Результатов: 12

1

Это - не вполне история, а скорее впечатления о поездке на Украину три недели тому назад. Не смешно, извините..
*****
Поезд пришел в Запорожье перед рассветом. Немногие попутчики тихо растворились во тьме, и мы с женой остались на перроне одни. Остро пахло железной дорогой. В голове еще стучала ложка о подстаканник. Дул бандеровский ветерок, розовел нацисткий рассвет, и даже птички пели хрень про москалей. Так написал бы журналист первого канала. И соврал бы.
Хотя собаки и правда гавкали с мягким «г».

Встречающий опаздывал, и я разглядывал то, что освещали редкие желтые лампы. Любознательность была тут же вознаграждена. Из монументальных указателей следовало, что я стою на третьем пути. Следующий же был — пятый. Тут появился мой связной, и я спросил его об этой загадке. «Дык четвертого тут отродясь не было!» простодушно поведал тот. Ух ты! Коллекция дуростей приросла. А началась она в Киеве, где нумерацию вагонов привязали к северной стороне вокзала. И верилось, что толпы провожающих, дружно вскинув к глазам наручные компасы, стартовали к своим местам...

Поднявшееся уже прилично солнце освещало нашу маршрутку, старательно объезжающую ямы, трещины и колдобины, использованных в качестве основного материала для дороги на Васильевку. Динамик у водилы вещал «Русским радио», а автобусный wi-fi позволил даже поскайпится с детьми. Периодически исчезая с их экранов из-за прыжков в очередную лужу. А потом мы приехали. Под снег, выпавший на цветущие вишни. Японские поэты при виде заснеженных сакур ошпарили бы себе колени.

Погода была омерзительной, на природу не тянуло, и я коротал время перед ТВ и компом. А вскоре заметил, что в мою жизнь вмешиваются еще двое. И начинают вещать в голове. По разному. Торжественно, радостно, печально, тихо, просяще, требовательно, гневно. Такие, знаете, шепотки из двух источников. Телевизор изрыгал чисто украинское, а интернет - российское удобрения для мозга. Сравнивать их было поучительно и забавно. Поневоле вспоминалось незабвенное: "..а твой позорный недуг, товарищ призывник, мы в подвиг определим". Любое событие в мире непременно толковалось, как великий и положительный знак для каждой из сторон. О чем тут же начинали ворковать наспех собранные "эксперты и политологи" на бесконечных говорильнях.

О, эти ток-шоу! Почему-то вспомнилось, что в начале 20 века вдруг пошло повальное увлечение французской борьбой. В результате цирки всех городов Российской империи стали проводить собственные "мировые чемпионаты". В любом заштатном шапито местные борцы наряжались под американца, француза, "черную маску" и африканского людоеда и месили друг друга на потеху публике. Так вот, сейчас за "круглыми столами" очень похоже. Неуклюжее пыхтение на обоссаных слонами опилках.

Конечно, не так все плохо. Плюсую московским шоу за отличную техническую часть и придерживание хоть какой-то внешней логичности. Хохлы же опережают по ведущим, неоспоримым красоткам. Похожих девок можно увидеть разве только в американских фильмах. Ну, там, где двадцатилетние спортсменки с модельной внешностью непременно оказываются выпускниками Гарварда-Принстона, и твердо знают, что у атомной бомбы нужно перекусить именно сиреневый провод.

В остальном же - беда. Местный телек имел 17 каналов, и по всем нес голимую пропаганду. Не имеющей ничего общего с реальностью. Например, практически все каналы идут на мове. На улице же говорят исключительно по-русски. Или, с экрана постоянно долбят, что идет война с Россией. Под тревожную музыку, дрожащими голосами ежечасно передают сводки с фронтов. Но из любого райцентра существует регулярное сообщение с Россией, включая Москву. Как если бы жители блокадного Ленинграда на выходные мотались в Кенигсберг за колбаской.
Если где-нибудь меня спрашивали, откуда я, то я честно отвечал, что из Курска. Без каких-то эксцессов.

Иногда показывали старые советские фильмы (с украинскими титрами). Многие даже я видел впервые. Наверное, потому что они были партийные, скучные, и быстро исчезли еще до моего рождения. Но сейчас их крутят. В целях декомунизации. Точно так же часто идут западные ленты времен холодной войны. В них перекошенные коммунисты с дикими "русскими" фамилиями мучают позитивных демократов.
Новости из России - только негативные. Зарезали, обокрали, пожары, санкции, конец близок... Уф! А теперь - концерт из Винницы! Трио бандуристов! Слава-слава! Гоп-гоп! Собственно, все - как и в российских новостях про незалежную.
Понимаю, что неуместно, но не смог не заржать, когда, включив ящик, нарвался на момент, когда лорд Волдеморт зловеще повелевает своим упырям: "Цього Харри Поттера треба зныщиты як можна скориш!".

Я, где мог, разговаривал с людьми. Почти все ненавидят нынешнее правительство, и хотели бы вернуться к уровню жизни при "злочинной владе" 2013. Но при этом даже простые люди очень обижены на Путина за Крым и Донбасс. Можно им как угодно объяснять, что в тех условиях эти акции имели какие-то основания, но кому это интересно? А в массах — досада. Ну вот представьте, если Япония вдруг оттяпает Курилы (на которые вообще-то имеет серьезные права).

И поневоле мечтается: вот если бы тогда Россия совершенно законно блокировала б свою базу - один Севастополь... Ни одна тварь бы не гавкнула! А уж если невмоготу было сдерживаться - так давили бы экономически. И все эти порошенки сами бы слиняли. И тогда все были бы живы на Донбассе. И наш Юра не остался бы в бетоне Донецкого аэропорта...

К сожалению, отчаявшись, на Украине люди стали верить, что все эти резкие обнищания последних лет - действительно из-за войны. Голоса в голове тихо делают свое дело и воззрения меняются. Именно из-за них исчезают последние крохи смысла. Например, закон 5670 о языке (почитайте, это бомба). Или блокады там разные. Властям - тоже очень удобно. Отговорка "в то время, когда враг у ворот..." настолько часто повторяется, что я бы советовал вставить ее в гимн.

