Результатов: 15

1

Вы же, кума, смотрите - никому ни слова! Это секрет!
- Да избави Бог!
- Еще раз прошу. Никому не говорите. А чтобы я была уверена, что вы не скажете, дам вам рубль. Вот, держите!
Взяла кума рубль и побожилась, что сохранит секрет. Носит тот рубль день, другой, а на третий день приходит к куме и
говорит со слезами на глазах:
- Возьмите, кума, назад свой рубль, но ей Богу, сил моих
больше нет! Не вытерплю!

5

Один мой товарищ уговорил меня однажды привезти сома из Астраханской области в Москву. Сом был килограммов на пять, сидел на кукане, вполне себе живой и бодрый. У нас был деревянный ящик, в который мы нарвали свежей травы и положили этого сома, предварительно, засунув ему в жабры вату, смоченную в водке. По нашим наивным представлениям этот наркоз должен был ввести сома в спячку, которая сохранит его живым хотя бы полдороги в 40-градусную жару на дне багажника моего "Москвича", в ящике, заваленном сверху палатками, снастями, лодочным мотором и прочим барахлом, которое мы везли с собой.
Но сом, видимо, не запьянел. Вонь началась где-то под Тамбовом (2/3 пути). Она была незаметной, когда ехали с открытыми окнами. Но когда мы останавливались на заправках, на нас оборачивались все без исключения.
В общем, машину мы разгружали на задержке дыхания. Я благоразумно отказался от дележки сома и от приглашения Костика отведать этот деликатес на следующий день вечером. Он сказал, что запах "уйдет" после того, как он промоет этого сома в проточной воде. Не знаю дальнейшую судьбу этой рыбы, но я помогал Костику нести его вещи на квартиру к его гражданской жене, радость которой от возвращения мужа с рыбалки сменилась еле сдерживаемыми блевотными спазмами, когда мы вывалили тухлого сома в ванну, уставленную всякими тюбиками с шампунями, гелями и пенками, чтобы "промыть его в проточной воде". В этот прекрасный момент я поспешил попрощаться, чтобы не мешать долгожданной встрече супругов после двухнедельной разлуки.
А машина воняла еще года полтора, как я ее ни мыл. Хорошо, что остальную рыбу мы везли либо сушеной, либо копченой, либо в растворе соли в баках из нержавейки.

6

Они радуются без памяти, что их морально поддерживают. Лепечут про товарищество и дружбу как трёхлетки. В их детском сознании ещё не помещается понятие о том, что за них должны сражаться, потому что получают за это зарплату. Они ещё пока не в состоянии осознать, что настоящие друзья никогда не станут пользоваться незаконным преимуществом над ними. Они всегда чисто по-младенчески надеются, что хуже некуда. Так их и используют-кто должность сохранит, кто рейтинг поднимет, кто просто поиздевается.

13

Ультиматум Хемингуэя: "Выбирай, или ты корреспондент, или женщина в моей постели"

