Результатов: 23

1

- Вы знаете, Холмс, - сообщил доктор Ватсон, - инспектор
Лестрейд из Скотланд-Ярда обозвал вас наркоманом.
- Хорошо хоть не гомосексуалистом, - равнодушно отозвался
Холмс, покуривая свою любимую трубку и глядя на огонь в камине.
"А ведь, действительно, хорошо!" - с изумлением осознал Ватсон,
в который раз восхищаясь умом своего знаменитого друга.

2

Заказывал сегодня авиабилет Вашингтон-Пекин. Раньше я летал этим
маршрутом либо через Лос-Анджелес, что короче, но здорово кусается по
бабкам, либо в прямо противоположную сторону – через Москву сказочно
дешевым и убитым рейсом Аэрофлота, но в пути и на пересадке можно было
реально сдохнуть со скуки. На этот раз ни в Москве, ни в Лос-Анджелесе я
никому на хрен не сдался – решил лететь прямым беспосадочным, который
оказывается пилит теперь из Вашингтона в Пекин уже ежедневно. Припомнив
болтанку над Гималаями, я на всякий случай осторожно поинтересовался,
какой стороной планеты всё-таки летит мой самолёт – через Тихий океан
или через Атлантический.

Дальнейший сочный диалог попытаюсь оживить вольным русским переводом.
«А я не знаю, блин!» - растерянно ответила билетёрша – «в системе этого
не написано!» Девушка рядом улыбнулась и пришла на помощь – «Ни то и ни
другое! Ни Тихий, ни Атлантический океаны вы пересекать не будете
вообще!». «Это как, через космос что ли? » - растерянно спросил я.
«Ну почти» - ответила она – «наш самолёт летит точнёхонько через
Северный полюс. Вы русский? Так я и думала – всем другим нациям такие
детали абсолютно пофиг.»

В моей голове случился географический коллапс, и американская часть моей
души скомандовала - "а ведь действительно пофиг!" Я заказал билет и
отошёл от стойки. Но русская часть моей души упорно продолжала чертить
мысленный маршрут через Канаду, Северный полюс и Сибирь, восхищаясь
красотой и рациональностью такого пути, и я чуть было не вернулся, чтобы
напомнить - первым пролетел подобным маршрутом тоже русский – Валерий
Чкалов...

