Результатов: 6

1

В 1980 году праздновали юбилей мощнейшего циркового деятеля Марка Соломоновича Местечкина. На арене цирка, что на Цветном бульваре, за форгангом толпились люди и кони, чтобы выразить восхищение мэтру советского цирка. В правительственной ложе кучно сидело московское начальство из МГК КПСС.
Александр Ширвиндт, собрав юбилейную команду Театра сатиры, вывел на арену Ольгу Аросеву, Бориса Рунге, Михаила Державина, которые с успехом продемонстрировали Местечкину схожесть с цирком творческих направлений.
- И, наконец, - с пафосом произносит Ширвиндт, - эталон нашей цирковой династии, 90-летний Георгий Тусузов!
Тусузов дрессированно выбегает на арену и под привычный шквал аплодисментов бодро бежит по маршруту цирковых лошадей.
Во время его пробежки Ширвиндт успевает сказать в микрофон:
- Вот, дорогой Марк Соломонович, Тусузов старше вас на десять лет, а в какой он прекрасной форме - и это несмотря на то, что питается говном в нашем театральном буфете.
Лучше бы он не успел этого произнести...
На следующее утро Театр сатиры пригласили к секретарю МГК партии по идеологии. Поскольку одного Ширвиндта - в силу его стойкой беспартийности - приглашать было нельзя, его вёл за руку секретарь партийной организации театра милейший Борис Рунге.
За столом сидело несколько суровых дам с "халами" на головах и пара мужичков с лицами провинциальных инквизиторов, причёсанные водой, очевидно, после вчерашних алкогольных ошибок.
С экзекуцией особо не тянули, поскольку очередь на "ковёр" была большая, и сразу спросили, обращаясь, естественно к соратнику по партии Борису Васильевичу Рунге, считает ли он возможным дальнейшее пребывание в стенах академического театра человека, осмелившегося с арены краснознамённого цирка произнести то, что повторить в стенах горкома партии не может никто.
Рунге беспомощно посмотрел на Ширвиндта и тот, не будучи обременённый грузом партийной этики, сделал наивно-удивлённое лицо и сказал:
- Мне известно, что инкриминирует мне родной МГК, но я весьма удивлён испорченностью восприятия уважаемых секретарей, ибо вчера на арене я чётко произнёс: "Питается давно в буфете нашего театра".
Сконфуженный МГК отпустил Рунге в театр без партвзысканий.

3

Ещё из воспоминаний Корнея Чуковского:

Это было в тридцатых годах.
В Академии наук издавали юбилейную книгу о Горьком. Один из членов ученой редакции позвонил мне по телефону и спросил, не знаю ли я английского писателя Орчарда.
— Орчарда?
— Да. Черри Орчарда.
Я засмеялся прямо в телефон и объяснил, что Черри Орчард не английский писатель, а «Вишнёвый сад» Антона Чехова, ибо «черри» — по-английски вишня, а «орчард» — по-английски сад.
Мне заявили, что я ошибаюсь, и прислали ворох московских газет за 25 сентября 1932 года, где приведена телеграмма Бернарда Шоу к Горькому.
В этой телеграмме, насколько я мог догадаться, Бернард Шоу хвалит горьковские пьесы за то, что в них нет таких безвольных и вялых героев, какие выведены в чеховском «Вишневом саде», а сотрудник ТАСС, переводя впопыхах, сделал из заглавия чеховской пьесы мифического гражданина Британской империи, буржуазного писателя мистера Черри Орчарда, которому и выразил своё порицание за то, что его персонажи не похожи на горьковских.
В переводческой практике подобные превращения — дело обычное.

6

Фанатки

Когда нам с подругой Соней было 14-15 лет мы ОЧЕНЬ любили группу «Кар-мэн» (Сергей Лемох и Богдан Титомир), да так сильно, что решили, когда вырастем, выйдем замуж за солистов. Я буду Натальей Титомир, а Соня – Софьей Лемох, соответственно) Даже когда мы узнали, что Лемох и не Лемох вовсе, а Огурцов, Соню это не смутило – она не раздумывая ни на минуту, решила быть Огурцовой). Мы писали друг другу письма, подписываясь новыми фамилиями, пробуя как они звучат, ведь в дальнейшем нам предстояло жить с ними всю жизнь). Мама смотрела на меня с сочувствием, но вслух выражала радость от перспективы быть тещей Титомира, и веру в то, что я точно стану его женой. «Если не ты, то кто же?» - говорила она, смотря на меня абсолютно честными глазами)

