Результатов: 8

1

На днях пивал я кофе с коньячком с одним владельцем маршрута.
И рассказал он мне одну байку из жизни коллектива.
За что купил, за то продам.

У него на маршруте 15 машин.
Понятно, что не бедствует, но особо, в наше время жёсткой конкуренции, и не процветает.
Время идёт - машины изнашиваются, пассажиропоток рассасывается, водилы начинают дурить и т.п.
А потому установил он шоферам посменный план - сколько кто перевёз, ему начхать - отдай план - а остальное твоё, или доплачивай.
И был у него один водитель, с которым никаких проблем. Ни нытья, ни жалоб, ни запчасти не требовал, ни на перерасход топлива не жаловался, план всегда чётко сдавал и даже намекал, что не прочь автобус выкупить.
Слыл он невероятно везучим, в прямом смысле этого слова. В любой день, в любую погоду, в любое время года машина его была забита под завязку людьми с невероятной ротацией на остановках. Даже в 3-4 часа ночи, он где-то подбирал подгулявшие компашки и т.п. Короче парень зарабатывал в смену больше, чем сдавал плана в 5-6 раз.
Понятно, завидовали ему, некоторые ненавидели - таков уж у нас менталитет.
Часто, якобы в шутку, маршрутчики ему желали: "Чтоб тебе пусто было!" (коронная фраза профжаргона), он только смеялся в ответ.
Деньги он любил, с пассажирами был строг, и по пенсионному шаровиков не очень привечал, больше одного за рейс не запускал.
И вот как-то заходит в машину пожилая цыганка и говорит ему весело и с огоньком в глазах (как цыганки умеют): "Милок, удостоверение забыла, провези за так, если хочешь карту хорошую за тебя кину." Видать не в юморе был наш герой, и сказал: "Платите, барышня." Ну так - так и так. Протянула она ему купюру, прошипела: "Чтоб тебе пусто было..." и на следующей остановке вышла. Он по привычке расхохотался.
А ещё на следующей вышли все пассажиры и до конечной никто не подсел. На обратном пути в автобусе болталось попеременно 2-3 пассажира. И так до конца дня.
Парень смутно начал понимать, что не спроста всё это.
Впрочем в колдовство и магию он не шибко верил, как и допустим в пасху - короче закоренелый материалист, и этим своим возрениям приписывал свою удачливость в материальном плане.
Наутро, в час пик, народу как обычно набилось, как селёдок в бочке, так что водила внутренне поёрничал над своими вчерашними дурными мыслями.
Но не успел он доехать до следующей остановки, как машина заглохла. Оказалось, бак пустой, потому как снизу бака откуда ни возмись - дыра с кулак. День прошёл в ремонтах.
В следующее утро, всех пассажиров впереди него подбирал, какой-то огромный левый автобус за полцены. И снова день почти впустую.
Даже коллеги заметили и тихо здорадствовали.
Мрачные предчувствия подтвердились, мужик решил - надо брать отгул, решать вопрос - не зря же на цыганское племя клевещут.
Город небольшой, всего триста тысяч, и к вечеру он находит эту глазливую седую ведьму , падает на колени, умоляет простить и даже предлагает деньги (то ли сто, то ли двести долларов). Денег та не берёт, а говорит, что она бы и рада что-то изменить, но надо ей отдать именно ту купюру, которой она расплатилась, и никакую другую.
Он спрашивает, а в чём её отличие от таких же - написано там что-то, может как-то заколдована и как она узнает, что это та.
"-Ничем не отличается - говорит цыганка - просто возможно почувствую её, а может и нет."
Ясное дело, что ежедневный план водителя сдают мелочью, а крупняк оставляют себе. Мужик на другой день бегом к диспетчерше, в надежде что хозяин выручку ещё не выгреб.
Та смекнула в чём дело, (слушок уже пошёл), начала ломаться, то да сё, в конце концов заломила двойную цену за пачку купюр трёхдневного плана с пятнадцати машин.
- Побойся бога, там же разнобой! - взмолился он.
"- Ничё не знаю. Или так, или никак."
Впрочем, продала она ему всю сумму одним достоинством, видать бегала меняла.
Понёсся он снова к цыганке, моля бога, в которого не верил, чтоб купюра была в этом мешке, а не уплыла со сдачей случайным пассажирам. - На - говорит - выбирай, ищи! .
Цыганка посмотрела на лантух, и ехидно усмехаясь говорит - "Оставляй. Будет время поищу. Как, найду , снова везунчиком станешь." ( А сумма в пересчёте около 4 шт. баксов)
Как он не ползал перед ней - или оставляй или забирай...