3

ПЛАСТИКОВАЯ БУТЫЛКА

Так, ерунда, конечно, но вот пошел сегодня мусор на помойку выбрасывать, увидел груду пустых пластиковых бутылок, да и вспомнилось мне, как я впервые познакомился с этой обыденной сейчас, но диковинной в прошлом тарой.
В самом начале девяностых годов я служил в армии. И вот к одному из солдат нашей не большой части приехали какие-то родственники проездом из Москвы, накормили его всякой снедью, да и укатили, оставив пакет провианта и невиданную ранее двух литровую бутылку пепси колы. Еду слопали, колу выпили, а вот легкую прозрачную бутылку с яркой этикеткой и плотно завертывающейся крышкой поставили в роте на тумбочку дневального вместо графина с водой. Вся часть, включая офицеров, ходили смотреть на эту бутыль, восхищаясь полетом мысли капиталистических производителей из числа вероятного противника. Даже командир нашей части, совершая утренний обход своих владений, взял за правило «глотнуть водички» из этой чудесной бутылки, особенно когда он был «после вчерашнего». Пил он большими глотками, весело пыхтя в густые усы и шумно двигая гладко выбритым кадыком. И вроде как даже становился добрее после этого. У «дедов» эта емкость была в особом почете: без нее не обходилась ни одна пьянка. После отбоя бутылку бережно доставляли в столовую, где старослужащие смешивали в ней водку с появившимся тогда ликером «Амаретто» и пили с невероятным удовольствием. После чего бутылку мыли, и трезвый «дух» аккуратно приносил ее на место.
Но — ничто не вечно. Через пару месяцев разорвалась и пришла в негодность истертая уже к тому времени этикетка. Допустивший это молодой боец был сильно бит. Синяки вскоре сошли с его лица, а солдаты привыкли к новому виду любимой бутылки. Месяца четыре спустя случилась новая беда. Один недотепа решил помыть ее горячей водой, и набулькал в нее из чайника кипятка. Не выдержав такого обращения, бутыль съежилась, превратившись из двух литровой в полутора литровую с какой-то неясной формой. Этому солдатику досталось еще крепче. Но бутыль не сдалась, и продолжила нести свой пост на тумбочке дневального. А еще через месяц произошла катастрофа. Наполовину пустую бутылку поставили около электрического обогревателя, и вся ее верхняя часть расплавившись согнулась и сильно деформировалась. Для всех это было тяжелое зрелище: любимая бутылка стояла склонив свою синюю голову-пробку, словно солдат-ветеран, не выдержавший всех тягот и лишений воинской службы. На следующий день, командир, во время утреннего обхода, увидев этого покалеченного служаку, отправил его на дембель, приказав дневальному «выбросить этого инвалида» . Бутыль с тумбочки исчезла, а ее место вновь занял стеклянный графин. Долгое время я не знал, что с ней стало, но уже перед своей демобилизацией я, печатая фотографии для «дембельского альбома» в будке киномеханика, увидел старую знакомую. Кинокрут, видимо нагрев изуродованную пластиковую емкость, слегка ее выпрямил, и использовал для хранения остатков фото проявителя.
Вот такая история. К чему я все это рассказал? Не знаю. Но может быть кто-то, прочтя это станет по другому относиться к привычным вещам. Кто знает, может и у них есть душа?

4

Из «Крокодила» за 1970 год

О Земле обетованной

(Крокодил. Вып. 13, май 1970 г. С. 12–13)

Знай же, мудрейший читатель, что живет в Бухаре почтенная пенсионерка Хевси Хаимова. И вот однажды получила она из Израиля красивую бумажку — приглашение посетить «землю обетованную», «землю предков».

Но, странное дело, вместо того, чтобы возблагодарить всевышнего, бежать за выездной визой и покупать в дорогу зубную пасту «Жемчуг», пенсионерка сунула заманчивое приглашение в ящик комода и начисто забыла о нем.

Некоторое время спустя сын Хевси — Григорий Кандов, сорокалетний парикмахер, наделенный чувством юмора и языком острым, как его бритва, сказал, прикрывая улыбку ладонью:

— Слышали, мама? Просто поразительно, какую потрясающую заботу проявила о нас эта мадам Голда Меир: она требует, чтобы все советские евреи переехали на жительство в Израиль! Кстати, если мне не изменяет память, в вашем комоде, мама, имеется документ, приглашающий вас воспользоваться услугами «Интуриста»?
— Сын мой Гриша, — отвечала достойная Хевси, — ты, как всегда, угадал, но угадал только наполовину. Бумага эта действительно взывает, чтобы я воспользовалась услугами. Но только не «Интуриста», а специального корреспондента «Крокодила», потому что приглашение это так и просится под крокодильскую рубрику «Просто анекдот».

И вот что поведала мне пенсионерка Хевси Хаимова:
— Вобще-то, когда зовут в гости, это хорошо. Интересно побывать в чужедальних краях, полюбоваться всякими пейзажами. Но когда приглашают на отдых в страну, авиация которой зверски бомбит мирные арабские селения, когда израильские бомбы с маркой «Сделано в США» разрывают на куски школьников... Нет уж, увольте от «отдыха» в такой стране!

