Результатов: 7

2

Время перемен

Разбор полетов в авиации есть явление специфическое, и в некотором роде, сакральное. Разбор бывает послеполетным, эскадрильным, отрядным и имеет своей главной задачей обеспечение безопасности полетов. Но самой его живой составляющей и, без преувеличения сутью, является время перед и после разбора. Когда вместе собирается летная братия свободная от полетов, когда есть возможность обсудить текущие дела-от рыбалки и дачи, и до мировых проблем. Собственно о полетах как правило, речь не идет, если только не случилось чего нибудь из ряда вон.

Вот и сегодня рутинный ежемесячный разбор. До начала еще есть время и народ, разбившись на группы по интересам, общается. Вот только интересы все сводятся к одному, что творится в стране, и извечный вопрос - что делать? А в стране творится хрен знает что, а именно Перестройка. В силу новых веяний происходят вещи для нормального авиатора непонятные и пугающие, - выборность начальства и реорганизация летного предприятия. Кому то в голову пришла идея, что если все службы будут самостоятельны, то наступит рай земной.
Как все это будет взаимодействовать никто толком не представлял и, зачем ломать отлаженный механизм объяснить не мог. В общем, как пел тогда Цой: «перемен требуют наши сердца!» Знал бы, что из этого выйдет...

Накал дискуссии прервало начало разбора и все двинулись в методический класс.
Мне всегда нравилось как наш командир эскадрильи проводил разборы. Все по существу, доходчиво и с юмором. Заслуженный пилот СССР, он был действительно заслуженным, прекрасно летал, великолепный психолог и очень порядочный человек. А еще он был мудр. Завершая разбор он внимательно посмотрел на нас и, без тени улыбки изрек: «Коллеги, как говорят в Одессе, мы на пороге грандиозного шухера. Но я прошу вас, оставляйте всю шелуху за порогом проходной. Полеты и все эти фантазии несовместимы!»
Назавтра был ГКЧП или по простонародному, Чук и Гек.

Утром я шел на вылет. По ходу заглянул в эскадрилью. Наш начальник штаба встретил меня привычным:
- И Константин берет гитару…
- Израилич, ну не играю я на гитаре! Скажи что поновее.
- Ты партбилет не выкинул? - ошарашил он меня вопросом.
- Да нет, - пытался я осмыслить ситуацию. Были какие-то личности публично отрекающиеся от проклятого прошлого, но я не любитель перформансов.
- Вот, вот! Правильно, а то ситуация-то скользкая. Как она там повернется эта ГКЧП!

Я, слегка озабоченный услышанным, двинулся в АДП, - вылеты то никто не отменял. Ладно, в столице все узнаем. Экипаж уже ждал меня у входа: «Привет командир! Все бодры и веселы готовы к трудовым подвигам!» - Мой штурман сиял голливудской улыбкой.
«Погода класс, рейс королевский, жизнь хороша!» - подтвердил второй пилот.
«Даже керосин в Кустанае есть, правда дают впритык.» - доложил бортинженер.
Экипаж у меня классный. Благодаря Владиславу Васильевичу, нашему комэске, удалось осуществить мою мечту, собрать в экипаж не просто своих друзей, но и классных спецов. В авиации это ох как важно, и достаточно сложно. Не каждый начальник позволит молодому командиру, коим я на тот момент являлся, такую роскошь! Но ведь это доверие, и его надо ценить.

Штурман - Дмитрий, второй - Валерий, бортинженер - Александр, и автор сего опуса Константин.
Обязательные процедуры выполнены, двигаем на борт. Это сейчас по аэродрому ходить нельзя, только на автобусе, а в то время такая роскошь была в считанных портах. Наш, Алма-Атинский, весьма уютный. До дальних стоянок от АДП неспешно доберешься за десять минут . При хорошей погоде это просто удовольствие. Вылет у нас утренний, но не ранний. Хотя большая часть вылетов по центральному расписанию на наш тип-Ту-154, приходится на период от двух до семи утра. По этому случаю наш НШ Израилевич выдал такую гипотезу, что в сказке Буратино описаны будни Аэрофлота. На законный вопрос: «Где он это читал?» Была приведена потрясающая по точности цитата: «..и вот, когда Солнце село, и даже пчелы перестали летать в Стране дураков закипела работа».
Но сегодня тепло, горы сияют в лучах утреннего Солнца, видимость, как говорят в авиации, миллион на миллион. На ближнем перроне вальяжно расположился Ил-86, прямой на Москву. Мы тоже на Москву, но с посадкой в Кустанае. Вот и наша стоянка. Предполетный осмотр проведен, далее по трапу и нас встречает, радушно, улыбаясь командирша бортпроводников, или по правильному 1й номер. Ну улыбается-то она больше Димке. Ему все девчонки рады. Ну и мне, вроде, тоже.

- Все готовы, капитан! Багаж загружают, груз пополам, кофе как всегда?
Это значит ровно через 15 минут, необходимых для проверки и подготовки оборудования кабины, будет возможность побаловать себя кофе с коржиком. Коржики в те времена были сказочно вкусные... или просто мы были молоды...
Стюардессы, проводнички, это все о них, кабинном экипаже по научному. Мне более по душе называть их хозяйками. Не верьте, когда их пытаются выставить в неприглядном виде в свете нынешних веяний обгадить весь окружающий мир! Никогда настоящий авиатор не позволит себе плохих слов в их адрес. Работа тяжелая, и реально вредная для здоровья. Рейсовый пилот большую часть жизни проводит среди своих коллег. Я знаю о чем говорю, - 40 лет, 17200 часов налета. И душевный климат на борту дорогого стоит. А создается он из незаметных для непосвященного вещей: вечной аэрофлотовской курицей, приготовленной с домашними специями, вовремя принесенным кофе или чаем. Просто душевным трепом, разгоняющим сон в моменты, когда Солнце восходит, а лететь еще долго и спать ну никак нельзя.

Проверки закончены, кофе выпит, пассажиры на местах запускаем моторчики. Все работают как учили, а учили правильно. Мне всегда везло на учителей. Мало просто научить пилота летать, его надо научить жить полетом и своей работой. Не спорю, романтика полета существует, но основа всего самодисциплина и постоянный контроль действий. Как ты отдохнул перед рейсом, как настроился на полет. Это ежедневный постоянный и тяжелый труд. Кто так не думал, тот не надолго задержался за штурвалом. Но, хватит философии на этом этапе, пора в небо!

Ту-154 самолет быстрый. В наборе высоты вертикальная скорость весьма чувствуется, особенно ее изменение. Это происходит когда воздушное пространство загружено и приходится добираться до заданного эшелона своеобразными ступенями, задерживаясь на определенных высотах. Пассажирам такие маневры не очень по душе, ведь не все фанаты американских горок, пусть и в более мягком варианте.
Сегодня небо свободно, и диспетчер дает нам бесступенчатый набор эшелона. Значит пассажирам не надо напрягаться, стараясь удержать съеденный завтрак внутри организма, а аэрофлот будет иметь экономию гигиенических пакетов. В свою очередь нам от этого тоже польза. Эти пакеты будут наполнены чудесными семечками. У нас запланирован в этом месяце рейс в Минеральные Воды, вот там и будут произведены закупки знаменитых на весь аэрофлот семечек.
Обязательные процедуры после взлета завершены, навигационный комплекс запрограммирован, а значит можно включить автопилот. Но предчувствия меня не обманули. Уж больно хороша погода, спокоен воздух и завтрак ожидается только после набора эшелона.

- Командир! Ну совсем немного, до эшелона. - Это штурман, в душе пилот, Дима. В принципе, передача управления не пилоту, серьезнейшее нарушение. Достаточное количество летных происшествий произошло по этой причине, были и страшные катастрофы. Но из песни, пусть даже хреновой, слова не выкинешь. Давали порулить, давали...
Честно говоря, я решился кое-что рассказать о летной жизни не из желания покрасоваться, нет. Сейчас стало модно испражняться на публике. Любой канал на ТВ забит известными и не очень, личностями, с упоением трясущими своим грязным бельем. Это похоже на то, как выпивающие в компании недалекие гуманоиды, на определенном этапе затуманивания мозгов начинают страстно жаждать потрясти собутыльников какой-то невероятной личной тайной. Наверное это желание придать себе вселенской значимости. Зачем это делаю я? Просто я рассказываю своим взрослым детям и внукам о том времени, что пережил. Будет ли это читать кто-то еще зависит только от них.

Летать хотят все, ну или почти все. Особенно в авиации. Не каждый вытянул счастливый билет. Кто-то не прошел по конкурсу, кто-то по иным причинам. Тем сильнее тянет попробовать, когда сидишь в кабине, а до штурвала рукой подать, но ты не пилот. В те времена стать пилотом из других категорий летного состава было практически невозможно. Это много позже, когда пришли времена новых технологий, и такие профессии как бортинженер, штурман, радист упразднились, в пилоты потянулись многие из отпавших профессий. У кого-то получилось, а кто-то наломал дров.

Ту-154 в установившемся полете очень легок в управлении. Требуются совсем легкие и мало амплитудные движения для сохранения заданной траектории. В целом, ничего сложного. Дима прекрасно это умеет. Тем не менее это очень серьезный самолет, поэтому я разрешаю ему порулить только на тех этапах полета где я могу гарантированно обеспечить безопасность. Это набор высоты или снижение в диапазоне высот от 3000 метров до 7000. Ниже 3000 идет довольно интенсивная работа в зоне аэропорта, а выше 7000 существенно меняются характеристики управляемости самолета в зависимости от скорости полета. Там шутить нельзя.