Везунчиком он стал в тот же день. А через три дня уволился.
Выяснилось, всё это был хорошо организованный розыгрыш коллектива. Пришёл в бригаду КВНщик, и без всяких затрат организовал подбор пассажиров впереди "паровоза", дыру в баке, сценарий с цыганкой и кассиршей, да и подшёптывали везунчику, что делать. Смеялись все.
Не вынесла душа поэта... Но говорят теперь он проезжая мимо церкви - крестится.

А закончил рассказ хозяин маршрута, вытянув из кармана мелкую купюру, и посветив на неё ультрафиолетом встроенном в зажигалку, и было на ней написано "Чтоб тебе пусто было".
За эту байку, я заказал ему ещё 100 гр. отличного Тирасса, а сам мёд-пиво пил...

2

Неправильный еврей

Первым, с кем я познакомился, когда мы с женою купили себе здесь дачу, был Марк Петрович, наш пожилой сосед напротив. Фамилия его была Кац и внешность, для такой характерной фамилии, он имел тоже типично еврейскую, за исключением того, что был неестественно смугл и чёрен лицом. Он где-то работал сутки через трое, а всё остальное время обычно стоял в своих воротах, беседуя с проходившими мимо дачниками. В конце улицы был коттедж нашего председателя, к которому всегда подтягивался местный народ, так что собеседников у него было предостаточно. В случае же долгого их отсутствия Кац осторожно подходил к нашему забору и вежливо начинал обсуждать со мной самые разнообразные вопросы.
Разговаривать с ним мне нравилось, так как было сразу заметно, что человек он интеллигентный и неплохо образованный. На любую тему он изъяснялся красноречиво, часто находил похожие исторические примеры, приводил цитаты из классиков и легко вворачивал какие-то иностранные словечки.
Поэтому позже, когда я узнал, что трудится он всю жизнь простым кочегаром в котельной на местной валяльной фабрике, я был несколько удивлён. Впервые я видел еврея-кочегара, да ещё такого эрудированного. Мне всегда казалось, что они выбирают себе совершенно другие профессии.
И вот как-то вечером, когда мы с ним сидели и чаёвничали в моей беседке, я не выдержал и спросил, почему он выбрал такое довольно нетрадиционное для их нации ремесло.

- Для нации…– печально вздохнул Кац в ответ – вы знаете, ведь я же, на самом деле и не Марк совсем, а Марко, есть такое цыганское имя.
- В смысле – удивился я – вы цыган что ли?
Он помотал головой и подлил себе чаю.
- Видите ли, Николай – сказал он, отпив глоток и чуть помолчав – моя национальность - мечта фашиста: отец у меня цыган, а мать еврейка. Такой вот, несколько небанальный марьяж. Браком такие отношения заканчиваются исключительно редко, но мама была влюблена…– он вздохнул и начал рассказывать.
Так я узнал, что его отец был гитаристом в гастролировавшем цыганском театре. Подарив отпрыску жизнь и чернявую внешность, он вскоре скрылся со своим театром в неизвестном направлении и воспитывал Марка уже, русский отчим, Пётр Андреевич, с кем позже сошлась его мать. К приёмному сыну отчим относился хорошо, хотя тут же окрестил и всячески пытался воспитывать в рабочих традициях, часто беря с собою на местную валяльную фабрику, где сам он работал техником.
Его же мать, Белла Давидовна, напротив, постаралась дать сыну хорошее домашнее образование и даже заставила поступить в университет, откуда его, впрочем, отчислили с четвёртого курса. Отчим этому отчислению даже обрадовался и вскоре устроил его к себе на фабрику, где Кац до сих пор и трудился.