Нищета в провинции впечатляет. Мы несколько дней чистили захламленную старую квартиру, относя ветхие и неисправные вещи к мусорке. Она была видна из окна. Так вот, выложенное нами барахло исчезало в течение получаса.
Кстати, об этой уборке. Она шла неоправданно долго, из-за находок. Самой приятной из них оказался короб с бутылками массандровского портвейна «Алушта», купленного на талоны в 90е. С такими пластиковыми запаянными пробками. За двадцать с лишним лет на дне выпал осадок в сантиметр, но вкус оказался восхитительным (именно восхитительным, и не надо возражать, я — сильно в теме). А уж навеяло-то... Гурзуф, гитары, кассетники, Цой-жив...

А подписка «За рулем» середины 80х? Мама моя, какой классный был журнал! Я перечел все, но особенно поразили раздел «истории на дорогах». Теперешние офисные на иномарках наверняка сдохли бы в таких передрягах. А в то время ремонт в пути считался нормой. Типа: «ночью, в метель, я ехал на Москвиче-417, когда он заглох. И оставалось каких-то 500 км! Ну, ничего. Одев тулуп и валенки (они всегда в багажнике), я быстро раскидал мотор. Вот. Все нормально. Разобрал коробку. Ага, восьмая шестерня — капут. Обычно я вожу запасную коробку передач, но сегодня забыл. Ну ничего. На поле стоял занесенный снегом брошенный трактор. Пользуясь наборами разных ключей, газорезкой и маленьким токарным станком (они тоже всегда в багажнике) я сделал новую шестеренку. И одну в запас. Под конец, убив любопытную лису домкратом, я обмотал ее хвостом облысевшие дворники. Так и поехал дальше...» Песня! А сейчас? Ну, максимум, колесо кто сможет сменить..

Очень сильно подорожала коммуналка и смертельно ударила по самым безответным. По старикам и старухам. У многих платежки реально больше пенсии. Конечно, на Майдан они не дойдут...

О "нациках". В Запорожской области я их не видел. В Киеве - тоже (но был всего несколько дней). Вероятно, эти придурки существуют. Но, похоже, это мальчики по вызовам. Как и боты интернетовских недоумков, исходящих говном в политкомментах. Люди, выбравшие из шепчущих голосов тот, который щедрее. Плохо то, что дворовое быдло моментально уловило ситуацию, и теперь любые наезды происходят под патриотическую патетику. И тогда полиция молчит.

И опять. На Украине - полно вменяемых. Но они не у власти. Как всегда. Как везде. Беда в том, что и Москва рассказывает только о Киевском паноптикуме. Вероятно, чтобы скрыть собственные немалые косяки...

Что еще запомнилось? Красивенные девушки и женщины на улицах, которых не портили ни одежды, ни косметика. Забытый запах свежего черного хлеба (в детстве я всегда отгрызал кусок, пока нес его от магазина. Родители ругали, я злился и убегал. А сейчас бы послушал. Но их больше нет)

Удивило наличие перерыва на обед в магазинах, даже больших. Киоски с круглосуточным бухлом в пределах 200 метров. Магазины и рестораны с неправдоподобно вкусной для нас едой и смешным (для нас же) ценами. Тротуары - лет тридцать без ремонта, с положенными поверх изломов трубами полива. И то, как жители привычно через все эти преграды скачут, даже с детскими колясками. Больница, куда жена попала, вывихнув лодыжку на такой дороге. Оттуда меня послали в аптеку купить пленку для рентгена, гипс, лангет и бинты. После чего обслужили. Кладбище, где большинство умерших - от 50 до 65. Неожиданно неплохая украинская водка и абсолютный левак в виде Johnny Walker (спасибо, хоть не ослепли). Количество церквей в атомном городе Энергодаре. Номерные бирки на ушах у множество бродячих собак. Легковушки, что пропускают пешеходов...

А потом был отъезд - как лопнувшая струна - в быстрых слезах. Ночью того же дня мы подлетали к дому. Давно ставший своим Торонто спокойно сиял внизу, в разрывах туч.
Два голоса - две родины молчали.

2

ВЕСЫ

Я думаю, что 95% моих читателей совершенно не представляют себе, каким был небольшой продуктовый магазин времен моего советского детства. А у меня один из таких магазинов буквально стоит перед глазами. Он располагался на углу в одном квартале от нашего подъезда и занимал часть первого этажа большого жилого дома. У нас в семье его так и называли: «Угловой».

- Саша, - говорила моя мама, - в «Угловой» сегодня завезли сахар. Сбегай, купи два килограмма. Скоро будем варить варенье, нужно сделать запас.
Я брал деньги, слетал с пятого этажа и через две минуты открывал тяжелую дверь магазина. Прямо напротив входа был прилавок. Перед ним стояла маленькая, шесть - семь человек, очередь, а за ним орудовал Яков Михайлович, невысокий кряжистый человек с цепким взглядом. Жил он в том же доме, каждый день открывал магазин ровно в 6:30 и, вроде Димы Вернера, ни разу на моей памяти не покинул боевой пост.

Заняв очередь, я сначала смотрел на улицу через большое окно слева, затем - на второй, маленький, прилавок справа, где продавала водянистые соки и минералку Зоя, жена Якова Михайловича. Наконец, переводил взгляд на полки за главным прилавком. На них возвышались затейливо выложенные пирамиды несъедобных консервов и батареи бутылок дешевого суррогатного вина. На полу иногда стояли несколько бидонов с молоком, иногда бидон со сметаной, иногда бочка с селедкой. Там же довольно часто можно было видеть мешок с сахаром или мукой и практически всегда - мешки с крупами, которые не пользовались особым спросом, например, перловкой или саго. В витрине за гнутым стеклом красовались несколько кремовых тортов, два сорта вареной колбасы малоаппетитного вида и один – сыра.