Если говорить откровенно, — продолжала Хевси, — меня, как и других простых людей, возмущает все то, что вот уже столько лет творят мадам Голда и ее сподвижники. На Востоке говорят: «Если господь хочет покарать человека, он отнимает у него разум». Похоже на то, что израильских главарей всевышний уже взял на заметку. Так и хочется крикнуть прямо в лицо премьерше Израиля: «Мадам Голда! Да в своем ли вы уме? Подобно Ироду, вы убиваете детей! Вы превратили страну в военное поселение, устраиваете бесконечные войны, захватываете земли соседних народов! И вы еще смеете звать к себе в Израиль советских евреев на жительство. Да кому вы нужны с такой "землей обетованной"?!»
Допустим, приехала бы я с сыновьями. Ну и что? Старший мой сын Гриша — парикмахер — превратился бы в безработного, потому что бухарские евреи считаются в Израиле людьми «второго сорта», а там и «первосортным» евреям устроиться на работу — дело почти безнадежное. А мой младший сын Якуб — загремел бы в военное поселение, не так ли?
Правда, двум другим моим сыновьям мадам Голда обрадовалась бы и не дала бы засидеться без дела. Еще бы! Ведь Исааку, рабочему, всего 25 лет, а Абраму, студенту Ташкентской консерватории, — 21. Чувствую, ох как чувствую, мадам Голда, вас так и подмывает вытащить из рук Исаака разводной ключ, а у Абрама — скрипку и вручить им по американской базуке. Очень, очень хочется вам превратить моих сыновей в пушечное мясо!
Но, к великому счастью, живу я с сыновьями не в вашем военное поселении, а в свободной Советской стране. Живу в благоустроенном доме и, кстати говоря, получаю хорошую пенсию. У нас людей не подвергают проверке на «сортность». Все национальности у нас равны — русские, украинцы, узбеки, евреи...
Так что, мадам Меир, мой вам совет: не смешите людей, перестаньте плакаться о судьбах советских граждан еврейской национальности. Как говорится, пожалуйста, не надрывайтесь, поберегите сердце для инфаркта.

Когда же Хевси Хаимова закончила свою, прямо скажем, прекрасную филиппику, добавить к ней кое-что пожелал однофамилец Хевси — ташкентский писатель Якуб Хаимов:

<…> Предоставлю слово лицу незаинтересованному, Давиду Хаимову, гражданину США и, так сказать, по совместительству моему родному брату.
Еще перед Первой мировой войной отправился Давид в поисках счастья в Америку. Десять лет назад потянуло его побывать в родных краях. Приехал. Привез несколько пакетиков сахара — подкормить родственников. Потом зашвырнул в сердцах эти пакетики и долго ходил, поражаясь и восхищаясь достижениями Советского Узбекистана. И наконец принес в республиканскую газету «Правда Востока» статью. Вот выдержки из нее:

«Пока я не увидел жизнь в Советским Союзе собственными глазами, я верил американской пропаганде до такой степени, что захватил с собой несколько пачек сахара для родственников. Но, когда я приехал сюда, я увидел, что здесь изобилие различных товаров и продовольствия. Американская пропаганда обманывает народ... Она стремится убедить нас, что евреи в Советском Союзе живут ужасно и задача евреев, проживающих в Америке, — вести пропаганду за переселение советских евреев в Израиль.
Я встретился со своими родственниками. Все они окончили высшие учебные заведения, стали специалистами. Живут в хороших, удобных домах, хорошо одеты...
Я убедился, что антисемитизма здесь нет».

Якуб Хаимов сложил газетную вырезку и заключил:

— Вот, пожалуй, и все, что мне хотелось добавить к мудрым и прекрасным словам пенсионерки Хевси Хаимовой. Не с руки нам ехать в Израиль и таскать из огня каштаны для мадам Меир и ее друзей! И пусть эту простую истину зарубят сионисты на своих носах, которые они так рискованно суют в чужие дела!

5

Читаем с семилетней Машей сказку про Али-Бабу. Дошли до пещеры с золотом.
Я, восхищаясь прелестями красивой картинки в книге и изобилию богатств, восторженно говорю:
- Я бы взяла себе кувшин золочёный... А ты, Маша, что?
Ответ был сух и краток:
- Я бы на "Газельке" всё вывезла.