Видимо, в результате такого особенного антропологического смешения и разнополярного воспитания Кац и жил в системе парадоксов. Обычно он был всегда учтивый и любезный, но лишь стоило ему выпить, как поведение его кардинально менялось.
Первый раз, когда я, приехав вечером с работы, столкнулся с такой его особенностью, я весьма удивился. Марк Петрович стоял, пьяно облокотившись на свои ворота и держа в руке початую бутылку «Журавлей».
- О, Колян! А я тебя жду…. выпить вот не с кем… попрятались все от меня, мыши…
Пришлось пригласить его в беседку и принести закуску и пару стаканов.
- Мне чуть-чуть… а что за праздник у вас сегодня?
- Праздник? Да просто гуляю, чё…. дали, вот, аванец, могу себе позволить…. вчера угля на две смены накубатурил – он достал из кармана пачку «Золотой Явы».
- Так вы курите, что ли Марк Петрович?
- А хули нет-то.. когда выпью… имею право – он прикурил сигарету, затянулся и разлил нам водки.
- Ну, давай, Колёк, за уголёк. И давай на ты, хрена ли ты мне вечно выкаешь-то?
Самое интересное, что когда я на следующий вечер обратился к нему на ты, он вздрогнул и, виновато потоптавшись какое-то время у своих ворот, снова подошёл ко мне.
- Вы, уж простите меня, Николай – я понимаю, соседи.… Но давайте всё же на Вы…. А то как-то совсем уж неинтеллигентно получается.

Со временем я стал замечать, что все эти его перевоплощения имеют определённую закономерность. Как правило, выпив первую рюмку, Кац быстро хмелел и приходил ко мне жаловаться на общую несправедливость окружающего нас мира.
- Вы заметили, Николай? – тихо, но возмущенно шептал он мне через забор - председатель наш добермана своего говядиной кормит, сам вчера видел! Какая низость! А как дорогу щебнем подсыпать, так с нас по триста рублей собирали и где тот щебень? Где, простите? Нет, надо точно уезжать из этой страны, вот, честное слово, подкоплю ещё денег и точно решусь.
Поворчав так ещё немного, он возвращался к себе, выпивал вторую рюмку, и вскоре снова появлялся у меня. К этому времени выражение цыганской удали и бесшабашности оживляло его лицо, положительно отличая его от еврея.
- Скучно мы живём, Коля – сходу заявлял он мне – так и проживём с тобой, каждый на своей стороне улицы…. А мир-то он, на самом деле, знаешь какой огромный?
Потом он снова отправлялся к себе и, видимо, отдавая дань памяти папе-музыканту, брал в руки гитару. После чего некоторое время с его стороны доносились какие-то томные романсы, время от времени переходящие в задорные и плясовые цыганские мелодии.
А чуть позже, после употребления им ещё одной порции спиртного, на смену им приходила его любимая «Раскинулось море широко».
- Проститься с товарищем утром пришли, матросы, друзья кочегара – выводил он трагическим голосом, начиная неожиданно чётко выговаривать букву «р».

Собственно говоря, это и был знак к началу последней трансформации, потому как вскоре Кац уже появлялся у моего забора с какой-нибудь газетой в руках. К тому времени он был уже полностью русским.
- Ты, бля, видал, Колян, что эти еврюги опять надумали? – тыкал он в газету пальцем - Чемодан, свой, суки, луивитошный на Красной площади поставили, прям напротив Василия Блаженного, как только совести хватило?!
- А вам то что с того чемодана – не понял я – это ж просто реклама.
- Дда как! – он даже поперхнулся – так чемодан этот ихний копия храма царя Соломона ерусалимского!! В точности повторяет все его пропорции!! Нет, ну это беспредел какой-то!!
- Ну, храм, ну и что? По мне, так пусть хоть в чемодане молятся.
- А я тебе вот, что скажу – отчеканивал он в ответ - это мы с тобой в церковь молиться ходим... А у них в синагогах планёрки!! Соберутся и думают, как русскому человеку навредить…. православному… – он оглядывался и, за неимением чего-то более подходящего, крестился на флюгер председателя.

