Результатов: 9

2

На днях пивал я кофе с коньячком с одним владельцем маршрута.
И рассказал он мне одну байку из жизни коллектива.
За что купил, за то продам.

У него на маршруте 15 машин.
Понятно, что не бедствует, но особо, в наше время жёсткой конкуренции, и не процветает.
Время идёт - машины изнашиваются, пассажиропоток рассасывается, водилы начинают дурить и т.п.
А потому установил он шоферам посменный план - сколько кто перевёз, ему начхать - отдай план - а остальное твоё, или доплачивай.
И был у него один водитель, с которым никаких проблем. Ни нытья, ни жалоб, ни запчасти не требовал, ни на перерасход топлива не жаловался, план всегда чётко сдавал и даже намекал, что не прочь автобус выкупить.
Слыл он невероятно везучим, в прямом смысле этого слова. В любой день, в любую погоду, в любое время года машина его была забита под завязку людьми с невероятной ротацией на остановках. Даже в 3-4 часа ночи, он где-то подбирал подгулявшие компашки и т.п. Короче парень зарабатывал в смену больше, чем сдавал плана в 5-6 раз.
Понятно, завидовали ему, некоторые ненавидели - таков уж у нас менталитет.
Часто, якобы в шутку, маршрутчики ему желали: "Чтоб тебе пусто было!" (коронная фраза профжаргона), он только смеялся в ответ.
Деньги он любил, с пассажирами был строг, и по пенсионному шаровиков не очень привечал, больше одного за рейс не запускал.
И вот как-то заходит в машину пожилая цыганка и говорит ему весело и с огоньком в глазах (как цыганки умеют): "Милок, удостоверение забыла, провези за так, если хочешь карту хорошую за тебя кину." Видать не в юморе был наш герой, и сказал: "Платите, барышня." Ну так - так и так. Протянула она ему купюру, прошипела: "Чтоб тебе пусто было..." и на следующей остановке вышла. Он по привычке расхохотался.
А ещё на следующей вышли все пассажиры и до конечной никто не подсел. На обратном пути в автобусе болталось попеременно 2-3 пассажира. И так до конца дня.
Парень смутно начал понимать, что не спроста всё это.
Впрочем в колдовство и магию он не шибко верил, как и допустим в пасху - короче закоренелый материалист, и этим своим возрениям приписывал свою удачливость в материальном плане.
Наутро, в час пик, народу как обычно набилось, как селёдок в бочке, так что водила внутренне поёрничал над своими вчерашними дурными мыслями.
Но не успел он доехать до следующей остановки, как машина заглохла. Оказалось, бак пустой, потому как снизу бака откуда ни возмись - дыра с кулак. День прошёл в ремонтах.
В следующее утро, всех пассажиров впереди него подбирал, какой-то огромный левый автобус за полцены. И снова день почти впустую.
Даже коллеги заметили и тихо здорадствовали.
Мрачные предчувствия подтвердились, мужик решил - надо брать отгул, решать вопрос - не зря же на цыганское племя клевещут.
Город небольшой, всего триста тысяч, и к вечеру он находит эту глазливую седую ведьму , падает на колени, умоляет простить и даже предлагает деньги (то ли сто, то ли двести долларов). Денег та не берёт, а говорит, что она бы и рада что-то изменить, но надо ей отдать именно ту купюру, которой она расплатилась, и никакую другую.
Он спрашивает, а в чём её отличие от таких же - написано там что-то, может как-то заколдована и как она узнает, что это та.
"-Ничем не отличается - говорит цыганка - просто возможно почувствую её, а может и нет."
Ясное дело, что ежедневный план водителя сдают мелочью, а крупняк оставляют себе. Мужик на другой день бегом к диспетчерше, в надежде что хозяин выручку ещё не выгреб.
Та смекнула в чём дело, (слушок уже пошёл), начала ломаться, то да сё, в конце концов заломила двойную цену за пачку купюр трёхдневного плана с пятнадцати машин.
- Побойся бога, там же разнобой! - взмолился он.
"- Ничё не знаю. Или так, или никак."
Впрочем, продала она ему всю сумму одним достоинством, видать бегала меняла.
Понёсся он снова к цыганке, моля бога, в которого не верил, чтоб купюра была в этом мешке, а не уплыла со сдачей случайным пассажирам. - На - говорит - выбирай, ищи! .
Цыганка посмотрела на лантух, и ехидно усмехаясь говорит - "Оставляй. Будет время поищу. Как, найду , снова везунчиком станешь." ( А сумма в пересчёте около 4 шт. баксов)
Как он не ползал перед ней - или оставляй или забирай...