Надо ли говорить, что все стены моей комнаты были в газетных вырезках и моих рисунках обожаемой группы. Я слушала кассету с их песнями десятки раз в день и конечно, знала их наизусть. Да что там кассета, я подстриглась коротко, оставив на висках миллиметра 3-4, и папа выбривал мне полоски, а я их потом замазывала белыми тенями, потому что волосы очень быстро отрастали и полосок не было видно. Почему я решила, что для того, чтобы выйти замуж надо быть похожей на своего избранника – сказать не смогу, но терпение и чувство юмора родителей оценила значительно позже.

И вот мы случайно увидели рекламу концерта в каком-то московском зале, где «наши» тоже выступали. Наконец-то, мы ведь ждали этого уже месяца три. Ну что… надо ехать. Я надела мамино пальто и туфли. (Обратно я шла без них: натерла ноги так сильно, что не могла идти), Соня красивый спортивный костюм – в общем, выглядели мы сногсшибательно (в прямом смысле этого слова), поэтому, наверно нас пропустили в большой зал, где находились гримерки артистов. Мы сидели с широко открытыми глазами и боялись слово молвить). Знаменитые артисты ходили туда-сюда мимо нас, а мы ждали «наших», чтобы предложить им наши руки и сердца)

Там мы познакомились с девушкой Юлей, ей было лет 17, и она была фанаткой Маликова, причем, не абы какой, а официально вхожей в круг его самых преданных фанатов: Маликов иногда даже с ними встречался, и она один раз даже была у него дома (ну это Юля так рассказывала.) Я потом, кстати, видела ее в клипах какой-то группы. И вот эта Юля помогла нам взять автографы и у Титомира, и у Лемоха, потому что мы впали в полный ступор, когда их увидели и сказать ничего не смогли, то есть о наших чувствах они не узнали, а план-то был совсем другой. Юля «пожалела» нас и сказала, что точно знает, что они живут в Мытищах на улице Юбилейной, но вот дом она не помнит: то ли 22, то ли 42, но что-то похожее.

Нас, конечно же, совсем не смутило, что они живут вдвоем – наоборот, это было логично: вместе выступают, вместе живут), и мы решили поехать. Родителям ничего не сказали (мы жили в Подмосковье, Казанское направление, а Мытищи – Ярославское: далеко добираться), они бы не отпустили. Хотели купить цветов, но не было денег). Навигаторов тоже не было. Как, впрочем, и интернета, и телефонов. Мы ехали наудачу, но верили в успех! Всю дорогу мы придумывали, что мы скажем, когда они откроют дверь, гадали кто из них откроет, не сомневаясь ни на секунду, что нам будут рады) Можно простить нам эту наивность – нам было по 14)

И вот мы в Мытищах) Юбилейную улицу оказалось найти очень легко: нам подсказали прохожие, а вот дальше как-то не задалось. Мы подошли, условно, к 20 дому, и решили, что группу «Кар-мэн» знать должны все, уважающие себя, люди, поэтому мы начали подходить к людям и спрашивать: «Извините, пожалуйста, вы не подскажете, где живет группа «Кар-мэн»?». Никто не знал, тогда мы решили подходить к подросткам, но и тут ничего не вышло, и объявлений на подъездах, что здесь живут Лемох с Титомиром тоже не находилось) Помыкавшись часа 2 мы, скрепя сердце, решили возвращаться: страшно разочарованные, уставшие и замерзшие (был октябрь) мы ехали домой.

«С тех пор я перестала верить людям» - так я закончила позавчера эту историю, когда по заданию на занятии по импровизации рассказывала историю из своей жизни, а ребята должны были ее сыграть. И вот один из них говорит: «Зря ты так, я точно знаю, что у Титомира была квартира в Мытищах на Юбилейной улице: у нас был общий знакомый и мы пересекались».
И хотя столько лет прошло с тех пор, но так стало приятно, что Юля не обманула и радостно от того, что мы все-таки не нашли эту квартиру)

Всем добра!

P.S. Та самая фотография из «Пионерской правды», с которой все началось) Ну разве не красавчики?))))
Мой несостоявшийся муж справа)