Все остальные соседи к таким его превращениям, по всей видимости, давно привыкли, переставая с ним общаться уже на цыганской стадии, поэтому весь остаток вечера он проводил возле нашего участка, кляня козни масонов-олигархов, прочую мировую закулису и вновь появляясь наутро милым и интеллигентным человеком.
До самой осени я наблюдал такие его превращения, приходившиеся, как я понял, на дни выдачи аванса и получки. Потом наша дача кончилась и до весны туда мы больше не ездили. Зимой я время от времени вспоминал его, размышляя о том, что, на самом деле, больше влияет на формирование человека? Национальность, среда, воспитание? Сложно было сказать....

К сожалению, самого Каца, с той осени, я больше не видел. Когда на майские мы впервые приехали к себе на дачу, то на его участке уже копалась пара пожилых пенсионеров.
Позже председатель мне рассказывал, что Марк Петрович хотел переехать на пенсию в израильскую Хайфу, для чего давно копил деньги, пряча их в старых валенках на антресолях. И как-то поздней осенью, когда похолодало, и по дачам шныряли полуодетые цыганские ребятишки, он, находясь, по всей видимости, в цыганском обличье, сжалился и вручил самому старшему из них те самые старые валенки, напрочь забыв о хранившихся в них накоплениях на своё запланированное еврейское будущее.
Обнаружив с утра пропажу, он не выдержал, запил в чёрную, потом уволился с фабрики и, продав дачу, уехал из нашего города. И где он сейчас живёт и чем занимается никому уже неизвестно.
© robertyumen