8

Сидим читаем с семилетней Машей сказку про Али-Бабу. Дошли
до пещеры с золотом. Я, восхищаясь прелестями красивой
картинки в книге и изобилием богатств, восторженно говорю:-
Я бы взяла себе этот кувшин золочёный.. А ты, Маша,
что?Ответ был сух и краток:- Я бы на газельке всё вывезла.

9

Есть в России такая поговорка — скупой платит дважды, а тупой трижды.
В общем кабанчика завалили на закате, ночь мясо отвеселось, а с утра четвертины тронулись на импровизированный рынок нашего поселка. Дядя Ваня, это тесть моего старшего брата, профессиональным торговцем не был, но как говорится и бог умом не обидел. Прикинув сколько он хочет выручить с кабанчика, он решил продавать его мелким оптом, назначив цену в 250 рублей за килограмм. Тогда правда цены были в советских рублях, но чтобы избежать путаницы, я привел их в соответствие с сегодняшними.
-Почем мясо? - уже через пять минут после раскладки на прилавке, подбежала к нему какая-то ушлая бабенка.
-Двести пятьдесят, если целиком четвертину забираешь, - почесав затылок кончиком окровавленного ножа, произнес дядь Ваня. - четвертина на тридцать кило тянет, вот целиком на семь с половиной тыщ. А ты потянешь такую сумму?
-По двести пятьдесят с копытом?! - наехала уже по тяжелой бабенка, - да ты спекулянт что ли? Ты мне вот это копыто хочешь втюхать за такие деньги?!! - она тыкала пальцем в ногу окорока.
-А сколько бы ты за нее дала? - опешил честный предприниматель, вот твоя цена какая?
-Да эта хрень и двадцати рублей не стоит. Ее потом только сабакам выкидывать. Вот если бы без нее, я бы взяла.
-Ладно, - смирено произнес дядь Ваня и взял топор, - сейчас отрублю. Двадцать рублей, это за килограмм или вообще?
-Да конечно вообще. Ты выше руби! - тыкая пальцем в окорок, где уже начиналось чистое мясо, - руководила бабенка и дядь Ваня рубанул. Отложив копыто вместе с рулькой в сторону. - И вот эта хрень мне не нравится! - продолжила бабенка, ткнув пальцем на этот раз в пашину, - фу, мля, одно сало. Руби давай!
-А это сколько по твоему стоит? - опять опешил доморощенный рубщик.
-Да рублей тридцать, не больше! А куда это сало?
-Тридцать за килограмм или вообще?
-Да конечно вообще, ты руби давай, вот так и хвост не забудь убрать!
Дядя Ваня рубил. Когда все что надо было отрублено, он поцокал языком, восхищаясь куском первосортного мяса, без копыта, хвоста и пашины.
-Ну что, вот так пойдет? Хороший кусок, одно мясо! - покрутив его в руках перед носом бабенки, поинтересовался он.
-Да беру, беру! - бабенка сунула ему в руки две пятитысячных, ожидая сдачи. Калькуляторов тогда не было и дядя Ваня достав из-за уха огрызок карандаша, а из кармана такой же огрызок бумаги, произвел математический расчет, примерно вот так:
Четвертина 7500 — копыто 20 руб — пашина 30 руб. = 7450, отсчитал бабенке сдачу и вручил мясо. Ухватив которое, она довольная и удалилась, но не надолго. Через полчаса, а может и меньше вернулась оглашая весь рынок истошным криком и размахивая домашним безменом.
-Ты меня обманул гад! Щас я тебе башку безменом разнесу! - поперла она на дядю Ваню.
-Вообще охренела! - третий раз за день опешил он, но на всякий случай одел каску, благо мясо привез на рынок на мотоцикле, - в чем я тебя обманул?
-Тут мяса всего двадцать пять кило, а я тебе 7450 отвалила, сколько это за килограмм получается, а ты говорил по 250.
-Так ты же мне пять кило обратно продала и цену сама назначила, где мой обман? Вот твои пять кило и полтинник я тебе за него отдал.
Бабенка постояла в растерянности всего пять минут, отчаянно перемножая в мозгах действо, калькулируя, высчитывая и анализируя.
-Давай обратно! Ишь что удумал, пять кило за пятьдесят рублей! Да с тех кусков и холодец получится и... Давай гад мясо мое обратно, на тебе твой полтинник сквалыга!
-Не, ну не полтинник, а сто пятьдесят должна! Это ведь получается я для тебя разруб и обвалку сделал, а это стольник стоит!

