Результатов: 6

1

Вот говорят в России нет национальной идеи, нет национальной идеи. Неправда! Наша национальная идея ровно такая же как у символа нашей страны медведя - есть всё подряд, побольше спать и давать люлей тем кто неосторожно разбудит.

2

Гамов Георгий Антонович, физик (его иногда именуют "трижды нелауреат Нобелевской премии". Понимать это можно двояко - как то, что Нобелевские премии три раза были получены теми, кто использовал его идеи, и как то, что он сам получил три результата "нобелевского класса", но не получил соответствующей премии) имел репутацию несерьёзного человека, неутомимого шутника и любителя розыгрышей, далеко не всегда безобидных.

Известно, например, что, написав с Альфером и Херманом статью о реликтовом излучении, он ради шутки включил в её соавторы и физика Бете, чтобы первые буквы фамилий совпадали с первыми буквами греческого алфавита: Альфер, Бете, Гамов. Более того, он уговаривал Хермана сменить фамилию на Дельтер и стать четвёртым в статье, но тот наотрез отказался...

А когда Гамова избрали членом Национальной академии наук США, он прислал в журнал академии научную статью по биологии, соавтором которой указал вымышленного мистера Томпкинса — юмористического персонажа своих научно-популярных книг. Академия под благовидным предлогом отклонила статью — весьма, кстати, интересную, вполне нобелевского уровня. Тогда Гамов убрал из соавторов Томпкинса и опубликовал её в докладах Датской королевской академии наук, членом которой он тоже состоял.

В этой статье учёный выдвинул провидческую идею генетического кода, предположив, что клетка использует генетический код, который переводит четырёхбуквенный текст ДНК в двадцати-буквенный текст белка. Согласно его гипотезе, этот код должен быть триплетным, то есть набором из трёх разных соседних нуклеотидов в цепи ДНК.

Впоследствии гипотеза Гамова блестяще подтвердилась — в октябре 1968 года американские учёные Роберт Холли, Хар Корана и Маршалл Ниренберг получили Нобелевскую премию за установление генетического кода.

Гамов же, вроде бы в шутку, создал реальный «РНК-клуб» из двадцати (по числу известных тогда аминокислот) видных биологов и физиков, которые работали в генетике. Отличительным признаком члена РНК-клуба был специально изготовленный галстук с рисунком РНК и булавкой.

4

Наверно не было дальневосточных моряков восьмидесятых, которые бы не слышали про чудесное питерское пиво тех лет. А из тех, кто попробовал, воспевали его все без исключения.

Питером наши моряки называли Петропавловск-Камчатский. Однажды повезло с ним познакомиться и мне. Я имею ввиду питерское пиво. Более того, оно первое со мной и поздоровалось.

Отслужив от полудня четырехчасовую вахту, мы втроем спрыгнули с трапа на причальную стенку и устремились к портовой проходной.
Сам Петропавловск кроме снежной вершины ничем не отличался от других соцреалистических портовых городишек, тем более зимой. Мы долго ехали по бесконечной улице вдоль побережья и скучно добрались до пункта назначения.

Неприметное, прямоугольное строение впустило нас внутрь, и немного согрев, пригласило к прилавку.
Столики в небольшом, сумрачном помещении были почти пусты, но очередь из страждущих к разливной колонке не иссякала. Наконец заполнив нашу канистру и две трехлитровые помощницы, мы вооружились пивными кружками и в предвкушении чуда уселись за стол.

Первая банка приблизилась к кромке оребренной пивной кружки, и уверенно наклонившись, устремила вниз мерцающий темным янтарем водопад. Увлекаемые потоком, почти невидимые пузырьки ударились о дно кружки и взорвавшись упругой белоснежной пеной устремились вверх, в самом конце нависнув над ее влажными боками. Ну не чудо?

- Поставь! - вдруг тихо, но очень проникновенно, донеслось из банки. Разливавший замер. Я поднял глаза.

Просвечиваясь сквозь банку прямо передо мной, в дверном проеме нарисовалось трое чуваков. Все примерно в одинаковых позах. Через мгновение связанные чем-то невидимым воедино фигуры, едва передвигая согнутые в коленях ноги, в полном молчании, медленно поплыли в нашу сторону.

Отмотанная чуть назад пленка рассказала бы непосвященным, как трое участников кампании по реализации свежеприобретенной национальной идеи - интенсивно скоротать зимний вечер за 4 рубля и 12 копеек, чуть было ее тут же не потеряли.

Бутылка выскользнула из рукава одного из адептов и ударилась о крыльцо прямо на входе в пивную. Она отстрелила первую ступень вместе с горлышком, треснула сеткой, и продолжая из последних сил удерживать содержимое, облокотилась на сугроб.

Поднимали бутылку втроем.
Они предстали перед нами в момент, когда озвучивали решающий этап спасения. И вот уже воедино склеив троицу общей идеей, потерпевшая торжественно приближалась к нам.

Мои спутники невольно раздвинулись. Грааль с «Русской» проплыл к столу, и бережно удерживаемый тремя парами рук, наклонился над початой банкой:

- Да-вай, - голосом немногословного медиума, вновь заговорило наше пиво.

Держащаяся до этого лишь силою мысли бутылка, испустив содержимое в банку, чуть скрипнула кусочками и безвольно рассыпалась на стол.
В миг просветленное пиво едва уловимым всполохом отразилась в глазах волшебника, хитро подмигнуло, и обведя нас ликующим взглядом камчатского ерша, протяжно пропело:
- Здо-рО-ва!