4

История, которую написал мой отец.
Цыганка Настя.
Еду в электричке в Томилино знакомиться с родителями моей невесты. В кармане 25 рублей: цветы для невесты, торт для будущей тещи и коньяк для тестя. Остаток – рублей 10 хватит дотянуть до стипендии. Конец мая. За окном поезда яркое солнце, нежная зелень деревьев. Как хорошо! Я готов лететь навстречу своему счастью. Надо как-то угомонить возбужденно-радостное состояние. Читаю «Графа Монтекристо» Дюма. Все мои мысли и чувства переключаются на похождения графа.
Однако с какого-то момента концентрация внимания рассеивается. Что-то начинает беспокоить. Закрываю книгу и поднимаю глаза. Напротив меня сидит цыганка – молодая, ослепительно красивая, элегантная, нарядная! Улыбаясь, она пристально смотрит на меня и протягивает мне руки: «Меня зовут Настя, а ты кто?» Вообще-то, цыгане не предмет моего внимания. Я стараюсь держаться подальше от этой вороватой публики. Мысленно заставляю себя отвернуться и вернуться к Монте Кристо. Вместо этого протягиваю цыганке руки и смущенно мямлю: «Я Юра». Я уже забыл про невесту и был похож на агнца, готового к закланию. «Сейчас она его облапошит!» послышался мужской голос с соседней лавки.
В этот момент цыганка села рядом со мной, ласково обняла меня, положив руку на мое плечо. «Юра! Какой ты симпатичный! Посмотри на меня!» Польщенный, я «симпатично» повернулся к ней лицом, не ведая о намерении ее проворной руки. Правой рукой она пощекотала меня под мышкой, а левая оказалась в грудном кармане пиджака - 25-рублевая купюра быстро промелькнула перед моими глазами и утонула где-то в глубине ее великолепного бюста. Только в этот момент я пришел в себя: «Воровка! Отдай мои деньги! Я еду к невесте». Пассажиры зашумели – женский голос: «Он едет к невесте! Надо вызвать милицию!» мужской: «Ай, да цыганка! Вот ловкачка!»
Я смущен, мне стыдно и обидно. Как вернуть деньги? Залезть к ней в лифчик? Абсурдно! Схватить за руку и крепко держать! Не выйдет. Эта со своими змеиными повадками скорее укусит меня и расцарапает лицо. А в конце вагона целая свора этих цыган. Они как коршуны налетят выручать свою товарку.
Цыганка же чувствует себя как рыба в воде. Она берет мою руку и начинает гадать. До меня едва доходит смысл ее слов: «У тебя дальняя, длинная, долгая дорога в глухие края. Линия жизни с бубенным интересом. Твои дети будут девочки, а внуки мальчики». Ну что же! Сейчас я могу признать – в чем-то цыганка права. Дальнюю дорогу и глухие края я уже прошел, у меня две дочери и два внука, а вот «бубенный» интерес не принес мне ни денег, ни славы.
Немного пришел в себя. Вспомнил про невесту: «Верни мои деньги! Я не могу приехать к невесте с пустыми руками!» Настя берет меня за руку: «Пойдем! Нам пора выходить. Там рассчитаемся». Глянул в окно – Томилино мы уже проехали и подъезжаем к Малаховке!
На привокзальной площади стоит широкая телега с впряженной нарядно украшенной лошадью. Вокруг толпа цыган. Два молодых цыгана с гитарами поют вместе с хором цыган. Один из них крикнул: «Настя! Выходи в круг! Спой «Цыносадо». Настя отпустила мою руку: «Не уходи! Будешь слушать, как я пою и танцую!». «А деньги?» «Потом, потом!» «Вот так номер! Мне еще предстоит пройти через это «Цыносадо», чтобы получить свои деньги!
Настя встала в круг, горделиво запрокинула голову, рукой взметнула вверх край своей широченной цветастой юбки и запела. Медленная, едва сдерживаемая страстная мелодия, готовая как пружина вырваться наружу, сменяется нарастающей в темпе песней и танцем. И вот уже вся толпа цыган поет и приплясывает вместе с Настей. А какой у нее дивный голос! И как она грациозно выделывает эти замысловатые «кренделя» цыганского танца!
Я смотрю на часы. Время уже неумолимо отсчитывает роковые минуты со знаком минус. Какой я дурак! Еду свататься, а меня охмурила цыганка! Вместо Томилино попал в Малаховку на какое-то цыганское празднество! Моя невеста предупредила: «Смотри не опоздай. Мама у меня бывает грозной». В каком виде я теперь явлюсь перед очами грозной тещи? Счастье моей жизни под угрозой!. Нет, вот я сейчас возьмусь решительно, решительно….За что же я возьмусь?»
А вот и эта самая «цыносада»! Настя дивно солирует, а ей аккомпанируют и вторят два цыгана с гитарами. А эти гитаристы? Стройные красавцы с пышными черноволосыми шевелюрами (Разве цыгане бывают лысыми?) в шелковых рубашках, в до блеска начищенных сапогах. Как они поют и играют? Ну это просто чудо! Они поют на два голоса, и играют две партии мелодии, причем вторая гитара выдает вариации невероятной сложности, достойные Николо Паганини. Между прочим, цыганская гитара семиструнная. На ней исполнять виртуозную музыку намного сложней, чем на классической шестиструнной гитаре. Вихрь песни и танца обрывается. Цыгане кричат, ликуют, зрители аплодируют. Еще бы! Такой неожиданный великолепный концерт под открытым небом!
Настя протискивается ко мне сквозь толпу: «Ну как? Понравилось?» «Еще бы! Браво, Настя!» Настя засовывает руку за пазуху («Интересно, где же у нее там тайник?») и достает небрежно помятые деньги: «Вот тебе 15 рублей для невесты. А остальное я заработала». Я почти счастлив, что легко отделался: «Настя! Я запомнил мелодию «цыносады». Напиши мне слова этой песни русскими буквами. Я играю на аккордеоне и буду петь по-цыгански. «Э, Юра! Чтобы петь эту песню, надо быть цыганом». «Я согласен быть цыганом, только ты напиши». «А в табор пойдешь?» «С тобой хоть на край света! Мне теперь все равно, грозная теща не пустит меня на порог!». «У нас с тобой разные порывы – ты готов в табор, а я стремлюсь уйти из табора, но меня не отпускают Но все равно я буду артисткой!». Настя рассказала, что она воспитывалась в русской семье, окончила школу-семилетку, потом нашлась ее мать, и ее забрали в табор. Табор стоял лагерем в Переделкино. Один «большой писатель» дал ей свой адрес, обещал определить ее в театральное училище.
На прощанье Настя меня обняла, но я на всякий случай плотно прикрыл грудной карман пиджака «где деньги лежали».
Эта история вспомнилась недавно, когда я перелистывал свои записные книжки с песнями. А вот и эта песня цыганки Насти. Вспомнилась мелодия. Что-то я добавил, что-то позаимствовал из известных мне цыганских мотивов – и получилась «Цыганская рапсодия», которую я с удовольствием исполняю на аккордеоне. Эта рапсодия и явилась стимулом к написанию рассказа о цыганке Насти.