Блондинке с чуть вьющимися волосами, ослепительно белой кожей, тонкой талией и стройными ногами дерзости было не занимать.
Марта Геллхорн родилась в семье врача-гинеколога и ярой суфражистки, боровшейся за права женщин. У девочки было трое братьев и она росла сорванцом. С детства Марта писала стихи и рассказы.
После школы она поступила в престижное образовательное заведение - Колледж Брин-Мар, но проучившись год, бросила его и сбежала в Париж.
Богемный Париж тридцатых встретил Марту с распростертыми объятиями: французы оценили шарм юной американки из Сент-Луиса. Девушке предложили работу в модельном агентстве гламурного "Vogue".
Работа модели не пришлась ей по вкусу: встань так, улыбнись, прогни спину, отставь ножку. Скоро она была сыта этим по горло. Бросив работу модели, Марта устроилась в "United Press International" репортером. Тогда же случился ее первый роман с известным журналистом и философом маркизом Бертраном де Жувенелем.
Обаятельный красавчик Бертран, на удочку которого попала Марта, взял ее тем, что стал расхваливать ее бездарный первый роман. Она поверила и влюбилась со всем пылом. Страсти бушевали нешуточные и влюбленные собирались пожениться. Но оказалось, что Бертран женат, а жена отказалась давать ему развод. Беременная Марта решилась на аборт и поставила точку в отношениях.
Обеспокоенные судьбой дочери родители потребовали ее немедленного возвращения домой. Беспутную дочь надо было срочно спасать и мать Марты написала письмо своей сокурснице Элеоноре Рузвельт, жене президента. С ее помощью Марту устроили обозревателем в Федеральную чрезвычайную организацию помощи.
Журналистский талант у девушки явно был. По поручению администрации президента Марта ездила по городам США и написала ряд очерков о том, какие последствия имела Велика депрессия для разных слоев населения. Результаты наблюдений были изложены ею не только в статьях, но и в книге "Бедствие, которое я видела", которые получили высокую оценку рецензентов.
Однажды, зайдя в бар "Sloppy Joe’s" во Флориде вместе с братом, 28-летняя Марта обратила внимание, что на нее смотрит во все глаза крупный темноволосый слегка нетрезвый мужчина с волевым подбородком в засаленной рубашке. Она и понятия не имела, что это известный и любимый ею писатель Эрнест Хемингуэй.
Стремясь привлечь внимание длинноногой блондинки, Хемингуэй зашел с козырей: "Если я угощу вас выпивкой, мне не придется драться с вашим мужем? Я скоро уезжаю в Испанию, воевать с фашистами и снимать с другом фильм о войне..."
Девушка с внешностью голливудской звезды ответила, не раздумывая : "Я непременно поеду в Испанию. А мужа у меня нет, это мой брат". Допив свой напиток, Марта расплатилась и вышла, оставив изумленного писателя в одиночестве.
Она была дочерью знаменитой Эдны Геллхорн, посвятившей свою жизнь борьбе за права женщин, поэтому незамысловатые подкаты Хемингуэя нисколько ей не польстили. Хемингуэй любил рассказывать о том, что "сначала влюбился в ее стройные ноги, а уж потом - в нее саму".
Дома Марта взяла рюкзак, пятьдесят долларов, выпрошенное у знакомых удостоверение военного корреспондента и отправилась в дорогу.
Следующая встреча Марты и Эрнеста произошла тоже во Флориде: "Флоридой" называлась гостиница в осажденном националистами Мадриде. Она просто кишела военкорами всех стран.
Их любовь началась в охваченной огнем Испании. Марта увидела Хэма в военной форме и ее сердце забилось чаще. Она заметила, что страстный роман, начавшийся во время бомбежек, давал ни с чем несравнимое чувство опасности, экстрима, остроты. Много виски, много секса и любви.
Хемингуэй поддерживал Марту, а она видела в нем учителя и восторгалась его смелостью. Впрочем, Эрнест также был покорен отвагой своей новой возлюбленной.
Он довольно жестко критиковал ее за беспомощные первые репортажи, которые называл "розовыми соплями". Марта постепенно оттачивала мастерство и ее статьи об ужасах войны стали хлесткими, узнаваемыми.
Оказалось, что эта трудная и страшная работа - единственная, которая была по ней. Ничем больше заниматься она не хотела, только показывать человечеству зеркало, в котором отражалось его безумие.
Вернувшись из Испании, влюбленные решили не расставаться, но было одно препятствие. Ситуация в жизни Марты повторилась: Хэм был женат, а его супруга Полин не давала развода и угрожала, что покончит с собой.
Хемингуэй купил роскошную виллу Finca Vigia на Кубе и мечтал о том, что они с Мартой заживут семьей.
Развод писателя длился долго. Пожениться Марта и Эрнест смогли только в декабре 1940 года. Геллхорн в начале их брака называли "Хемингуэем в юбке".
Оказалось, что Хэму нравится праздность: он с удовольствием выходил в море на своей яхте Pilar, рыбачил, охотился, устраивал посиделки с друзьями, а по утрам писал роман "По ком звонит колокол", посвященный Марте.
Хемингуэй на войне и Хемингуэй в благополучной мирной жизни - это были вообще два разных человека.
Марта маялась: нежится на солнце и спать в роскошной кровати было так скучно... Она выращивала цветы и не находила себе места. Когда Марта улетела в Европу, где полыхала вторая мировая война, Хэмингуэй страшно разозлился и расстрелял все ее цветы в саду. Эрнест жаловался друзьям: "Она самая честолюбивая женщина из всех, что жили на земле".
Спокойной семейной жизни не получилось. Марта то ехала в Хельсинки, где шла советско-финская война, то в Китай, куда вторглась Япония. Она писала талантливые репортажи, а Хэм мрачнел и пил.
Из-за постоянных разъездов Марты Хемингуэй поставил ультиматум: "Или ты корреспондент на этой войне, или женщина в моей постели".
Марта не хотела быть домохозяйкой, ей было невыносимо в мирной жизни с Хэмом: он оказался неряхой, любителем подраться и не просыхал от попоек с дружками. Эрнест считал, что нет ничего лучше "Кровавой Мэри" на завтрак. Их семейная жизнь продлилась пять лет. Двум сильным личностям было не ужиться под одной крышей.
Геллхорн оказалась единственной женщиной, которая сама ушла от Хемингуэя и подала на развод, не дожидаясь, когда он ее бросит. По законам Кубы все имущество остается оставленному супругу, и Хемингуэй не отдал Марте ни ее пишущую машинку, ни свои подарки. Он не хотел ее отпускать.
Попытки вернуть Марту обратно носили радикальный характер: на встречу с Геллхорн в только что освобожденном Париже Хемингуэй привел целую армию своих поклонников из войск союзников и принялся угрожать жене пистолетом, заявляя, что лучше убьет ее, чем разведется.
На защиту Геллхорн встал Роберт Капа. Некогда близкий друг Хемингуэя, Капа немедленно был объявлен предателем, получил бутылкой шампанского по голове и больше никогда не разговаривал с Хэмом. Примирения не случилось. Хэм женится на блондинке и журналистке Мэри Уэлш.
Через несколько лет после развода с Хемингуэем, Марта сделает еще одну попытку быть счастливой. Она усыновит полуторагодовалого мальчика, купит дом на берегу океана.
Это не внесет в ее жизнь гармонию. Она также, как и Хэм, начнет пить по-черному, станет завсегдатаем местных баров.
В один прекрасный день ей станет страшно: куда она катится? Тогда она примет предложение и выйдет замуж за своего старого поклонника - главного редактора "Тimes" Томаса Стэнли Меттьюса.
Она попробует себя в роли жены и примерной матери двоих детей ( у Томаса от первого брака был сын). Это потребует от Марты мобилизации всех сил и через год она будет рыдать в кабинете психиатра, повторяя, что готова убить своих детей и мужа. Томасу надоест такая жизнь и супруги разведутся.
Марта еще не раз попытается остепениться. Купит девятнадцать домов в разных местах планеты. Обустроит их в своем вкусе, но не проживет ни в одном и нескольких недель.
То же и с личной жизнью. До глубокой старости она сохранит стройную фигуру, оставаясь всю жизнь в одном и том же весе - 52 килограмма. Случайные встречи, бары, виски, сигареты, мотели, и снова бесконечные дороги войны.
За шестьдесят лет карьеры в журналистике Геллхорн не потеряла чувства сострадания к жертвам конфликтов, напоминая своим читателям, что за боевой статистикой скрываются судьбы реальных людей.
Ее репортажи об освобождении Дахау потрясли весь мир. Марте было 81, когда она в последний раз работала военным корреспондентом. Панама стала последней из войн Марты Геллхорн.
В Америке в честь Марты выпустили почтовую марку и учредили ежегодную премию для журналистов.
Узнав, что неизлечимо больна и болезнь вот-вот победит ее, Марта приняла душ, надела красивый комплект одежды, постелила чистое постельное белье, включила любимую музыку и проглотила капсулу с цианидом. Это произошло 15 февраля 1998 года. Ей было 89 лет.
Марта была официально включена в пятерку журналистов, которые оказали самое большое влияние на развитие американского общества в XX веке.