Когда подходила моя очередь, Яков Михайлович ставил на одну чашку весов двухкилограммовую гирю... Сейчас такие весы и гири можно найти только в антикварном магазине. Если есть желание посмотреть на этот агрегат, загляните на http://abrp722.livejournal.com/ в мой ЖЖ. Потом он сворачивал бумажный кулек, совком насыпал туда сахар из мешка, осторожно укладывал его на другую чашку. Отсыпая и досыпая сахар, добивался идеального равновесия, закрывал кулек, брал деньги, давал сдачу. Еще через пару минут я взлетал на пятый этаж и отдавал сахар маме. Мама доставала пружинные весы, которые она называла безменом, взвешивала сахар и печально говорила:
- Опять недовесил 150 граммов!
- Мама, - пробовал успокоить ее я, - пойди, потребуй, чтобы он вернул деньги!
- Нет, - вздыхала мама, - не стану я связываться из-за рубля!
- Ну, тогда пожалуйся на него!
- Господи, что у тебя на уме!? – возмущалась мама, - Человека же могут посадить!

Незадолго до эмиграции я приехал в родной город, чтобы попрощаться со старыми друзьями и с нашей соседкой тетей Шурой. Когда выходил из подъезда, почувствовал на себе чей-то цепкий взгляд. Оглянулся, на скамейке перед домом грелся на солнце очень старый человек. Я присмотрелся и узнал Якова Михайловича. Спешить мне было некуда. Подошел, поздоровался, подсел. После короткого разговора понял, что никаких проблем с головой и памятью у ветерана прилавка нет. Я немного напрягся и впрямую спросил:
- Яков Михайлович, мама всегда жаловалось, что Вы обвешивали. Было дело?
- Конечно, было. А куда было деваться? На зарплату не прожить, наверху тоже требуют. Все обвешивали и я обвешивал. Время было такое.
- Соседи говорили, что у Вас гири были облегченные. Правда?
- Не дай Бог! Гири государственные, с клеймами. За них и загреметь недолго.
- А как же?
- У меня коромысло на весах специальное было: одно плечо немного короче другого. И чашки чуть-чуть разные, чтобы пустыми ровно стояли. Процентов семь получалось в мою пользу.
- А если ревизия? Как это называлось? Контрольный заказ? Они же следили, как продавец взвешивает.
- Ну, это просто, - улыбнулся Яков Михайлович, - Если контрольный заказ, переносил гири на другую сторону весов. При перевзвешивании оказывалось даже с походом. Странно, конечно. Ну и пусть странно. Главное, чтобы не меньше.
- А как же Вы распознавали ревизоров?
- Ну, это совсем просто. Я у себя в магазине простоял 35 лет. Всех покупателей знал в лицо. Если видел, что люди незнакомые, сейчас же гири на другую сторону весов!
- А если это не ревизоры?
- Ничего страшного. Те, которые замечали перевес, обязательно приходили снова. Тогда я свое возвращал... Чего уж там говорить?! Хорошо жили, интересно, красиво! Не то, что сейчас.
Он с трудом встал и медленно пошел к дому.

3

Напрасно бьюсь я лбом с разбегу рьяно
В один вопрос, сподобившись барану -
Бессильна тут фантазия моя!

Все украинцы - бравые ребяты,
Майдан у них уж, верно... сорок пятый.
А вот в кастрюлях - нету ни фуя! Ё

4

ДНЕВНИК ЖЕНЩИНЫ НА ДИЕТЕ

Дорогой Дневник!
Сегодня я села на диету.
Я собираюсь сбросить 8 кг.
Доктор посоветовал мне вести дневник, куда я должна записывать все, что я ем, и рассказывать о своем душевном состоянии.
Я снова чувствую себя как в подростковом возрасте, однако, несмотря на это, я настроена очень решительно.
Я понимаю, что на диете придется помучиться, но зато я буду безмерно счастлива, когда мне наконец-то удастся влезть в свое замечательное черное платье.
Итак…

Первый день диеты
Кусочек белого сыра.
Миска мюсли.
Настроение у меня отличное.
Я чувствую себя более легкой.
Разве что немного болит голова.

Второй день диеты
Легкий салат.
Пара тостов и стакан йогурта.
Я по-прежнему чувствую себя отлично.
Правда, голова у меня сегодня болит немного сильнее, но нет ничего такого, с чем бы не справился аспирин.

Третий день диеты
Я проснулась среди ночи от какого-то странного шума…
Сначала я подумала, что это был вор, но потом поняла, что это был мой желудок.
Я выпила литр чая.
Весь остаток ночи я бегала в туалет по малой нужде.
На заметку: нужно ИСКЛЮЧИТЬ ромашковый чай.

Четвертый день диеты
Я начинаю ненавидеть салат: чувствую себя пасущейся коровой.
Я стала немного раздражительной, но думаю, это временно.
В голове такое ощущение, будто это барабан.
Моя коллега по работе сегодня съела за обедом кусочек торта «Прага».
Я отказалась.
На заметку… Я теперь ненавижу свою коллегу по работе.

Пятый день диеты
Клянусь богом: если я еще раз увижу перед собой кусочек белого сыра, меня стошнит!
Так и кажется, что мой обед – салат – просто смеется мне в лицо.
Даю себе задание успокоиться и снова взять себя в руки.
Купила журнал с моделью на обложке. Половина меня. Не могу отступить от цели.

Шестой день диеты
Я умерла. Этой ночью я почти не спала, а когда мне удалось заснуть, мне приснился ванильный торт.
Готова убить за эклер.

Седьмой день диеты
Была у врача.
Похудела на 250 г.
Это какой-то маразм!!!
Всю неделю я питалась травой, только что не мычала, и сбросила всего 250 г!
Врач объяснил мне, что это нормально: женщины худеют дольше, особенно в моем возрасте.
Нет, вы представляете, этот козел обозвал меня толстой старухой!
На заметку: нужно искать другого врача.

Восьмой день диеты
Сегодня я проснулась от жареного цыпленка. Он танцевал канкан на изножье кровати. Клянусь!
Я заметила, что коллеги по работе стали как-то странно смотреть на меня…

Девятый день диеты
Сегодня у меня был выходной.
Цыпленок опять меня разбудил – на этот раз танцем живота.
Весь день я провела перед телевизором.
Это какой-то заговор: по всем каналам показывают кухню! Там объясняли, как готовить фруктовый торт, лазанью и плов.
На эаметку: купить новый пульт, т.к. старый я выбросила в окно.