5

Теща у меня – человек уникальный!

Ну, как уникальный. Таких хватает. В общем, она притягивает к себе разного рода мошенников.
Сейчас ей 86 лет и, слава Богу, дедушка Альцгеймер еще в дверки не стучался. Но…

Когда она жила у себя дома в селе, лет 30 назад, она купила у цыган (у цыган, Карл!) четырехведерную кастрюлю из нержавейки. Нужная вещь в хозяйстве. Стоит ли говорить, что эта "нержавейка" начала ржаветь на следующий день?

Лет 20 назад она купила у цыган (БЛЪ!!!) золотые кольца. Надеюсь, все знают, что такое "цыганское золото"?

Два года назад ей предложили купить посуду. На этот раз не цыгане. Ну, знаете, ездят коммивояжеры и предлагают всякую херню. Звонит: "Ой, заплатила 5.5 тыс. грн. Наверное, меня обманули!"

Потом выяснилось, что посуда более-менее приличная. Не Zepter, конечно, но из нержавейки. Правда столько не стоит. Может, раза в два меньше.

Полгода назад умер тесть. Летом она жила у себя, а осенью мы ее забрали к себе в Николаев.

Три недели она адаптировалась и вот пару дней назад решила выйти на улицу. А у нас частный сектор, как в селе.
Итак, за три недели!
Один раз!
Вышла на улицу на пять! минут.
Приходит, рассказывает.

"Едет какая-то машина. Легковая. Останавливается около меня. Там сидит мужчина, видный такой! Спрашивает: "Бабушка, Вам посуда не нужна?"

7

Я лично впервые столкнулся буквально лоб в лоб с цыганами в 18-летнем возрасте, когда провожал до вокзала своего друга и одноклассника, который тогда уезжал на учебу в Харьков. Очевидно, думается, что это происходило еще в эпоху СССР.

На обратном пути от вокзала вдруг появляется молодая цыганка приблизительно моего возраста, причем даже немного смазливая. Я конечно-же был много наслышан тогда о цыганах, но послать ее напрямую, где ее место, не позволило мне тогда воспитание.

И начала она мне втюхивать, что ее гадание будет абсолютно бесплатным.
- У тебя же есть бумажные и металлические деньги. Так вот в руки мне их не надо даже передавать. Просто возьми немного металлической мелочи и заверни это в купюру.

Ну я хорошо ведь знал, что из бумажных купюр у меня в кармане был лишь трешник. Для тех, кто не знает по возрасту, тогда это было что-то 500-1000 р. при переиндексации на нынешний курс. Деньги конечно же небольшие были и тогда, но все это все равно как-то жалко выкидывать на ветер.

