Результатов: 5

1

Лирическая заявка в журнале обращений:
xxx: Стабильности в работе программы нет. Резко заканчивается доступность интернета и пребывание в программе. Не могу уехать домой из-за привитого чувства ответственности, вмешиваюсь в работу техники, о которой даже не читал, в попытке наладить бизнес- процесс. Прошу выявить причину перманентных прерываний системного обеспечения и наладить работу. Этот час вылетел из моей жизни, как пользователи из 1с.

3

В эмиграции Вадя оказался случайно: жил себе в Москве, работал начальником отдела в крупной софтверной фирме, но вот жена все рвалась куда-то. Подали документы в Канаду, и всего через два года ожидания оказались наконец в аэропорту имени Пьера Эллиотта Трюдо города Монреаля.
С работой в ИТ-сфере в Канаде к тому времени было туго, вовсю бушевал доткомовский кризис, так что Вадя готовился устраиваться разносчиком рекламных объявлений, или грузчиком в магазин. Дело осложняло еще и то, что для устройства на работу требовался французский язык - единственный официальный в Квебеке, который Вадя поизучал с полгода еще в России, но разговаривать на нем не мог. С английским, правда, у него был полный порядок.
Неожиданно, на четвертый день новой жизни, ему на сотовый раздался звонок из агентства по трудоустройству, куда он послал свое резюме сразу по приезду. Агентство предлагало работу, очень похожую на ту, какой он занимался в Москве: руководителем большой команды программистов в канадском филиале крупной американской компании. И денег предлагали немало, и отсутствие французского их не смущало. В общем, Вадя решил пойти на собеседование, а там будь что будет.
На встрече выяснилось, что компания сменила уже шесть тим-лидов за последние полгода: никто из Вадиных предшественников не смог поправить дела в разваливающейся команде. Видимо поэтому так трудно было найти новых претендентов на должность среди опытных местных спецов. Группа состояла из 300 человек, разделенных на подгруппы, работающие каждая на свой проект и своего клиента - между собой эти подгруппы практически не общались. Основным бичом являлось все ухудшающееся качество программного кода: как ни бились с этим руководители, какие методики не внедряли, месяц от месяцу фирме приходилось все больше денег возвращать клиентам из-за допущенных программистами ошибок. Америкацы уже даже хотели было закрывать филиал, но его руководство убедило дать им еще три месяца на исправление ситуации. В общем, хотя Ваде, по большому счету, нечего было терять, перспективы его были весьма туманны. Три месяца как-нибудь продержусь, а там посмотрим, решил он, и подписал контракт.
С первого же рабочего дня стало понятно, что наладить контакт с программистами будет непросто. Они игнорировали приглашения на рабочие совещания, посылали отписки в ответ на емейлы, а порой и откровенно хамили. И поделать с ними Вадя ничего не мог: трудовое законодательство в Квебеке одно из самых строгих в мире, при малейшем поводе работник может подать жалобу в специальную комиссию, что на него де "психологически давят" - и тогда мало не покажется ни начальнику, ни всей фирме. Об этом Вадю серьезно предупредили в самом начале, сказав, что дело может дойти и до суда. А по-хорошему договориться с разработчиками никак не удавалось, что Вадя ни пытался придумать.
Через неделю после начала работы на стол Ваде лег отчет: одна из команд программистов в очередной раз допустила ошибку, за которую клиент требовал компенсации в сотни тысяч долларов. В отчете был даже указан конкретный виновник, забывший в одном месте поставить скобку в тексте программы, из-за чего была серьезно повреждена база данных клиента. Вадя сидел над этим отчетом полдня, размышляя, что предпринять. Наконец, он принял решение - и по корпоративной почте полетели приглашения на общее собрание, завтра, в 10 часов, в большом зале компании. Явка всех строго обязательна.
Назавтра все, ну или во всяком случае большинство, собрались в этом самом зале. Он представлял из себя подобие актового зала советской школы, с рядами кресел и небольшой сценой. На этой самой сцене, за столом, сидел Вадим, осматривая рассаживающихся подчиненных. Те же с интересом взирали на нового начальника, гадая, что это такое он им сейчас скажет.
Наконец, когда все уселились, Вадя вызвал на сцену провинившегося программиста.
- Ты знаешь, что твоя ошибка стоила нам кучу денег? - спросил Вадя
- Да - ответил тот совершенно спокойно, будучи уверен, что ничего серьезного ему за проступок не будет
- Так вот, я решил, что тебе будет полезно извлечь урок из этой истории, дабы ты навсегда запомнил, какую боль испытывает клиент, когда ты допускаешь подобные ошибки. Подойди ближе.
Программист подошел лицом к лицу к Ваде, нагло ухмыляясь. Многие сотрудники в зале достали свои телефоны, в предвкушении шоу.
Вадя резко махнул головой вперед, ударив программиста в нос - у того кровь хлынула ручьем. Он стоял, еще не понимая, что произошло, а в заре воцарилась полная тишина. Вадя посмотрел на ошарашенного программиста, и спросил его:
- Теперь ты понял свою ошибку?
- Да - тихо сказал тот.
- И больше не будешь?
- Нет
- Хорошо, я тебе верю... - Вадим отошел чуть в сторону, потом резко вернулся
- Нихера ты не понял. Ты стоишь тут и думаешь, что завтра подашь на меня и на компанию в суд, и станешь миллионером. А на ошибки свои тебе плевать с высокой горы. Тебе плевать, что из-за них мы теряем деньги - а кто-нибудть когда-нибудь может потерять и жизнь. И поэтому я продолжу свой урок.
Он махнул рукой, и на сцену поднялись трое здоровенных молодчиков в тяжелых кованых ботинках. Они подошли к виновнику, самый большой из них ударил того с ходу ногой в живот. Программист упал, не издав не звука. В следующие пять минут громилы пинали лежащего на сцене программиста ногами, превращая его лицо в одно сплошное месиво. Это выглядело настолько страшно, что никто в зале даже не подумал побежать за помощью, или хотя бы попытаться остановить экзекуцию.
Наконец Вадя поднял руку и сказал: довольно. Унесите этот мешок - он с презрением показал на лежащего в луже крови программиста.
- Есть ли у кого какие-то вопросы? - Зал безмолствовал.
- В таком случае, собрание окончено, все могут возвратиться на свои места. И, пожалуйста, коллеги, следите за своим кодом.
Вадим покинул зал через заднюю дверь, потом быстро спустился на лифте и вышел из здания.