Ну уговорил, но так, чтобы мне не пришлось услышать: «Что там за мудак за штурвалом?» - от проводничек. Они первые чувствуют косяки в пилотировании, поскольку в данный момент на кухне готовят нам еду.
- Обижаешь, командир. - Дима пытается делать соответствующее лицо. Это ему плохо удается, он уже весь в предвкушении предстоящих десяти минут счастья. Я в течении этого процесса, весь во внимании. Как заметил Саша, ну чисто его кот, когда готовится атаковать его зазевавшуюся младшую дочь. Наш инженер умнейший человек и классный спец. Мы с ним успешно преодолели многие трудности и его знания позволили нам позднее ,пройти по тонкой грани отделяющей от больших проблем, когда летали на Ил-76. Об этом позже, если первая часть будет одобрена аудитоией.

Приступили к снижению в Кустанай. Погода прекрасная. В кабине возникает бригадирша проводников со студенткой. Так мы зовем девчонок, которых набирают на летний период когда много полетов и не хватает штатного персонала.
- Как там температура?
- Очко! – автоматически выдает Валера, он только принял свежие данные. - Ноль, что ли? - Удивляется студентка, - лето вроде?
Все, включая бригадиршу, поворачиваются на голос, секунда тишины и хохот. Студентка вся в непонятках.
- Лапочка, очко это 21, но ход ваших мыслей нам понятен. - серьезно говорит Дима.
- Не слушай их, они тебе еще и не такого наговорят. - бригадирша утешает подопечную, сдерживая смех.

Полоса в Кустанае специфическая. Профиль на одном торце имеет ярко выраженную кривизну. Зона приземления плавно возносится своей основной частью с последующим довольно ощутимым уклоном. Поэтому посадка с этого курса требует большой точности в выполнении. Если допустить перелет, то либо ткнешь аппарат в верхнюю точку горба, либо миновав его, будешь свистеть над его покатой частью, не касаясь бетона и страстно желая скорейшего касания земной тверди, ибо полоса не бесконечна. И то и другое есть нехорошо. В первом случае можно учинить перегрузку, причем весьма существенную, а во втором придется использовать реверс до полной остановки, и это не худший вариант. Худший я имел счастье наблюдать воочию.

Я тогда летал на Ан-24 в славном Чимкентском авиаотряде. У нас был рейс на Свердловск с посадкой в Кустанае. Час стоянки мы использовали для перекуса в местном буфете, располагавшемся прямо в АДП. Это был изумительный буфет! Таких вкусных котлет и сметаны редко где можно было отведать. Да и не мудрено. На аэродроме базировался поисковый космический отряд Ан-12 и эскадрилья Ту-16. Так что было перед кем держать марку.
В тот день у бомберов были плановые полеты. В такие дни радиосвязь велась на военной частоте, 1й кнопке, как мы ее называли. В ожидании пассажиров мы сидели в кабине и слушали бесплатный радио спектакль. Наш борт стоял носом к ВПП, аккурат метрах в 200 от торца с приснопамятным бугром.
Вот на заходе показался Ту-16. Красивая машина надо отметить! По мере приближения к полосе руководитель полетов усиливает свою радиоактивность, что по моему мнению, только мешает пилоту. Ну посудите сами! Вы сосредоточенно пилотируете огромную машину, а у вас над ухом зудят: «прибери, подтяни, ниже пошел...»
И вот, в самый ответственный момент случается этот самый перелет. Самолет минует пуп земли буквально на нескольких сантиметрах и, пролетев пол полосы, приземляется. Распускается тормозной парашют. Ловлю себя на мысли, что жму на воображаемые тормоза. Колеса бомбера исторгают дым, но чудеса на этом свете явление редкое. Под трехэтажный мат РП самолет выкатывается на концевую полосу безопасности. Когда пыль рассеивается нашим взорам открывается стоящий метрах в 300 за полосой лайнер и несущиеся к нему пожарные машины и скорая. Все завершилось благополучно, все целы, пожара нет , ну а снесенные покрышки не в счет.

Да, расчет на посадку и приземление сразу показывают уровень пилота. Это сейчас, когда автоматическая посадка повсеместно вытеснила ручное пилотирование, можно заблуждаться насчет мастерства экипажа. Самолет стабильно приземлится там где положено, и никаких тебе перелетов или перегрузок. Но это меня не радует, мастерство заменяет бездушный автомат. Самое страшное многие пилоты ступают на этот легкий, но очень коварный путь. Автоматика имеет свойство отказывать в самый неподходящий момент. И тогда мы видим результаты прогресса, полсотни сгоревших на глазах всего аэропорта. А самолет то был практически исправен. Можете сказать, - Легко судить со стороны! - Ну нет, имею право. Да и вообще. В авиации принято докапываться до сути, иначе грош цена таким пилотам, что хотят учиться на своих ошибках. Это в авиации не прокатывает. Опыт это работа над чужими ошибками во избежании собственных.

На данном фоне вспомнился эпизод: штурманская комната в аэропорту Домодедово. Уютная, как впрочем все такие помещения во времена СССР. Длинный стол. Под стеклом схемы аэродромов. На стене огромная обзорная карта СССР с основными маршрутами. Обстановка рабочая. Зачастую здесь можно встретиться с коллегами из самых разных уголков страны или однокашниками по училищу, поделиться новостями или услышать свежий анекдот. Вдруг народ настораживается. В дверях возникает обладатель широких лычек с явно выраженной инспекторской рожей.
Честно сказать, не очень в аэрофлоте жаловали всяческих проверяющих и инспекторов. Толку от них чуть, а неприятностей они могут доставить будь здоров. Все дело в необъяснимой особенности высоких должностей. Их обладатели, как правило, никудышные летчики. На почве этого у них развивается тяга компенсировать это путем заумных теоретических измышлений. Рядовой опытный пилот никогда не будет стремиться доказать свое мастерство кому либо. В этом нет никакой надобности. Аэрофлот это большая деревня, где все о всех знают. К чему это я, а вот:
Инспектор, видимо, был из министерства. Местные нам были известны, и были вполне своими, из настоящих пилотов с заслуженной репутацией. Оглядев присутствующих, поздоровался и двинулся к сидевшему за столом экипажу. Штурман что-то высчитывал на линейке, а командир со вторым с интересом за ним наблюдали. Возраст и манера держаться выдавали в командире матерого пилотягу. Второй пилот молодой, с академическим значком, щеголеватая фуражка, явно изготовлена в Питере.
Субординация в авиации всегда соблюдалась строго. Командир назвал себя и представил экипаж. Инспектор тоже исполнил правила протокола, из чего присутствующие уяснили, что имеют счастье общаться с инспектором летно-методического отдела МГА. Далее прямая речь:

- Думаю, командир, вы в курсе, что на занятиях по подготовке к полетам в весенне-летний период вы должны были обратить особое внимание на пилотирование в условиях сдвига ветра?
- Конечно
- Тогда вопрос: вы на глиссаде, ветер по носу встречный 8м/с стихает до 2м/с-где произойдет приземление?
- В зоне приземления, у широкой полосы
- Вы хорошо подумали?
- А что тут думать?
- А если ветер усилится до 15м/с-где произойдет приземление?
- В зоне приземления, у широкой полосы
- Что то вы плохо думаете
- Это с чего?
- А с того, что при усилении ветра самолет не долетит, а при ослаблении перелетит зону приземлений, это же очевидно!

Командир твердеет лицом и слегка повысив голос: «Самолет приземлится в зоне приземления у широкой полосы при любых условиях, иначе на х..я я сижу за штурвалом, если самолет будет садиться где ему захочется?!»
Аудитория с восторгом взирает на командира, и тут происходит невероятное. Инспектор осознав, что неверно сформулировав вопрос, он на глазах честного народа только что внес себя в копилку авиационного фольклора, мастерски изворачивается: «Вот, учитесь, молодежь!».
Народ оценил самокритику и все остались довольны.

В Кустанае у нас час стоянки. Дозаправка и досадка пассажиров до Москвы. Вот это и есть самое приятное, в смысле пассажиров.
Тут стоит пояснить. В стране полным ходом идет бардак именуемый перестройкой. Все рвутся в капитализм. Кооперативы, частная инициатива. То, что раньше называлось спекуляцией, обрело благостное название: предпринимательство. В авиации это проявляется в виде сумок набитых сникерсами, костюмами Абибас, кроссовками и прочим ширпотребом. Все это доставляется из различных уголков Союза, благо география наших полетов широка. Отдельной статьей дохода являются «зайцы». В принципе, «зайцы» были всегда. В Союзе существовало странное и загадочное явление. Купить билет в кассе Аэрофлота было нереально. Малочисленные, счастливчики кому это удалось, не в счет. При этом самолеты летали загруженные далеко не полностью. Ларчик открывался просто. Отстояв циклопическую очередь, потенциальный пассажир ставился перед печальным фактом, что билеты на его рейс вот только как иссякли. Думаю нет нужды объяснять это людям захватившим славное прошлое. Вопрос решался просто, червонец в паспорте сверх стоимости билета. Но истинные зайцы это те, у кого билетов в принципе нет. Самая распространенная разновидность, – служебники. Это непосредственно работающие в аэрофлоте. Пропуском на борт являлась форма , и « стеклянный» билет. О деньгах речь тут никогда не шла. А вот на Кавказе и на благодатном юге нашей родины это дело было поставлено с размахом.