Десятый день диеты
Худышки – просто пустышки!

Тринадцатый день диеты
Весы не сдвигаются! Они показывают одно и то же!
Я не сбросила ни одного жалкого грамма!
Я рассмеялась на весь кабинет. Доктор, испугавшись, порекомендовал мне обратиться к психологу. Думаю, он все же имел в виду психиатра.
Может быть, потому что я наставила на него скальпель?
На заметку: я больше не пойду к врачу: цыпленок сказал мне, что ему кажется, что это наглое разводилово.

Шестнадцатый день диеты
Я забросила диету: этот цыпленок меня так довел, что я съела его на обед!!!

5

Дело было в славном городе Караганде в самый разгул эпохи застоя. Подружайка моей мамуси, чтобы ее муж, мастер на все руки, не бухал - отбирала сразу после начисления зарплаты его сберкнижку и постоянно носила ее с собой. Но не смотря ни на что, "левша" приходил домой регулярно "в хлам". Следует отметить, что сей мужчина не был, в карагандинском понимании, алкашом - из дома не тащил, не буянил, был любимцем, из-за своей безотказности и мастеровитости, всех и вся. "НА ЧТО ОН ПЬЕТ? - вопрошала тетя Паша, - ведь книжка (сберегательная) у меня". При этом она пощупывала свой бюстгальтер необъятных размеров. Моя маман - человек необычайных дедуктивных способностей (об этом в следующей истории) выдвинула 2 предположения: 1. У "Левши" появился калым - источник необлагаемых подругой доходов. 2. "Левша" написал заявление об утере сберкнижки и сейчас благополучно по дубликату, уверенно двигается навстречу к "белочке". "НУ, ЧТО ТЫ, - отвечала тетя Паша, - ОН ПЯТЫЙ ДЕНЬ СЛОВА МАМА ВЫГОВОРИТЬ НЕ МОЖЕТ, А ТЫ ГОВОРИШЬ КАЛЫМ. А НА СЧЕТ ДУБЛИКАТА ОН НЕ В ЖИЗНЬ НЕ ДОДУМАЕТСЯ. ДАВАЙ ПОСМОТРИМ СКОЛЬКО ОН В ПРОШЛОМ МЕСЯЦЕ ЗАРАБОТАЛ." С этими словами подружайка лезет в свой безразмерный бюстгальтер и под хохот всех присутсвующих достает ученическую тетрадку, обрезанную под размер сберкнижки. Но это только предисловие и как говорил мой одноклассник: "Весь Цимус впереди." Наступило жаркое лето очередного года, который неизбежно приближал нас к краху капитализма. Наш герой, в компании своего друга детства, решил провести миникорпоратив на берегу озера в парке культуры. Было много съедено и выпито, разобраны по косточкам все тенденции и перспективы международной политики, обсуждены все прелести окрестных и соседских женщин, достигнут консенсус, что все-таки бригадир Михалыч "сука конченная", прошлись краями по Тициану и Кафке. Но тут друг вспомнил, что его срочно вызывают в "малый Совнарком" (жена сказала - "НЕ ВЕРНЕШЬСЯ ДО ТЕМНА - НОЧУЙ НА УЛИЦЕ").На утро на берегу нашли остатки пиршества и одежду нашего героя с заводским пропуском в кармане. Еще через некоторое время находят утопленника. На опознание в морг выдвигается тетя Паша, ну и конечно друг детства. Тетя Паша на вид бойкая, а как дошло до дела, делегировала почетную обязанность в опознании, догадайтесь с двух раз кому - ясная поляна - другу детства. Он, кстати, после получения трагического известия, взял отгулы и снимал стресс лучшим антидепрессантом (спасибо тебе, Менделеев). Кто видел утопленников, тот знает, как он не похож на оригинал. И поэтому никто не удивился и не придал значения фразе: "НАДО ЖЕ, КАК ВОДА ЧЕЛОВЕКА МЕНЯЕТ. НО ПЛАВКИ ТОЧНО ЕГО". Наступает день похорон. За что я люблю социализм, так это за профсоюзы. В дни когда тебе плохо, ты вдруг осознаешь, что кроме друзей и родственников есть еще и третий ближний, который не ходит к тебе и не приглашает к себе в гости, не ездит с тобой на рыбалку, а появляется тогда, когда тебе нужно. Во всей хрущевке царит ажиотаж: женщины занимаются готовкой пищи, мужики в сторонке нервно курят - вот-вот должны привезти тело из морга, в подъезде суета и постоянный, но не громкий шум. Вдруг наступает мертвая тишина,открывается дверь и заходит наш герой со словами: "ПАША, А КТО УМЕР?". Занавес. Позже выяснилось, что наш герой очнулся в одних плавках у другого кента и продолжал загул, а вернулся домой, когда узнал, что в его коробке кто-то загнулся. Ну они с кентом решили похмелиться на халяву. Имена изменены, но кто жил на старом 45-м помнят эту историю.

6

Казус на последнем звонке.
Это было в 1983. Так сложилось, что я в том году училась в выпускном классе, а моя сестренка Аннушка в первом. Не знаю как сейчас, но в те года возрастная дискриминация в школьной столовке даже не обсуждалась. Старшеклассники в очереди никогда не стояли, только если друг за другом.