Вечером на его сотовый раздался звонок.
- Мсье Вадим Смирнофф? - В трубке был слышен характерный акцент квебекуа, плохо владеюшего английским.
- Вас беспокоят из комиссии по безопасности и здоровью наемных работников. Нам поступила жалоба о том, что вы сегодня жестоко расправились со своим подчиненным на глазах у его коллег. Вам надлежит завтра рано утром прибыть к нам для дачи объяснений. И, пожалуйста, учтите, что мы известили полицию, так что, если вы не явитесь, то вас ждет принудительный привод. Это очень серьезное дело, мсье Смирнофф.
- Не понимаю, о чем вы - ответил Вадя. - Ах да, вы, наверное, имеете ввиду тот спекталь, что был показан сегодня сотрудникам?
- Мсье Смирнофф, не пытайтесь принизить то, что вы сделали. Мы достоверно знаем, что вы и ваши подручные избили сотрудника компании, у нас есть видеозаписи этого происшествия, сделанные несколькими очевидцами.
- Да что вы такое говорите, какое избиение. Это была всего лишь постановка, сделанная силами актеров местного театра. Согласен, играли они весьма достоверно - но никто при этом не пострадал. Сама же якобы жертва находится сейчас в очередном отпуске на Кубе - можете проверить, он улетел вчера поздно вечером. Кстати, компания оплатила ему этот отпуск, и выплатила щедрые отступные за досрочный разрыв контракта, как и полагается по закону. А тот, кто был сегодня на сцене - всего лишь актер, загримированный под этого сотрудника. И остальные участники - тоже актеры. И то, что многие приняли за кровь - разумеется, специальная жидкость, используемая в кино для спецэффектов. Насколько я знаю, все сотрудники, присутствовавшие на представлении - старше 18 лет, поэтому никаких ограничений по возрасту быть не может. И, конечно, их никто не принуждал это смотреть, двери зала были открыты, вы можете проверить...

Комиссия, конечно, провела в отношении Вади свое расследование, но вынуждена была его закрыть за отсутствием улик. При этом компания проинформировала комиссию о недопустимости разглашения всех деталей, угрожая в противном случае подать в суд - и комиссия была вынуждена с этим согласиться.

Ну а о Ваде с тех пор в компании говорили как о диком русском, способном на любое - и боялись его и ненавидели одновременно. Постепенно стало возникать движение за смену начальника, на почве чего произошло сплочение всей команды. Люди из разных групп стали общаться друг с другом - и не только по поводу того, как поскорее избавиться от Вади, но и по рабочим делам тоже. И, самое главное, за следующий месяц фирма впервые не получила ни одной претензии заказчика на плохое качество программного кода.

А Вадя проработал в фирме до окончания контракта, а потом нашел себе другую работу, куда его взяли за эффективные и нестандартные методы управления персоналом, как выразился его новый босс. Во время интервью он почему-то старался держаться от Вади на некотором расстоянии, словно боясь чего-то...