Однажды, еще в восьмидесятых, я по какой то надобности заглянул на стоящий рядом грузинский борт. В переднем вестибюле мое внимание привлекла аккуратная стопка каких-то загадочных дощечек. «У вас дефицит дров?» - попытался пошутить я. Бортинженер, без тени раздражения взял верхнюю дощечку и аккуратно уложил ее между креслами. Получилась славная скамеечка. «Гениально» - только и смог я вымолвить. «А то!» - гордо изрек инженер.
- А как с перевозками и инспекцией?
- Вах, кушать-то все хотят!
И это у них практиковалось всегда. Теперь это пришло и к нам, несколько в ином виде.

Веселая тетка из службы перевозок радостно оповестила: «Двадцать ушастых, потянете?»
- Обижаешь! Валера, обеспечь формальности.
Процедура проста как домкрат. Оформляется два пакета документов. В одном фактическое количество народа, это если в аэропорту прибытия будет проверка по головам. Во втором для отчета, там на количество зайцев меньше. Пассажиры вышли, бумаги уничтожаются, занавес.
Эта статья дохода просуществовала пока единый аэрофлот не развалился на суверенные авиакомпании.
Летим дальше. Валера огласил доход, весьма неплохо. Ладно, все же основная наша задача это безопасная доставка людей из пункта А в пункт В. Вот мы на ней и сосредоточимся!
На подходе к Москве обнаруживается, что Домодедово закрылось грозой. Контроль Москвы рекомендует переговорить с подходом Внуково. Выхожу на диспетчера Внуково. Вот чем славятся диспетчера Столицы, так это своим профессионализмом. Они уже утрясли вопрос с Домодедово. Вариант шикарный. Ночуем во Внуково, утром нам подвозят пассажиров из Домодедово и мы летим в обратку. Изящно! Никаких лишних перелетов, да и до города ближе добираться за хлебом насущным, который в Москве более изобильный чем в изрядно обнищавшей Алма-Ате. Но мечты разбились о суровую действительность - в Москве переворот. Народ свергает Чука вместе с Геком, уже есть жертвы. В профилактории народ не отходит от телевизора, а там....
Но это уже другая история.

3

Настроение у меня в тот день было замечательное, еще бы – день рождения, 20 лет.
С работы я отпросился пораньше, проблем с главным механиком никогда по этой теме не было, работал я в тот момент электромонтером в автобусном парке. За неделю до этого мне придали в помощь практиканта, и непыльная работа превратилась и вовсе в раздачу указаний.
- Открути тут, прикрути там.
Практикант – смышленый паренек семнадцати лет, без жизненого опыта, его отец работал у нас начальником колонны. Вообщем работали мы с ним дружно, я учил чему мог, он ответственно подходил к работе.
Так что заменить меня было кем , включить выбивший автомат он мог –знал где какой щит– в крайнем случае транспорт у автобусного парка был и за мной бы прислали.
Перед уходом зашел к главмеху.
- Ну, я поехал?
- Езжай, мы твоего практиканта в город посылаем. Там лампочку в подвале дома поменять надо.
- Что за лампочку?
- Ну вода в нашем доме потекла, затопила подвал и лампа перегорела – там сейчас слесаря работают, но им нужен свет.
Вот тут то на душе и заскребли кошки. Предыдущего главмеха уволили из-за смерти практиканта, а случилось это так - двум сварным дали задание – сварить емкость для воды, что они и сделали.
Но надо же проверить! Водой долго заполнять, и чья то «светлая» голова решила просто опрессовать сжатым воздухом. Сказано, сделано. Приварили штуцер, подали сжатый воздух от компрессора. Емкость рванула как приличных размеров бомба, двух сварных и практиканта порвало на куски – хоронили в закрытых гробах. Практикант к тому же был несовершенолетним и все начальство парка едва не лишилось должностей, главного механика хотели посадить, но как то дело замяли и он отделался увольнением по статье и проблемами с сердцем.
Все это я напомнил начальству и вместо дома, где меня ждал накрытый мамой стол, поехал менять лампочку в подвале.
В подьезде дома меня встретил слесарь.
– там подвал подтоплен, автоматы я вырубил. Можно выкручивать – сказал он.
- погодь, дайка фонарь.
Я оглядел подвал, на полу была вода, она также стекала с разбитого колпака светильника , в принципе ничего сложного, но на душе было как то не спокойно, и я направился к щитку. Все автоматы были выключены, в чем я убедился проверив индикатором наличие напряжения после автомата, но надо же проверить что индикатор работает и я ткнул им в клейму до автомата. Напряжения не было, интересно! Я надрезал изоляцию на нулевом проводе и ткнул в него индикатором
- он засветился. Какой то чудак кинул ноль на автоматы, а фаза напрямую, без выключателей шуровала в подвал. Картинки одна другой «веселей» побежали перед глазами, смерть в день рождения не самый лучший подарок.
Лампочку я менять не стал, а откусил провода ведущие в подвал, без возможности нового подключения к автомату или к «нулю». Слесарям посоветовал пользоваться фонариками-( 220В в мокром помещении подключать нельзя). И поехал, напиваться домой, как никак я родился в этот день, возможно второй раз.

4

Истории у меня традиционно длинные, кого напрягает - пролистайте.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.
Уильям Шекспир.

Нет, никто не умер, слава богу. Но когда это происходит с тобой лично, все намного острее, чувствительнее и больнее, чем чужие истории в самом талантливом фильме или книжке. Случалось, ли вам любить? Да так, чтобы «крышу срывало» полностью и ни о чем другом даже думать невозможно? Когда сознание, как бы раздваивается и когда ты не с ней, не можешь ее видеть и любоваться, все становится тусклым, неважным, незначительным и неинтересным, словно это и не ты вовсе. Вроде повезло, любовь взаимная была, но кончилось все очень нехорошо. Попробую рассказать, коротко не получится.

Давно это было, когда СССР вполне существовал, а город Алма-Атой еще назывался. Я в армии, но так получилось, что через несколько недель после месячного учебного пункта (курс молодого бойца и присяга), случился у меня острейший приступ аппендицита. Страшные рези, хоть на стенку лезь, терпел сколько мог, сержанту доложил и до медпункта еле дошел, пару раз даже присел приступ пережидая. Воскресенье, вечер, скоро отбой, в части только фельдшер из солдат, но молодец – настоял перед дежурным по полку, чтобы скорую вызвали, поэтому попал не в военный госпиталь, а в гражданскую больницу. Через час-два уже прооперировали, чуть до перитонита не дотерпел, но обошлось.

Казалось бы, что там, всего-то шовчик десятисантиметровый, но даже просто сесть, с кровати ноги спустив, целая проблема, семь потов сойдет. Одежду перед операцией всю забрали, включая трусы, утром выдали больничные штаны, застиранные до потери цвета, с множеством мелких дырочек, минимум на пять размеров больше, сползающие из-за слабой резинки, а курточку наоборот маленькую, очень тесную в плечах и с короткими рукавами (почти по локоть), еще вдобавок худой и с коротким ежиком подросших волос, выгоревших до белобрысости вокруг пилотки. Вот такое скрюченное чучело и выползло утром в коридор (туалета в палате не было). На обратном пути присел в холле на диване передохнуть. Из ближайшей палаты, тоже мелкими шажками, вышла полусогнутая подруга по несчастью, молодая девчонка, в домашнем, цветастом халате, примерно моих лет, присела недалеко в кресле.

Сказать, что я сразу влюбился, это не сказать ничего. Сидел, потел и любовался. Достаточно миниатюрная, красивая до безумия, той особой, немного кукольной, восточной, азиатской женской красотой. Мама у нее кореянка, а отец казах. Из южных казахов (верхний джус или старший жуз, кто понимает), ничего общего с тем привычным типажом северных казахов с их плоскими лицами, щекастыми и узкоглазыми, больше на узбека похож. Славная у них дочка получилась. Чтобы было понятней: когда я через много лет, первый раз в Тае побывал и увидел, листая каналы, их дикторш по телевизору, то сразу вспомнил свою Айгуль. Еще мама ей загорать запрещала, на улице даже в шляпке ходила, отсюда и молочно-белая кожа с очень нежным девичьим румянцем на щечках, крупные, почти черные, искрящиеся глаза… Короче, я запал-попал-пропал…, сразу и бесповоротно.

В общении с женским полом у меня никогда проблем не было, легко мог на контакт пойти, а тут еле смог разговор начать, чуть ли не заикаясь и еще сильнее потея:
- У вас то-тоже аппендицит? – кашлянул, дернулся от боли и покраснел до кончиков ушей. Вроде и не заинтересовал особо, но скучно ей в палате с бабками лежать. Разболтались. Даже скоро смеяться пытались, одной рукой держа живот, другой зажимая рот. И больно и смешно, от этого веселились еще больше.