Везунчиком он стал в тот же день. А через три дня уволился.
Выяснилось, всё это был хорошо организованный розыгрыш коллектива. Пришёл в бригаду КВНщик, и без всяких затрат организовал подбор пассажиров впереди "паровоза", дыру в баке, сценарий с цыганкой и кассиршей, да и подшёптывали везунчику, что делать. Смеялись все.
Не вынесла душа поэта... Но говорят теперь он проезжая мимо церкви - крестится.

А закончил рассказ хозяин маршрута, вытянув из кармана мелкую купюру, и посветив на неё ультрафиолетом встроенном в зажигалку, и было на ней написано "Чтоб тебе пусто было".
За эту байку, я заказал ему ещё 100 гр. отличного Тирасса, а сам мёд-пиво пил...

3

Сдав экзамены и заселившись в общагу, я стал жить вместе с еще тремя парнями, такими же вчерашними школьниками как и я. Мы постоянно обсуждали наши предпочтения о внешности девушек, и очень скоро знали все о каждом. Не скажу, что во всем совпадали, но конкретно мои ориентиры выражались так: "Большие сиськи, нормальная задница и доброе лицо". Как-то вечером, в состоянии легкого алкогольного опьянения вернулся в общагу, где был встречен Серегой из нашей комнаты: " Где-ты ходишь, я тут засек телку твоего типа".
- " А что мне делать теперь?"
- " У нее был утюг, я его одолжил до вечера, бери неси, комната 234".
У меня и мыслей не возникло как-то подготовиться, схватил утюг и помчался. Девушка оказалась на месте, совпадение с моим типажом полное, а в комнате больше никого не было. Вернув утюг я не стал уходить, а завел светскую беседу о жизни общаги. Через какое-то время заметил, что девушка благосклонно меня слушает, но совершено молча сидит на кровати. Меня это не смущало, неся всякую чепуху, я сел с ней рядом, потом обнял за плечи, и продолжал расширять зону обхвата. Наконец несколько устав от своего монолога, попытался втянуть ее в беседу: "А что тебе нравится делать?"
- "А я спортом , греблей".
- "А не трудно веслами наворачивать?
- "Мне нет, я ведь сильная, хочешь покажу?"
Девушка взяла мою руку своей и сжала. У меня возникло ощущение, что рука зажата дверью. Глядя на доброе лицо и большую грудь девушки моего любимого типа, я понял, что хочу в свою комнату. Душившее меня до этого сексуальное возбуждение куда-то исчезло. Максимально тактично распрощавшись, я пошел к себе, по дороге сжимая и разжимая пальцы руки, для восстановления кровообращения.

5

История будет почти грубасовская. Но навеяна вчерашними вздохами какого-то klatzrom про карданные валы и про сиськи.

В конце 80-х, уже почти офицер, я вместе с четырьмя такими же курсантами-старшекурсниками был послан на разгрузочно-таскательные работы по случаю отъезда одного из офицеров вместе со своей мебелью к новому месту службы. Привез нас водила на 131-м ЗИЛе. Водила - срочник из нашего училищного батальона обеспечения. Рожа знакомая. Начинаем таскать командирское барахло. Нас пятеро, двое по парам, пятый вынужден всякую мелочь таскать. А шоферюга присел в тенечке, полез в карман за сигаретами.
- Чё стоишь, - окрикиваем почти хором бойца, - становись в пару и таскай.
- Не, ребят. Кто на что учился, - отвечает. Я, мол, учился на водителя. мое дело привезти-увезти.
Ну, бить рожу ему тогда никто не стал. Полгода до выпуска. Кому охота вылетать из училища за мордобой. Не знаю, как сейчас, а тогда с этим было строго.