Тем не менее, раз уж мне было обещано, что бабки будто бы останутся у меня, я тогда достал купюру и всю остальную мелочь, что была в кармане и проделал манипуляцию с завертыванием. После этого с некоторой ехидцей глянул на цыганку: дескать а чего теперь?

Она меня не удивила и сказала, что это надо на время передать ей. Честно говоря, уже тогда надо было ее послать, куда надо. Но во мне вдруг проснулся какой-то азарт, поскольку многолюдный вокзал - отнюдь не место для таких афер. И я с небольшими сомнениями все-таки отдал ей в руки этот денежный сверток. А она в свою очередь, совершив ловкое движение рукой наподобие фокусника, показала мне что денег больше нет - временно исчезли дескать. Но дескать нет вообще причин для беспокойства: когда я сегодня стану укладываться спать, мне следует лишь выставить перед собой руку и на миг прикрыть глаза. А когда глаза откроются вновь, деньги чудесным образом снова окажутся в руке. И если металлические монеты вдруг покраснеют, то все у меня в будущем будет мягко говоря хреново. Ну, а в противном случае наоборот - все ок.

Если до этого мы беседовали с ней с весьма умеренной громкостью, то после этого заявления исчезла вся моя воспитанность и деликатность, и я уже повысил тон, привлекая внимание многочисленных прохожих пассажиров. Кроме того на вокзалах круглосуточно дежурили менты, что было отнюдь не на руку цыганке. В выборе эпитетов я уже особо не стеснялся:

- Возвращай бабло, сучара!

И т.п.

Однако, как тогда оказалось, у цыган кроме плана А, был еще и план Б. Откуда ни возьмись мое боковое зрение вдруг обнаруживает некоторое движение сбоку. А там, как оказалось при беглом взгляде, десяток-полтора здоровенных цыганских бабищ, которые бегут в нашу сторону. Поначалу я, признаться, несколько охренел от этого всего. Если бы это происходило где-то в глухой степи, где на несколько десятков километров вокруг нет ни одной живой души, то я определенно бросился бы наутек со скоростью звука или даже быстрее. Но разум все-таки напомнил мне тогда, что в данном случае перевес сил у многолюдного вокзала все-таки не на их стороне. И оказался прав: не добежав до нас метров 2-3, вся эта толпа остановилась как по команде в некотором недоумении. Очевидно там у них ожидалось, что я, увидев все это и обосравшись, убегу сам. Короче - психическая атака.

По всей видимости цыганские бабки подали какой-то сигнал молодухе, и она вынула откуда-то из рукава денежный сверток и отдала его мне обратно с ненавистью и презрением, сопроводив это словами:
- На, подавись, тварь, но после этого твой член будет стоять на всех!

Признаться, это цыганское проклятие не сбылось, и член почему-то был очень даже выборочен почти всегда.

Но я с тех самых пор все цыганские притязания при случайных встречах я обычно всегда игнорировал, делая вид, что просто не замечаю их. Впрочем, еще есть способ, ответить на английском языке: дескать я не понимаю ваш факинг рашн. Обычно это цыганок вводит в некоторый ступор, поверьте уж. Просто они прекрасно осознают, что с иностранца теоретически можно содрать бабла в несколько раз больше, чем с совка. Но только вот языковый барьер препятствует этому счастью.

И еще было разок, когда мы с моей матерью куда-то и зачем-то (уже даже не помню) ходили вдвоем. Я отвлекся и отлучился тогда не более чем на минутку. Однако и этого хватило одной цыганке. Я увидел уже при выходе, как она активно окучивала мою мать. И, зная определенную лоханутость своей матери, не было ни малейших сомнений, что ее обнесли бы буквально до последней копейки. Но я очень даже вовремя подошел и, взяв мать под локоток, увел ее под ошеломленным взглядом цыганки, которая даже не нашла ни слова в этой ситуации.