День на пятый пыхтения на надгрызанием гранита знаний моя мелкая, которая пожрать с рождения всегда любила (от мамкиной сиськи на третьем году ее еле оторвали), раскололась. Видите ли, она не то что в школе не доедает, а не более и не менее – голодует!!!, так как их (мелюзгу) из очереди оттесняют "дяди и тети".
Как старшая сестра я разрешила ей (если успеет меня выловить) втискиваться к раздаче передо мной.
Хм, лучше бы не предлагала. Вылавливать она меня начала четко, не пропустив ни разику. В принципе, это ничего, терпимо. Но! На третий день она приперлась с подружкой. На четвертый их уже сопровождал кавалер, влюбленными глазенками из-под-тишка поглядывающий на мою мамзельку. А потом они решили не мелочиться и ... приперлись целым классом.
Надо было что-то предпринимать, так как ситуация выходила из под контроля, и на меня стали коситься даже одноклассники. Спасла все повариха тетя Тоня, которая была нашей соседкой дверь-в-дверь, и подругой нашей матери. Она на педсовете поставила вопрос о том, чтобы первоклашек перед большой переменой отпускали с урока на 2-3 минуты раньше, а уж за ней не заржавеет отфутболить старшеньких, и в пять сек накидать котлет и макарошек птенчикам-желторотикам.
Через неделю мелких сбоев все устаканилось, и сытая жизнь для первоклашек наладилась.

Надо ли говорить, что авторитет среди них я приобрела колоссальный...
Второй ... после Аннушки, которая теперь мною, старшей сестрой спекулировала и на право и налево (пугала обидчиков и выклянчивала у меня всякие блага для друзей-товарищей). Сама лично слышала, как она моим именем стращала всеми карами небесными третьеклассника. А учитывая мой не хилый хулиганский авторитет в школе, моя пузатая мелочь и ее друзья были в неприкосновенности. И не только в тот год, так как моя смышленая полу-хохлушка (хм, Нюра\Нюша\Аннушка)сумела и далее манипулировать заклинанием: "А моя старшая сестра Лера может и после школы меня встретить..."

Этим повествованием я только и могу объяснить казус вручения букетов на последнем звонке.
Для этих малышей за год я стала: Подругой\другом? Навряд ли...Вожаком? В какой-то мере. А вот "Мамой-Лерой" в чуждой пока для них среде - скорее всего.

А теперь, представьте, когда из микрофона звучит фраза "Да-а-авайте поздра-а-авим наших выпускнико-о-ов!!!" - ВСЕ первоклашки 1-го "А" класса бегут и вручают букеты МНЕ - в одно лицо.
Правильно. Кто их весь год пестовал и опекал? Кто не давал в обиду? ЛЕРА!
Соответственно, и все букеты – ЛЕРЕ.
Слово "пипец" тогда в молодежном сленге не было Тогда для меня в мозгах всплыло только одно слово. Хана. Это же не выпускной, а всего лишь последний звонок, и экзамены еще все впереди...
Неудобняк случился конкретный... Особенно ПЕРЕД РОДИТЕЛЯМИ выпускников. Они же раскладов не знали. Видя как их дети стоят и загибаются от смеха, а не плачут от обиды, они впали в коллективный ступор.

Хорошо хоть что у меня соображалка уже тогда мгновенно срабатывала. Я эту "цветочную клумбу" быстро построила по парам и в микрофон объявила:
- Я их пионервожатая, и мы с детишками договорились, что все цветы мы подарим нашим УЧИТЕЛЯМ!!! За их нелегкий и такой нужный труд. Вперед, малыши! И не забыва-а-а-айте дети, что они вас учить будут еще целых 9-ть до-о-о-олгих лет...

7

Лучше – не болеть! Клянусь, честное слово!
Да я и не болею, в общем-то. Я решил заняться здоровьем и обновить себе зубы. Какие-то подлечить, какие-то вставить новые. Пока суть да дело, что-то удалил. Что-то подлечил. Осталось два имплантата в челюстю мою вкрутить – и можно снова браться за мясо, сало со шкуркой и грызть орехи.
Договорился в клинике на операцию, выписали мне направление на кучу анализов. Я, как положено, все кабинеты прошел, последний - в четверг, зарулил по пути в доврачебный кабинет, мол, всю неделю сдавал анализы, как бы их на руки получить?
- А не получите, только флюорографию можете взять. И ЭКГ. А все остальное у вас в карточке лежать будет.
- А карточку перед визитом к терапевту надо в регистратуре забирать?
- НЕ, НЕ НАДО! БЕРЕТЕ ТАЛОН, А КАРТОЧКУ МЫ САМИ К ДОКТОРУ ПРИНЕСЕМ.
Я как Иванушка-дурачок послушался, и не проконтролировал. А надо было бы. Короче, пошел на ЭКГ – тут-то все и заверте…
Не, на ЭКГ был просто прикол. Случай. Казус. Ну сломался аппарат пока я на кушетке лежал, ну с кем не бывает? И я гордо, в труселях, босиком, скакал по кабинету, сымая со шкафа старый аппарат и собирая всю сеть заново, шоб он, мать его, работал. Ну собрал, ну прошел ЭКГ. Ну взял талончик на понедельник к терапевту, чтоб она мне написала заключение об отсутствии противопоказаний к операции под местной анестезией.

На талоне русским по белому написано: кабинет 316. участковый терапевт – такая-то. Время: 9-15.
Прихожу. Подымаюсь на третий этаж – йогурт-фейхоа (ругательство такое, новое)! Триста шестнадцатый кабинет закрыт наглухо и по всему видно, что тут идет ремонт. Благо по коридору две пожилые врачихи на какой-то тележечке (читай – на своем горбу) волокли офисный шкаф «под потолок». Я говорю: женщина, а давайте я вам помогу шкаф донести, а вы мне покажете 316 кабинет? Тут из очереди вырывается МУЖИК (-я помогу и вернусь! Я – за женщиной стою!) – вдвоем волочь шкаф веселее. Доволокли по этажу.
- А вот и 316 кабинет, говорит мне одна из врачих. Точно! Еще один 316 кабинет, но уже в другом крыле здания.
И человека четыре в очереди.. Все по талончикам, вперед батьки в пекло не лезут. – У вас какой номер талона? - 6! А у меня – 9, огорчилась тетя. Вы передо мной сейчас пойдете. Но никуда я перед этой женщиной не пошел. Наплыв пациентов у нас таков, что хоть по талону, хоть нет, а нагрузка на терапевтов большая. Попал в кабинет значительно позднее.
- Здрасьте, говорю, мне бы…
- Карточку!
- Нет, я хотел…
- Карточка ваша где? Фамилия?
- Ну дык.. вот моя фамилия, вот талончик. В регистратуре сказали, что карточку сами к вам принесут.
(тяжкий вздох красавицы-терапевта)
- Молодой человек… лучше б вы сходили, напомнили в регистратуре. Нет вашей карточки. Они забывают вечно. Вы что, первый раз?
- Да я вообще забыл, когда к вам ходил. Не болею я.
- Очень хорошо (искренняя улыбка), но в регистратуру - сходите. Потом ко мне. Без очереди.