Прошло пару десятков с небольшим лет.

Нарисовалась как-то у меня командировка к одному большому тульскому начальнику. 200 км - не те деньги, чтобы по поездам шоркаться. Конечно, решил прокатиться на своем маленьком немецком автомобиле. Нет, по размерам он был вполне большой со своими 4,2 литрами под капотом. Но по возрасту - считай младенец. И почти на выезде из Тулы, надо же, поймал где-то не то гвоздь, не то саморез. Кое-как докатил до ближайшего шиномонтажа, благо был почти рядом. Сделали мужики мне колесо, спасибо. Рассчитываюсь, прощаюсь.
Тут один из них за мной вприпрыжку:
- Хорошая машина. А вы меня не помните? - заискивающе так, с уважением глядя на мою "Ласточку".
- Лицо знакомое, - говорю, - сам мучаюсь, откуда я вас знаю.
- А в 88-89-м в Военном институте, на Волочаевской, - подсказывает.
Начинаю мысленно перебирать всех сокурсников, но никто под ориентировку, стоящую передо мной не подходит. Да и странно как-то. Не похож этот, весь в машинном масле, на выпускника ВКИМО.
- Я в автороте служил, в батальоне обеспечения, - подсказывает, - возил вас, курсантов, часто. Вадик меня зовут.
Тут-то он мне и припомнился. Я тоже представился. Решил немного поговорить из уважения к починенному им только что колесу. Руку его протянутую пожал, не побрезговал. Хотя он этой рукой только что совсем не сиськи мял.
- Какими судьбами в Туле? - спрашивает.
- Да вот, только что от вашего губернатора, - и из небольшого хвастовства показываю полученную пару часов назад визитку.
Работяга аж подпрыгнул. Тут же начал какой-то речитатив про своего не то сына, не то зятя, который как раз сейчас готовится к своему первому в жизни процессу в местном СИЗО, куда его правоохранители определили пару месяцев назад за торговлю чем-то нехорошим:
- Вы же юрист, сможете правильно все написать. И связи у вас. Ходил я к одному адвокату. Сказал, что можно как-то под амнистию. Или условно. Но денег объявил - неподъёмно. Помогите, - умоляет.
- Вадик, - отвечаю, - вы лучше сами напишите. Заодно и деньги сэкономите. Сами как-нибудь.
- Так я ж не юрист...
- Ну, - говорю, - кто на что учился...

Повернулся он и побрёл дальше свои карданные валы мять.

6

Как говорится вчерашними абзацами навеяло.
Ясный день воскресенья. Звонок в домофон. Не ждём никого, поэтому первая мысль - сейчас начнётся: забыли ключ от домофона, мы свидетели Господа Яхве, и т.п.
А вот вспомните, кто-нибудь отдельно ключ от подъезда носит?
И меня просто это подбешивает. Думаю, ну, хоть бы придумали, какую херню весёлую. И вспомнил Камеди.
- Кто?
- Здравствуйте. А вы мне не откроете?
- А не знаю пока. А вам зачем?
- Да я ключ сломал (металлическая пипка такая), а квартира высоко, я кричал, меня не слышат.
- Кто не слышит?
- Домашние не слышат. Окна-то на другую сторону выходят.
- А как ключ сломался (ну, реально не понимаю, как), металлическая шайба выпала? Вы её приложите.
- Да... как... Я тычу, не подходит.
- Блин! (И чтоб поднять настроение) А я с этой стороны тычу - не подходит! Чё делать будем?
А сам кнопку давно жму! А ОНА,СУКА, ЗАЕЛА! Клик, клик, клик! Результата нет. Только хотел сказать, набери ещё раз, слышу:
- Да бл@дь, чё за день такой, хоть под ёлку ссы.
Пустил бы сейчас козла в огород.