Заживало все как на собаке, через пару дней уже на улицу вышли, придерживая бок и подволакивая правые ноги. Тихонько ходили по аллеям в небольшом парке на территории городской больницы, иногда держась за руки. Или на лавочке сидели под могучими платанами. Со стороны, наверное, комично смотрелись, куколка и чувырла в нелепой курточке, с обвисшими штанами, которые приходилось постоянно подтягивать.
Ах, это алма-атинское лето, благословенный край!
Смеялись, болтали, как это бывает, обо всем и ни о чем. Умненькая, начитанная.
Бытовые проблемы почти сразу решил, зубную щетку, мыло и станки одноразовые однопалатника жена принесла, подарила, подкармливали меня мужики в палате охотно, даже женщины с других палат приносили «солдатику», кто пирог, кто абрикосы с первыми яблоками. И Айгуль…
Словно в рай попал, особенно по контрасту после двух первых месяцев в армии. Плыл я, как будто в невесомости, немножко оглушенный, свалившимся счастьем, а армия где-то в другой галактике находилась…

Обычно после аппендицита выписывают на 5-7 день, но у Айгуль шов немного нагноился, а про меня словно забыли. Потеряли, как потом сказали, по всем больницам искали, как-то записали при приемке неправильно. В итоге получилось у нас почти две недели вместе. Ее выписали на день раньше:
- Первое увольнение и я приду. Обязательно жди… - она летом подрабатывала после сессии, мороженым торговала в определенном месте. Отупел я от любви и от расстройства, что все вдруг неожиданно закончилось, нет, чтобы адрес взять…

В первое свое увольнение попал только больше через месяц, который провел, как в дурном сне. Шел и молился. Только бы была, только бы была… А если не будет? Паника захлестывала, что же я за придурок. Ну, почему я адрес не взял? – многотысячный раз за этот месяц себя спрашивал. В больницу пойду, всех на уши поставлю, но адрес найду - решил я для себя.
- Девушка, пломбир продайте… – радостью полыхнули ее глаза, у меня аж душа запела.
- Какая ты красивая… – в кокетливой летней шляпке и белом халатике, глаза боялся отвести.
- Ты тоже красавчик! – с удовольствием оглядела она меня. В фуражке, начищенных до зеркального блеска ботинках и жестко отглаженной, уже подогнанной, новенькой форме, я себя намного уверенней и соответственней чувствовал, чем в больничной робе.
Смену быстро закрыла, пошли гулять по летнему городу.
- Мороженного хочешь? – показал я на летнее кафе «Мороженное» - нет, ну действительно от любви мужчины глупеют и абсолютно тупеют. Как она смеялась… Это был мой лучший анекдот за всю жизнь. Проводил ее до частного дома на окраине города, почти в предгорьях, прямо до потайной калитки. Там овраг рядом проходил, поэтому участок неправильной формы был и часть забора получалась, как бы на другой улице. Первый раз поцеловались… Спугнула нас проезжающая машина, мягко высвободилась, ускользнула… Еще придешь? Да, конечно, я не могу без тебя…

Полк недавно из командировки, поэтому проблем с увольнениями особых не было, но вот для молодых… Хорошо, что было правило, что в увольнения ходят только те, кто на «отлично», без промахов отстрелялся на последних еженедельных стрельбах. Как-то рассказывал я здесь историю: https://www.anekdot.ru/id/912659/
Проблем со стрельбой у меня точно не предвиделось, как-никак первый взрослый разряд был, пусть и в школе еще полученный, до КМС немного недотянул. Тут автомат АКС-74, не винтовка, но тоже не теорема Ферма, пристрелял нормально.
Положил я шестью патронами три мишени, грамотно отсекая очередь на два выстрела (ростовая 100 метров, пулеметное гнездо 200, ростовая 300, поднимаются по очереди, при попадании падают), и еще деду соседнему помог положить его последнюю фигуру, по которой он высадил уже все оставшиеся, из двенадцати выдаваемых на упражнение патронов. Ротный заметил, погрозил кулаком, но увольнительные потом писал не чинясь.
Так и жил от воскресенья до воскресенья (только в этот день увольнительные были), часы буквально считая.

А потом, как обрезало, то наряд, то караул, то залет… Месяц никак вырваться не получалось. Хорошо, что я на такой случай предупредил, что могу и в самоход поздно прийти. Дом у нее от части недалеко был, пяти километров не было точно. Ну и рванул. Отбой в 22-00, дождался, когда дежурный по полку с обходом пройдет и дежурный по роте сержант спать завалится, оставив на тумбочке молодого дневального моего призыва. По стеночке в густой тени от фонарей до курилки, там трехметровый с лишним забор бетонный, но в метре дерево без веток внизу и с гладкой, словно кожей облитой корой, а это вообще не проблема (по столбам я не лазил, что ли?). Прыжок c дерева на забор, подтянулся, перевалился, мягко спрыгнул. Обратно будет проще, большое дерево, значительно подальше от забора, но с толстенной, перпендикулярной стволу веткой почти до него. Летел, как на крыльях, словно по воздуху, земли не касаясь, по дворам, чтобы на проезжих улицах не светиться, еще и загиб сделал, цветов с клумбы нарвать. Что для меня эти 4-5 километров, не заметил даже. Возле заветной калиточки тихонько несколько раз посвистел. Открыла, на шее повисла. Опасался, что запах пота от меня будет, пусть и баня вчера. Что ты милый, от тебя всегда так хорошо пахнет… Может лукавила, но где-то потом прочитал, что некоторым женщинам запах свежего пота любимого мужчины даже приятен или вообще не замечают. Правда ли? Не знаю. Не путать с носками…)))

В саду беседка остекленная, с высоким полом, пышный ковер, расшитые подушки, низенький стол (порядка 30 см.). Сидим по-турецки, угощает она меня чаем, так и крутится в голове картинка с японским чайным домиком. Папа на сутках, мама ничего не скажет, не думай ничего, родной... Разговариваем, за руки держимся, целуемся, легонько друг друга касаясь…, но события не форсирую, опасаюсь даже чуть-чуть обидеть, напугать излишней настойчивостью и так хватает для «седьмого неба» … Было у меня до армии несколько подружек, но это больше физиология, а легкие школьные влюбленности вообще упоминать не стоит. По накалу, это как ночник с большим зенитным прожектором сравнивать…

Так и бегал (Форест Гамп, бля), под отцовский график подстраиваясь. Только вот, есть такое в армии гадкое слово «не положено». Не положено бойцу первого года службы в СОЧи летать (самовольное оставление части). НЕ ПОЛОЖЕНО, от слова совсем. Естественно, замечали и серьезные разборы с дедами случались. Били конечно, но не так чтобы убийственно, по «фанере» (грудь) в основном, чтобы следов не оставлять и за дело, впрочем. Сине-желтая постоянно была и хрустела местами, но неважно это было, у меня Айгуль…, поэтому терпел, дерзил и огрызался. У других моих одногодков задачи гораздо приземленнее: Пожрать, поспать и загаситься. Может поэтому один дед проникся и даже поддержку кидал, только прикалывался постоянно с извечным мужским цинизмом и дебильными вопросами: Вдул, не вдул… Все равно по-тихому старался все делать. И еще недосып страшный был, подъем то в шесть, на политзанятиях глаза закрывались, хоть спички вставляй, просмотр программы «Время» в ленинской комнате сидя в полумраке - пусть 20 минут, но мои. А один раз не смог дождаться отбоя дежурного по роте, все колобродил тот чего-то, а сам после наряда, глаза на миг закрыл… и проснулся только уже утром, от крика дневального: «Рота подъем!», в той же позе. Как я себя корил, Айгуль же ждала, а я дрых…

Сколько раз я так сбегал, шесть или семь, не помню уже, да и неважно это. В очередной раз увидел я в беседке свернутый матрас с бельем. Заметила мой взгляд, покраснела, глаза опустила:
- В доме так душно, здесь спать буду… - не надо слов, милая, все я понимаю. Решилась, так решилась… Первый я у нее был. Семнадцать лет, восемнадцать только осенью исполнится, я на год старше, дни рождения с разницей в три дня (оба Весы). Но ведь не имеет значения, когда, главное по любви… Хорошо и нежно получилось, и без какой-либо скабрёзности. Я словно в невесомости качался, где-то за гранью земного счастья.
Но вот же скотина, вырубился сразу после этого, сам не понял, как. Очнулся, как от толчка, на часы – твою ж дивизию! До подъема бы успеть.
- Я поскакал, надо уже… - быстро оделся, поцеловал, слабо рукой махнула, проснулась, не проснулась так и не понял.

Еще подбегая к части заметил неладное, плац освещен, моторы машин гудят… Что там такое? С опаской с ветки заглянул в курилку, разговор слышен и похоже офицеры сидят, подождал несколько минут. Нет, не уходят. Ждать больше нельзя, в полку тусня активная вовсю, на плацу машины-доставки стоят. Похоже по тревоге подкинули. Есть у меня запасной вариант, щель под пожарными воротами. Лечу вдоль забора туда, место неудачное, прямо у штаба, с окон можно увидеть, но что делать? Щель узкая, но худощавые товарищи пролазят. Похоже я свою стройность переоценил, застрял, в панике задергался, вырвался наконец, до крови ободрав ухо и оторвав пуговицу на груди. Да пофиг. Бегом под роту, а на плацу уже построение, народ с оружием, вещмешками и прочими причиндалами. Фу, слава богу, оружейка открыта, дневальный там пол моет под присмотром дежурного по роте. Была б закрыта (под сигнализацией) пошел бы сдаваться с потрохами ротному. А что еще делать?
- Ты где шаришься? – сержант подозрительно на меня посмотрел.
- Что случилось, что берем? – влетел я в оружейку, игнорируя вопрос.
- ХЗ, тревога боевая, все бери…, ёбарь-террорист… , только в темпе, дежурный по полку уже звонил… – хотел еще, что-то сказать, но махнул рукой. Автомат, штык-нож, подсумки, два магазина, бронежилет, противогаз, лопатка… – вроде ничего не забыл. А-а, еще каска под ротой на шкафу и мыльно-рыльное из тумбочки. Быстро-быстро. Теперь в каптерку, прапор уже закрывать собрался.
- Товарищ старший прапорщик, меня с наряда по парку сняли, то не еду, то еду… - врал я напропалую. Оказывается, и бушлат, и шинель берем, несмотря на раннюю осень.
- Куда нас, в Якутию что ли? – пытался я шутить, судорожно пихая все в вещмешок, блин, еще шинель скатывать, аккуратно надо, а то будет потом, как из одного места. Шутка не удалась, прапор лишь хмуро смотрел, а до меня дошло, что командировка то может длинная оказаться, аж в груди защемило. Выскочил уже на лестницу, пытаясь ничего не уронить, прапор вдогонку крикнул:
- Еще сухпай в столовой получи… - хрен там, уже команда: «По машинам!», ладно обойдусь, как-нибудь. Бочком, бочком, по краешку, стараясь не попадаться на глаза офицерам доскочил до машины, где уже сидел мой взвод. Получил несколько тычков, от сидящих с краю дедов:
- Да ты припух совсем! - приземлился на лавку в середине. Фу-у, успел…