Чешу в регистратуру. А вот там – ОЧЕРЕДЬ! И хер ты ее обойдешь! Я было пискнул что мне «на секундочку», но в очереди преимущественно стояли не бабушки, а мужики. Суровые такие МУЖИКИ.. Благо на заказе карточек шустро работали то ли два, то ли три медработника, и минут через 5 максимум меня спросил – адрес?
Протягиваю талон: девушка! Пришел к врачу, а моей карточки у нее нету!
- Как нету? Вы к кому? К Воробьевой? Таааак… (смотрит куда-то в распечатку). Фамилия ваша как? Тааак… у терапевта ваша карта.
- Да нет ее там. Я тока что оттуда!
- Тээээк (палец сбегает по длинному списку куда-то вниз)…как, говорите, ваша фамилия?
- Называю фамилию… вот, к Воробьевой, 316 кабинет.
- Ах чтоб тебя… ффффуххх (из девочки шумно вышел воздух). У терапевта ваша карточка (с улыбкой). Она в 219-ом принимает.
- КАК В 219? На талончике написано… смотрю в глаза евочке и понимаю, что на заборе тоже написано… но там дрова лежат. И, видимо, так же как она секунду тому – сдуваюсь.
- Да, говорит мне милое создание, ваша карточка с вашими анализами у вашего терапевта. В каб №219.

Иду туда. Там тоже очередь. Моё время в 9:15 которое. Уже минут 40 как кануло в лету, но и тут люди на вопрос «кто последний?» спросили «а какой у вас номер талона? Вы же к Воробьевой?»
Смотрю на дверь. На двери номер - 219. Фамилия терапевта – ни разу не Воробьева. График работы: четный день с 14 до 20, нечетный – с 8 до 14. Сегодня – 28.01. день – четный. Стало быть с 14, по уму, должны принимать. Но месяц и год – нечетные, айда к 8 утра!
Захожу в кабинет. – Вы Воробьева? – Да!
Ола-ла!!!
А я – к вам! В двух словах объясняю ситуацию. Меряем давление, слушаем легкие, получаем справку «на момент осмотра терапевтически здоров!». Об отсутствии противопоказаний к операции под местной анастезией – ни слова!
А где мои результаты анализов?
- А нэту!
- Как нету? ГДЕ ОНИ?
- А кто вам направление выписывал?
- Доврачебный кабинет
- А вот там и ищите!
- Я там был еще в четверг, мне сказали, что все у вас будет…
- Тогда идите в кабинет №121, найдете там Татьяну Яковлевну, у нее ваши анализы.
Что-то в душе зашевелилось нехорошее. Вспомнился Семен Фарада в фильме «Чародеи». Показалось что хрен я отсюда выберусь.
Собрал кости. Пошел в 121-ый кабинет. Там, какой сюрприз, очередь! Три бабушки и дедушка. Я – пятый. Ибо на вопрос – «чё почем» бабушки сомкнули ряды, а воевать с пенсионерами - мы не в тех войсках служили.
Подходит еще один дедок (реально бабушки-дедушки. Не вру) – сынок, ты последний? – да! – Ты тоже за лекарствами? – Нет, я анализы забрать.
Дай Бог здоровья бабушкам, которые услышав эту фразу высказали мне все, что думают о современной медицине, мол «ах вам анааааализы забраааать… так идите без очереди, потому что мы каждая тут надолго». Спасибо, говорю. А сам не иду.
- А чиво вы не идете, молодой человек?
- А потому что там бабушка раздетая на стуле сидит!
- Она не раздетая, но подождите уже…

Подождал еще минут 15 (немного, но там 15, тут 15…). Захожу.
- Я к Татьяне Яковлевне от Воробьевой. Она сказала, что у вас мои анализы могут быть (а, да! На кабинете надпись: Медсестра. Помощник терапевта. Именно так. Не через дефис: собака-друг человека, а медсестра! Помощник терапевта!)
Татьяна Яковлевна поворачивается ко мне, смотрит на меня как на придурка, не меньше… Мужчина, где вы видите у меня ваши анализы? Нет их у меня. Не было никогда. Не видела. Не знаю. Кто вам их выписывал? Доврачебный? О туда и идите!
Собираю волю в кулак чтоб не выматериться (а не за что, эта Яковлевна хоть и смотрит с иронией, но говорит здраво и не оскорбительно. Типа как я в булочную за гвоздями зашел, а она мне объясняет что хозяйственный – это три квартала дальше) и процеживаю, А МНЕ ВОРОБЬЕВА СКАЗАЛА – ЧТО У ВАС!
В ответ монолог (терпеливо и вежливо) о принципах работы служб в поликлинике, и что тут вообще быть не может анал…ЩЕЛК! Что-то переключилось в голове у Татьяны Яковлевны, она на секунду призадумалась…адрес ваш какой? Называю адрес.
Татьяна с облегчением выдыхает. – Идите в кабинет 319 (!!!), там спросите у терапевта мою папку (скажете что от меня)- там ваши анализы лежат. Как ваша фамилия?... Называю. – Точно-точно, именно там.
Падла. Моя фамилия им что, пароль? И мои анализы должны храниться отдельно от всех?
Иду в 319. Там очередь. Которой тоже насрать на меня и мои анализы, они тоже с утра сидят, с работы ушли, дети плачут, жрать нечего. Но я уже пру буром в кабинет и завожу свою пластинку, что я с 316-го пошел в регистратуру, оттуда в 219-ый. Оттуда в 121-ый. Теперь к вам. Татьяна Яковлевна направила.
Все правильно. Говорит женщина-доктор. Только вам не ко мне, а в 316-ый.
- Тетя, говорю… не злите меня. Я уши мыл с утра. Она сказала в 319-ый.
- Она ошиблась. Вам в 316-ый.