Доктор online ©

14

....Смотрю назад, пронзая взглядом время...
Когда-то, в детстве, я был смел и счастлив, летя по лесным тропкам на мотовелосипеде навстречу будущему, а теперь, в очередной раз латая (чисто сверху) свежеокрашеной фанерой, всё тот же гнилой мост, вспоминаю как развалил его на риге4, вспоминаю счастливые деньки, утираю молотком скупые слёзы (из-за разрывающего изнутри адского хохота). ...древние старушки, привлечённые стуком молотка, выглядывают из-за плетней домиков, что стоят на опушке леса и переговариваются: "Виш, Мань, плачет, знать до сих его совесть мучит за ту проказу"... Я, в такт ударам молотка, приговариваю: "Ужо я вам ишшо покажу, долбоебы"... "Я ещё не разучился мечтать и стремиться, я ещё не раз увижу свой счастливый полёт наяву". И проверяю, не закрепил ли кто покрепче нижние гнилые брёвна, чтоб убить мечту долбоёба. Слышу звук мотора, прячусь за деревья и жадно смотрю, кинув гавна на вентилятор.

...выстрелю в толпу из пулемёта, пуля виноватого найдёт: в голову попадёт, мысль гулять пойдёт, в живот - до смерти засмеёт, а обдует если ветром межушную нитку, неизменным сохранит, от рождения до смерти...

15

Небоскребы, небоскребы, Стены, лифты, этажи... Расскажу я вам, ребята, Про восстание машин. Чу - сверкнуло синим светом, Ветром дунуло с реки. - Терминатор, Терминатор! - Зашептались мужики. Возле бара на хайвее Обступил народ гурьбой: "Нержавейка?" - "Нержавейка!" Отвечает наш герой. А потом легко, небрежно И негромко так сказал: - Мне нужна твоя одежда. Парень дал. А кто б не дал? Вдруг из темноты квартала - Робот жидкого металла! Пули градом, все, конец! Но известно: пуля - дура, Терминатор - молодец. Наш герой с подбитым глазом Махом сгреб врага в кулак. Тот - сквозь пальцы. Вот зараза! Сразу видно - жидковат. Мэй, сестра из медсанбата: "Дайте, вас перевяжу!" Улыбнулся он: "Не надо, Я до свадьбы заживу". И поднялся Терминатор, И ба-бах, тыгдым, бу-бух! Все, капут... А город думал, Что учения идут. Вся Америка гадает - Чем героя наградить? Может, на курорт отправить, Или орден приварить? - Нет, ребята, я не гордый, Не такой я человек. Так скажу: зачем мне орден? Все равно я айлбибэк. Спи спокойно, Сара Коннор, Сохранит твой мирный сон Терминатор, скромный робот С человеческим лицом!