4

Человеческий фактор наоборот

2008 год. Работали мы командой на одном из предприятий в районе Сибири,
налаживали технологию на одном мясоперерабатывающем заводе,
расположенном в глуши. Завод только-только поменял владельцев и нас
пригласили помочь наладить проблемные участки. Там было много забавных
историй, о которых я обязательно расскажу, но позже. А сегодня расскажу
уникальный случай, которому я так до сих пор не могу дать оценку.
Постараюсь рассказать популярно, без специфики и профессиональной
терминологии.
Итак, поступила задача от руководства завода разобраться и наладить
работу дефростера. Дефростером на мясокомбинате называют помещение, в
котором идет разморозка полутуш свинины и говядины до необходимой
температуры, как в толще мяса, так и на его поверхности. По всему
дефростеру снизу расположены трубы, по которым циркулирует пар и есть
сопла, откуда пар поступает в камеру. В мясо втыкается термометр,
подключенный к блоку управления. Как только температура в толще мяса
достигает нужной – процесс останавливается. Очень важный процесс! Не
разморозишь до конца - потом обвальщики будут ругаться и руки морозить.
А если слишком сильно разморозишь, то мясо начнет нагреваться и как
следствие сушиться – терять влагу из мышц, что чревато потерями.
Инструкция от блока управления им по наследству не досталась. Директор
завода сказал, что надо настроить все, а то у них или ледяное мясо или
потери. Говорит – может, мы с управлением не можем разобраться? Мы с
инженером-механиком-холодильщиком из нашей команды отправились
осматривать проблемный участок. Заходим, начинаем рассматривать
конструкцию, все изучать. Появляется дедок, в засаленном ватнике, в
такой же засаленной ушанке и начинает за нами наблюдать, очень сильно
интересоваться тем, что мы делаем.
Дед: - Здорова сынки, а чо вы тут делаете, а?
Я: - Привет дед, работаем. Не мешай.
Дед: - А что делаете-то?
Я: - Дед не мешай, говорят же тебе.
Мы уже привыкли, что всегда, когда приезжаешь на объект работать – все
рабочие все выспрашивают, интересуются. Перед каждым не
"наздоровкаешься" – надо работать.
Дед: - Ну, я тогда пойду?
Я: - Ну иди, конечно.
Дед ушел, мы продолжили заниматься изучением блока управления. Тыкали
кнопки, смотрели что происходит. Изучали следственную связь от нажатий
кнопок. Нажимаешь кнопку – через некоторое время начинает подаваться
пар. Многое было непонятно. Дед постоянно приходил и поглядывал на нас
и опять исчезал, словно растворялся в висящих под потолком тушах в
клубах пара и тумана.
Прошло несколько дней, в течение которых мы делали эксперименты.
Размораживали полутуши, прикидывали параметры программы, писали
инструкцию по пользованию. Деда видели постоянно, он все время крутился
где-то рядом, помогал грузчикам закатывать туши по подвесному пути,
убирался в дефростере.
Настал день, когда мы пригласили руководство в дефростер, вручили им
распечатку с инструкцией по эксплуатации, что я писал по вечерам,
продемонстрировали размороженные полутуши, показали принципы управления.
Директор предприятия говорит: - Молодцы ребята! Дело сделали! Теперь
объясните все Семенычу, и я подписываю акт приемки работ.
И тут выходит тот самый дедок. И хитрющее так улыбается. Руководство
отдает распечатку и уходит. Семеныч остается.
С: - Ребятки, так что же вы тут делали-то?
Я: - Дефростер настраивали, искали оптимальные режимы для автоматики.
С: - Так автоматика ваша нихера не работает уже как лет пять.
Я: - Не понял тебя, дед, о чем ты?
С: - Повторяю, автоматика ваша нихера не работает. И не работала
НИКОГДА!
Я: - Дед, да ты чего? Ну как не работает? Ну, все же работает, ты чего?
Мы же тут не один десяток тонн за неделю дефростировали.
С: - Так пока я не включу вентиль с паром, ничего и не работает.
Я: - А как же все наши режимы работали-то?
С: - Так я покручусь около вас, пойму, что вам надо, так и делаю. Смотрю
«пуск» нажали – я вентиль немного приоткрою. Тут только один вентиль – и
от того насколько я его открою все и зависит. Потом потрогаю мясо – и
уже решаю, что ему нужно. Есть грех – могу остограмиться в обед. Отсюда
и косяки - могу заснуть, могу не поймать температуру!
Я: - А почему ты раньше не сказал?
С: - Так вы же оба меня слушать не хотели, все отмахивались! Ладно,
пойду вентиль крутить, - сказал дедок и опять затерялся в висящих тушах
и тумане.

Мы с коллегой переглянулись и молча смотрели друг на друга.
Такого в нашей практике не было.

5

Уговорили-таки Янкеля открыть бардак. Назвали его ВНИИПС -
Всесоюзный научно-исследовательский институт половых связей.
Через три месяца устроили проверку - работа идет отлично.
- Как же вам, Якоб Абрамович, удалось так наладить работу
НИИ?
- Столько лет бьемся, а во всех НИИ сплошные безобразияЄ
- Так ведь наш ВНИИПС - единственный в стране НИИ, который
не занимается онанизмом!