Если бы я знал тогда! Командир взвода, молодой лейтенант, при перекличке не обнаружив меня, бучу поднимать не стал, резонно решив, что самоход там или еще что-то, сейчас разбираться не будет, пусть этим занимаются те, кто в полку из офицеров останется - и внес меня в списки не выезжающих. Всегда в полку бойцов пятьдесят со всех рот остается, наряды, караул и прочее. Бардак при таких массовых выездах всегда определенный присутствует. А вот я баран, куда торопился, счет уже на минуты, если не на секунды шел…

Командировка получилась не просто длинная, а длиннющая, растянувшаяся почти на пять месяцев. Степанакерт, Ереван, Баку и в конце Ленинакан после землетрясения. Про Ленинакан я как-то писал, почитать можно здесь: https://www.anekdot.ru/id/921079/
И опять на те же грабли с адресом, ни улицы не знаю, ни номера дома, с тылу только подходил, даже письмо не напишешь. Месяца через два затосковал я совсем уж сильно, хоть волком вой на ереванскую луну, даже мысль о дезертирстве мелькнула, но куда я в чужом краю без гражданской одежды, документов, денег, да и позор неслабый на оба дома, мой отец бы точно не понял. Потом, как-то притупилось, особенно в Ленинакане. Что мои страдания по сравнению с той катастрофой и с тем горем. Ничего не оставалось делать, только терпеть и ждать, ждать и терпеть…

В конце января прилетели наконец в Алма-Ату. Недели через три вышел первый раз в город, раньше не получалось, а самоход смысла не имел, ну походил бы я ночью по сугробам вокруг дома… Рванул сразу туда и к центральному входу. Позвонил в звонок на калитке в высоких деревянных воротах. Самого аж трясет. Открыл отец, серьезный дядька, между прочим, майор милиции:
- Ас-саляму алейкум, Айгуль дома? – ничего не ответил, вышел на улицу, прикрыл калитку. Пауза затянулась, оглядел меня всего, наконец посмотрел в глаза:
- Явился засранец, вот ты какой… Нет ее, в Чимкент к родителям жениха поехала – какой нахрен жених, порву, как грелку…
- А ты чего приперся? – начал я ему объяснять, что так получилось, про командировку длинную…, хорошо говорил, горячо…
- Ну, хорошо, не виноват ты, а сейчас чего хочешь?
- Увидеться, я ей все объясню…
- Нет тебя для нее больше, считай, что умер. И встречи не ищи больше, чтобы я еще раз из комы ее вытаскивал…
- К-какая кома? – ошарашен я был, не то слово.
- Таблеток она наглоталась, еле спасли, и аборт пришлось делать, потом по психологам возил… – тяжело вздохнул, немного помолчал, как бы вспоминая.
- Мальчик, я тебе жизнь могу реально попортить или из табельного пристрелю. Не приходи больше, не надо, я очень серьезно говорю, оставь ее в покое, забыла она тебя, не береди… - этот пристрелит, ничуть не засомневался, но больше обалдевший я был от таких чумовых новостей. Что тут говорить, все мои слова лишь жалким лепетом получатся.
Бедная моя девочка! Что же мы с тобой натворили? И ведь потом серьезно меня подлецом посчитала, мужланом и коварным соблазнителем. Добился и исчез, даже не попрощавшись. И все слова мои про любовь, ложью до последней буквы оказались, только средством достижения… Представил себе, что она сперва долго ждет-надеется, потом страдает-плачет… В часть сходить, узнать - гордость не позволила, а когда надежды не осталось, а еще и беременность, таблетки глотает… То-то мне тогда так хреново было. Ой, мамочка! Я вдруг себя действительно последним подлецом и конченным негодяем ощутил. Чтобы не разрыдаться тут же при отце, развернулся и ушел, даже не попрощавшись. Что же мне теперь делать?

Стал я письма ей длинные писать. Прощения просил, про любовь свою, что отслужу и замуж возьму, пусть не сомневается и так по кругу. Все новые и новые слова находил, убедительные на мой взгляд… Много писем написал, больше десятка точно, но скорее всего не доходи они до нее, отец, наверное, перехватывал и не показывал. Тетке позвонил (в Алма-Ате жила), чтобы приехала и заявление на длительное увольнение написала (до трех дней давали). Думал в учебное время в ее институт схожу, найду и поговорю все-таки. Домой не ходил, не то, чтобы угроз отца сильно боялся, но для откровенного разговора наедине, без давления на нее со стороны родственников, неподходящим место казалось. Но не получилось ничего…

Лихорадило тогда Советский Союз, трясло, как в лихоманке, то тут, то там… Бесконечные командировки, не такие длинные, но много. Практически всё Закавказье и Среднюю Азию с полком объездил, пожалуй, только в Туркмении не был. Центр ослаб и откуда вдруг столько разнообразных и жестоких националистов повылазило? Вот аналогия пришла: Как гиены нападают на старого, некогда грозного льва. Он еще рычит и когти выпускает, в виде, подобных нашему полку, частей, но уже все понимают, что вопрос больше остающегося времени… Горбачев слабаком оказался, по стратегическому мышлению выше секретаря обкома так и не поднялся, ну, и не везло ему конечно. Сперва Чернобыль с его финансовой огромной черной дырой и неприятными политическими последствиями, через два года землетрясение в Армении, по количеству разрушений и жертв беспрецедентное для СССР, за всю историю. Я уже не говорю, про менее значительные события, мало освещаемые в той прессе, но тоже весьма дорогостоящие. Например, полная эвакуация и расселение более 20 тысяч турок-месхитинцев из Узбекистана, где вроде бы мирные узбеки, им настоящий кровавый геноцид неожиданно вдруг устроили, с массовыми убийствами, невзирая на пол и возраст.
Сбегал я еще раз в самоход, как раз из Узбекистана приехали, июнь к концу подбирался. Посвистел минут пятнадцать тихонько на мотив «Сулико» возле калитки. Залезть во двор? Неправильно будет после всего, как вор пробираться, еще слова отца ее, про жениха покоя не давали… Все равно подпрыгнул, ухватился пальцами за край забора, подтянулся и посмотрел несколько секунд. Темно и в беседке, и в доме.
А про увольнения никто и не вспоминал, да еще и мои залёты… Мой длинный язык без костей и далеко ведущие приколы и дела, например, почитать можно здесь: https://www.anekdot.ru/id/880754/ Как я командира полка умудрился перед генералом подставить, не прямо и не специально, конечно.
За всей этой суетой, душевная рана моя, как бы подзатянулась, но все равно саднила постоянно и неотвязно. А время шло…

Чик чирик, пиздык, ку-ку, скоро дембель старику… - послушав последний раз незамысловатый дембельский стишок, двинулись мы впятером навсегда из расположения полка, только кто-то в сердцах сказал молодому:
- Дурак ты Батон, сегодня надо говорить не «скоро», а «уже», но пусть теперь тебя другие учат…
За воротами части прицепили неуставные аксельбанты и прочую хрень. Народ двинулся в кабак, поезд только вечером, а я по знакомому маршруту. Присел напротив за два дома на лавочке, жду. Представлял, что выйдет она, а я на колени упаду, прощения попрощу, скажу, что жить без нее не могу, замуж позову… А если отец не захочет ее замуж за не мусульманина отдавать, украду-увезу… Наивный сибирский мальчик…
Вечером съездил на вокзал, поменял билеты, проводил сослуживцев. Переночевал у тетки и с утра снова на посту, на надоевшей лавочке. Дождался…
Вышла из калитки, обернулась, сердце ударило, где-то в горле. Беременна, уже месяце на седьмом-восьмом, но точно по срокам не от меня, все равно подошел на словно ватных ногах.
- О, привет… – почти не удивилась, словно вчера расстались.
- Я вот демобилизовался… – слов не было, голова словно пустая бочка, только и смог руки в стороны развести, как бы извиняясь за свой парадный вид. Смотрел на милое, родное лицо и не мог никак сообразить, что говорить.
- А мы к родителям в гости приезжали… - спокойный, умиротворенный взгляд, как бы смотрящий немного вовнутрь, словно прислушиваясь, какой бывает только у счастливо беременных женщин.
- У меня все хорошо, я замужем, мужа очень люблю…, вот мальчик у нас будет… - все таким же спокойным и безмятежным голосом, нежно погладив живот.
Открылись ворота, начала выезжать машина с молодым, мордатым казахом за рулем.
- Это мой муж – пояснила она.
- А ты как? – опять без какого-то всплеска эмоций и особого интереса, словно поддерживая вежливый разговор со старым знакомым.
А я никак… - только и смог выдавить из себя от сжавшего горла спазма. Собрался силами и сказал почти нормально:
- Прости меня и будь счастлива… - отвернулся и пошел по улице, сдерживая подступающие слезы, не видя ничего вокруг. Бог ты мой! Как я умудрился просрать такую любовь и потерять навсегда свою Айгуль… Кто я, мудак конченный или жертва обстоятельств? Ромео, бля, казахстанского разлива…

Приехав в родной город, пустился я во все тяжкие, но постепенно, кое как, вошел в колею, как там в песне у Сплина:
Она хотела даже повеситься,
Но институт, экзамены, сессия…

Были у меня в дальнейшем влюбленности и женился по большой любви, но нет-нет, да бывает - вспоминаю ту, мою Айгуль и то счастливое алма-атинское лето. Боли никакой давно нет, так - легкая, светлая грусть…

P.S. Только не надо мне про «розовые сопли», сам все прекрасно понимаю, большой уже мальчик, но стал вспоминать и остановится не мог, словно все вчера было. Надеюсь, поймете.