8

С разрешения самого автора истории, с удовольствием публикую небольшое эссе Алексея Меринова (известного художника, рокенролльщика и просто отличного, мудрого человека):

..Однажды, похмельным утром, вдруг почувствовал себя художником. Пошел, уволился (имел прекрасную работу: колол алмазы, тырил гидролизный спирт в пластиковой баночке из-под клея, цедил его же на рабочем месте, присев под стол. Чего не хватало?!) и запил... то есть начал полноценную жизнь творца.
К великому изумлению, спрос на меня как сугубо художественную единицу оказался небогатым, хотя бороду уже отрастил и научился выговаривать загадочное слово “лессировка”. Выручил старый друг с удивительно удобной фамилией Козлов (хороша она прежде всего тем, что произнеся ее громко, понимаешь: у ТЕБЯ-то еще не все так плохо). Козлов имел совершенно фантастическую должность — инженер по соцсоревнованию, труду и зарплате. Увы, в мире нет гармонии — за последний пункт в этом списке постов его периодически били ужравшиеся гегемоны, да если б только его...
Итак, Козлов сделал мне нешуточный промоушн, пригласив красочно, но доступно для лимитческих пролетариев оформлять соцобязательства, а также ярко и принципиально иллюстрировать надписи: “Носи каску” и “Устал — отдохни”.
Впервые попал в строительное управление в день зарплаты. Это позже, еще издалека, я научился с легкостью определять, выдают рабочим получку или нет. Если из окон, часа в два дня, доносилось хоровое скандирование бессмертных строк: “А-а-а винавата ли яа-а-а-а”, и сразу за этим шум побоища и мат, значит, пора к кассе. Если же просто кто-то прозаически крыл округу — праздника в этот день не жди. А пока я, наивный, волновался, удастся ли мне поразить суровых сердцами строителей своим стилем и манерой ваяния.
Зайдя в кабинет, который мы делили с Козловым, я обнаружил еще одного представителя рабочей элиты — учетчика Сашу, деловито пристегивающего себе ножной протез. Как-то, упав по пьяни со строительных лесов (случай наитривиальнейший в нашей непросыхающе-созидающей среде) и протрезвев от этого чуть быстрее обычного, Саня понял, что, расставшись с одной ногой, можно заиметь много преимуществ. А именно — стать учетчиком, и поэтому носить чесучовый костюм и носки, презрительно выдыхать в лицо вчерашним коллегам: “Отвянь, деревня”. Главное же — отстегнув ногоимитатор, без очереди брать вино в гастрономе.
Завидя меня, Саша деловито произнес:
— А, новенький... проставиться бы надо, — и с нарочитым вздохом стал “обезноживаться”, давая понять, что слетает в угловой.
Слетал... Вытащил из сумки бутылку “Вермут розовый” 0,8 литра. Вошедший следом Козлов сделал страшные глаза, стуча пальцем по циферблату (9.30 утра)... но отступать было поздно — честь дороже. Саша пошарил рукой в ящике стола и с одобрительным поцыкиванием вытащил оттуда пару засохших апельсиновых корок:
— Закусь — сосать можно.
Затем он приступил к священному для каждого страждущего ритуалу — открыванию зубами пробки. Вот тут и случилась незадача. “Бомба” нежданно покинула его объятия и, упав плашмя, с укоряюще глухим стоном разбилась. Видели ли вы когда-нибудь глаза героев полотен Ильи Сергеевича Глазунова? В Сашиных очах была такая боль, будто бы тени всех, когда-либо валившихся по пьяни с лесов, медленно проплывали перед ним и скорбно покачивали понурыми головами, беззвучно вопрошая:
— Как же ты мог, Саша?.. Кому теперь верить?!
...Развернувшись, словно флюгер-петушок, на единственной ноге, Александр заорал на весь коридор:
— Танька, бл....а!!! Тащи тряпку, быстрее!!!
Татьяна была уборщицей в СУ и женой Саши одновременно. Милая женщина... только одно обстоятельство немного мешало ей слиться с действительностью в безмятежной гармонии: после удара упавшего черенка лопаты по голове она немножко боялась замкнутых пространств. Поэтому, даже посещая туалет управления по своим, общечеловеческим нуждам, никогда дверь за собой не закрывала. Впрочем, такие мелочи никого здесь не волновали, особенно в день зарплаты.
...Пока Танюша неслась к кабинету с тряпкой в руках, невольно копируя главную героиню картины “Свобода на баррикадах”, я уважительно думал о Сашиной любви к чистоте. Надо же, не может закрывать наряды в неубранной комнате... Тяжело мне, неряхе, придется здесь. Через мгновение, наблюдая за слаженными действиями парочки, я понял, что мне действительно будет нелегко...
Танечка, беспрерывно и радостно бормоча: “А тряпочка чи-и-иистенькая, как знала!” — быстро, но очень аккуратно пропитывала материей вермутовую лужу и, тщательно отжимая, сливала бывший когда-то бордовым напиток в банку, которую держал Саша, всем видом показывая, что уж на этот раз его с сосудом не смогут разлучить даже “пляска святого Витта” вкупе с параличом.
— А чё, хватит всем. Кто первый будет? — Саша посмотрел было на Козлова, но, встретившись с разъяренным взглядом начальника, мгновенно сориентировался:
— Ля! Чё это я! Новенький же завсегда начинает!
...Потом началась непринужденная корпоративная вечеринка: с солированием в хоре, братанием с одноногими работниками, коих оказалось по паре штук на одно служебное помещение... Были и пляски с протезами в руках, и побег из кабинета по крышам соседних строений. Бежали вместе с Козловым, подбадриваемые обещаниями:
— Ну, Каз-з-з-з-зел, завтра мы те бздян-то повыписываем, за такую зарплату! И художнику тваму, нестриженому!!!
Козлов, тихо (чтоб слышал только я), но мужественно посылал пролетариат в ответ, успевая в ритм бега еще и успокаивать меня:
— Да фигня, Леш, щас они Сашке в бубен наварят и забудутся...
...На следующее утро, немного обеспокоенный судьбой учетчика, я, открыв дверь, увидел довольное, в подтеках и ссадинах лицо Саши. Перед ним, втянув свои неровные головы в плечи, переминались строители:
— Сань, ну че ни бываить... Ты уж не серчай...
Завидя меня, Саша быстро распрощался со своими вчерашними обидчиками загадочной фразой:
— Свободны... до аванса, — и, открыв дверку стола, показал на целую батарею “откупных” бутылок винища...
— Ну что, лять, Таню сразу звать? — мягко спросил вошедший следом Козлов.