ПЛЕВАТЬ НА ОЧЕРЕДЬ! Влетаю в 316-ый, где уже был почти час тому, терапевт с улыбкой: вы карточку нашли?
- Нет, говорю! Но Татьяна Яковлевна сказала…папка…анализы…
И женщина встает со стула, находит какую-то папку, начинает в ней копаться…и НЕ НАХОДИТ МОИХ АНАЛИЗОВ!!
@@ ТВОЮ МАТЬ!!! – уже повисло у меня было на губах, но тетя очаровательно улыбнулась, чертыхнулась негромко, откуда-то извлекла зеленый конверт…а на нем надписан адрес моего дома… копается в бумажках…вижу знакомые фамилии соседей… .тада-да-дааам!..все встают по стойке смирно…и ИЗВЛЕКАЕТ НА СВЕТ БОЖИЙ МОИ АНАЛИЗЫ!!! Рано радоваться - не все! Один из трех анализов крови – его нету. Не готов. Будет в четверг. Замечательно! У меня операция – во вторник. А я сдавал ой как загодя.
Вылетел на мороз как ошпаренный, унося заветные бумажки в потном кулачке, и все оглядывался – не гонится ли за мной кто, не отберут ли у меня мое.
Но никто не гнался. Люди спешили по своим делам и совершенно не обращали внимания на ошалело улыбающегося, слабо матерящегося мужика, который бодро шел в сторону остановки по пути пиная глыбы льда. Ну какое им все дело до того, что на 10-минутную процедуру дядька потратил почти час и угрохал кучу нервов. Зато в поликлинике славно поиграли очередным клиентом в футбол. Зато я теперь изнутри, глазами мяча, знаю, как это тяжело – и атаку точно направить, и гол забить))

8

Бомжовская любовь
Мы с тобой повстречались – в злую метель.
Я бухал беспробудно – уже пятый день.
Ты едва ковыляла в ближайший ларёк,
что бы сдать стеклотару и взять пузырёк.

Я смотрел на тебя – глотку мучил сушняк.
Нужно было принять – что бы стало ништяк.
Ты, взглянув на меня – сразу всё поняла,
и в клоповник к себе – забухать позвала.

Ты на счастье моё, повстречала меня,
мы с тобой пробухали – три ночи, три дня.
Я тебя называл – поллитрушка моя,
ты дышала в ответ – перегаром в меня.

10

В розовом детстве моём существовал особо ненавистный мне напиток, которым детей почему-то охотно потчевали. Назывался он «какао». Нехорошему названию соответствовало содержание: это была розовато-бурая «типа сладкая» жидкость. Я ненавидел эту дрянь, как ребёнок может ненавидеть невкусную еду, которую дурни взрослые почему-то считают вкусной и пичкают ею «любя». На моё несчастье, эта дрянь входила в меню школьных завтраков и портила мне радость от вкусных изюмистых и маковых булочек и глазированных сырков, которые было нечем запить. Я покупал себе чай с кусочком «аэрофлотовского» сахара — это было гораздо лучше, чем буро-розовое буэээ.

Особенно же меня оскорбляло то, что взрослые называли этот напиток «шоколадным». Сама эта идея меня глубоко оскорбляла. Шоколад-то я любил. И очень хорошо представлял себе, каким должен быть напиток из шоколада. Он должен быть шоколадным, вот.

Зато в книжках, которые я читал в детстве, — особенно в исторических — время от времени попадались описания так называемого горячего шоколада. Его пили дамы и синьоры, оттопыривая мизинчик. Напиток, если верить описаниям, был очень горяч, благоухал ароматами и необычайно ласкал язык. Также я был в курсе того, что на проклятом и вожделенном Западе горячий шоколад тоже не является нечеловеческой редкостью, а, напротив, вполне себе ординарная вещь. В копилку рессентимента по отношению к тем упоительным краям это добавляло свою лепту, небольшую, но увесистую.

Иногда — редко — любящие родители водили меня в какое-нибудь советское кафе, иной раз и в «Шоколадницу». Там, в частности, была такая благодать, как «блинчики с шоколадом». Их поливали шоколадным же соусом. Я с интересом изучал его: он был жидкий, да, но он не был напитком, нет.

Ещё существовало покрытие торта «Прага» из «шоколадной глазури». Но и это было, ясен перец, не то.

Время от времени меня, конечно, посещали смутные мысли: а что если растопить обычную шоколадку? Я это и пробовал — в жестяной мисочке на огне. Получалась какая-то горелая фигня. Водяная баня — то есть кастрюля с кипятком, в который надо поставить другую, поменьше, — тоже приходила в голову, но это ж надо было «возиться». А главное — давил пресс: ну не может же быть, чтобы всё было так просто. Иначе все только и делали бы, что пили горячий шоколад. Поскольку же никто его не пьёт, а пьют гнусное «какао» — значит, в приготовлении сего волшебного напитка есть секреты, принципиально невоспроизводимые в нашей унылой жизни.

Окончательно в этом меня убедил один умный мальчик, который тоже интересовался этим вопросом. Его интеллигентный папа объяснил, что для приготовления горячего шоколада нужен не простой, а концентрированный шоколад, который в Союзе делать не умеют, а покупают в Америке только для членов Политбюро. Насчёт «только для Политбюро» мне показалось всё-таки лажей, но общая идея была вполне достоверна. В самом деле, «должна же быть причина».

Потом я услышал от одной девочки, что в каких-то московских кафе горячий шоколад таки подают. Описания соответствовали книжным, но это не утешало. Кафе — это был какой-то другой мир.

Прошло время: перестройка, гласность, кирдык, тырдык, дзынь-бу-бу. Шёл девяноста пятый год. Я занимался такой хренью, что и вспоминать стыдно. Мои друзья-знакомые занимались тоже хренью, тоже стыдной, нередко тошной, зачастую опасной. Как-то раз я зашёл домой к одному из товарищей по заработку. Мы сидели в крошечной комнатёнке и обсуждали денежные вопросы. Его очаровательно юная, но хозяйственная супруга спросила меня, хочу ли я чаю или кофе. Я не хотел кофе, а от чая меня уже тошнило. Что я и высказал, намекая, собственно, на пивко или чего покрепче.