5

Да, бывают преподы, любящие поболтать "за жизнь"...

Когда я поступал в университет, ЕГЭ еще даже не снился никаким чиновникам министерства образования даже в самых жутких кошмарах. Сдав документы в приемную комиссию, я получил от них среди прочего бумажку с расписанием экзаменов. Среди экзаменов значилось "тестирование по английскому языку", напротив которого стоял прочерк.
"А что это?" спрашиваю. "А это тестирование, чтобы сформировать потом языковые группы по уровням", ответили мне. "А почему прочерк?" "Так у Вас же школа такая, что никакого тестирования не требуется, Вы сразу к высшему уровню отнесены".
Школа моя и правда носила гордое название "с преподаванием ряда предметов на английском языке". Правда, ко времени моей там учебы, "ряд предметов" состоял из собственно английского, таковой же литературы и технического перевода. То есть никаких физики или, на крайний случай, музыки, на английском не наблюдалось. Но грузили нас языком изрядно, в старших классах суммарно выходило 11 уроков в неделю, и для вузовской комиссии этого было достаточно.
По идее я должен был испытать гордость в связи с отнесением меня к элите. Но моя интуиция, более известная как задница, почуяла неладное. И точно: на первом же занятии по иностранному языку несколько человек (естественно, включая меня), отнесенных к "высшему уровню", были изъяты из группы и отправлены изучать немецкий. Ибо английский мы уже якобы знали во вполне достаточном объеме.
Как мы, физики, занимались немецким, героически борясь с "грамматише уебунген" в учебнике немецкого для химиков, который почему-то нам вручили, как Михаил Васильевич Ломоносов "гинг нах Москау цу фус" - достойно отдельной истории. Здесь же важно, что я почуял той самой задницей/интуицией, что забивать на университетский курс английского мне не следует.
Но как это сделать? И в учебном плане у меня стоял только немецкий, и занятия проходили, естественно, в одно и то же время. Впрочем, к моменту принятия решения мы с моим другом Лешей уже достали учебную часть разными дурацкими на их взгляд идеями. И когда я пришел с вопросом: "А можно мне сдать и зачет по английскому тоже?", инспектор курса только тяжело вздохнула, но психиатрическую скорую вызывать не стала, а разрешила.
Ну, промежуточные зачеты я сдавал "экстерном" без проблем, всё-таки сказывалась школа, но дело шло к экзамену в конце второго курса. И я понял, что здесь нужно посетить хоть несколько последних занятий. Проявил на немецком рвение, что-то заранее сдал, и выторговал себе разрешение пропустить несколько пар (именно на занятиях немецким с вопросом посещаемости было довольно строго).
Итак, явился я на семинар по английскому, да еще из-за каких-то переносов там оказалось две пары подряд. И что же?
Две пары, четыре академических часа препод травил байки про то, как он был военным переводчиком - сначала про жизнь курсантов в училище, потом - про практику в Египте во время Шестидневной войны. И травил эти байки он НА РУССКОМ, даже не подумав попытаться рассказывать по-английски (многие просто не поняли бы).
Вот это была засада из засад!
"Зачем я тогда проливал свою кровь, зачем ел тот список на восемь листов?" (Высоцкий). Зачем я заучивал и досрочно сдавал какие-то темы по немецкому? Зачем уговаривал "немку", что ну очень мне надо отсутствовать?

Закончилось всё благополучно.
Я достал тетрадь по английскому у кого-то, заранее заработавшего "автомат", перед экзаменом быстро просмотрел там "топики" и темы по грамматике (понятное дело мне в тот же день надо было и немецкий сдавать), и свой "отл" по английскому получил.
На третьем курсе нас раскидали по кафедрам, пересортировав группы. И поскольку теперь в нашей немецкой группе у каждого было свое расписание, эти занятия перенесли на вечернее время, с английским они уже не конфликтовали. "Англичанка" в моей новой группе была куда более адекватная и многому научила даже меня после "спецшколы". И финальный экзамен я также сдал на пять.
А потом выяснилось, зачем мне это было нужно. Нам предложили получить совершенно бесплатно дополнительное образование переводчиков. Тогда это называлось скромно "реферативная группа", это сейчас за такое выдают дипломы, снаружи неотличимые от основных. Но брали туда только тех, кто сдал на "отлично" оба экзамена по английскому!
То есть без всех моих ухищрений со сдачей английского я бы в эту группу не попал.

Но аллергию на "лекции" в форме баек о жизни я с тех пор сохранил. И сам никогда этим не страдал. Конечно, люблю ввернуть поучительную историю в качестве иллюстрации по теме лекции, но болтовни о посторонних вещах от меня студенты никогда не слышали. Они туда приходили не байки слушать.