P.S. Да, что и говорить — много и добротно строили в Москве...
Алексей Меринов

9

Алаверды гастрономический по-грузински

«Вот кто меня тянул за язык. Шла бы себе и шла. Смолчала бы и жизнь моя пошла бы по-другому.» - прислала мне Ленка смс в 9 утра. Уровень драмы зашкаливал даже сквозь телефон и я резко проснулась.

Лена - моя подруга детства. Она недолго жила в Тбилиси, мы вместе ходили в садик. Потом они переехали, но раз в пять лет она вырывалась на малую, горячо любимую родину и мы за несколько дней успевали обсудить пятилетку событий.

В этой пятилетке Лена привезла на Черное море своего второго мужа, и мы планировали уболтаться после ее морского безделья. Но тут такой смс. Я судорожно набрала Лену, подругу надо было спасать.

Ниже привожу коротко рассказ Ленки. Коротко, но прям дословно.

«В понедельник, в первый вечер, мы возвращались с Лешей с пляжа. Была отличная погода и во дворе нашего гест хауса, который ты мне посоветовала, хозяева Нукри и Нино жарили шашлыки с друзьями. Проходя мимо мангала я уловила, обалдела и сказала «какой аппетитный запах!». Это был провал Штирлица. Через час к нам в комнату постучался сын хозяев Никуша и молча протянул глубокую тарелку шашлыков. Было неудобно, но мы взяли и на ужин все съели. Нет, не съели – сожрали, потому что дико вкусно. С тем твоим красным полусухим.
На следующий день я купила шоколадку, положила на тарелку и так ее вернула.

