намечалась «встреча в верхах», а тут военщина в лице Сереги ставит палки в колеса мирному процессу.
Мудрый комэск, несмотря на требования подробностей, ограничился коротким докладом: «Капитан С. произвел воздушную разведку АУГ и продемонстрировал при этом преимущества советской техники».
Похоже, что именно так и доложили.
На самом верху сказали – молодец!
Правда, награждать, как девочку, потерявшую туфельку во время парада, не стали.
А Серегу мы поздравили с возвращением капитанского звания и пожелали больше в мировую политику не «влетать».

18

Идет поп по деревне и видит-мужик косит траву, а на косе у него колокольчик. - Зачем повесил? - Чтобы от звона в траве птички и мышки разбегались и никого не поранил. - Вон как ты о земных тварях заботмшься - давай я тебе грехи отпущу. Есть в чем каяться? - Я с хозяйской дочкой грешу на сеновале. - Отпускаю грех. - с хозяйкой грешу. - Отпускаю грех. - А когда хозяйка с дочкой в городе, то и с хозяином. - Э, мужик, да тебе не на косу колокольчик надо вешать!

19

Идет поп по деревне и видит-мужик косит траву, а на косе у него колокольчик. - Зачем повесил? - Чтобы от звона в траве птички и мышки разбегались и никого не поранил. - Вон как ты о земных тварях заботмшься - давай я тебе грехи отпущу. Есть в чем каяться? - Я с хозяйской дочкой грешу на сеновале. - Отпускаю грех. - с хозяйкой грешу. - Отпускаю грех. - А когда хозяйка с дочкой в городе, то и с хозяином. - Э, мужик, да тебе не на косу колокольчик надо вешать!

20

Идет поп по деревне и видит-мужик косит траву, а на косе у него колокольчик. - Зачем повесил? - Чтобы от звона в траве птички и мышки разбегались и никого не поранил. - Вон как ты о земных тварях заботишься - давай я тебе грехи отпущу. Есть в чем каяться? - Я с хозяйской дочкой грешу на сеновале. - Отпускаю грех. - с хозяйкой грешу. - Отпускаю грех. - А когда хозяйка с дочкой в городе, то и с хозяином. - Э, мужик, да тебе не на косу колокольчик надо вешать!

21

Идёт священник по дороге, видит - мужик траву косит, а на косе у него колокольчик привязан. - Зачем, мужик, ты колокольчик на косу повесил? - А затем, чтобы от звона в траве всякие птички-мышки разбегались, и я никого косой не повредил. - Эвон ты как о тварях земных печешься, давай я тебе за это грехи отпущу. Есть в чём покаяться? - Да, батюшка, есть. Я с хозяйской дочкой грешу. - Ну что ж, отпускаю этот грех. Есть ещё что? - Да, батюшка, ещё с хозяйкой грешу. - Нехорошо, конечно, но раз обещал, отпускаю и этот грех. - А когда хозяйка с дочкой в город на базар уезжают, я с хозяином грешу. - Мужик, да тебе колоколчик не на косу вешать надо!!!

22

redflower99:
После 9 класса надо было проходить практику по УПК, я должна была пройти её в детсаду. Это было абсолютно непредставимо. И я нашла способ пройти её в Московском зоопарке на площадке молодняка. А там тогда был не только молодняк, но и вообще сборная солянка. Там жили попугаи, обезьяны, морские свинки, ежи, куча собак, гепарды, волк и разнообразные гады из павильона рептилий, который был тогда на реконструкции. И были броненосцы. Щетинистые. 3 или 4 штуки, кажется самка и её потомство. Щетинистые — это которые слегка гофрированные, пушистенькие (относительно трёхпоясных), у них прозрачные ушки, они не могут сворачиваться в шар, слегка пованивают (предполагаю, что это издержки содержания в неволе) и дико тупят. Например, чтобы почистить их вольер, надо было их развернуть фасадом в одну сторону, они разбегались, упирались бронированными лобиками в стену и так и буксовали, пока я убирала противоположную часть вольера. Потом я их разворачивала, и они упирались в противоположную стенку.

23

После 9 класса надо было проходить практику по УПК, я должна была пройти её в детсаду. Это было абсолютно непредставимо. И я нашла способ пройти её в Московском зоопарке на площадке молодняка. А там тогда был не только молодняк, но и вообще сборная солянка. Там жили попугаи, обезьяны, морские свинки, ежи, куча собак, гепарды, волк и разнообразные гады из павильона рептилий, который был тогда на реконструкции. И были броненосцы. Щетинистые. 3 или 4 штуки, кажется самка и её потомство. Щетинистые — это которые слегка гофрированные, пушистенькие (относительно трёхпоясных), у них прозрачные ушки, они не могут сворачиваться в шар, слегка пованивают (предполагаю, что это издержки содержания в неволе) и дико тупят. Например, чтобы почистить их вольер, надо было их развернуть фасадом в одну сторону, они разбегались, упирались бронированными лобиками в стену и так и буксовали, пока я убирала противоположную часть вольера. Потом я их разворачивала, и они упирались в противоположную стенку.