6

Традиционно история опять будет длинная, кого это напрягает - просто пролистайте.
Время действия, былинные уже времена, когда СССР еще есть, но Горбачев (еще товарищ), успешно подводит его 70-летнию историю под последнею черту.
Не открою большой секрет, если скажу, что армия держится на солдатах и сержантах. Кто тебя молодого учит, и портянки мотать, и подшиваться, и автомат чистить, и строевой и пр., - только старослужащие и сержанты, офицеров там и близко нет, так, общенаправляющее и мозгоеб…ное действие оказывающие, не более того. По моим оценкам, 90-95% службы проходит вообще без присутствия офицеров. Как ни странно это звучит, но твой взвод — это твоя семья на 2 года, самые близкие тебе люди (какие они бы не были) и вся твоя жизнь, все твои поступки и действия происходят на глазах сослуживцев, и от этих глаз никуда не скроешься и не спрячешься, поэтому очень и очень трудно приходится в армии именно асоциальным интровертам и людям со слабым характером. Главный армейский принцип: Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, не можешь – надро.., хм, натренируем то бишь. И будь ты хоть крутым боксером или неимоверно каратным, тебя все равно непременно обломают, и пол ты мыть по молодости будешь, и кровати дедам заправлять, и т.д., ну или покалечат. Не может человек воевать один против всех круглые сутки и длительное время. Понятно, сперва объяснят, обоснуют «табели о рангах»: 1-е полгода ты делаешь абсолютно все для взвода и для себя, и частично за дедов, 2-е полгода заставляешь молодых уже «летать» по уборке и пр. порядку, но себя обслуживаешь полностью самостоятельно, 3-и полгода (деды) обще надзирающие действия за порядком, «строить» всех младше себя, «просить» об мелких услугах, типа кровать заправить, сапоги почистить, постирать форму и т.д. И наконец последние полгода (дембеля) заслуженно отдыхают, редко вмешиваются в происходящее, но могут, конечно, одёрнуть зарвавшегося деда, заставить молодого песенку дембельскую спеть, койку покачать, заказать после отбоя чай и жареную картошку и пр., наверное, это и называется дедовщиной, хотя в других частях, возможно, имелось в виду что-то другое. Были, конечно, отдельные уроды, как без них, но особых «зверств» при мне уже не происходило. Нескольких таких «проводили достойно» на дембель уже оперившиеся бывшие молодые, а теперь новоиспеченные деды, да так, что мало тем явно не показалось, создали, так сказать, прецедент. Уходить из части с синей мордой, отбитыми почками и в грязной и порванной парадке желающих особо больше не было.
Наш специальный, отдельный полк обоснованно гордился, что за всю историю не было ни одного дезертирства, самоубийства и других подобных случаев. Я не знаю почему назывался полк, по составу примерно армейский батальон, общая численность вместе с офицерами не превышала 600 человек, всего пять рот (по 100 чел.), из них четыре строевые роты и одна авторота, в которую входило два взвода, собственно водителей и один хозвзвод.
Вся жизнь полка вращалась вокруг еженедельного (обычно суббота) полевого выезда с марш-броском и стрельбами. Подъем на полчаса раньше (5-30), без зарядки и без уборки, быстрый завтрак и по машинам. От стрельбища при учебном пункте (70 км от г. Алма-ата) вывозили в пустыню на 30-50 км (летом обычно 50, в весенне-осеннюю распутицу 30) и отсечка времени возврата на стрельбище по последнему бойцу из взвода. Таким образом, взвод, приходивший последним, на всю следующую неделю уходил в наряд по полку. Десять человек в караул, десять в наряд по столовой, десять отдыхали (из них четверо в наряд по роте) и так менялись по кругу семь дней с понедельника по воскресенье включительно. Мало того, командир проигравшего взвода, офицер, за неделю ходил три раза начальником караула и один раз (воскресенье, свой законный выходной) дежурным по столовой. Что такое караул для солдата? Будь ты хоть дед или дембель, но будешь все равно сутки жить в режиме два часа на посту через четыре. Напрягало это здорово, естественно все взвода старались не попасть в наряд через не могу. Командиры взводов пытались правдами и неправдами избавиться от откровенных «салабонов», спихнув их в повара, в санчасть, хозвзвод или подхоз (подсобное хозяйство). Да, было у нас свое подсобное хозяйство в предгорьях, где держали свиней, курей и не хилую отару овец, жил там постоянно примерно взвод во главе с прапорщиком и работали бойцы там, как в колхозе, оттого и мясо у нас было на столах постоянно. Кого не получалось спихнуть (считалось «западло», люди 2-го сорта) усиленно дрючили по физике, помимо утреннего пятикилометрового кросса, специально для таких устраивали еще один, каждый день после ужина, тоже пятикилометровый, да и в казарме деды таких в свободные минуты гоняли постоянно, заставляя приседать, качать пресс и отжиматься до изнеможения. А тех, кто курил и отставал, заставляли бросить. Марш-бросок в полной выкладке - это вам ни фига не шуточки. Даже я, имея разряд по биатлону и спортивному ориентированию, первые разы, мягко сказать, реально перенапрягался, не отставал, но было неимоверно тяжело, в конце сил уже не оставалось, двигался чисто на морально-волевых. Автомат АКС-74, штык-нож, каска, бронежилет, противогаз, саперная лопатка (малая пехотная) с чехлом для ношения на ремне, подсумок гранатный с муляжом Ф-1, подсумок магазинный с 2-мя магазинами, армейская фляга с чуть подсоленным чаем без сахара, вещмешок, в котором: паек на один прием пищи, армейский котелок, запасные портянки, подшива, плащ-палатка, а молодые еще обязательно таскали сапожную щетку, крем для обуви, детскую присыпку и иголку с белой и черной нитками, туда же зимой убиралась шапка (под каску надевалась черная вязанная). Не взвешивали, но примерно тянуло всё это хозяйство килограмм 20-25, если не больше. Если кто из взвода начинал «дохнуть», и когда мотивация словесная и физическая уже переставала действовать, тех сперва «разгружали», распределяя снаряжение по другим бойцам, если не помогало, то вдвоем тащили под руки, а пару раз видел, как несли вчетвером на плащ-палатке бойца полностью, окончательно «сдохшего». Такое вот, ни капли не мушкетерское, но очень жизненное: «Один за всех, все за одного» в действии. Ноги по молодости натирали страшно, портянки «с мясом» снимали (для этого присыпка), но потом такую мозолистую кожу на ногах набили, что и ножом при желании не проткнешь. Обычно первые 3-5 км бегом, а потом входили в режим: с километр рысцой, метров 150-200 шагом и опять рысцой. Несколько коротких минутных остановок, попить, перемотать портянки и снова вперед. Научили, что если повторять про себя какие-нибудь короткие рифмованные строки, то можно вогнать себя в состояние подобное трансу и тогда будет значительно легче. Я, например, повторял:
«Раз-два, горе не беда,
Три-четыре, шаг пошире» - и так без конца, главное не думать, как тебе тяжело, как болят ноги, что еще вон сколько до финиша и пр. Первые прибежавшие взвода, коротко отдохнув, повзводно и очередно шли на стрельбище, потом уже не спеша ели полевой паек (обычно банка каши с мясом), с горячим чаем из полевой кухни. К чаю давали 1-2 конфеты, типа карамельки или батончика или банку сгущенки на пятерых. Могли не торопясь почистить оружие после стрельбы и полежать, пока другие еще стреляют. Везли обратно, естественно, всех вместе, в колонне, но последние хавали в сухомятку уже в кузове, и была еще баня, в которую вели тоже в порядке прихода к финишу. Еще вот такая дополнительная мотивация. Последним доставалась почти холодная баня, холодный ужин, чистка оружия и более поздний отбой, иногда в 2 часа ночи. Следующий день выходной, но «салабоны» будут бегать свою каждодневную десятку по-любому, ибо нефиг подводить товарищей. Такая система позволяла буквально за несколько месяцев после призыва подравнять по физической подготовке состав взводов и тогда «забеги» становились уже по-настоящему «увлекательными». К тому же, офицеры полка, «покупатели» в военкоматах старались по возможности брать призывников с хоть каким-нибудь спортивным разрядом.
А где же были во время марш-броска офицеры? - спросите вы. А у офицеров было свое шоу. Высадив личный состав, офицеры сопровождения в «доставках», пересаживались за руль Газ-66 и ЗИЛ-131 (водилы непременно участвуют в марш-броске в составе своего взвода автороты), и устраивали настоящие гонки по разбитым грунтовкам или бездорожью в стиле Париж-Дакар с финишем возле стрельбища. А там уже, из прихваченного с подхоза курдючного барашка, три повара из очень Средней Азии, готовят в большом казане плов, или бешбармак, или прочие чанахи, примерно на 30 человек товарищей офицеров (включая штаб), каждый из которых прихватил с собой строго поллитру. Ибо настоящий советский офицер под такую закуску, и побухает нормально, и с пузыря не напьется в зюзю, и сможет дальше стойко и беззаветно отдавать долг Родине, находясь на боевом посту. И еще знаю, что «бились они об заклад» с немаленькими ставками на кто кого обгонит, дурачились и стреляли в вольную на стрельбище из всех видов оружия.
Авторота в наряды по полку не ходила, но проиграть было большим «западло». Морально пехота бы клевала, да и командир автороты ввел еще правило, что если какой из взводов приходит последним, то всю следующую неделю в вечернем кроссе будет участвовать весь взвод без исключения, во главе со взводным лейтенантом, иногда прихватывая и замполита роты. А если не дай бог придут последними оба взвода из автороты, то вся рота целиком, с хозвзводом, со всеми ротными офицерами и прапорщиками, включая состав нарядов по роте и парку (оставив только по одному дневальному). На моей памяти этого не было ни разу, потому что, во-первых, в автороту попасть ох как непросто, просто прав категории ВС было явно недостаточно, во-вторых, переходили туда только из строевых рот, не ранее чем через два месяца (доп. обучение в полку с экзаменом по мат.части и вождению), а в-третьих, отбирал водителей комроты лично с каждым беседуя, и очень обращая внимание на спортивную форму бойца на марш-бросках. Уж больно проигрывать не любил.
Не знаю кто придумал и внедрил эту систему (и до меня была и после осталась), но сейчас понимаю, что заслуживает она наивысшей похвалы.