Но ожидания мои обманулись. Ибо через небольшое время эта милая барышня принесла поднос с двумя маленькими белыми чашечками. Внутри было что-то чёрное.

Да, да, это был он! Горячий, черти б его драли, шоколад!

К моей чести, я понял это сразу, с первого взгляда. Первый же глоток — впрочем, какой глоток, он был густой настолько, что его надо было есть ложкой, — развеял все сомнения. Это было то самое, что грезилось мне в детских мечтах. Тот самый вкус, которого я ждал столько лет. Тот самый запах, который грезился в думах. Тот самый цвет, тот самый размер и так далее по списку.

Первая моя мысль была: ну вот, завезли. Наконец-то до тёмной, корчащейся в рыночных муках России дошло то самое загадочное сырьё, из которого делают это чудо. Тот самый концентрированный шоколад. Дожили до счастья.

И, конечно, я тут же задал соответствующие вопросы: как? из чего? где купили?

– А ничего такого, — растерянно ответила милая барышня. — Шоколадку натираю на тёрке, нашу только, хорошую… Молоко со сливками добавляю, специи и грею. Он растапливается, ну и вот… Ещё коньяку можно добавить немножечко. А вообще-то лучше из какао делать. Только хорошего какао сейчас нет.

– Какое какао? — почти заорал я. — Какое какао? Из какао делают какао, эта такая гадость, её пить невозможно…

– Какао, — повторила барышня ещё более растерянно. — Три столовых ложки на чашечку… Я тут книжку кулинарную купила, там рецепт, — добавила она совсем тихо, как бы извиняясь.

Тут-то мне и открылась ужасная правда.

Три. Столовых. Ложки. А в ту серо-розовую падлу клали хорошо если одну чайную. Всего лишь количество, которое по законам диалектики переходило в качество. Всего-то навсего. Ну и молоко вместо воды. Вся премудрость. Анекдотическое «евреи, не жалейте заварки». Ну и ещё это самое «а что, можно?».

И ведь это нельзя было даже списать на то, что проклятые коммуняки лишали народ «буржуазной роскоши». Хрен ли! Рецепт горячего шоколада отнюдь не скрывало по ночам проклятое кегебе, а какао-порошок был, в общем, доступен. Дороговат, но многие другие любимые наши лакомства обходились дороже. И было бы в моей задрипанной жизни ещё одно светлое пятнышко.

Впрочем, вследствии я узнал, что определённый резон в рассуждениях про «концентрат» был. Хороший горячий шоколад «в просвещённых державах» делается из специальных гранул горького шоколада, на вид, кстати, довольно-таки неказистых. Но вообще-то это необязательно. Всё дело было в элементарных знаниях. Нет, даже не в знаниях — достаточно было просто подумать. Я сам мог бы догадаться. Но чего-то не хватило — как раз этого самого «можно». Потому что я уже откуда-то знал, что «нельзя». Что из бурого порошка можно сделать только противное какао, и всё. Все ведь пьют это грёбаное какао и не петюкают — значит, других вариантов нет. Это же так очевидно.

11

Последние дни пошли истории о том, какие бывают собаки понимающие.
А у меня – истории о кошках. Разные кошки, разные времена…

Итак, самое начало 90-х. У моей подруги было увлечение: она собирала
этикетки спиртных напитков. Поскольку с ассортиментом во времена СССР в
принципе, а на его излете тем более, было туго, то желание оставить себе
на память о выпитом алкоголе хоть бумажку вполне понятно.
Этикетки она наклеивала на листы ватмана и развешивала на стенах своей
комнаты в общежитии. Могу ошибиться, но по-моему, в главном здании МГУ
они были высотой около 4,5 м.
На каникулы подруга засобиралась домой и попросила своего одногруппника
последить за кошкой. Раз в день кормить, менять лоток. «Я вернусь во
вторник», - сказала она на прощание, передавая ключ от комнаты.
Во вторник не получилась. Когда она вернулась в среду, ее ждало конфетти
из плакатов. Сорвано со стены было до последней бумажки.
Причем, одногруппник уверял, что еще во вторник днем все было нормально.
Оставалось предположить, что кошка действительно обиделась на хозяйку,
не приехавшую во вторник.

Другая история. Уже наши дни. Моя знакомая работает в больнице.
Дежурство либо утром, либо вечером. Вернувшись с вечерней смены, она
обнаружила, что телефон оставила на работе. А другого будильника в доме
нет.
- Вот что, Зося, обратилась она к кошке. Разбуди меня завтра в 7 утра. А
то просплю, на работу опоздаю, будут у нас с тобой неприятности.
Проснулась она от прикосновения кошачьей лапы к щеке. На часах – 7.01.

Последняя история на фоне предыдущих выглядит уже совсем обыденно.
Подруга завела котенка. Четвертый или пятый кот в ее жизни, поэтому
отношение – спокойное. Да и котенок, хотя и шебутной, вел себя прилично.
Через несколько месяцев заболела. Вызванная на дом врач, не удержалась,
стала обсуждать кошачью тему. «А он вас наказывает?» - спросила врач.
«В каком смысле?» - «Ну, мой, когда что не по нем, делает кучу в
середине комнаты».
Моя подруга посмотрела на котенка и ей показалось, что тот очень
внимательно слушает…
А когда она вечером согнала его с обеденного стола, в спальне ждал
сюрприз…

12

- Моя жена родила, - мрачно заявил Рик компании друзей. - Это уже
пятый ребенок. Если она родит еще раз, я повешусь.
Через два года жена снова ждала ребенка. Друзья злорадно напомнили Рику
его обещание.
- Да я почти выполнил его, сказал тот. - Вбил крюк в стену, привязал
веревку, сделал петлю, просунул голову...
- И что же?
- ...И в последний момент подумал: а вдруг я вешаю не того человека!?