25

Добавлю и я свои 5 копеек в истории об отцах.
Мой отец был сыном директора крупнейшего металлургического завода на юге России. В доме была прислуга, мама (моя бабушка) не работала, была очень набожной, строгой и четко придерживалась традиционных ритуалов. Мой отец был самым младшим из четверых детей. Синдром младшего брата, когда перед тобой достаточно тех, кто принимает решение, не обошел его стороной. Обладая яркой внешностью и незаурядными талантами, мой отец быстро привык к всеобщему обожанию и всепрощению.
В подростковом возрасте он связался с блатной компанией, где его научили пить, курить и далее по списку. Лишь счастливое стечение обстоятельств и фатальное везение помогло ему избежать тюремного заключения.
Отец занимался боксом и имел острое чувство несправедливости. Если становился свидетелем драки, то немедленно туда ввязывался. Однажды на моих глазах он выпрыгнул из окна, услышав разговор на повышенных тонах под окнами и начинающуюся потасовку. Безбашенный, взрывной, жестокий и упрямый. Густые темно-каштановые волосы, зеленые глаза, правильные черты лица, волевой подбородок, тренированное тело, безупречное сложение, упругая походка, незаурядный интеллект не давали ему шанса усомниться в себе. Отец обладал сильным голосом, тонким слухом и прекрасно пел. Вдобавок он замечательно рисовал. Всегда браковал мои рисунки, исправляя пропорции. Для меня он был богом. Который умеет и знает все.
Как лучшего студента техвуза, отца распределили в Москву, в Конструкторское Бюро гражданской авиации. Там он впоследствии и познакомился с моей мамой.
Нас тоже было четверо. Мой старший брат, я и две младших сестры. Нас муштровали как солдатиков. Домашние обязанности распределялись между детьми по графику. Эту неделю я мою посуду, брат подметает и моет полы. На следующей неделе меняемся. За невыполнение или некачественное выполнение нас били. Если мы шли гулять или в гости, называли время прибытия. За каждые 5 минут опоздания получали по удару. Забавно, но с тех пор я физически не могу опоздать. Никогда и нигде. Отец намертво вбил эту привычку в то самое место.
Время шло. Отец занял пост руководителя отдела динамической прочности. Был парткомом и вел бесконечные совещания и заседания. Диктатор и мучитель внутри него проявлялись все больше.
Его график был отточен до секунды. В 5.30 он вставал и убегал на пробежку вокруг озера и делал зарядку. Возращался злой, как черт. Сдергивал с нас одеяла и гнал на пробежку, раздавая подзатыльники и пинки. Он орал, как бешеный. У каждого из нас была кликуха - жирный, синий, кикимора, яйцо. Да, по-своему он любил нас. Я не знал, что могло быть по-другому и думал, что мой отец самый лучший и хочет добра для нас.
Ровно в 18.00 в замке поворачивался ключ. Отец пришел с работы. И мы разбегались по углам. Никогда не знаешь, за что тебя ударят. Он называл это «Попал под горячую руку». Первым делом он шел проверять вымыта ли посуда и помыты ли полы. Вопль «Кто дежурный по полу?? Пупком на диван!». И начиналась экзекуция…
Не знаю, насколько мы деформированы влиянием своих родителей. Но знаю одно. Я хотел быть другим. И одно я знал абсолютно точно : я никогда не буду бить своих детей. Боль уходит, унижение остается навсегда.
Отец пил. Как и всё, что он делал, он это делал по графику. Каждую пятницу и до понедельника. До полного отключения. Иногда срывался и начинал в четверг. На работе знали эту его слабость. И прощали. Покрывали и прощали.
Когда мама пошла в роддом за третьим ребенком, отец ушел в запой. С радости или с горя – не знаю. Мы с братом возвращались домой из школы и не могли попасть домой. Отец запирался, забывал ключ в замке и открыть дверь снаружи становилось невозможно. Он напивался и отрубался замертво, на звонки, стук в дверь уже не реагировал.
Мы были голодны. Надо было делать уроки… Мы звонили соседям. Если удавалось застать кого-нибудь дома, просили попить чая. Холодно, хоть и начало апреля, на улице снег и ветер. Если не получалось, бежали к маме в роддом. Те передачки с едой, которые ей приносили подруги, она в пакете на веревке спускала нам со второго этажа роддома. И мы радостно неслись в подъезд своего дома, чтобы там на газетке разложить чужие яства и дивно пообедать. Тогда мне это казалось веселым приключением… Однажды мы все же смогли открыть дверь. Войдя в комнату, обнаружили отца, лежащего ничком на диване. Он был пьян в дрова. Брат подергал его за штанину и вдруг начал всхлипывать. Именно тогда в 7 лет моя картина мира пошатнулась. Мой старший брат рыдал, отец – в полной отключке. Я остался один. Здравомыслящий, но абсолютно беспомощный…
Мне слегка за 20. Я и мой брат давно живем отдельно. Звонок в дверь. На пороге младшая сестра (Яйцо). Растерянная и испуганная: - «Папа умер». Мысль заработала с двойной скоростью:
- Есть коньяк. Будешь?
- Нет
- Ок. Тогда поехали.
Приехав, я еще застал врача скорой. Хмурый усталый дядька стоял над трупом и сокрушенно повторял «Что ж, вы делаете, мужики, детей сиротами оставляете…». В углу стояли две девочки подростка. Медицинское заключение – «алкогольная интоксикация».
Отца нет в живых уже более 30 лет. У меня семья. Я - авиационный инженер, руководитель, в прямом подчинении 30 человек, в косвенном более 150, много лет работал с японцами. Говорят, я слишком демократичен и позволяю много свободы своим людям. У меня один ребенок, потому что словосочетание «Многодетная семья» меня пугает до сих пор.
И я люблю своего отца.