10

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой: - Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало. И обращаясь к девушке, - я тебя подвезу, ты где работаешь? - На Декабристов, в лаборатории по контролю за допингом.

12

"Коровьи глаза"

В Древней Греции выражение «у тебя коровьи глаза» было комплиментом. Восхищаясь красотой богини Геры, эллины называли ее волоокой. То есть, - глаза, как у вола.
Большие, наивные, задумчивые, широко раскрытые глаза считались красивыми.

А я один раз видел удивленный взгляд коровы.
Через деревню Маришкино проходит оживленное шоссе.
По правой обочине этой дороги не спеша брела корова, помахивая хвостиком и пощипывая травку.
Вечером коровы могут торопиться домой, а по утрам, на выпас, они идут не спеша.

Неожиданно она приняла влево. Правила дорожного движения она не учила, «поворотника» и зеркала заднего вида у нее нет. Увидела, наверное, какой-нибудь цветочек интересный на противоположной обочине и сделала пару шагов влево. Задумчиво при этом глядя перед собой огромными, флегматично-печальными глазами.

А водитель восьмерки, который ехал в попутном направлении, никак такой засады от нее не ожидал. Он не мог не видеть это корову. Но он, наверное, думал, что если она идет прямо по обочине, то так и будет идти. А, прежде, чем изменить направление движения, она знак какой-нибудь подаст. Ну, рогом помашет, или подмигнет. А она, молча, не предупреждая, сманеврировала влево.

И, главное, - встречная машина как раз шла. Не объехать было корову.
Он и затормозить-то толком не успел. Тормозную педаль - в пол, но бампером сзади по ногам её ударил. Хруст послышался, какой бывает, когда пустую пивную жестянку сминаешь резко. Пластмасски и стеклышки брызнули на дорогу.
Подбил он ее бампером под коленки-то, и она села ему на капот всей жопой. Передними ногами на асфальте стоит, задние вперед вытянуты, а гузном на капоте.
Капот еще так обмялся вокруг ее фигуры. Горячо, наверное, и непривычно.
Коровы обычно не сидят на заднице. Поэтому взгляд у неё и потерял обычную задумчивость, а приобрел живость, осмысленность и удивленность.

Небольшую паузу она выдержала.
Ведь, каким бы ты задумчивым не был, а если тебе сзади по ногам врезали и впервые в жизни на жопу посадили, некоторое время нужно для осмысления происходящего.
А потом она с капота соскочила и потрусила к пойме, где ее обычно на день привязывали.

Водитель вышел на дорогу и разглядывал помятую машину.
Видимо, смятие капота коровьей жопой не было предусмотрено договором со страховой компанией, поэтому глаза его были большими и печальными. А взгляд «волооким».

13

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой: Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало. И обращаясь к девушке, я тебя подвезу, ты где работаешь? На Декабристов, в лаборатории по контролю за допингом.

14

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой: - Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало. И обращаясь к девушке, — я тебя подвезу, ты где работаешь? - На Воздухофлотском проспекте, в компании по разработке допингов.

15

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой: Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало. И обращаясь к девушке, я тебя подвезу, ты где работаешь? На Декабристов, в лаборатории по допингу.