В среду вечером в дверь постучали и там опять стоял Никуша с блюдом горячего хачапури. «Мама просила передать, что шоколад был очень замечательным вкусным» грузинским русским сказал ребенок и ушел. Тот хачапури лишил нас дара речи, это была амброзия. Но тарелку надо было возвращать. Покупать вторую шоколадку мне не позволили годы детства, проведенного в Тбилиси, да и Нино не повторялась в блюдах.

На утро четверга мы планировали прогулку на пароходе, но я все отменила и затеяла блины. Леша сказал «Силы небесные, неужели я дождался блинов», но Леша был ни при чем. Жарила два с половиной часа. Я так не старалась со времен собственной первой свадьбы. К 2 часам дня я стояла у дверей кормильцев с горой тонких ажурных блинчиков. Нукри принял дар и галантно поклонился. Ну все, думаю, так не стыдно. А то у людей гостеприимство, а мы шоколадку, позорище.

На пятый день, когда в дверь вечером постучались, я че-то напряглась. За дверью стоял Никуша, с улыбкой протягивая блюдо сервировочное 32 х 32 х 4 см, цвет слоновая кость изготовитель Италия, доверху наполненное розовыми персиками, лопающимся сахарным инжиром, блестящими сочными яблоками, орехами и лоснящимся черным виноградом. Аромат от блюда шел такой, что я на всякий случай взялась за косяк. Ужинать вечером мы не пошли, а легли смотреть Мимино и под Бубу, Фрунзика и белое сухое смолотили все фрукты.

В субботу, вместо дельфинария, я, доверху наполненная вчерашними витаминами, начала изготавливать курник. Вспомнила уроки домоводства в школе и приступила. Леша сказал, что многого обо мне не знал. Курник был готов ближе к обеду и лег ровно на все блюдо. Несли его вдвоем. Хозяев не оказалось дома и мы передали его их старенькой бабушке. Бабушка приподняла бровь. Потом Леша предложил сходить в бар, но я так устала, что осталась в номере пить вино и листать в гугле рецепты пхали.

На седьмой день мы вернулись с пляжа, а у ворот стоял Никуша. Увидев нас, он как-то официально подошел и сказал «мама и папа просят вас на минутку в 8 часов зайти» и убежал. Леша сказал, что это неспроста и поинтересовался, как я думаю сколько тут стоит Хеннеси ИксО. Я сказала тут своего хенеси по горло, кто тут такое дарит ты что. Наверно надо пианино дарить. Или икону старинную. Или томик Шекспира с подписью самого Шекспира. В 8 часов я в вечернем платье и Леша в туфлях стояли у дверей Нукри. Позвонили.. Стол был разложен на две комнаты, гостей сидело человек 40. На столах в три этажа стояло все. Все, что растет, дышит, мычит, блеет, пенится, колосится в Грузии. Нукри вскинул руки, распахнул улыбку, подошел к нам и сказал «проходите дорогие гости, мы тут просто немного барашка зарезали, скромный обед, будем рады разделить с вами. Вы нас таким пирогом угостили, мы теперь ваши должники». «Лена, еще раз сделаешь курник я тебя убью», прошептал Леша.

Теперь во вторник мы едем к дедушке Вано на 80-летие, в четверг собираемся в Тбилиси у Анзора на годовщину свадьбы, а в декабре мы должны приехать на крещение маленького Зурико. Это обязательно.

Мы перезнакомились со всей улицей, соседями и родственниками. Нас зовут пить кофе на первый этаж, потом завтракать на второй, потом играть в нарды в дом напротив. Вечером пить пиво во дворе и ужинать всем вместе. Это какой-то один огромный дом и в нем нескончаемый обед.

Я не загорела, не посмотрела дельфинов. У меня в номере мука, яйца, дрожжи, 4 кило баранины и хмели сунели. Бутылки с вином и чачей стоят даже в ванной. Я не сделала ни одного селфи и уже что-то понимаю по-грузински. Леша поправился на 3 кг и думает купить тут дом.

Я просто сказала как вкусно пахнет, Валя.
Как ты здесь живешь, а?"

(c) Валентина Семилет