26

...Девяностые. Сказка.
И был у нас шахматист - пловец аль боксер - интеллектуал.
Зело хитрожоп был - присосался куда-то и начал что-то гнать за границу.
Поднялся круто он - имел он все ништяки в те времена, полагающиеся таким же.
Загнулся - то ли утонул в южных морях, то ли ливер подвел, то ли завалили и прикопали его - сиё неведомо.
Да и хуй с ним.
Оставил он проблему. Бультерьер был у него. Воспитание ноль. С кончиной оллегарха псину просто скинули за пару километров в жилой район.
Начало лета - он не замерз. Местных собак он просто сожрал. Кошек тоже.
Зоошиза местная его подкармливала.

Ближе к осенним заморозкам он попробовал ребёнка на вкус. Отбили, увезли на скорой.
Тогда ещё милиция не стала связываться.

...Несколько маленьких местных компаний решили отловить опасного зверя.

...В соседней бригаде работал - назовём его Лёшик.
Очень широкоплечий, очень волосатый, хороший работяга, добродушнейший.
Когда выпьет - ни капельки не злобный.
Пару раз видел - в споре ему кричали: "Лезь на своё дерево, обезъяна!"
Он отшучивался.

...От мамочек/бабушек из детсадов инфа о собаке-убийце моментально была вбита в мозг мужиков.
...Варианты травить - сразу отмели. Тогда ещё разумные были и посчитали, что домашние шавки не должны пострадать.

Решили сети рыбацкие таскать в кармане, и любая пьяная компания - в курсе.

...Мы, наша бригада и соседняя - смешались, пили вместе, барагозили, часть нас отловили в медотель.
...Оставшиеся на воле пошли отливать за угол и увидели эту псину.
Как-то получилось его поймать.
...Сидим у Лёшика на кухне, празднуем - одна бабулька нас увидела с добычей - всё. Завтра все в курсе, что нет собаки.
...Нас пять пьяных рыл, решаем, как быть с отловом.
Полоумных мамочек с предложением аутодафе отметаем.

Возникает здравая мысль - безболезненно зарезать.
А потом - освежевать и слопать. 90-е.
Процесс идет норм.

Пацанва толпой идет в подъезд и организовывает бардак на площадке почтовых ящиков. Как обычно.
Мы на первом этаже. Сопляки шумят, матерятся.
...Лёшик, он разделся догола (одежду не запачкать, а мы и так в голом виде каждый день в душ после смены), тушку в ванной большим ножиком разделывал.
...Он просто, как был, квадратный, шерстяной, с ножом в руке, голый и в крови.
Он просто вышел в подъезд попросить маленьких вести себя потише.

...Как эта джигурда прыгала в окна лестничной клетки, я у окна наблюдал - думал, бетонный козырёк пробьют. Как разбегались!

... Лёшик 90-е не пережил - что-то в голове замкнуло, и он самовыпилился...