И занятия, бесконечные занятия по строевой, рукопашному бою и спец. подготовке. Специализация полка была «Ликвидация массовых беспорядков», такой прообраз современного ОМОНа из солдат срочной службы. С алюминиевыми щитами чуть ниже колена и прорезью для глаз, с резиновыми палками (ПР-73), с щитками в сапогах - многократная отработка действий в составе рот, взводов и отделений. Сейчас уже понимаю, что благодаря всему этому полк имел очень близкую к максимальной боеготовность. И с вооружением все нормально было, у нас только одной «Черемухи» (слезоточивый газ) было шесть видов (от баллончиков и взрывпакетов до гранат к специальным помповым ружьям, которыми были вооружены прапорщики, и снарядам к специальной пушке на БТР, которых было 2 шт.), на полк еще две пожарных машины, затянутые по кругу и сверху стальными сетками на каркасах, с водяными пушками на кабинах, управляемыми изнутри. Водомет, который струей воды на 40-50 метрах играючи сбивает человека с ног, а на 300 может вымочить толпу не хуже грозового ливня. Ага, попробуйте там поджечь бутылку с зажигательной смесью. Про «резиновые» пули баек слышал много, но честно скажу, именно резиновых не видел ни разу, выдавали нам на такой случай (солдатам и сержантам) патроны для АКС-74 (калибр 5,45) с пулей из молочно-белого материала типа пластика. Когда стреляли такими патронами на 50 метров по ростовой фигуре, то пуля фанеру не пробивала, даже вмятины не было, но в бумажной мишени появлялись отверстия диаметром примерно 5-7 см, с краями в мелкий зубчик. Офицеры же, при реальных событиях, имели всегда оружие с боевыми патронами. Во время моей службы полк был нарасхват: Степанакерт, Агдам, Сумгаит (правда, по непонятной причине, ввели нас только на 3-й день беспорядков), Ереван, Баку, Спитак, Ленинакан, Тбилиси, Ош, Душанбе, Фрунзе (теперь Бишкек), Маргилан, Коканд (Ферганская обл.) и везде показали себя в высшей степени достойно. В последнем, например, силами всего 3-х рот (две в охранении оставались), под градом камней, разогнали многотысячную толпу отнюдь не мирных узбеков, вооруженных палками, бутылками с бензином, арматурой, некоторые в мотоциклетных шлемах и с самодельными щитами. И без всяких водометов. Отработанно построились: две роты плотно плечом к плечу, третья за ними чуть сзади, щиты у которой только у половины (задача защищать от перелетающих камней «группу поддержки» - вторую половину третьей роты). Прапора (тоже в группе поддержки, как и офицеры) постреляли по навесной траектории в толпу гранатами с «черемухой» из своих помповушек. По команде, не торопясь, в ногу пошли. На каждый шаг (удар) левой ногой – одновременный удар резиновой палкой по щиту: Бум!,.. Бум!... Бум! Темп неторопливый, но это уже психология, двигается что-то грозное, непоколебимое, неотвратимое. Попробуйте сами постучать в таком темпе, хотя бы рукой по столу, а лучше по ведру. Ну как? Звучит? Звучит!!! То-то и оно. Толпа как-то притихла, но выскочило по центру с десяток-полтора джигитов: Хочешь арматурой ударить или бутылку с бензином кинуть? Сбоку справа и слева раздвинулись щиты – короткие очереди от группы поддержки по нижним конечностям. Знающие люди говорили, что с такого расстояния попадание пластиковой пулей сродни хорошему удару молотка. Упрыгиваешь-уползаешь сердешный? Давай-давай, деморализуй оставшихся, а не можешь уже – добавим резиновой палкой-ногой-перешагнем, а товарищи сзади догасят-приберут. Дважды бабахнуло из толпы охотничье ружье, защелкала дробь по щитам и каскам и почти сразу выстрел сзади из СВД, с крыши автобуса, где разместился временный штаб полка. Толпа шарахнулась в стороны, а на асфальте остался человек с ружьем. Что не так? На войне, как на войне. Если ты стреляешь, то будь готов, что и в тебя будут стрелять-убивать. На каждую роту один снайпер (кроме автороты). Потеснили толпу, а второй взвод 1-й роты в тяжелых бронежилетах (примерно 30 кг), во главе с начальником штаба и еще несколькими офицерами уже пошел на штурм ГОВД, ранее захваченный погромщиками и теперь вооруженных пистолетами, нескольких пристрелили, остальные тогда сдались почти сразу (как штурмовали - отдельная история, может когда расскажу). ВВ-шники уже перекрывали город блокпостами и патрулями, ввели комендантский час. В итоге полком было задержано около 100 особо смелых и никаких потерь, если не считать с десяток гематом на весь полк. На этом всё, то есть совсем и окончательно. И понимаете теперь с каким чувством я смотрел на действия Беркута при известных событиях в Киеве в 2014 году. Глядя на репортажи от BBC и CNN о беспомощных действиях этого спецподразделения, меня аж тошнило, если честно, абсолютный непрофессионализм какой-то. Конечно, основные вопросы к отцам-командирам: Что же вы бойцов выстроили в с щитами в один ряд, где сзади группа поддержки? Кто будет подменять-оттаскивать (гасить и убирать вглубь задержанных)-применять спецсредства и пр.? И чего они у вас просто стоят, ничего не делая, пытаясь просто не пустить дальше беснующуюся толпу? Да и где нормальные спец. средства? Водяные пушки, слезоточивый газ, не летальные пули? А когда увидел, как Беркутовцы отступая, оставляют своего отставшего бойца, которого сразу валят и забивают палками, а никто на выручку даже не дернулся - просто рвать и метать хотелось. Что же вы, парни? У нас бы в таком случае через секунд десять, там был бы весь взвод, а то и вся рота, и через максимум минуту эти хлопцы уже бы лежали и плакали, покачивая ягодицами свои палки. Понятно, утрирую, но то, что своих не бросаем – это было железное правило, вдолбленное на многих тренировках и занятиях. Не открою большой секрет и многие со мной согласятся, что все эти революции начинают в основном маргинальные элементы, молодые хлопцы, не нашедшие себя в жизни, в основной массе холостые и безработные, а тут такая возможность побузить на халяву, посамоутверждаться, иногда помародерничать под шумок, да еще и «печеньками» накормят. Так начинались все цветные революции последнего времени, какую ни возьми, что в Египте, что в Киргизии и т.д. Потом, конечно, подведут национально-освободительную и идеологическую базу, но в начале, если не затягивать, этот малоорганизованный сброд разгоняется спецами на раз-два. Без излишней скромности скажу, что уверен: наш полк образца 1989-90 года разогнал бы Майдан в течение одних суток. Обученная, организованная, дисциплинированная сила легко рассеет неорганизованную в соотношении даже 1:50. Ну понятно, речь про тот Майдан, который был в самом начале, а не потом, когда знающие люди (или под руководством кураторов) навели там армейский порядок, организовали снабжение, поделили на десятки и сотни, подтянули дисциплину, и когда счет пошел уже на многие тысячи. Но это тоже вопрос больше количественный. Было видео в интернете, примерно тогда же, про действия таких подразделений в Германии (Кельн насколько помню) при ликвидации массовых беспорядков, организованных ультраправыми: любо-дорого было посмотреть. Организовано, быстро, целенаправленно, жестко, иногда безжалостно, не стесняясь применять спецсредства. Ты против? – Н-на резиновой дубинкой по башке и по другим европейским ценностям, и ни один правозащитник не вякнул, потому что там все понимают: если ты кинул камень в витрину, поджег или перевернул автомобиль, напал на представителя власти с палкой и пр. – ты поставил себя сразу вне закона и с тобой будут разбираться максимально жестко. Да и бойцов таких подразделений в Европе никто и никогда не подумает в чем-то обвинять – служба у них такая, тоже работа, которую, как и любую другую, надо выполнять добросовестно. В США, насколько знаю, в таких случаях, боевые патроны инструкцией допускается использовать: если ты просто осознаешь (!), что твоей или жизни твоих коллег угрожает опасность от толпы или отдельных граждан. Там из-за этого и летальных жертв от действий спецподразделений и полиции при массовых беспорядках обычно на порядок больше, чем в Европе, но никто не стонет про кровавый режим.
Скорее всего, рулили тогда Беркутом политики или чиновники, не до конца понимающие цели, задачи и тактику действий таких подразделений, да еще и оглядываясь на Европу и США, как бы пальчиком не погрозили. Глупость, также, как в Тбилиси в 1989 году, когда разгон 10-ти тысячного митинга организовывали партийные органы (напрямую ЦК КПСС Грузии). Зачем-то привлекли военных. Вообще, не их задачи, а наш полк, аналогичные подразделения и части ВВ находились уже на подлете к Тбилиси. Были там мотострелки, примерно 700 человек и десантники в составе одной роты. Войска с 3-х(?!) сторон начали выдавливать людей с площади в одну улицу. Логика таких действий мне абсолютно непонятна. Парни срочники без каких-либо спецсредств, ни чем не вооруженные, только каска, бронежилет и малая пехотная лопатка на поясе. Много шума в СМИ потом было про «рубку лопатками» и другие зверства десантников, но этих ребят и учили совсем другому, быстро «налететь» и подавить (уничтожить) противника, и никак иначе. Соответственно, когда в них полетели камни и другие опасные предметы, десантура рванула в размашистую атаку. Результат прискорбный - 19 погибших митингующих, но только один в результате черепно-мозговой травмы, 18 погибли в создавшейся давке, из них 16 женщины. За это, насколько знаю, судить пытались стрелочника, командира роты десантников, хотя фактически виноваты были, понятно другие.
Вывод сделать, вообще-то, хотел про другое, не приплетая сюда ни каким боком политику. Через какое-то время после службы прочитал интересную книгу про стили управления, в частности про «тянущую» и «толкающую» системы. Сразу вспомнилась служба и реализованная там «тянущая» система подготовки, которая оказалась весьма эффективной. В дальнейшем, где бы потом не работал, я везде старался разработать и внедрить именно «тянущую» организацию работы. Многим руководителям очень нравится полностью контролировать работу своих сотрудников, «пинать», орать, вызывать «на ковер», отслеживать чуть ли не каждый бизнес-процесс, требовать чуть ли не поминутных отчетов о проделанной работе и прочим тотальным контролем, самоутверждаясь таким образом, чувствуя себя крутым, незаменимым и очень «эффективным» менеджером. На самом деле такая система весьма порочна и малоэффективна, съедает у руководителя очень много времени, он просто погрязает в рутине, убивает инициативу сотрудников и т.д. Не в пример лучше, если работа и система мотивации организована таким образом, что любой сотрудник попавший в систему, будет вынужден «тянуться», дабы соответствовать - или уходить, потому что не может, тупой или ленивый по жизни. Например, для рядовых сотрудников: выполнение планов, рацпредложения, повышение квалификации (класса, разряда или категории), профессиональная учеба, сдача аттестаций, соблюдение дисциплины и прочие KPI – получается? Значит ты ценный и ценимый специалист с моральным и материальным вознаграждением выше рынка (иногда значительно). Не получается или не хочешь - сиди тогда на «3-х копеечном» окладе или уходи. Безусловно, это очень упрощенная схема, в жизни все посложнее будет. Но когда внедрил и отладил - работает на отлично! И у руководства появляется время и возможность, практически освободившись от текучки, заняться стратегией, отработкой тактики, совершенствованием схем, выявлению проблемных зон, свободному общению с сотрудниками и даже собственным самосовершенствованием, как специалиста. К сожалению, у нас принято работать в основном по «толкающей» схеме, или по-другому: «пиночной», «палочной», «горловой», особенно в гос. учреждениях и даже на высшем уровне, как это не прискорбно, тоже. Не отсюда ли у наших проблем ноги растут?

7

У друга сломалась машина. Проблем нет, поскольку произошло это на заводской территории. Через некоторое время приходит директор и просит чтобы машину перекатили вручную к забору - типа мешается. Под это дело собрались они все отделом, а за руль посадили молодого щупленького пацана. Ну типа все равно толку от него нет. Одного не учли, что у пацана коробка автомат, а у перегоняемой тачке коробка механика. Ну типа все равно двигатель не заводится.
И вот апофеоз. Три здоровенных рыла толкают бегом машину по территории завода. На полном подгоняют машину к стеночке и кричат тормози. Водитель (в силу того что привык к другой коробке) не находит педаль тормоза и пацаны загоняют тачку в со всего разбега в кирпичный забор...
К ремонту двигателя прибавился не слабый ремонт кузовщины.