16

Граница на замке

В 1992 году наш пароход стоял в Таллине. Как и прошлым летом, решил на пару дней съездить домой в Питер. Многое в мире изменилось за тот год и я с некоторым удивлением обнаружил пограничников между Нарвой и Ивангородом. Границу, однако, прошел не вылезая из автобуса. А вот через два дня, на обратном пути, эстонская погранслужба меня не пропустила. Паспорт моряка, выписка из судовой роли с отметками портовых властей о нахождении судна в порту Мууга и мои пространственные объяснения не произвели на них никакого впечатления. Мне сказали «подождать здесь, пока разбираемся».
"Здесь" оказалось камерой, в которой уже сидел здоровенный канадец с русской переводчицей. Её документы тоже "пока разбирались" эстонскими пограничниками. Канадца же пропускали, но он, из солидарности, решил остаться со своей спутницей и постоянно щелкал всё вокруг фотоаппаратом, восхищаясь тем, что сидит в настоящей эстонской тюрьме. Переводчица угощала нас конфетами «Кара-Кум», которые её подопечный называл «рашн кэмл».
Часа через три, когда все конфеты уже давно закончились, я решил пройтись по камере в поисках какой-нибудь еды и обнаружил, что дверь не заперта. За ней никого не было. "Вдруг границу отменили, а про нас забыли?" - подумал я и пошел искать местных пограничников. Только минут через десять, выйдя на улицу, натолкнулся на одного из них, у которого и поинтересовался своей дальнейшей судьбой. Тот посмотрел на меня недоумевающе, потом достал из своей папки мой паспорт и заявил, что "до Таллинна далеко" и дозвониться им никуда не удалось, так что мне придётся возвращаться обратно в Россию.

В Ивангород я брёл по мосту, разъединяющий две страны и думал: «Как же успеть на свой пароход, который завтра выходит в море?» На российском берегу стоял молодой пограничник с погонами прапорщика и автоматом Калашникова за спиной. Он остановил меня и, радостно улыбаясь, спросил:
- Что? Не пропустили?
- Нет, - ответил я грустно.
- Ну, иди к автобусной станции, там скажут, где границу переходят, - посоветовал мне пограничник.
Действительно, дежурный милиционер на автовокзале показал на тропинку, спускающуюся вниз, к реке. Имелся и лодочник: старый эстонский дед, захотевший пятнадцать крон за переправу. Я согласился. Дед подумал и сказал, что раз у меня нет попутчиков, то нужно доплатить еще крон тридцать за порожняк. Поторговавшись немного, мы решили ждать других пассажиров. Вскоре подошли местные парень с девушкой и лодка отчалила. Дед хладнокровно грёб метрах в сорока вдоль моста, откуда нам приветливо помахал знакомый мне прапорщик с автоматом. Его эстонских коллег не было видно.
В Нарве я зашел попрощаться со своими сокамерниками. Переводчица уже успела сбегать в магазин и теперь кормила канадца мороженым. От пломбира я отказался, но как найди лодочника - объяснил.

17

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой:
Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало. И обращаясь к девушке, я тебя подвезу, ты где работаешь?
На Декабристов, в лаборатории по контролю за допингом.

19

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой:
- Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало. И обращаясь к девушке, - я тебя подвезу, ты где работаешь?
- На Декабристов, в лаборатории по контролю за допингом.

22

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой: - Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало. И обращаясь к девушке, - я тебя подвезу, ты где работаешь? - На Декабристов, в лаборатории по допингу.

23

Парень с девушкой, оба очень довольные, одеваются после бурной ночи, торопясь на работу. Парень, восхищаясь самим собой: - Семнадцать раз за ночь, а сил хоть отбавляй, со мной раньше такого никогда не бывало! Обращаясь к девушке: - Я тебя подвезу, ты где работаешь? - На Декабристов, в лаборатории по допингу.